Текст книги "Вперед в прошлое 14 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Не сегодня! И не на этой неделе, и так забот выше крыши. На каникулах самое время этим заняться. Потому я подавил тягу к новому и неизведанному и пошел в павильон, который работал стабильно, приносил мне в среднем по 150 000 в день – чтобы разместить рекламные плакаты.

Потом надо будет переговорить с Ильей насчет дня рождения, поучить уроки – нам выдали экзаменационные билеты для подготовки, и – на тренировку. Сегодня у нас Нага Амзанович… просто Нага, похожий на былинного богатыря. Ну а потом надо так же, на автобусе, вернуться домой и отогнать Карпа Каналье, что-то он глохнуть начал, потерял в скорости, пусть посмотрит, что с ним, пока вообще не встал, мне без него никак нельзя.

* * *

О том, что задумал, я Илье не сказал – он встанет в позу и откажется. Просто признался, что приготовил сюрприз и попросил его в субботу в пять всех, кого он хотел бы видеть на дне рождения, включая родителей, собрать в центре города, возле фонтана. Оттуда до «Улыбки» рукой подать. То же самое я предложу Гаечке. Уверен, что, кроме общих друзей, им захочется видеть разве что родителей, но трое взрослых не помешают молодежному празднику. И то, скорее всего, Гаечкина мать откажется, но даже если нет, она не зловредная и не создаст проблем.

Так что праздник состоится! А уж чем там заняться, мы найдем.

Может, выступление на КВН репетировать будем, может, во что-то поиграем, например, в того же «крокодила».

Об этом я думал, направляясь после тренировки к Каналье, из дома, на мопеде. Бедный Карп чихал и еле полз, потому Юрку я с собой не взял. Можно было бы, конечно, разобраться, как устроен мопед, он простой, как палка, и попытаться починить его самому – многим ровесникам это за счастье, но у меня нет времени на подобные развлечения. Как автослесарь я развиваться не собирался, потому решил доверить починку мопеда профессионалу.

Приполз на автомастерскую я почти в восемь вечера, когда почти стемнело. Из гаража доносился узнаваемый вокал Дио, я помнил эту песню – Kill the King. Алишер уже собрался домой, переоделся и отмывал руки, что-то насвистывая себе под нос. Каналья же возился с праворульным «ниссаном» в яме, довольно смешно подвывая Дио.

Я пожал руку Алишеру, поинтересовался, как дела, удостоверился, что он доволен, посвежел и покруглел, и только тогда обошел машину, сел на корточки недалеко от открытого капота и прокричал в яму слова из песни, которой сменилась предыдущая:

– And I’m coming home, I’m coming home, I’m coming home!

Каналья дернулся, повернул голову и рассмеялся.

– А, это ты. Мне надо еще минут пятнадцать, мопедом завтра займусь. Ты как, домой доберешься, или к Эльзе Марковне отвезти, там переночуешь?

– Давай так, поеду с тобой в Васильевку, бабушку порадую.

У Канальи теперь есть телефон, и бабушкино посредничество отпало за ненадобностью – мы будем общаться реже, когда пожилому человеку, наоборот, важно участие в их жизни молодого поколения. Эх, это знание бы нам, пока оно еще актуально, а не когда стариков уже много лет как нет и мы сами скоро займем их место!

Пока ждал его, узнал, что прокурор очень доволен ремонтом, Каналья взял его телефон и получил обещание помочь, если что случится. В свою очередь напарник пообещал обслуживать его автомобиль вне очереди, как можно быстрее и с большими скидками.

Каналья слукавил: он копался полчаса. Пока ждал его, я начал умирать от голода – после тренировки организм требовал еды с удвоенной силой. Все мои старые вещи стали мне коротки и широки – хоть бедным раздавай. А покупать новые было лень, да и денег жалко, когда знаешь, сколько это стоит на «Черкизоне».

Наконец Каналья закончил и спросил:

– Готов? Сейчас переоденусь – и погнали.

Друзья, завтра будет внеочередная главка, небольшая.

