Текст книги "Вперед в прошлое 14 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Посчитано по-братски!

На тренировку я попал только в среду и лишь размявшись, ощущая приятную легкость истосковавшегося по нагрузкам тела, поехал на участок посмотреть на черепицу, которую привез Сергей. Она была двухцветной. Та часть, что на улице – коричневая, поросшая мхом и лишайником, та, что накрывалась вверху лежащей плиткой – первозданно-красной.

Сергей сказал, что пескоструй все приведет в первозданный вид, одна проблема: электричество. Генератор жрет пять литров в час. Это впору цистерну покупать с соляркой, потому что при непрерывной работе выходит сорок литров в сутки – двадцать тысяч рублей. Конечно, генератор редко работает непрерывно, но даже если он сжирает десятку в день, это слишком много. Только на топливо, получается, я трачу триста тысяч рублей, и надо срочно что-то решать.

В восемь я рванул к маме, но отчима, который обещал узнать про подключение к электросетям, дома не оказалось. Мама, как обычно, была не в курсе, узнавал ли он насчет моего электричества. Когда вернется, она тоже не знала. Еще этим же вопросом озаботился Каналья, он поступил мудро: хотел сперва провести электричество на участок и лишь потом начинать стройку.

Зато мама успела пожаловаться, что в клинике мало людей, во вторник они заработали восемь пятьсот, а сегодня так вообще шесть девятьсот. Звонят ли? Звонят, но каждому второму нужен узкий специалист: кому – эндокринолог, кому – невропатолог, кому – ревматолог.

Домой я возвращался полный нерадостных дум. Первая задача: электричество на наши участки, вторая: раскрутка клиники.

Что касается электричества, тут от меня мало что зависит, оставалось только ждать вестей. Вторая… а тут есть пространство для маневра. Узким специалистам можно выделить, например, субботу, и записывать всех на этот день. Либо же по договоренности, но повысисть стоимость приема в два раза, чтобы врач приезжал, как на вызов, скажем, за 2 500, и был материально заинтересован. Если разобраться, это дневная зарплата. Клиент будет платить 4000.

Ну и отсюда вытекает еще проблемка: специалисты. Думаю, Гайде найдет выход, если предложить ей такой вариант и 500 рублей к зарплате с каждого приема узкого специалиста. Клинике останется тысяча, что тоже неплохо и даже хорошо. Пять приемов в день – пять тысяч, так даже на развитие останется.

Ну а кондитерка радовала. Лика звонила каждый день и, захлебываясь от восторга, делилась впечатлениями. Стали пользоваться популярностью торты! А ведь самый дешевый бисквит – пять тысяч. Фирменный «Нежность» – все двадцать! Он большой, но его берут, причем по две штуки в день! В итоге только с тортов получается в среднем пятьдесят тысяч, столько же магазин зарабатывает на чае и кофе. Основной доход, конечно, с пирожных. Ежедневный общий доход – в среднем сто пятьдесят тысяч каждому. Четыре миллиона в месяц! Две штуки баксов с хвостиком, даст ист фантастиш!

Вернувшись из школы в четверг, я уселся на диван, обдумывая маркетинговые ходы по привлечению клиентов в больницу. Мой козырь – знания взрослого. То, что в будущем исчерпало себя и мало кому интересно, здесь не заезженно и ново. Например, скидки.

Надо распечатать флаеры, заказать их у нас в типографии и раздавать прохожим. Назвать их, скажем… Я написал на бумаге: «Первый клиент. 10% скидка на инъекции и посещение специалистов бессрочно». Нет, это не флаер. Такие скидочные талоны надо оформлять в больнице на ресепшене. А раздавать такие: «Мы открылись! Клиника „Добрый доктор“. Каждое второе посещение специалиста – 50 % скидка!» Ну и почему бы не пользоваться ресурсом, не размещать рекламу в магазине? Там же оставить разовые флаеры, дающие 10% скидку.

А раздавать флаеры на улице будет Памфилов, этот мертвого уговорит. Правда, весь класс к КВНу готовится, а Ден – капитан команды. За шестьдесят один год совокупной жизни я ни разу не участвовал в подобной самодеятельности, и безумно хотелось попробовать, но были сомнения, что у меня хватит времени на забавы.

Хотя почему нет? Организационные моменты позади, осталось-то только звонить, делать заказы да деньги собирать, завозить их Сергею и оплачивать им выставленные счета. Все завертелось само, и мое участие минимально.

Или что-то еще осталось? В типографию сходить, одноразовую посуду я заказал еще позавчера, много, на неделю хватит. Ну и электричество. Отчим все никак не мог поговорить со своими знакомыми, и я попросил Каналью тоже озаботиться вопросом, в конце концов, это и в его интересах.

Сегодня наши в пять собираются на репетицию на базе, сгоняю-ка в типографию, но прежде позвоню Гайде, посоветуюсь насчет скидок и узких специалистов. Точнее, поставлю ее перед фактом, что собираюсь запустить вот такие акции. Потом – в типографию, и на базу успею как раз к пяти, посмотрю, что наши придумали, может, решусь попроситься к ним в команду. Чувство юмора, хоть и своеобразное, у меня есть. Только решил, и сразу настроение улучшилось.

Когда набрал маму, оказалось, что к Гайде пришел больной, дедушка-инфарктник, и она уже час составляла ему программу реабилитации, но скоро должна освободиться.

Так что я полез в холодильник. Там мышь не просто повесилась, но успела мумифицироваться. Только в морозилке обнаружилось полпакета домашних пельменей, которые передала бабушка. Значит, записываю: купить продукты, много.

Перекусив пельменями, я снова набрал клинику и обсудил с Гайде все, что надумал. Получил добро, набросал текст флаеров и уже надел куртку, собираясь в типографию, как зазвонил телефон. Это оказался отчим.

– Привет, сын, – сказал он бодрым голосом. – Электрификацию заказывали? Готовь торт!

Не прошло и полгода!

– И что там?

Недолгая заминка на том конце линии мне не понравилась.

– В общем, проблем нет, – проговорил отчим. – Точнее, есть единственная проблема: твой дом находится на улице, где нет столбов и никто не живет, а это лишние расходы.

– Это все я знаю. Какие расходы? И что для этого нужно, вы ведь узнали?

Я подвинул к себе тетрадный листок.

– Узнал. Пиши или запоминай, – полным достоинства голосом проговорил отчим. – Сколько расстояние от твоего участка до ближайшего столба?

– Метров двести плюс-минус, – ответил я.

– Это хорошо, значит, укладываешься, и строить свою подстанцию не надо, иначе – очень дорого. Значит, так. Выделенная мощность у тебя – 5 кВт. Такая норма. Максимум 7 кВт, все, что свыше, скажем так, обговаривается дополнительно.

– Но у меня отопление будет электрическое, – ляпнул я, опираясь на память взрослого, и запоздало понял, что сейчас все отапливаются дровами и углем, газификация только началась.

– Ха! Интересно было бы посмотреть, как ты это решишь. В общем, 5 кВт, рассчитывай на это.

– Ладно, допустим, пять, что дальше?

Действительно, электрокотлы – экзотика, но твердотопливные и гибридные, которые и на газу тоже, уже должны быть.

– Дальше надо заключить договор на технологическое присоединение и собрать документы. Вот теперь точно пиши. Тебе понадобится: выписка, что участок твой. Забыл, как называется. Он же приватизированный?

– Ну да. Что дальше? – спросил я, перенеся его слова на бумагу.

– План на дом есть? Если есть, надо план расположения энергопри… потребляющих устройств. Его можно самому нарисовать, но там же электриков нет. Значит, надо заказать тут. Ну, в «Югэнерго», платно. Плюс тебе надо ставить столбы. Можно написать заявление и ждать, пока рак свистнет, а можно договориться побыстрее… Ну, ты понимаешь. Это все на месте. И нужно знать, кому давать. У кого попало могут и не взять деньги.

– А если не платить за скорость, на сколько это может затянуться? – спросил я чисто для общего развития.

– Минимум четыре месяца, но это в идеале. Так-то и год, и два, и пять, пока не заселится твоя улица. У них то одного не будет, то второго, то третьего. Ну, ты понял. Это ж не посреди обитаемой улицы подключиться, где столбы уже стоят.

– Ясно. И сколько насчитали?

И снова пауза, не предвещающая ничего хорошего.

– Если ждать четыре месяца, то четыреста баксов за столбы, кабель самому надо покупать, щитки, счетчик и все по мелочи.

– Ну, подъемно, – сказал я.

– Но это не все. За каждый киловатт пятьсот баксов, а за то, шо сверх того – тысячу, – протараторил он слегка виновато.

– Три штуки долларов? – воскликнул я, мысленно все перемножив. – Они там обалдели? Это ж цена квартиры!

– Мне еще по-братски посчитали, – обиженно произнес он, и я представил отчима, вставшего в позу. – Ты ж понимаешь, шо они понимают, шо нам деваться некуда, и обдирают. А если не заплатить, просто ничего не будут делать.

В моей голове включился калькулятор. Нет, так дело не пойдет, совсем с катушек слетели! Целый дом за такие деньги можно купить! Есть и другой выход, тоже сложно реализуемый, но реальный: поставить столбы самостоятельно – от Веры и до нас. Это метров триста-четыреста. Самодеятельность, да, могут потом и по шапке надавать – но сильно потом, когда улица заселится. И обойдется это мне максимум в тысячу баксов, а то и того меньше. Уж Вера мне не откажет в подключении!

Мое молчание отчим истолковал по-своему:

– Я понимаю, дорого, но они согласны и в рассрочку на три года, но плюс пятьсот баксов.

– Они меня не видели, но уже решили, что я лох, – не выдержал я.

– Я ж говорю, по-свойски посчитали. Так-то еще дороже.

Вспомнилось, как отчим пытался меня нагреть на акциях винзавода и ввинтил свой немаленький процент за посредничество. Может, и сейчас он меня разводит, но теперь на гораздо большую сумму? Или вообще по-братски решили все поделить там со своим человеком, то есть пятьдесят на пятьдесят?

Захотелось послать Василия Алексеевича, жука навозного, подальше и матом, но я сдержался. Потому что, возможно, просто развели – его. Есть такая особенность южного сервиса – «по-братски», это когда своим в два раза дороже.

Если так, то посылание будет несправедливым, и я просто отрезал:

– Таких денег у меня нет. Если были бы, лучше квартиру купил бы, а не кормил упырей.

– То есть я старался, время тратил, торговать не поехал – и все зря?

– Спасибо вам большое, что помогли родственнику, я сделал бы для вас то же самое…

– Да шо ты сделал бы? Машину починить мог бы, да. Примерно стока я седня не заработал из-за похода в «Югэнерго». Как ездить на горбу, так все горазды. И все считают, шо я должен! Всем должен помогать…

Мало того, что подоить решил собственного несовершеннолетнего пасынка, так еще и претензии предъявляет… И меня прорвало. Я не ругался и не повышал голос, просто констатировал факты:

– А теперь давайте отмотаем время на несколько месяцев назад. Оптовая торговля продуктами, ваш основной заработок – чья идея? Пустая квартира в вашем распоряжении – чья инициатива? Кафе для свадьбы, которое разнесла ваша бывшая жена?

– Да я сам думал так торговать, и без сопливых разобрался бы! А обещания надо исполнять… Не будет тебе больше вина ящиками! И торт свой у дупу себе засунь! Еще просруся с него.

Еще минуту назад меня одолевал гнев, хотелось внушить ему чего-нибудь, как в анекдоте про грабителей и Кашпировского: «Все берите, только снимите установку 'засранцы» – и вдруг мной овладело чувство глубочайшего стыда за этого взрослого человека, который истерит и опускает себя ниже плинтуса. Человека, который везде пытается урвать, обмануть, обсчитать, выкрутиться – и все по мелочи. Про таких говорят: «Мать родную продаст». Или нет? Или просто я для него недостаточно родной?

Теперь понятно, что у него общего с Пацюком. За кого действительно обидно, так это за маму, потому что тот, кто относится потребительски ко всем вокруг, и к ней так же отнесется, когда она утратит ценность. Паршивый, отвратительный выбор. Но этот выбор – ее.

И все равно хочется достучаться, объяснить, потому я повторил условия договоренности:

– Кстати, я ничего не нарушил. Договоренность была – если условия подключения окажутся приемлемыми. А они далеко не такие. Напротив, кажется, что меня разводят на немалую сумму…

– Ты думаешь, это я? Подонок! Да шобы я? Да как ты такое подумать можешь? Бедная Оля, таких тварей неблагодарных наплодила!

«Как могу подумать? А вот так, ведь уже были попытки на мне нажиться, но – по мелочи», – подумал я. Но промолчал.

– И вам не хворать, – сказал я и повесил трубку.

От злости меня мелко потряхивало, я ходил по квартире туда-сюда и пытался собрать мысли в кучу, понять, кто кого попытался развести: отчим – меня, или знакомая в «Югэнерго» – отчима? Если второе, как можно не сообразить, что три тысячи долларов – слишком много? Какие могут быть ко мне претензии? И разве это не нормально – помочь родственнику бесплатно? Не постоянно помогать, а один-единственный раз? Если мерить реальность его мерками, то не вхолостую помочь, а отплатить добром за добро.

Вообще, нереально такие деньги требовать, в «Югэнерго» не могут этого не понимать. Тогда никто вообще ничего им нести не будет. Тем более, ничто не намекает на наличие у меня денег: место у моего участка так себе, на отшибе, море далековато, воды нет, асфальтированного подъезда нет. Разве позарится на такое дойный олигарх? Вряд ли.

Как бы то ни было, правды мне не узнать никогда.

Нужно подождать, что там Каналья разведает, и принимать решение. Скорее всего, придется схитрить и бросить кабель от Веры. 5 киловатт – маловато, конечно, но на первое время должно хватить.

Участок под автомастерскую вообще на пустыре. Если кто-то сильно кушать любит в «Югэнерго», значит, мы совершили ошибку, купив тот участок. В ближайшее время ничего там открыть не получится.

Н-да, знатно меня Квазипуп выбесил, похоже, с ним мы рассорились окончательно и бесповоротно, и если я смогу закрыть глаза на этот случай и сделать вид, что ничего не случилось, он, в силу своего мерзопакостного характера, – никогда. Наверняка он и маме на меня нажалуется, еще и наврет с три короба, что я ему нахамил – такая вот черная неблагодарность! С мамой не хотелось бы потерять связь, да и очень многое на нее завязано. Потому я совершил стратегически верный поступок: позвонил ей первым и все рассказал. Не рвал и метал, ни в чем не обвинял отчима, просто изложил причину его обиды.

Мама выслушала и сказал:

– Ну вот такой он человек сложный. Его можно понять, он из-за этой поездки потерял рабочий день, вот и злится. Позлится – успокоится. Но три тысячи долларов – это слишком, согласна.

Во мне проснулся обиженный ребенок, и я сказал:

– Но хоть ты-то веришь, что никто на нем не ездит, от меня нет вреда, а только польза? Помнишь, что это я втянул его в торговлю? Помнишь, как он поначалу говорил, что ничего не получится, и упирался?

– Помню, – вздохнула она. – Но ему это сложно признать. Не обижайся на него!

Не удивлюсь, если после разговора с Квазипупом она тоже на меня надуется. Ну да ладно, медсестру в клинику другую найдем, наверняка у Гайде кто-то есть на примете, а у кого вино покупать, которым дают зарплату на винзаводе, выяснить несложно.

Интересно, если мама все-таки примет его сторону, то что сделает? Откажется от своих несовершеннолетних детей?

Было бы неплохо, если бы она сейчас с Гайде поговорила, та быстро ей мозги вправит. Черт! Полчаса потерял!

Накинув куртку, я спустил мопед и поехал в типографию, а потом – на рынок за продуктами. Набил целый рюкзак плюс еще пакет для Лидии.

В понедельник дети пошли в школу: Ваня и Света в первую смену, Бузя во вторую. Как малоимущим, им полагались полдник и обед в школе – уже Лидии легче, много готовить не надо. И Ваню, и Свету она определила в группу продленного дня, чтобы и уроки сделали, и поели, а она могла спокойно работать в павильоне. Но все равно ей пока не хватало денег на прокорм троих детей, тем более Бузя усиленно рос и ел как не в себя.

Завезу ей еду после репетиции на базе. А Лялины пусть привыкают работать без меня. Они грамотно распределились: Вероника пекла и из дома выезжала с товаром на машине Толика, завозила сладости и Лидию на рынок – и сразу обратно своим ходом. После уроков Лика ехала в магазин, чтобы подстраховать Лидию, посчитать доход и забрать кассу. Там же она готовилась к устным урокам.

Подъезжая к базе, я кое-что вспомнил. У Димона Минаева день рождения в начале апреля. По скромности своей он мог и промолчать, а мы ушами прохлопали. Или его праздник еще не наступил? Что у Ильи шестнадцатого – это я никогда не забуду, и у Гаечки где-то рядом.

Неудобно вышло. Может, день рождения Димона вообще сегодня, а я – без подарка!

Потому я сразу не зашел в подвал, пошарил по карманам, нашел смятые пять баксов… И сунул их назад. Так дело не пойдет, позорище, а не подарок. Лучше честно признаюсь, что забыл. Чувствуя себя виноватым, я начал спуск в подвал.

Фоном играла музыка – сборник рок-баллад, доносились голоса. Когда я вошел, все зааплодировали.

– Явление императора народу! – крикнул Денчик. – Сколько зим, сколько лет!

– Колено преклони, смерд, – отшутился я и посмотрел на Димона. – Дим, когда у тебя днюха? Стреляй – не помню.

– Завтра, – заливаясь краской, сказал он и кивнул на друга. – И у него тоже.

– Ха! – воскликнула Гаечка. – Вы дружите с роддома? Здорово! А у меня тринадцатого. У Ильи через три дня, шестнадцатого.

– Прям стадо баранов, – воскликнула Лихолетова.

– Почему? – спросил Ян.

Рая объяснила:

– Потому что одни овны, рожденные в год барана, ну, или козла. Дважды рогатые!

– Гуляем! – Памфилов колесом прошелся по залу, его трюк повторил Рамиль и томно глянул на Алису – оценила ли.

Оценила и тоже прошлась колесом, а потом сделала сальто. Памфилов начал выплясывать гопак, Рамиль – лезгинку.

– Двойной день рождения – это здорово! – сказал я. – С меня торт.

– Это типа с нас торт, – возразил Чабанов. – Мы ж именинники.

– Значит, вкуснейший торт в нашей кондитерке, с праздничной скидкой! Специально приготовленный.

Димоны кивнули. Я потер руки.

– А теперь показывайте, что вы насочиняли на КВН, я с вами хочу подурковать.

Глава 9
Клуб веселых и находчивых

Хоть развлекусь, а то потряхивает после Квазипупа. Я уселся на диван в предвкушении зрелища и спросил:

– Кто участвует? Место еще есть?

Памфилов с готовностью ответил:

– Я – капитан, участвуют Саша, Лихолетова…

– А че как Гайчук, так Саша, а как я, так Лихолетова? – возмутилась Рая. – У меня, между прочим, тоже имя есть!

– Ой, да не начинай, – скривился Кабанов.

Памфилов продолжил:

– Мановар, Баранова. Я не хотел ее, но Еленочка велела брать. Карась хотел, у которого мнение прорезалось, и Желткова. Их можно было взять. Карась рожу скорчит, уже ржака. Желткова ляпнет что угодно на разминке – зал покатится со смеху. Короче, надо десять человек. Меня выбрали капитаном, вот в чем проблема. