444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Денис Ратманов » Вперед в прошлое 17 (СИ) » Текст книги (страница 13)
Вперед в прошлое 17 (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 21:31

Текст книги "Вперед в прошлое 17 (СИ)"


Автор книги: Денис Ратманов


Жанр:

   

Попаданцы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24
Это наша роща!

23 июля 1994 г.

Еще вчера, когда мы возвращались в Николаевку и снова встряли в пробку на въезде в город, состоящую в основном из грузовиков, идущих в порт, чадящих и пылящих, интуиция подсказала, что нас ждут неприятные сюрпризы. Если многое нужно согласовать, десятки концов свести с концами, и это все упирается в человеческий фактор, обязательно будут проблемы. Потому я предложил начать перевозить вещи на стоянку спортивного лагеря не после одиннадцати, как предлагал дрэк, а утром, пока дети завтракают и не сильно жарко.

Потому что автобус может поломаться, забуксовать на подъезде к стоянке. Нам тупо могут забыть его выделить или просто сказать, что он сломан/занят. И тогда придется носиться как ошпаренным, искать другой автобус и оплачивать его.

Как показал вчерашний день, может образоваться пробка, и тогда, выдвинись мы в одиннадцать, будем нервничать, что не укладываемся со время, а москвичи – что с нами что-то случилось.

Все согласились, что лучше действовать заблаговременно. Потому в восемь утра в школьном дворе я, Илья, Леонид Эдуардович, Валентин Николаевич, Памфилов, Кабанов, Мановар, Рамиль и Димоны ждали дрэка и автобус, чтобы начать погрузку походного инвентаря. Гаечка и Лихолетова тоже пришли, чтобы поддержать нас морально и помочь, перенося мелочевку, а вот Любки Желтковой не было. Тимофей проводил время с сиротками, он и Алекс должны прийти перед отправкой.

По обыкновению пунктуальный Геннадий Константинович и вышел из машины ровно в восемь, открыл нам кабинет-склад и мы принялись таскать вещи во двор, куда должен был подъехать автобус. Гора росла на глазах. Я смотрел на нее и сомневался, что все поместится. Больше всего сомнений вызывали бидоны и двухсотлитровые бочки, коих оказалось две вместо одной. Как мы будем катить их по песку? Наверное, придется делать волокушу и изображать бурлаков на Волге, ведь до места, где мы планировали разбить лагерь, было метров сто по песку, а то и больше.

– Есть ненужный брезент? – запоздало спросил я.

– Зачем? – удивился дрэк.

– Для волокуши, – объяснил я. – Представьте, как все переносить, когда ноги вязнут в песке. А двести литров тащить?

– Дело говоришь, – кивнул Валентин Николаевич. – Гена, есть большой кусок плотной ткани? Необязательно брезент, мешковина тоже пойдет, не по асфальту же тащить.

– Сейчас поищу, – кивнул директор и убежал.

Автобус приехал раньше, чем вернулся дрэк, и мы начали погрузку, которой руководил Леонид Эдуардович. Пустые бочки и бидоны положили на сиденья, по две пары передних с обеих сторон оставив свободными, и сверху нагромоздили палатки, а казаны и дрова затолкали в проход.

Директор вернулся не сразу, дерганный и злой, в руках у него был не брезент, а несколько мешков, он потряс ими и недовольно проворчал:

– Это все что есть. Надо где-то искать брезент, потому что я только сейчас понял, как нужна волокуша.

Гаечка подняла руку и сказала, когда все посмотрели на нее:

– Принесите нам цыганскую иголку и толстые-претолстые нитки, и еще – ножницы. Мы разрежем мешки и сошьем друг с другом, получится большое такое полотно.

– Молодец, Саша! – оценил ее придумку Леонид Эдуардович. – Какая ты находчивая!

Тяжело вздохнув, дрэк убежал искать ножницы, нитки и иголку. Видно было, что он выдохся, не рассчитал силы, а значит, может переутомиться и слечь. Эта поездка – для нас приключение и отдых, а для него – ответственная организационная работа.

– Вот вам и первая заминка, – сказал я.

– Будем надеяться, что последняя, – подхватил Илья.

Памфилов сыронизировал:

– Это жертва богу невезения, пусть она будет последней, а то как вспомню открытие магазина, так вздрогну. Как мы выжили вообще?