Глава 13
Кое-что

Когда Каналья доставил меня к бабушке, она как будто вытащила из ноосферы мои недавние мысли о преображении и воскликнула:

– Павлик! Господи, какой ты худой!

Я погладил Боцмана, обнял ее. Когда мы познакомились, она была одного со мной роста, может, чуть ниже, теперь же ее макушка заканчивалась, где моя переносица.

– Так корми, давай, – улыбнулся я, отстраняясь, и она потащила меня в летнюю кухню, усадила за стол и поставила на газ кастрюлю.

– Борщика наварила. Густой, жирный – ложка стоит!

Она уселась напротив меня, подперев щеку рукой.

– Голодно вам там одним? Поговорю с Олей, не дело это, что дети дома не живут.

Я засмеялся.

– Не вздумай с ней говорить! Просто я много бегаю по делам, иногда просто нет времени, чтобы поесть, плюс боксом занимаюсь. И расту. Наташа хорошо и сытно готовит. Нам так лучше, правда.

Бабушка покачала головой.

– Как будто я не понимаю. Сперва Ромка был невыносимым, теперь… этот. Я же вижу, что это из-за него. Тьфу!

– Летом я планирую переехать в новый дом. Уже коробки выгнали, кладут черепицу. Пора окна заказывать.

– Коробки? – удивилась бабушка. – Дом там не один, что ли?

– Хочешь посмотреть?

Сперва блеснули ее глаза – и я все понял, потом она кивнула.

– Очень хочу! Вы там одни жить собираетесь, что ли?

– Отчима туда точно не позовем, пусть свой дом строит. Мой дом – мои правила.

– Где ж ты столько денег возьмешь? Шевкет помогает?

Сказать ей правду? Почему бы и нет, она болтать не будет.

– Это мой дом, оформлен на меня, мама – лишь поручитель, а всем говорим… или как называется такой человек. Вот так на самом деле. Кондитерская приносит… хорошо приносит, на стройку хватает и даже остается. Еще ж мастерская у нас с Канальей. – Я ненадолго замолчал, вспомнил «Улыбку» и сменил тему: – Тут такое дело… у одних моих знакомых кафе, и там кормят обедами. Хозяева кафе были бы рады покупать у тебя мясо, ты хозяйство будешь держать?

– Ну а почему нет? Пусть покупают, – оживилась бабушка и задумалась. – Тем более если это принесет деньги. Так-то я только утром занята, и то пару часов, а остальное время что делать? Я без дела сидеть не могу. Юрка помогает, соседка Людка приходит, ее на заводе сократили, она и рада. Я ей тысячу плачу и продукты даю. Коровы ходят со стадом, мы с соседями скидываемся на пастуха. Утром уходят. Вечером сами возвращаются.

– Отлично придумала.

Бабушка поставила передо мной тарелку борща, красного, с зеленью, между вареной капустой и свеклой выглядывал кусок мяса. Пахло головокружительно! Когда бабушка положила туда ложку домашней сметаны, рот наполнился слюной, и на несколько минут я выпал из жизни. До чего же вкусно! С чесночком и фасолью. А главное, много мяса, и оно тает во рту.

– Добавка есть? – спросил я, облизнув ложку.

Бабушка с радостью налила мне еще борща.

– Что ж ты так голодаешь? – говорила она, глядя, как я ем.

– С тренировки потому что. Отвез мопед на ремонт, дай, думаю, к тебе заскочу…

Залаял Боцман, хлопнула калитка, и в кухню влетел Каюк, выпучил глаза.

– Жрать хочу, ща сам себя переваривать начну.

– Вот! – сказал я, доедая. – Юра понимает.

Он закивал уселся за стол и принялся тарабанить ложкой по столешнице и топать ногой.

Налив и ему борща, бабушка вытащила фонарик, заряжающийся в розетке, и сказала мне:

– Паша, идем, покажу тебе кое-что.

– А я? – с набитым ртом воскликнул Каюк.

– А ты ешь, я Паше покажу, что мы тут с тобой наделали.

Мы вышли из кухни, обогнули ее и направились в огород.

Есть люди, которые ищут лазейки, как бы так извернуться, чтобы поменьше напрягаться и побольше иметь. А есть неугомонные, которым не сидится и нужно все время действовать, как моя бабушка. Я, наверное, в нее. Эдакие самураи работы, для них путь важнее цели.

Пришла мысль о деревенских стариках. Сколько было историй, когда пожилые люди, привыкшие жить на земле, слабели с возрастом, дети жалели их и увозили к себе в квартиры, и в течение года-двух эти старики умирали. С пожилыми учителями та же история: пока бегают, заряжаются энергией от детей, живут и здравствуют. Стоит им уйти на пенсию – быстро угасают.

Бабушка щелкнула выключателем на уличном туалете, и вдоль забора зажглись фонари – цветущие вишни, черешни, абрикосы стали золотыми, нарядными, будто игрушечными.

– Леша учил Юру работать с электрикой, – похвасталась она. – У меня тут теперь прямо Рио-де-Жанейро.

Огромный огород был в идеальном состоянии, все вскопано, поборонено, клубника прополота, деревья побелены, виноград обрезан – и когда она все успевает? Вон картошки целая плантация. Она пока в земле, но я по характерным бороздам ее узнал. А вон целый надел клубники – часть под пленкой, часть в открытом грунте. Я подошел к ней и заметил несколько цветков.

– В начале мая жду урожай, – улыбнулась бабушка. – Обидно, если все померзнет.

– Да, – сказал я, глядя на цветущие деревья, – тогда торговать будет нечем.

Мы прошлись в конец огорода. Цокая когтями по асфальтированным дорожкам, Боцман нас сопровождал. Щелкали, шуршали в земле пробуждающиеся майские жуки. Один, загудев, взлетел, но Боцман клацнул зубами – и нет жука.

– Весна! Хорошо! – потянувшись, сказала бабушка, достала трубку, но тут же засунула ее в коробочку и положила в карман старого пальто. – Чувствуешь, какой аромат?

Я втянул воздух и, помимо цветочных, уловил запах навоза. Вопрос не требовал ответа, и некоторое время мы, запрокинув головы, смотрели в звездное небо с мерцающими звездами и медленно движущимся спутником. Память взрослого подсунула мысль, что в Москве из-за иллюминации звезд почти не видно.

Было так хорошо, что не хотелось осквернять ощущение голосом. Вдалеке лаяли собаки, жужжали жуки, протяжно на одной ноте стенала какая-то птица. Мне всегда казалось, что так мерзко орать может только выпь – иначе за что ее так прозвали? Но на самом деле это была совка сплюшка.

Заорал какой-то дурной петух и тут же подхватил бабушкин, раскудахтались куры, захрюкали свиньи, в сарае зашуршали и закопошились животные и птицы.

– Идем покажу нашу Женуарию.

– Кого? – Имя казалось знакомым, крутилось в голове, вспоминалось что-то большое и толстое.

– Из «Рабыни Изауры» огромная негра. Так свиноматку зовут. Одна, розовая, Изаура, черная – Женуария. Представляешь, у обычных свиней родилась негра! У них тоже так бывает.

Вспомнил! Не только мама, но и отец смотрел «Рабыню Изауру» разинув рот, ну и я получил психологическую травму, ведь кто раз увидел Женуарию, тот не забудет ее до конца. Ни до конца дней своих, ни полностью, образ останется в памяти навечно, даже если имя выветрится.

Свиноматки содержались в отдельном загоне. Бабушка включила свет, и я увидел два вытянутых овала, свиноматки были так пузаты, что животы волочились по полу.

– Ух ничего себе! – воскликнул я, черная свинья и вправду была чуть ли не вполовину больше обычной. – Это сколько ж будет поросят?

– Около двадцати от двоих, – сказала бабушка с гордостью.

– Они ж не влезут в загон, – засомневался я. – Тут же места максимум на шесть свиней.

– Не все доживут до зрелого возраста. Только не говори, что ты не хочешь запеченного молочного поросеночка.

– Сейчас – нет, – мотнул головой я.

– Тут у меня птичник, – бабушка распахнула вторую дверь сарая, свет включать не стала, и так куры всполошились на насестах. – Три наседки сели на яйца, ну и бройлерных цыплят куплю. А там, за загородкой – индоутки. Трех самок оставила и селезня, все три сели на яйца. Дальше коровы, две дойные и телка. Быков забила зимой, последний стал бодаться. Чуть соседского пацана не убил. Коз извела – воняют.

– Это бедный Юрка все чистит? – посочувствовал Каюку я.

– Чистить приходит пьющий дед, за бутылку самогона и хлеб с сыром. Юрка на подстаховке. А вот в огороде помогает, да. Ездить ему далеко, а в нашу школу переводиться он категорически отказывается, баран упертый.

– Так в нашей школе у него друзья. Для парня это важно, – встал я на защиту Каюка.

– Кто его родители, они живы вообще? Юра ни разу о них не говорил, я у него спросила – зыркнул волком и ничего не ответил.

– Мать я видел осенью. Конченная алкоголичка, отекшая вся, ничего не соображает. Может, и в живых ее уже нет, – ответил я, хотел добавить, что, считай, нет у него матери, она человеческое обличье потеряла, рот открыл, но бабушка приложила палец к губам.

– Тихо! Слышишь?

Я слышал кур и совку вдалеке, сопящих шумных свиней – явно не то, что она уловила.

– Пищит! – радостно воскликнула она и нырнула в темноту птичника.

Закудахтала наседка, писк усилился. Куры опять всполошились.

– Цыплята! – бабушка выступила из темноты и показала мне два желтых шевелящихся комочка.

– Ты их заберешь, что ли, от курицы? – удивился я, далекий от сельской жизни.

– Пока наседка сидит, да. Она может их затоптать. Когда все выведутся, тогда и пущу к ней их.

Как только бабушка закрыла дверь, заорал петух, будто бы это он нас изгнал и праздновал победу. По пути в кухню бабушка спросила:

– Ты как домой поедешь? Поздно уже.

– Я хочу остаться с тобой, соскучился. Ты не против?

О, сколько счастья было на ее лице!

– Паша, ты такое говоришь! Я буду очень рада. Ума ни приложу, как я тут раньше жила одна. Да, Ира с Андреем приезжали, но редко. Когда Андрюша маленьким был, он у меня жил, а потом… – Она тяжело вздохнула. – Вы мне будто бы вторую жизнь дали…

В этот момент из кухни выбежал Каюк. Бабушка обняла его.

– Если бы не Юра, с ума сошла бы. Теперь он – моя семья. Пойдемте чай пить? С манником. Раньше много творога оставалось, теперь все продаю в вашу кондитерскую. Выручили так выручили!

Глава 14
Ничего не изменилось?

В четверг после школы я отправился на участок – во-первых, хотелось посмотреть на него при свете дня, во-вторых, туда должна была приехать бабушка с пирожками, причем на своей «Победе», за рулем. Я рассказал, что на стройке работают мои ровесники, и я их подкармливаю, она загорелась желанием помочь бедным детям.

А уже с ней я поеду за Карпом к Каналье. Вчера я сказал ему, что мне нужно 15 кВт, он почесал голову и предположил, что сейчас за деньги можно что угодно. Значит, буду копить на электричество. У бабушки лежало чуть больше трех тысяч долларов, но их я трогать не собирался, это подушка безопасности, мало ли что случится.

Как же все-таки паршиво без мопеда! Сколько времени в бездну! Зависишь от автобусов, которые не приходят по расписанию, вот как сейчас. Потому мы снялись всей Верхней Николаевкой с остановки и пошли по домам, а Карась с Желтковой – хвостом.

Простившись с Димонами, Памфиловым, Рамилем и Мановаром, дальше я потопал с Карасем, теперь мы почти соседи. Давно я не испытывал неловкости, не понимая, о чем с ним можно говорить. Карась тоже не понимал и пинал гравий, шагая рядом. Когда наши дорожки разошлись, ему надо было направо по асфальту, а мне прямо, он выкатил рыбьи глаза и спросил:

– А ты че это туда?

