Текст книги "Вперед в прошлое 14 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Торцевую часть здания украшали белые и красные воздушные шары, атласные ленты тех же цветов. В пол-стены, той, что выходила на дорогу, красовалась рекламная вывеска, слепленная из двух ватманов, которую соорудила сама Гайде:

«Клиника „Добрый доктор“. Работаем для вас».

Вот какое будет название. Гайде его изменила в последний момент и мне не сказала. И не надо, нормально все. Правильнее написать «умный» вместо «добрый», но это было бы слишком.

Эх, недостаточно рекламы. Только в последний момент это понимаешь. Позавчера интервью с Гайде показывали, а мне посмотреть было негде. Рекламный ролик я так вообще не видел, остается надеяться, что все нормально.

Дверь открылась легко, празднично, без скрипа, и я шагнул в полумрак коридора. Краску перебил запах дезинфицирующих средств. Стойку отсюда не видно, она находилась в расширении коридора. Нехорошо, желательно бы возле входа, но другого помещения у нас нет.

Пустынно. Ни души. Эхо шагов мечется по коридору. Все закономерно, именно так, как говорила Гайде, но до последнего я верил в лучшее, что зайду, а тут люди роятся. На контрасте с успехом кондитерской вообще плачевно.

Из кабинета Гайде донеслись голоса. Я постучал. Ко мне выпорхнула мама в белом халатике, впустила меня в кабинет и пожаловалась:

– Только три человека пришло. Четвертая бабка записалась на час дня – и тишина.

Я кивнул Гайде, уселся на лавочку.

– Больше записи на сегодня нет, – грустно констатировала Гайде. – Сидим, чай пьем. У тебя в кондитерской есть место продавца? Если тысячи три заплатишь, я пойду.

– Только нанял продавца, – отмахнулся я. – Сказал же, что ваша зарплата – моя забота.

– Мы тут уже объявления написали. Вот.

Мама выложила на стол пачку исписанных фломастером листков: «Платные медицинские услуги. Запись с 10.00 до 18.00».

Как сказать правду, но, чтобы не обидеть?

– Ма, ты извини, но это никуда не годится.

– Почему? – искренне удивилась она.

– Потому что слово «платные» имеет негативный окрас, при этом никакой мотивации идти в клинику. Вот если так: «Частная клиника. Внимательный персонал. Индивидуальный подход. Мы лечим, а не калечим» – так нормально.

– Я бы даже сказала, отлично, – оценила Гайде.

– Так и пишите. Ма, сама расклеишь, или нанять паренька?

– Сама конечно, мне нетрудно.

Я отметил, что кровоподтека у мамы на щеке нет, она бодра и инициативна.

Зазвонил телефон на стойке. Мама рванула отвечать, а Гайде сказала:

– Не боишься выбросить деньги на ветер?

– Это не на ветер, – парировал я. – Это святое дело.

Рядом со мной лежал свернутый ватман, я развернул его. Это был рекламный плакат: огромное красное сердце, вверху надпись: «Кардиолог», внизу: «Позаботься о своем сердце».

– Тысяча рублей прием терапевта, две – кардиолога, – поделилась Гайде. – Прием включает полную диагностику, кроме УЗИ, такого у нас нет, и схему лечения. Сегодня была гипертония, пиелонефрит и бронхит. Две крови общие, одна моча, три внутримышечных инъекции. Заработок четыре тысячи. С учетом того, что я раздаю партнерам, три шестьсот. То есть ничего, аренда-то тут немаленькая.

– Пару месяцев будет так, – сказал я без особой уверенности.

– Пока мы в глубоком минусе.

– Я же говорю, что предвидел такой результат. Готов к тратам. Ничего страшного.

Говорил я бодро, а самому было нерадостно, и уверенность, что все наладится, таяла. Нужно придумать акции, рассказывать людям о нас.

– У нас посетитель! – радостно закричала мама. – Молодая женщина с анемией просит ее прокапать после шести.

– Сколько у нас стоит внутривенная инъекция? – спросил я.

– Тысяча пятьсот, включая капельницу. Тысяча, если все свое. У нее все свое?

Последнее адресовалось мама.

– Да, свое, – ответила она, заглядывая в кабинет.

– Уже четыре. Себе на зарплату наскребли, – все так же нерадостно заключила Гайде. – Еще я накупила препаратов для неотложной помощи: магнезию, нитроглицерин, клофелин и все такое.