Да, открытие было знатным, зато результат превзошел ожидания и доход всех следующих дней. Этот павильон приносил мне двадцать пять-сорок тысяч рублей чистыми в день, что не сверхприбыль, но вполне неплохо.

Вероника, которая вообще не верила в успех, была счастлива.

Наша с Гайде платная поликлиника тоже выходила в плюс, правда, черепашьим шагом. Ею занималась Гайде Синаверовна, я не вникал толком. Приносила поликлиника мне около восьмидесяти тысяч, если не считать расходы на аренду и все то, что тратила Гайде, и я пускал эти копейки на развитие. Еще замаячил субарендатор – стоматолог со своим оборудованием, ему Гайде обещала сдать кабинет за пятьдесят тысяч, что частично покроет арендную плату, которая выросла до восьмидесяти тысяч, и плату за свет, воду и расходники в виде хлорки, бинта, ваты, чем он тоже будет пользоваться.

Каналья полностью взял постройку ангаров для мастерской в свои руки, той стройки я вообще не касался, только деньги отстегивал, когда Алексею не хватало. В общем, дела понемногу двигались, и можно было передохнуть перед затяжным нырком в неизвестность.

Даже если что-то пойдет наперекосяк, нестрашно. Преодолевать такие трудности детям будет интересно. Только бы не убились они и не утопились!

Проснувшиеся москвичи окружили автобус. Кто-то наблюдал за погрузкой, кто-то помогал доносить остатки вещей. К тому времени Гаечка и Лихолетова уже сшили огромное полотно из мешковины для волокуши, и мы положила его возле выхода рядом с топором, молотком и лопатой, а также ржавыми умывальниками и древесиной, куда планировалось их крепить.

Кабанов и Рамиль, которым нужно было торговать на рынке, распрощались с нами и ушли, мы затащили свои вещи, расселись на свободных местах, и автобус тронулся. Дрэк поехал с нами, а не отдельно на машине. Высунувшись в окно, он смотрел, как тянутся за автобусом младшие москвичи, машут нам, ждут, когда мы вернемся, чтобы уехать туда, где приключения и свобода.

Наши тоже предвкушали, потому что мы классом не ходили в такие походы, в отличие от «вэшек», которых Илона Анатольевна везде возила. А тут – целых пять дней под открытым небом, на безлюдном пляже с белым песком, куда на мелководье приплывают дельфины! Можно собирать рапанов, ловить крабов и тем питаться!

Ну и тренировки на песке – это что-то с чем-то. К тому же такие мероприятия здорово сближают тех, кто друг другу симпатизировал, но не решался проявить чувства. Например, Чума и Любка (кстати, где она? Придет перед отъездом?) И не только они создадут пару. Лихолетова поглядывает на Тимофея. Минаев – на Гаечку, но она, похоже, не любит ровесников. Она влюблена в Вадима Самойлова, потому собирается учиться играть на гитаре – со слов Мановара.

Меня поглотили заботы и хлопоты, потому я отдалился от друзей, и Гаечкино увлечение, и Раина влюбленность, и Мановар в роли гитариста – все это прошло мимо меня. Теперь же у нас снова есть причина стать друг другу ближе.

Кондиционер в автобусе отсутствовал, и пекло стояло адское. Хотелось мороженого, компота со льдом или – сунуть голову под холодную воду. Автобус ехал со скоростью семьдесят километров в час, и это был максимум, потому открытые окна и люк не спасали от зноя, а усугубляли ситуацию пылью, которую загоняли в салон грузовики.

В итоге плелись мы полтора часа, а когда наконец доехали, единственным желанием было залезть в море и пустить пузыри. Что мы и сделали – ломанулись всей толпой, потные, липкие, вонючие, раздеваясь на бегу и роняя вещи, басовито вопя от предвкушения, как бегемоты: «Го-го-го-го, го-го-го-го».

Редкие отдыхающие шарахались от стада диких подростков, бросившихся в воду, вздымая фонтаны брызг.

Взрослые остались возле автобуса караулить вещи. Охладившись, мы вернулись к злому и красному директору и отпустили его освежиться, а когда он пришел, Леонид Эдуардович сказал ему:

– Мы будем ждать здесь, сторожить вещи. Может, что-то успеем отнести в лагерь, нас ведь много: кто-то будет там, кто-то здесь, кто-то – вещи носить.

– Разумно, – кивнул дрэк.

Я поднялся на дюну, скрывающую море, посмотрел в сторону будущего лагеря… Вчера там было пустынно, стояла одинокая «Нива» да буксовал жигуленок. Сегодня машин было куда больше: «Нивы», «Уазики», «Буханки»…

– Твою мать, суббота! – воскликнул я, встретился взглядом с директором. – Извините, я сейчас. Скоро вернусь! – И рванул по изрытому колесами песку к лагерю.

Я предвидел все что угодно, кроме самого очевидного: сегодня суббота, сюда приезжают жители отдаленных от моря городов и сел, чтобы пожить в палатке, накупаться вдоволь и уехать в понедельник рано-рано. С огромной вероятностью они заняли рощицу, которую мы вчера присмотрели, и снимутся в лучшем случае только завтра вечером.

Обогнув дюну, закрывающую обзор, я убедился, что прав: в тени серебристых лохов стояли три палатки. Белокожая девушка в мужской рубахе и кепке сидела на корточках возле костра и переворачивала шампуры.

Остальные – видимо, вон та компания, что виднелась далеко в море. Тут дно идеальное для тех, кто плохо плавает: надо пройти метров пятьдесят, чтобы погрузиться по грудь.

Я еще раз осмотрел рощицу: большая, должны поместиться все наши палатки, пригляделся к девушке: совсем молоденькая, или старшеклассница, или студентка. Была ни была!

Погруженная в свои мысли девушка обратила на меня внимание, только когда я подошел совсем близко и поздоровался. Вскочила, отшатнулась к топору, я примирительно вскинул руки.

– Извини, что напугал…

– Не подходи! – Она попятилась, хватая топор.

– Я поговорить, дело есть…

– Приходили тут одни… поговорить, – прошипела она.

– Местные? – понимающе кивнул я. – Я не из этих, у меня деловое предложение.

Девушка косилась все так же недоверчиво. Скрестив ноги, я сел на песок и принялся пересыпать его из руки в руку.

– Мы – спортсмены, нас восемьдесят человек, хотели разбить тут лагерь. Место идеальное, и тень есть, и полянка, где ринг поставить.

– Ринг? – переспросила девушка; агрессивная поначалу, она повесила нос.

– Я понимаю, что вы первыми заняли это место, – продолжил я, не собираясь запугивать молодых людей и давить количеством. – Но мы больше и правда никуда не влезем. Не могли бы вы переместиться вон туда?

Я достал десять тысячных купюр. Как же хотелось, чтобы поселение прошло гладко и Геннадий Константинович больше не нервничал! Он ведь пожилой человек, ему вредно. Да и всем вредно таскать тяжести за километр от стоянки. Студентам всегда нужны деньги, и им не должно быть принципиально, где стоять: тут или вон в той рощице поменьше, что в двадцати метрах отсюда.

– Это вам за причиненные неудобства. – Я протянул деньги.

– Ты серьезно? – прищурилась девушка, не веря своим глазам.

– Конечно. Таскать вещи туда-сюда вам неприятно, вы тут уже обжились. Так что?

Глаза девушки алчно блеснули. Наверное, она уже покупала на эти деньги две бутылки паленого портвейна. Вскочив, она побежала к морю, размахивая топором и вопя:

– Юрик! Голодный! Скорее сюда!

Купающиеся заметили призыв о помощи и погребли к берегу, а я издали спросил ее:

– Так что, тут водятся агрессивные местные?

– Вам-то что, вы спортсмены, и вас целая толпа, а нас всего пятеро.

– Всегда надо договариваться по-человечески, – сказал я и сменил тему: – А магазин тут есть?

– Есть, – кивнула она. – Обычный сельский магазин: водка, соленые кабачки, килька, плавленые сырки.

– А мороженое?

– Наверное, и мороженое, – ответила она.

Вскоре на берег вышли четверо парней – всем не больше двадцати, все угловатые и тощие. Я изложил им суть проблемы, накинул на ту десятку пять тысяч. Парни сразу прониклись ко мне симпатией, никто не рассчитывал на отдыхе заработать, и тут такое счастье привалило!