– Надо, – пожал плечами я и зашагал по бездорожью туда, где краснела крыша гостевого дома, Карась увязался следом.

Я остановился – он остановился.

– Тебе ж туда. – Я указал направление.

Он почесал в затылке.

– А, ну да.

Развернулся и потопал прочь, даже не попрощавшись. Вот дурачок. Точно надо его в КВН, просто чтобы молча рожи корчил, этого будет достаточно.

С моего участка доносился рокот генератора. Вчера я переписал список документов, необходимых для заявки на подключение, и опять мне понадобится мама. Хорошо, что она не приняла сторону отчима, вот тогда было бы весело, пришлось бы подключать тяжелую артиллерию – бабушку, чтобы повлияла на нее.

На крыше большого дома я заметил силуэт, издали не разглядеть, кто это. Уже кладут черепицу, вот молодцы! Да уже положили! Чуть-чуть осталось, и надо окна заказывать. Сергей сказал, что знает столярный цех и может пригласить замерщика. Тут-то я и обанкрочусь. Надо договориться, чтобы двумя– тремя траншами расплачиваться. Не дай бог, будет как с армянами-контейнероделами, выбивай потом свои деньги.

По всему периметру отлили фундамент забора и возвышались каменные столбы, к которым он будет крепиться. Доски, арматуру, керамзитные блоки аккуратно сложили возле контейнера – это ж озаботиться надо было! И теперь проход к большому дому был свободен. Как специально подготовились к бабушкиному приезду и все расчистили.

Когда подошел ближе, оказалось, что на крыше Алтанбаев. Мне навстречу вышел Сергей, пожал руку и отчитался:

– Сегодня заканчиваем. Работают только Егор и Сергей, остальные кто где. Домик учительницы твоей готов.

– Привет! – крикнул Алтанбаев сверху, и я услышал приветствие Крючка, который расположился на чердаке.

– В смысле – готов? – удивился я.

– Стены выгнали, черепицу положили. Осталось поставить дверь, три окна и лестницу на полуторный этаж. У меня зафиксировано, кто и сколько наработал. Здесь тоже – входную дверь, окна. Межкомнатные двери ставят в конце ремонта. Ну и в гостевом то же самое. В гостевом десять окон и пока одни бронированные двери в квартире, которую вы поставили задачу сделать в первую очередь.

Я поинтересовался:

– А сколько вообще надо окон, без учета Вериных?

– Двенадцать в большой дом, десять в маленький. Двадцать два. Из них одно, то, что планируется в спортзал, я вижу большим, 1800 на 2100, два, что будут в туалетах, метр на полметра, остальные полтора на полтора, стандарт.

– Теперь самое интересное, цены, – сказал я, приготовился падать в обморок, но мысленно схватил себя за патлы.

Стоять! А если бы самому бегать пришлось, выяснять? Так Сергей уже подобрал оптимальное предложение. Он открыл передо мной тетрадь с записями и расчетами.

– Если заказывать у нас в столярном цеху, получится долго, дорого и не факт, что хорошо. Сто сорок пять баксов за окно полтора на полтора.

– Трешка за все, некисло, – не удержался я и хмыкнул. – Есть ведь еще варианты?

– Дешево не будет, – вздохнул Сергей. – Ты же ведь хочешь, чтобы хорошо? Так вот, есть у меня на примете маленький цех в одном поселке, он в ста пятидесяти километрах отсюда, вот там сто десять баксов за окно.

– Две пятьсот, грубо говоря, – приуныл я.

За такие деньги можно было купить хорошую однушку у нас в селе, а мне хочется закрыть гештальт досрочно: дом построить, дерево посадить – хвойные будут обязательно! Сын был в прошлой жизни, правда, растить его не довелось.

– Стройка всегда была дорогим удовольствием, – утешил меня Сергей. – Я предупреждал! Не тянем финансово?

– Если платить тремя траншами, тянем. И надо подумать, на чем везти, за одну ходку не управимся.

– У них машина есть. Но да, не управимся. Как минимум придется делать две ходки. А двери закажем здесь: три тебе, одну Вере. Цена сто пятьдесят баксов за одну, это уже с врезанным замком, тремя ключами, утеплителем и художественными элементами. Можно, конечно, дешевле найти, но, сам понимаешь, быстро, качественно и дешево не бывает, а медленно, паршиво и дорого – постоянно.

– Три штуки баксов, – обреченно констатировал я. Эти деньги как раз лежали у бабушки. Нет! Не возьму их, новые заработаю.

Внутренний старик проворчал, что это только начало, внутренние работы, разводка труб отопления, плитка и штукатурка будут стоить столько же, сколько коробка. Но ничего, я коней не гоню. Окна надо ставить одним подходом, все остальное можно растянуть во времени.

– Так что решил? – наседал на меня Сергей. – Можно, конечно, большой дом заморозить до осени и заниматься маленьким…

– Если растянуть оплату на месяц, то уложимся, – сказал я, вспомнив о полутора тысячах баксов, припрятанных в разных уголках квартиры. – Можно же так: первая партия, десять окон – аванс под расписку, а остальное по факту?

– Конечно, все так делают.

– Ну вот и хорошо. Потом еще двенадцать окон. А двери – сперва Вере самую простую, потом в маленький дом. Затем – в большой и вход в спортзал.

– Ты еще не забывай, что они нужны наверх. – Сергей указал на второй этаж. О межкомнатых мы пока речи не ведем.

Вспомнилось, как он пытался отговорить меня от столь масштабного строительства еще на начальном этапе, выходит, желание строить дом переплюнуло здравый смысл. Вот зачем я второй этаж гостевого дома построил? Кто там будет жить? Наташка уедет в Москву. У Лидии и детей есть дача. Алишер снимает жилье и, судя по округлившемуся лицу, чувствует себя неплохо.

Я услышал шум мотора, навострил уши.

– Бабушка едет с инспекцией. – Запрокиув голову, я сказал Егору: – И пирожками. Пойду встречать.

– Пирожками? – отозвался Крючок. – Егор, ты слышал? Слезаем!

– Еще чуть-чуть…

Я вышел на дорогу и увидел бабушкину бежевую «Победу», остановившуюся у съезда на бездорожье, махнул рукой.

– Паркуйся!

Бабушка сдала назад и долго парковалась боком, но все равно получалось криво-косо. Я открыл перед ней дверь, протянул руку, помогая выйти, и уселся за руль. В салоне головокружительно пахло пирожками.

– Давай помогу.

– Эй! – возмутилась она. – Это моя машина. Аккуратнее!

Больше полугода я не был за рулем и опасался, что память взрослого и его опыт подведут. Но нет, завел мотор, включил заднюю передачу, отъехал немного и нырнул в кармашек, идеально в него вписавшись.

– Готово! – Я взял с заднего сиденья сумку с пирожками. – Идем, дальше лучше пешком.

Бабушка вертела головой по сторонам, остановила взгляд на моем недострое.

– Это, что ли, твой дворец? Мамочки! С ума сошел? Такую стройку затеять…

– Будет хорошо, – улыбнулся я.

– И никого рядом нет. Вынесут же все! Это ж какая площадь?

Последнее она сказала, когда мы подошли к участку. Нас встретил Сергей, познакомился с бабушкой, забрал у меня сумку.

Бабушка была впечатлена, качала головой, щурилась.

– Это ж какая площадь? – повторила она.

Сергей собрался ответить, но я перебил его:

– Большая, бабушка. Всем места хватит. В гости будешь приезжать. Давай проведу экскурсию.

Я поманил ее в гостевой дом, который площадью был равен основному.

– Тут будет наша двухкомнатная квартира, пока не построят большой дом. – Я вошел в недострой. – Вот кухонька, вот моя комната, тут – Борина. Наташа планирует в Москву, а когда вернется, и ей квартирка будет готова. Там, за стенкой – гараж. Этот дом по проекту – подсобные помещения. Но наверху – три небольшие отдельные комнаты с санузлами и кухонными уголками. Лестницы туда пока нет, так что идем в большой дом.

– Три этажа… – бормотала она. – С ума сойти! Зачем так много-то?

– Сейчас узнаешь. И не три, а два с половиной. Это цоколь, тут будет наш спортзал.

По лесенке мы поднялись на первый этаж, и я рассказал:

– Котельная слева, поставлю твердотопливный котел, когда газ проведут, будет газовый. Тут – лестница наверх, бетонная, пока такая, потом сделаем красиво. За ней – кухня-гостиная.

Бабушка вошла туда, осмотрелась.

– Да она, как весь мой дом!

– Говорю ж, всем места хватит. Тут планируется туалет, а там – гостевая спальня. Идем наверх.

Бабушка вспорхнула на второй этаж вслед за мной.

– Общая комната. Телевизор, диваны, кресла, она размером с гостиную. Тут еще спальня, кабинет и туалет, чтобы вниз не бегать.

– Два туалета… Ты представляешь, сколько это денег?

– Потихоньку справимся, зато все будет идеально.

Бабушка вошла в спальню, посмотрела в оконный проем.

– Надо же – море видно. Смело, Паша. Очень смело. Главное, чтобы не надорвался это все вытянуть, а то будет, как у многих новых русских: затеял нечто грандиозное, потом деньги закончились, и живут совы, а не люди. Буду за тебя волноваться.

– Чтобы не волноваться, приезжай и смотри, как все движется.

– Что мама говорит? – поинтересовалась бабушка.

Ответил я честно:

– Она тут не была…

– Что-о-о⁈ – Бабушкины глаза округлились. – Как не была? Ты от нее скрываешь?

– Неинтересно ей. Давай не будем об этом.

Бабушкино молчание было красноречивее слов: и негодование в нем, и злость, и разочарование. В ее голове не укладывалось, как можно не интересоваться жизнью своего ребенка до такой степени.

– Мама в частной клинике работает, в моей, – увел я разговор в другое русло. – Помнишь, Гайде? Вот с ней у нас бизнес пятьдесят на пятьдесят. У нее там электрокардиограф, ты заглянула бы, проверилась.

– Со мной все в порядке. Таблетки пью, давление не скачет, сердце больше не болит.

Помолчав немного, она сказала:

– Утром вывелось десять цыплят. Одного квочка затоптала. Еще пять яиц осталось.

– Цветные? – спросил я. – Цыплята в смысле.

– Три рыжих, два темно-серых, два почти черных. Остальные белые. Утром пущу их к матери.

Я рассказал, как наших цыплят погрызла крыса.

Когда мы спустились, Егор и Крючок вились вокруг сумки с пирожками и роняли слюну.

– Вы бабушка? – удивился Егор. – Такая молодая? Прям как моя мама!

– С пирожками – значит бабушка! – усмехнулась она.

Пирожков было много: с картошкой, капустой и с мясом. Сергей с удовольствием тоже угостился, я съел пару беляшей, и мы с бабушкой поехали к Каналье за мопедом. Очень хотелось за руль, больно было смотреть, как бабушка нервничает и боится обгонять грузовики.

В голове крутилось, что в ближайший месяц мне понадобится пять тысяч долларов – на окна-двери и подключение к электросетям – уложусь ли? Очень не хотелось трогать доллары, что хранятся у бабушки – это первые мною заработанные и очень трудно доставшиеся сбережения. Самое обидное, что я тупо закапываю деньги, которые могли бы работать. Ну ничего, подключусь, окна закажу в гостевой дом – и буду раскручивать бизнес.

* * *

Обратно я ехал на мопеде, радуясь вновь обретенной свободе. Заскочил на рынок, поинтересовался, как дела в кондитерской, обновил рекламный плакат поликлиники. После сбегал обменял выручку на доллары, выслушал валютчика, какие у нас вкусные пирожные, они с Аленой каждый вечер после работы ходят лакомиться и всем советуют. Я похвастался, что открыл частную поликлинику. Потом заглянул к Бигосу с парой пирожных, но начальника на месте не оказалось, и я осчастливил только Гошу.

Накупив круп и колбас, поехал домой и был на месте в полвосьмого – как раз будет время, чтобы подготовиться к урокам.

Наташка готовилась к экзаменам, Боря дорисовывал натюрморты для павильона, и готовить ужин пришлось мне – гречку с колбасой и морской капустой, которая стоит копейки и ее мало кто покупает, хотя продукт полезный и приятный на вкус, а при отсутствии свежих овощей – то, что надо.

Поужинав, я лег на диван с физикой, прочел то, что задано, открыл тетрадь, записал условие задачи, и буквы перед глазами поплыли, я зевнул, не в силах бороться со сном, сомкнул веки, рассчитывая, что Боря все равно меня разбудит.

Однако сразу же очутился в маленькой белой комнате и понял, что скоро включится таймер, глянул на экран – светлый, с иконками! Упс. Сейчас надо будет что-то выбирать: или подарок, или решать, кому жить, кому умирать. Господи, пусть не последнее! Потому я медлил. Не спеша подошел к экрану, шевельнул мышь, провел курсором по неактивным иконкам, пока не заметил папку в виде коробки с ленточкой.

Фух! Подарок, слава богу!

Ну-ка ну-ка, кого мне предлагают наградить? Я открыл папку, и появился текст, который еще не успел примелькаться – черные буквы на белом фоне, в рамке.

«Ты можешь выбрать претендента на вручение подарка из списка. У тебя есть на это 60 секунд. Если не управишься в отведенное время, подарок будет вручен рандомно». Над рамкой включился таймер, где начался обратный отсчет, а внизу развернулся коротенький список:

Наталья Романовна Мартынова.Александра Александровна Гайчук.Илья Леонидович Каретников.Дмитрий Дмитриевич Чабанов.

Этих-то я знаю как никого! У всех недавно был день рождения, и подарок как нельзя кстати.

Пришла дурацкая мысль, что Минаева в список не включили, если бы он узнал, то обиделся бы.

Пока я удивлялся, таймер отсчитал десять секунд. Так-так-так… кого выбрать? Первым порывом было – Илью, но я решил все взвесить. В прошлый раз подарок принес Тимофею победу в турнире.

Значит, нужно выбрать того, кому он больше всего нужен. Того, кому больше других понадобится удача.

Чабанова я отмел сразу же – прости, Димон. Гаечку тоже. Они живут обычной жизнью, и самое яркое событие – КВН, а это не то событие, когда нужно мощное вмешательство.

Илья… в его жизни тоже пока не предвидится серьезных потрясений… разве что если заставить его купить лотерейный билет. Нет, Илье пока не стоит ничего дарить.

Я поглядел на таймер: осталось 40 секунд. 39… 38…

У Наташки грядет поступление. Причем в универ, где сто человек людей на место. Вдруг подарок поможет ей поступить в ГИТИС? Правда, поступление через два месяца…

Да как бы то ни было, подарок все равно есть! Он не канет в бездну. Но почему бы не попытаться?

Потому за двадцать секунд до конца я навел курсор на ее имя и подумал: «Пусть тебе повезет».

А самому стало очень неудобно перед Ильей, что выбрал не его. Он никогда не узнает о таком моем решении, просто перед собой неудобно. И перед остальными тоже: вдруг их никогда не предложат наградить, они пропали из списка навсегда?

Я уставился на экран, ожидая, что сейчас включится другой таймер и сместит дату катастрофы, но меня тряхнуло, я открыл глаза и увидел над собой Борю.

– Ну ты задрых, вообще, – сказал он. – Десять уже.

– Спасибо, – хрипнул я и с трудом сфокусировал взгляд на условии задачи, быстренько ее решил и поймал себя на мысли, что очень хочется увидеть Наташку.

Повинуясь непонятному порыву, я заглянул в кабинет, где она склонилась над учебником.

– Чего тебе? – вскинула голову она.

– Да так, – сказал я, – спокойной ночи пришел пожелать.

В ней ничего не изменилось, это была все та же девушка.

Ну а чего я ожидал?