– Правильно, – кивнул я.

И тут хлопнула входная дверь. Мама побежала к стойке, донесся ее радостный голос:

– Здравствуйте! Чем могу вам помочь?

– В общем, позвоните, расскажете, что и как, – сказал я Гайде. – Видите: люди идут. Мне бы хоть половину стоимости аренды отбить, уже хорошо. Все, я пошел.

Возле стойки, упершись кулаком в поясницу, стояла… новая русская бабка! Прическа в виде торта, вся в блестящих шпильках, цыганские серьги-кольца, леопардовый костюм, обтягивающий квадратный зад.

– По-моему, вам тяжело стоять, давайте присядем, – мама указала на кушетку, – я карточку завела, сейчас запишем жалобы, и врач вас примет. Она не просто терапевт, а в прошлом заведующая кардиологическим отделением!

– А то врачиха лечила совсем не то, представляете? – басовито жаловалась тетка.

Я выскользнул на улицу, посмотрел на часы: половина четвертого. Через два с половиной часа у нас стрелка с бандитами возле театра. Звучит-то как! А пока заскочу к Лидии, хоть съем пирожное перед стрессом, тем более туда же должна прийти Наташка.

* * *

К театру мы с Наташей прибыли на двадцать минут раньше, зашли в здание и обозревали площадь перед ним через окно. Мы планировали выйти, когда приедут наши, появляться раньше было нежелательно. Наташка ходила туда-сюда, сопела и грызла ногти. Мне самому было не по себе.

Парковка находилась с другой стороны здания, потому я не видел, когда и на чем приехали два бритоголовых качка в одинаковых спортивных костюмах. Я узнал, что это наши, только по Каналье в косухе.

Остановившись на середине площади, они заозирались.

– Мамочки! – пискнула Наташка и закрыла лицо руками.

– Идем скорее.

Я обнял ее за талию и повел к выходу. Руки от лица она отвела только на улице. Увидела этих двух амбалов, оцепенела. Один наш «подписка» – здоровенный нерусский, заросший черной бородой по самые уши, второй – такой же здоровяк, но безбровый, гладковыбритый, круглолицый и розовощекий малый с полуулыбкой на розовых губах. Ну и Каналья: удлиненные волосы на пробор, черные брюки со стрелками, туфли блестят, косуха сверкает цепями и заклепками, на руке – рогатый мотоциклетный шлем.

– Идите сюда, – проговорил он нам, рыская взглядом по сторонам.

Напрягся, увидев вышедших из-за театра лбов, которые разгромили нашу квартиру и напугали Наташку. Сестрица затряслась.

– Спокойно! – сказал Каналья. – Нас больше, и с нами правда.

Глава 7
Давайте по-хорошему…

Наташка в сопровождении трех здоровяков отошла к фонарю, я стоял позади нее и наблюдал, готовый при необходимости ввязаться в бой. Правда, толку от меня будет мало, все-таки эти амбалы вдвое тяжелее. Единственное, что я смогу – загонять врага или подкрасться близко и применить газовый пистолет.

Память взрослого подсунула картинку из компьютерной игрушки – «Биошока»: маленькая девочка, а на ее фоне огромная неведомая жутко агрессивная фигня, Мистер Бабблс. Вот то же самое, только таких амбалов три.

К нам в темноте приближались два крупных мужчины, тоже в кожанках поверх спортивок, оба коротко стриженные, один чуть повыше и похудее, второй пониже и шире в плечах, причем чем ближе к нам, тем неувереннее их походка – они явно не ожидали, что у Наташи будет такая мощная поддержка. Когда они вышли на освещенный пятачок, я рассмотрел их лица.

Того, что повыше, будто собрали из фигур с острыми углами. Боря, когда учился рисовать портреты, изображал лицо, собранное из плоских фигур, а потом придавал им объем. Так вот, лицо этого товарища изобразили, а объем ему добавить забыли. Еще и глаз не видно, одни щелочки. Ну а второй жлоб словно страдал умственной отсталостью: глаза навыкат, белесые, как у снулой рыбины, рот открыт, словно у него не рассосались аденоиды, и нечем дышать. Закрадывались сомнения, что получится конструктивный диалог.

Наташка испуганно посмотрела на Каналью, тот кивнул. Бритоголовые – наши и враги – остановились друг напротив друга и принялись играть в гляделки, крутить головами, вращать руками, будто бы разминаясь, на самом деле – демонстрируя друг другу мышцы. Молчание нарушил Каналья, сказал примирительно:

– Братва, это я вам звонил. Вот Наталья Мартынова, спрашивайте то, что хотели спросить.

Жлобы не ожидали такого поворота. У меня сложилось впечатление, что любой поворот показался бы им неожиданностью.

Угловатый уставился на Наташку, сплюнул под ноги и взял речь:

– Карочь, коза, твой хахаль нам бабла торчит. Две штуки баксов.

Наташка округлила глаза, икнула, но взяла себя в руки.

– У меня нет хахаля. Он… меня кинул. Только записку прислал, что, вот, до свиданья.

Она дрожащей рукой протянула им листок, но гоп-коллекторы им не заинтересовались. Видимо, читать не могли, потому что забыли, как называются буквы.

– Перевожу, – сказал Каналья. – Девочка не в курсе, где находится Андрей Исаев, поскольку он взял ваши деньги и… все. Уехал. Пропал где-то в Москве.

Будто двое из ларца, братки воскликнули:

– В Москве? – И переглянулись, у угловатого аж глаза прорезались.

– Расскажи. – Каналья положил руку на плечо Наташки.

– Он… в Москву поехал за товаром. Сказал, что деньги у приятеля занял, – прошептала она, сглотнула слюну и продолжила: – У него хотели там квартиру отжать, которая от матери по наследству должна была достаться.

– Квартиру? – спросил угловатый. – В Москве?

– У вас что-то со слухом? – поинтересовался Каналья.

– Мать у него умерла, а квартиру кому-то переписала, – выпалила Наташка. – Как ее фамилия, я не знаю. Наверное, так же – Исаева. И Андрей говорил, что хочет товар закупить в Москве, а тут продавать.

– Гнида, – процедил дебильный и тоже сплюнул.

– Реально в Москве? – переспросил угловатый.

Наташка протянула ему конверт.

– Вот. В этом пришла записка, тут без адреса, но печать стоит. Вот, видите? Город Москва.

Угловатый забрал конверт, повертел его в руке, двигая челюстью. Я заметил, что его верхняя губа разделена шрамом на две половины.

– Написал мне из Москвы, типа, прощай – и все. А я ждала его до последнего, дура!

– Так ты, это, типа не в курсах? – разочарованно спросил угловатый.

– А типа не понятно? – передразнил его Каналья. – Короче, братва, слушаем сюда. Эта девочка – такая же жертва, как и вы. Она не знает, где Андрей Исаев, даже подозрений у нее нет. И крайнюю из нее делать не надо, ей всего шестнадцать лет. Поняли?

– А че, типа такая блатная… – решил бычить дебильный, но получил локтем в бок от напарника и заткнулся.

Каналья сделал шаг вперед, заслоняя собой Наташку.

– Повторяю: она понятия не имеет, где Исаев. И я не знаю, и они.

– Адрес, – буркнул угловатый. – Адрес его московской квартиры.

Наташа развела руками и пискнула:

– Не знаю. Мы с его мамашей ненавидели друг друга.

– Поняли? – повысил голос Каналья. – Если ваш хозяин такой крутой, пусть выясняет адрес, это несложно. Нам Исаев ничего не должен. Но одна просьба, как найдете этого… чудака, скажите, где он. Лично морду ему разобью за вот это все.

– Так че, типа все? – дебильный посмотрел на угловатого жалобно, тот как-то сдулся весь.

Каналья продолжил наседать:

– Уважаемые, дошло ли до вас, что прессовать маленькую девочку – западло?

Мне подумалось, что неплохо было бы, чтобы они за наезд на маму ответили… Теоретически – неплохо. Но у мамы есть муж, они написали заявление в полицию, если сейчас нам начать качать права… Братва-то типа в своем праве требовать, по понятиям они правы, эти два придурка даже не поймут, чем виноваты, и начнется рубилово.

Угловатый протянул Наташке конверт, но Каналья помотал головой.

– Открою вам страшную тайну. Вот эти цифры на штампе – индекс. Знаете, что это такое? Это номер, присвоенный почтовому отделению. То есть по вот этим цифрам можно понять, с какого отделения Андрей отправлял письмо. Не благодарите.

Угловатый уставился на конверт так, будто в первый раз его увидел. До чего же тупые особи! Такие понимают только силу.

– Так дошло или нет? – продолжал Каналья – гоп-коллекторы закивали. – Короче, если с Наташей Мартыновой или кем-то из семьи Мартыновых что-то случится, если девочка пожалуется, что ее кто-то преследует, то мы вас найдем (как видите, это несложно), спустим с вас кожу, разрежем на куски и закопаем их в лесу. И нас будет больше. Еще раз говорю: это беспредельный, ничем не обоснованный наезд. Вы только зря головы положите, потому что добиваться – нечего, потому что Наташа не знает, где Андрей Исаев.

Сколько раз он это повторил? Три раза точно. С первого не факт, что до этих павианов дошло.

Гоп-коллекторы сплюнули одновременно, в разные стороны, выказывая свое несогласие с ситуацией, но соразмерили силы и быковать не рискнули.

Каналья обратился к Наташке:

– Объясни этим… господам еще раз.

Наташка высунулась из-за его спины и оттарабанила как по писаному:

– Я не знаю, где мой бывший парень. Он меня бросил. В городе не появлялся, это сто процентов. Так что оставьте в покое меня и мою семью!

Было темно, и я заметил за полупрозрачной шторой театра собравшуюся толпу – Наташкины коллеги тихонько следили, как будет развиваться ситуация. А мы на освещенном пятачке – как актеры на сцене.

– Дошло? – переспросил Каналья.

– Дошло, – буркнул угловатый.

И все? Можно выдыхать? Интересно, сколько бандитских «стрелок» заканчивается типа миром? Наверное, половина, ведь умирать мало кто хочет, а приезжает братва, вооруженная до зубов, у этих наверняка тоже припрятаны стволы.

Руки никто друг другу жать не стал. Гоп-коллекторы молча развернулись и пошли прочь, сверкая бритыми макушками, наши пока остались – оплаченный час себя еще не исчерпал. Наташка переминалась с ноги на ногу и не верила своим глазам и ушам.

– Они правда ушли? – обратилась к Каналье она.

– Ушли, – кивнул он. – И вряд ли появятся, не ты ведь у них деньги заняла, себе дороже делать из тебя крайнюю.

– А… если они его найдут?

По всему было видно, что Наташа продолжала переживать за своего бывшего.

– Вряд ли, это очень постараться надо. Но в городе ему появляться нельзя, сто процентов.

– И что, и мне можно идти на репетицию? – Наташка повернулась к зданию театра. – Это не опасно?

– Думаю, можно, но сегодня я бы не стал. Давай ты пойдешь, скажешь, что сегодня – без тебя, а мы пока тут побудем, подстрахуем. Завтра коллеги тебе расскажут, интересовались тобой или нет, следили, или было чисто. – Каналья обратился к браткам, которые не проронили ни слова, просто делали страшные лица: – Парни, давайте отойдем вон туда, в темноту, где нас не видно, подождем еще десять минут, нам ведь этого хватит?

– Я мигом! – пообещала Наташка и рванула в театр, а братки ушли с видного места ближе к проезжей части.

Каналья – вместе с ними, я подошел к освещенной скамейке, заметил на противоположной полосе дороги ментовский «бобик», сбавивший скорость, насторожился, думая, что это заинтересовались нанятыми качками, но нет, менты покатили себе дальше.

Отчим рассказывал, что вымогатели приезжали на серой «девятке», он даже номер запомнил, в милиции его теперь тоже знают. Интересно, та «девятка» уже уехала, или гоп-коллекторы пришли пешком? Если их прямо сейчас задержат, будет выглядеть так, словно это мы на них навели милицию…

«Бобик» укатил, все набирая скорость. В конце концов, менты знают, где квартира Исаева. Я бы на их месте устроил засаду там, а не ловил бандитов на машине по всему городу. Если менты, конечно, вообще будут этим делом заниматься.

Выбежала Наташка, притормозила, испуганно озираясь, я вышел из тени и помахал ей.

– Следующая репетиция в среду, в семь вечера, – отчиталась она. – Прикинь, режиссер, который меня сдал, Толик Иванович, типа заболел! Стыдно мне в глаза смотреть. Как будто потом будет не так стыдно.

Сестра завертела головой.

– Где дядь Лёша? Он обещал меня на мотоцикле покатать.

– Так мопед вполне выдержит двоих…

– Ой, это перделка, а мотоцикл – это по-взрослому!

В каждом человеке есть внутренний ребенок, который вечно подбивает на шалости, и внутренний сварливый дед. Именно этот дед счел своим долгом предостеречь Наташу:

– Только ты смотри, не запади на него…

– Пф-ф! Он же старый! – она добавила шепотом: – И без ноги. Не, я старых больше не люблю. Просто прокатиться хочется. Я вообще никого больше любить не хочу. Ничего хорошего от этого.

– Ну, с ветерком! – грустно улыбнулся я. – Боря дома, так что одна ты не останешься. А я по делам поеду.

– Какой ты деловой!

Наташка нашла взглядом Каналью – он сделал приглашающий жест. Я с сестрой передал ему двадцать баксов двумя десятками и задумался, куда теперь. Хотел на тренировку, но вряд ли получится. Вчера я не рассчитался со строителями – не до того было. Значит, сперва – на участок, причем надо захватить денег на закупку черепицы и аренду грузовика.

С собой я взял сотню тысяч, этого точно мало. Значит – в павильон, заберу свою долю и только потом – на стройку, а после стройки нужно в срочном порядке решать вопрос с электричеством. Сергей уже раз десять брал в аренду импортное оборудование, привезенное его коллегами из Европы, на аккумуляторных батареях. Но эти аккумуляторы были убитыми и держали максимум час. Бетономешалку крутили вручную, лишь два раза он пригнал дизель-генератор, настоящую электростанцию. Теперь же, с появлением контейнера, Сергей опять же в аренду взял генератор поменьше. Но все равно это не дело, они жрут солярку как не в себя, дешевле один раз раскошелиться на электричество, чем так мучиться.

Тем более, плитку надо будет чистить пескоструем. Сергей говорил, у него есть такой агрегат, сам его собрал, как армяне-контейнероделы.

Потому я оседлал мопед и погнал в Николаевку, улетев мыслями в будущее. Скоро бандюков перестреляют, воров в законе пересажают, и придут те, кто уже сейчас ворует эшелонами, те, кому всегда мало и кому сложно противостоять: или продавай бизнес за бесценок, или мы заберем его и так. У меня два пути борьбы с такими упырями: силой (с большим риском якобы случайно взорваться в машине или получить пулю в голову), либо силой внушения. А это значит, надо прокачивать суггестию.

После внушения Крюковой я чуть не помер от инсульта, и экспериментировать не тянуло. А придется. Через десять лет мне надо овладеть этим талантом в совершенстве.

Да и никто не мешает развивать сразу два направления, благо деньги позволяют: для начала открыть бесплатные секции единоборств в разных районах города. Причем сделать секции клубными: да, все бесплатно, но набор желающих только по собеседованию. Мои секции, куда ходят положительные парни и девчонки, разделяющие наши ценности – как противовес качалкам, порождающих быков типа тех, что пытались прессовать Наташку.

Я выжимал из Карпа максимум, надеясь, что на участке кто-то есть. Когда свернул в нужный поворот и немного проехал, увидел отблески огня. Ну, слава богу, успел!

Последние пятьдесят метров я катил мопед по раздолбанной колее. Пахло дымом и жареным мясом – мои работники ужинали после тяжелого рабочего дня.

Пока участок представлял собой горы строительного мусора, камней и досок, в середине этого великолепия чернел контейнер, на нем плясали отблески огня, а возле костра сидел Сергей в гордом одиночестве, жарил сосиски на костре. Алтанбаевцы уже убежали на тренировку.

– Добрый вечер! – проговорил я, и Сергей вздрогнул, вгляделся в темноту.

Я вышел к нему.

– Извините, что вчера не рассчитался. На сестру бандиты наехали. Понимаю, что звучит как отговорка нерадивого школьника, но так и есть. Причем искать ее заявились к нам домой, все разнесли, мать избили…

– Да без проблем, – подал плечами Сергей, снял шампур с сосисками с огня, положил одну на кусок хлеба и протянул мне. – Угощайся. Разрешилось хоть?

– Да вот, с разборки еду. Вроде мирно все решили.

Угощение пришлось кстати. В последнее время голод был со мной всегда, времени не хватало полноценно питаться.

– Не буду спрашивать причину наезда… такая девочка хорошая, красивая.

Прожевав, я все рассказал и только потом рассчитался с ним, и он протянул листок с записями, кто из алтанбаевцев сколько наработал. Поеду прямо сейчас в клуб, рассчитаюсь с ними.

– За черепицей я поеду завтра, все ведь в силе? – уточнил Сергей.

– В силе, – кивнул я и взял из его рук еще один листок, с расчетами, сколько кому платить.

– Давай я тебе расписку напишу, – предложил Сергей. – Понимаю, сумма немалая по нашим временам, я бы на твоем месте нервничал.

В общей сложности получалось сто шестьдесят три тысячи, с учетом аренды грузовика – один день работы кондитерской. Зато будет не шифер, а настоящая черепица! Если новую покупать, это выльется в куда бо́льшую сумму.

– Еще нужен манипулятор, это плюс десятка, но с ним на месте разберемся. Черепицы много, она качественная, тяжелая. Я договорюсь с Завирюхиным. Вот, смотри.

Сергей включил фонарик, посветил в лист, исписанный крупным размашистым почерком.

– Расписка. Я, такой-то, вот мой паспорт, сверяй данные, взял у такого-то, ты ж Павел Романович Мартынов, правильно? Дата рождения верно записана? Адрес?

– Все верно.

– Взял вот такую сумму. Обязуюсь доставить до пятницы, 08. 04. 1994 г., черепицу количеством… этого ведь хватит? Полная машина получится. Если будет много, учительнице твоей отдадим. Ну и все. Вот дата, моя подпись.

Он расписался при мне, отдал расписку. Как все-таки мне с ним повезло! Проще белке в глаз из лука попасть, чем найти нормального строителя – не пьющего, ответственного, с головой и руками.

– Завтра у парней выходной, – сказал Сергей. – Тут только вечером есть смысл появляться при разгрузке.

– Спасибо вам огромное! Завтра заеду, посмотрю, а сейчас надо к родителям!

– Я тут заночую. В контейнере тепло, а то ехать два с половиной часа – лень! – сказал Сергей.

Мы пожали друг другу руки, и я рванул к алтанбаевцам, чтобы успеть их застать в клубе. Суммы зарплат получились солидными. Как бы не понесло парней снова по кривой дорожке: пиво, водка, телочки, клей…

Потому я, рассчитываясь с ними, подкрепил внушение.

Вот теперь, сбросив денежный балласт, можно и к родителям. Точнее, к отчиму. После вчерашнего наезда на Наташку вообще видеть его не хотелось – спасибо бы сказал, что мы освободили ему квартиру, а он еще и быкует.

Хорошо, хоть успокоился, когда сестрица рассказала ему, что она ни в чем не виновата, не стал пилить на тему беспорядочных половых связей.

Только я повернул в наш двор и увидел позолоченную светом из окна «Волгу», как вышли наряженные отчим и мама. Мама заметила меня, потянула Василия за куртку. Тот насторожился, кивнул мне, завел машину, чтобы прогревалась.

– Вы далеко? – спросил я.

– В милицию вызвали, – сказала мама, – тех двоих взяли, мне надо опознать их.

– Как дела в нашей больнице? – спросил я.

– Еще один человек пришел после той бабки, к кардиологу. То есть мы заработали себе на зарплату и окупили каждодневные затраты, аренду помещения – не окупили.

– Нестрашно. Главное, люди пошли…

– Пустая затея, – буркнул отчим. – Оля, сидела бы ты лучше дома, вот оно тебе надо?

– Надо, – отрезала она. – Мне это интересно, и я ничего не вкладываю!

– Василий Алексеевич, я, вообще-то, к вам, – Я посмотрел на отчима. – Есть деловое предложение.

Он сделал стойку, я не стал его томить:

– Мне нужно провести электричество на участок, где дедов дом, и туда, где будет автомастерская. Вы говорили, что у вас есть знакомые…

– Есть, – кивнул он без энтузиазма.

Что ж, с самого начала было ясно, что бесплатно Квазипуп мне помогать не нанялся. Ездить, время тратить, пороги обивать… С чего бы ему напрягаться ради чужого паренька, когда можно провести это время с пользой? Придется его замотивировать.

– Давайте так. Если вы всё мне узнаете, ответ будет положительным, а выдвинутые условия – подъемными, с меня ремонт вашей машины на пятьдесят тысяч, с заменой запчастей.

О, теперь он аж усами шевельнул, будто что-то ел. Я продолжил его мотивировать, зная, что за сладкое он душу продаст:

– А если информация поступит в течение трех дней: вторник, среда, четверг – с меня торт, такой, как был на свадьбе.

– Торт был вкусный, – улыбнулся отчим, и его глаза заблестели, мы пожали друг другу руки.