Они наперебой благодарили, радостно жали мне руку и обещали исполнить концерт на двух гитарах, вон они лежат, в палатках. Никто не сказал, что я молодец, раз не воспользовался правом сильного, но это подразумевалось.

– Не торопитесь. Толпа тут появится часа через четыре. Пожарьте шашлык, а костер лучше не заливать водой, он нам пригодится.

Забрав деньги, парни принялись неторопливо собираться, а я побежал обратно, на полпути встретив идущих ко мне Каретниковых.

– Что стряслось? – В голосе Леонида Эдуардовича читалось беспокойство.

Направляясь к стоянке, я рассказал, что наше место было занято, но я договорился с палаточниками-студентами, чтобы его освободили, уверил, что никаких угроз и насилия не было, все остались довольными друг другом.

Интересно, сколько нейронов дрэка я сохранил? Надеюсь, он проживет немного дольше, избегнув этого стресса.

Но главное – похоже, я откупился от бога неудач, все пройдет гладко, у нас будут ночные купания, и песни под гитару, и дискотека у костра! Первые признания и поцелуи. Для многих этот песчаный берег станет местом силы и самым светлым воспоминанием. Я сделаю все, чтобы так и случилось!

Глава 25
Восемь центнеров счастья

Развернувшись на разбитой дороге, автобус укатил за жителями будущего спортивного лагеря, а мы остались с кучей вещей и пустыми бидонами. Водовоз приедет одновременно с москвичами.

– Стремновато оставаться с такой кучей добра, – сказала Лихолетова, поведя плечами.

– Чего? – удивился Илья.

– Тут сто пудов есть отмороженные местные, – поделилась Раиса опасениями. – В деревнях они обычно всегда живут и кидаются на чужаков, как дикие собаки. Помню, с братом к бабушке в село поехали, пошли на дискач, так его избили за просто так.

Понимания у Гаечки она не нашла.

– А нечего по клоакам шастать. Там же рыгаловка.

– Ну что ты сразу. Двоюродная сестра сказала, что там весело.

Гаечка ненавидела деревенский дискач, который по пятницам и субботам проводили в клубе, где тренируются алтанбаевцы.

– А-ха-ха, ты на нашу посмотри: бухают, блюют, дерутся, трахаются, а потом не помнят с кем. Тьфу! Залить напалмом и сжечь!

Лихолетова обиженно засопела, но отвечать не стала.

– Да тут три инвалида живут, село-то крошечное, – сказал Памфилов. – Кого бояться-то? Колдырей?

– Ты ошибаешься, село большое, – возразил Леонид Эдуардович. – Да, улиц две, но они длинные. Насколько знаю, живет тут около двух тысяч, что довольно прилично. То есть той самой агрессивной молодежи может набраться человек двадцать.

Я обернулся инстинктивно – хотелось еще раз проехаться по селу, присмотреться, где помещаются эти две тысячи. Мне оно показалось маленьким и запущенным. Леонид Эдуардович продолжил:

– И еще нюанс. У сельских жителей часто дома хранится неузаконенное оружие: обрезы, ружья, а против ружья, как и против лома, приема нет. Так что не нарывайтесь, хоть вас и больше. Дробью можно покалечить, а то и убить.

– Где дробь, там и жакан, – сказал я. – Понял, разъяснительную беседу с москвичами проведем.

– А сейчас что делать? – спросила Гаечка, поставив между ног пухлый советский рюкзак с вещами.

Леонид Эдуардович посмотрел на дюну, на село, на вещи, задумался на минуту и выдал:

– Вещи бросать нельзя. Сидеть тут с ними, как наседка на яйцах, нерационально. Давайте разделимся. Кто-то из нас останется тут, кто-то пойдет на стоянку. Перенесем вещи, начнем разбивать лагерь, заодно и познакомимся с палатками, и, когда москвичи приедут, многое будет уже готово.

– И займем самое лучшее место под деревом! – сказал Илья.

Поскольку всем хотелось уйти в лагерь, Леонид Эдуардович разделил нас единоличным решением:

– Со мной остаются девушки. Павел, Илья, Денис, Димы, Егор, вы понемногу переносите вещи, кроме емкостей для воды. Действуйте так: пришли, сложили вещи, двое остались, остальные пошли за второй партией. Потом поменялись с теми, кто ждал.

– Поняли, – кивнул Илья. – Толково. А когда все перенесем? Точнее, все не перенесем, что-то останется, и это надо охранять почти до вечера.

– Потом мы заберем бочки. Так разумнее, они-то легкие, проще унести их в лагерь, а потом вернуть, чем торчать тут на жаре. – Он потер руки. – Когда все перенесем, искупаемся и будем разбивать палатку. Одну. Вашу. Нужно, чтобы москвичи тоже поучаствовали, а не приехали на все готовенькое.

Я посмотрел на знакомый конверт палатки, усмехнулся, память прошлой жизни оживила воспоминания, как мы их складывали-раскладывали во время полевых учений сперва сами, потом, когда выпустились, это делали комендачи.

Доставшиеся нам палатки, судя по весу, скорее всего, были семь метров в длину и четыре в ширину, внутри запросто размещалось десять кроватей, а спальных мешков и того больше. Не знаю, где дрэк раздобыл это добро. Жаль, спальников нет, и придется таскать матрасы, и то их хватит не всем, только самым юным. Остальным придется делать настил из тростника и стелить одеяла.

– Вы имели дело с армейскими палатками? – спросил я у Каретникова-старшего. – Их в одно лицо не установить и даже вдвоем не установить. Нужно человек пять как минимум.

Леонид Эдуардович постарался не выдать волнения, но я понял: если и приходилось ему устанавливать такие палатки, то очень давно. Ну ничего, моих знаний хватит на всех.

– Это сложно, – сказал я. – Установил палатку – считай, построил дом. Будет что вспомнить.

Памфилов еще не понял, что обычная туристическая палатка и армейская – две большие разницы.

– Так давайте скорее в море! – воскликнул он. – Хочется пустить пар! – И вцепился в край палатки, свернутой не рулоном, а конвертом, поднял только один конец и бросил его с возгласом «Кря».

Леонид Эдуардович усмехнулся и сказал:

– Она весит центнер. Придется попотеть.

Илья обошел конверт палатки. К ней крепился мешок с колышками и направляющими и даже чехла не было, за который нести.

– Вот тут нам и пригодится волокуша, – сказал я, решив, что незачем детям надрываться и тащить такую тяжесть в руках.

Восемь палаток – восемь ходок, волокуша-то одна.

– Дамы, понадобится ваша помощь: мелочи тоже кому-то надо будет таскать, – сказал Леонид Эдуардович, понимая, как усложнилась задача. – Здесь останусь я один.

Мимо нас прошли пожилые мужчина и женщина, зашептались. Ну еще бы, гора вещей размером с дом, большая часть которой – полосатые матрасы. Дальше командовал я:

– Расстилаем волокушу вон там, на песке, – я указал на начало грунтовки. – Несем туда палатку, это тяжело, но мучиться недолго, метров пятнадцать. Потом складываем мешковину чебуреком и транспортируем по песку в лагерь.

– Капец, бурлаки, – проворчал Памфилов.

– Ну а что делать? – прогудел Чабанов, разведя руки.

Палатку доверили самым сильным, это я, Илья и Мановар. Гаечка понесла его драгоценную гитару и свои вещи. Лихолетова – свой рюкзак и казан. Сперва несла, потом устала и потащила по песку, приговаривая:

– Надо назад так же, заодно и почистится.

Идти было метров сто, жара сделала свое дело, и мы взмокли. Еле дотащились до зарослей, где еще заседали студенты, повалились в тень, высунув языки.

– Три часа у вас есть, – сказал я студентам.

А мы, похоже, задолбаемся в край. Отдохнули, расслабились! Надо как-то облегчить себе жизнь. Мой взгляд остановился на «буханке», стоящей от нас метрах в ста.

Хороший автомобиль, вместительный, полноприводный. Жаль, нет с собой жидкой валюты – бабушкиного самогона, проще было бы договориться с водителем о транспортировке неподъемных палаток, алкоголя в вылазках на природу всегда недостаточно. Придется опять платить. Чую, лагерь мне выкатится тысяч в сто. Но что не сделаешь для блага дела! Я сказал своим:

– Дальше действуем по плану, но без меня. Я придумал, как облегчить нам жизнь.

Илья проследил направление моего взгляда, понял, что я задумал.

– Думаешь, они вот так просто согласятся нам помочь?

– Просто не согласятся, а за небольшие деньги – вполне.

Отряхнув прилипший песок с шорт, я потрусил к палаткам, стоящим прямо на берегу возле машины.

Их было две брезентовые и одна импортная, современная, с тамбуром. Пузатый мужчина, цветом напоминающий копченого бычка, сидел на складном стульчике лицом к солнцу, то есть спиной к морю. Потому заметил он меня сразу же, подался навстречу.

– Доброе утро! – поздоровался я и изложил суть проблемы – что мы дети, а палатки тяжелые, их много, помогите, пожалуйста, вот пятьсот рублей за ходку туда-сюда, но желательно две.

Дядька слушал, кивал. Встал и молча зашагал к машине.

– Давай, пацан, садись, поехали.

Из палатки вылезла полная женщина.

– Я сейчас, – сказал мужчина. – Детям помочь надо.

Спрашивать она ничего не стала, спряталась, а дядька надел шорты, уселся за руль, кивнул на сиденье рядом, и мы поехали догонять Димонов.

– Ваши? – спросил водитель.

– Наши.

Я высунулся в окно и помахал им.

– Спасение! – заорал Памфилов и ломанулся следом, размахивая руками, за ним, подпрыгивая от радости, бежали Димоны.

Леонид Эдуардович глазам своим не поверил. Улыбнулся от уха до уха. Водитель присвистнул, глядя на гору вещей.

– Спортсмены? Как не помочь. Я сам борьбой занимался. – Он указал на деформированное ухо.

Мы пригласили его смотреть наши бои, потом погрузили палатки и уехали.

Наш спаситель расщедрился на четыре ходки. Деньги он брать отказался, и я мысленно пообещал купить ему магарач; если он сам не пьет, так вон их там сколько. Раз село большое, и магазин тут тоже должен быть большой.

Жаль, что дрэк не увидит, как мы изгалялись, все это доставляя на место, потому что поначалу сложно представить, как это трудно. Можно было бы, конечно, дождаться москвичей, чтобы они поработали муравьями, но печься на жаре и ждать еще мучительнее, чем нагружаться.

Последнюю ходку мы сделали в полдень, потом принесли бидоны и мелочевку и расположились в тени приземистых маслин.

– Знаете, как на самом деле называются маслины? – спросил я, глядя на отдыхающих друзей.

Леонид Эдуардович улыбнулся, предвидя реакцию подростков, которым и повода не нужно, чтобы посмеяться. Ребята не знали, потому молчали.

– Лох серебристый, – сказал я, и грянул смех.

– А-ха-ха! – хохотал Денчик. – Мановар, я знаю, кто ты! Лох серебристый.

Подождав, пока мы отсмеемся, Каретников уточнил:

– Серебристый – в Америке, у нас лох узколистный.

И пошли производные: лох узколицый – Денчик, лох узкоглазый – место вакантное. Дав нам натешиться, Каретников распорядился:

– Ну что, народ, давайте в воду, а потом попытаемся установить одну палатку.

Перед заплывом я окинул взглядом поляну. Все палатки должны влезть, целый городок получится. В центре поляны кусты были высокими, метра по три, к периферии уменьшались, но даже полутораметровые заросли давали тень рано утром и позволяли подольше поспать, если грамотно расположить палатку.

Наконец Каретников дал добро, мы разделись и побежали к морю босиком, но быстро вернулись, потому что раскаленный песок обжигал, и в нем были колючки.

Пляж тут специфический, очень мелкий, вода быстро нагревалась и не охлаждала. Чтобы добраться до глубины и нырнуть, надо было пройти метров сто, потому наши легли в воду возле берега и поползли на глубину. Я сделал так же, капельку охладился, а дальше шел, прислушиваясь к ощущениям и поглядывая по сторонам.

Пустынная песчаная коса тянулась на многие километры на север, кое-где попадались пятна палаток и редких купальщиков – мечта мизантропа, а не пляж. Тихо плескалось море, горячий ветер касался кожи нежнейшим бархатом. Море не волновалось даже – будто бы вздыхало, упираясь в белесое небо.

Было так пронзительно-хорошо, что в груди сжалось сердце. Захотелось поставить время на паузу и насладиться мгновением. Все-таки ощущения от этого пляжа совершенно другие, не как в Николаевке, и вода другого цвета – словно и море другое.

Я все шел и шел, наконец тоже лег и пополз к цели – на глубину, в прохладную воду. Песок щекотал ладони, изредка попадались гребешки и круглые выпуклые ракушки, прячущиеся меж лент водорослей, похожих на те, что часто встречаются в аквариумах.

Вот оно, счастье! Только есть одно «но»: если ты – организатор, то отдохнуть вряд ли получится, потому что у тебя другие задачи. Так что, Пашка, лови момент! Скоро будет не до отдыха.

Наконец я нырнул на дно, зачерпнул немного прохлады и нырял снова и снова, открыв глаза под водой и наблюдая блики на дне, расплывчатые силуэты резвой кефали, что мчалась мимо. Наплескавшись, я лег на спину, раскинул руки и слушал крики резвящихся друзей и чириканье стрижей. Резвиться не хотелось совсем, хотелось раствориться в безвременье.

Плескались мы около часа. Девушки вышли на берег первыми, и наконец Леонид Эдуардович насладился моментом, уплыл так далеко, что мы его из виду потеряли.

Студенты к тому моменту освободили площадку и расположились неподалеку в роще поменьше, оставив нам дымящий костер.

А потом мы начали разбивать лагерь: устанавливать опоры, к которым крепили умывальники – понятно, что это скорее бутафория, но хоть с лица смыть соль. В отдалении от лагеря, ближе к лиману, выкопали ямы и установили три туалета: вбили опоры и обтянули их пленкой. Сделали дверцы, посадили их на петли.

Димоны и Мановар пробежались по будущему лагерю, собрали мусор: ржавые консервные банки, окурки, сигаретные пачки и засохшие арбузные корки.

Восемь палаток мы растащили по рощице и положили в оптимальных местах – так, чтобы хоть какая-то тень на них падала.

Вот и настало время самого интересного: квест «разложи палатку». Мы окружили нашу, а Леонид Эдуардович ходил вокруг, прикидывая, как ее развернуть. Один край отогнет, второй край отогнет. Складывалась она не рулоном, а конвертом, раскладывалась в длину на семь метров и на четыре в ширину. Вспомнилось, что это еще небольшие палатки, есть вообще огромные, которые весят двести килограммов.

Давай, память взрослого, надо вспомнить, как установить эту дуру так, чтобы ее не унесло ветром.

Разложили палатку, отдельно вывалили стойки и колышки, и тут Каретникова перекосило, глаза его удивленно распахнулись, и не сразу ему удалось совладать с собой: стойки были короткими, деревяными, сборно-разборными, и только центральные – дюралюминиевыми, а еще веревки для растяжек лежали отдельно. Самому бы вспомнить, че-кого. Все-таки я поступил в 1996 году, и оборудование было посовременней, но такие старые палатки еще встречались, мы их больше всего ненавидели. Теперь я понял, как здорово, что они были! Если бы не мои знания, спали бы москвичи под открытым небом.

– Сперва надо привязать растяжки, – скомандовал я, понимая, что никто, кроме Леонида Эдуардовича, не догадался, что это крах. Все думали, что придут взрослые и все разрулят. Но кто? Поддубный? Дрэк? Вот уж вряд ли.

Обойдя палатку, я взял веревки, положил возле алюминиевых колец, куда их нужно крепить, сел на корточки, сложил веревку вдвое, петлю продел в кольцо, туда сунул два конца, затянул.

– Делаем так, все просто. Все растяжки должны быть вдеты.

Ребята занялись растяжками. Леонид Эдуардович Подошел ко мне и шепнул:

– Ты уверен, что все правильно?

– Уверен, – улыбнулся я, – читал накануне и все запомнил.

Каретникова не очень убедила моя уверенность. Когда все было готово, я сказал:

– Теперь самое сложное. Нужно два очень сильных, очень выносливых добровольца, чтобы установить центральные стойки. Вам надо собрать стойки, вот они, алюминиевые. Труба в трубу – оп!

Илья повторил за мной.

– Ого они огромные! – прокомментировал Памфилов. – Мачта, блин.

– Все палки кладем возле входа, – распорядился я и принялся перебирать деревяхи. – Это боковые стойки. Пять справа, пять слева. Они тоже сборные, смотрите. Эти железные идут внутрь, в центр, они будут держать свод. Деревянные – боковые, устанавливаются по бокам. Поняли?

Все молчали. Каретников потирал подбородок.

– Блин, нет, – возмутился Мановар. – Это какая-то жесть. Она же огромная! Я ваще не представляю, что делать и зачем.

– А вы? – Я посмотрел на Леонида Эдуардовича.

– Я понимаю. Но не знаю, хватит ли нам сил.

– Нас много. Если сделать все слаженно и быстро, получится. Я знаю как. Для начала нужно открыть окна, потому что те, кто внутри держит центральные стойки, могут задохнуться. Делается это так. Вот он клапан, снаружи. Вот деревяшка. Поднимаем ткань, собираем и – деревяшку в петлю. Окно открыто. Делаем.

Сделали. Уставились на меня, ждут.

– Дальше берем вот такие железные уголки, это колышки. Привязываем к растяжкам намертво, покажу как. Когда двое держат свод, четверо хватают крайние растяжки с уголками, тянут в стороны. Это будут Димоны, Памфилов и Мановар. Леонид Эдуардович и Илья – держат свод. Девчонки хватают боковые стойки, заносят внутрь и быстро устанавливают их в специальные пазы, вы их увидите, не ошибетесь. Я буду страховать и говорить, если кому что непонятно. Ну и когда все готово, возьму топор и забью колья. Представили? Роли свои запомнили?

Все кисло посмотрели на меня, только глаза Ильи горели азартом, и Гаечке было интересно.

– Кто говорил, что будет легко? – усмехнулся я.

– Никто, – сказал Илья, – но я и не думал, что установить палатку – целое искусство, и как хорошо, что ты знаешь как.

– Знать-то знаю. Но получится ли у вас – вопрос. Это сложно, очень сложно. Военные и то с трудом справляются, когда делают это в первый раз.

– Обнадежил так обнадежил, – обреченно проговорила Лихолетова.

– Давайте пробовать, – вздохнул Леонид Эдуардович.

– По команде, – сказал я. – Взяли растяжки, ждем. Девочки, готовимся. Каретниковы – внутрь, пошли! Остальные – ждем.

Палатка задвигалась, поднялась первая мачта, затем – вторая.

– Дышать нечем, – пожаловался Илья. – Скорее!

– Растяжки! – скомандовал я, и парни натянули веревки.

– Девочки – боковые стойки.

Гаечка и Лихолетова залезли внутрь. С Гаечкиной стороны боковые стойки стали вырастать быстрее.

Справились. Только все наладилось, как кто-то… похоже, Памфилов, решил поиграть в перетягивание каната, и шаткая конструкция рухнула вместе с центральными стойками. Крыша упала на взвизгнувших девчонок. Если бы мы не открыли окошки, они рисковали бы задохнуться.

– Отпустили растяжки! – крикнул я, и парни перестали усугублять ситуацию.

– Душно! – простонала Рая.

Я различил поднимающиеся под брезентом силуэты.

– Каретниковы – центральные стойки, держим до конца, не уходим. Парни, готовимся. Канат не перетягиваем, аккуратнее, пожалуйста.

У палатки выросло два горба. Парни аккуратно растянули веревки, и начал образовываться перекошенный палаточный кадавр. Восстали девушки, побежали вдоль стенок, устанавливая боковые опоры. Я принес топор, чтобы забивать обухом колья, и тут ближняя ко входу опора зашаталась.

– Тяжело, – крикнул Илья, – не удержу.

– Помогаю! – крикнула Гаечка, которая свои опоры уже установила.

– Держим растяжки! – скомандовал я. – Не перетягиваем! Начинаем забивать. Рая – к нам!

– Я помогаю Леониду Эдуардовичу, – отозвалась она.

– Ладно, справлюсь, – ответил я.

Вместе с Памфиловым мы медленно натянули растяжку, я вбил кол, забрал растяжку у Мановара, стоящего с другой стороны палатки напротив Памфилова, вбил. Егор и Ден поняли, что надо брать следующие растяжки. Я переметнулся к Димонам, вбил один, потом второй кол, и Минаев с Чабановым тоже сместились с растяжками ближе к центру.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю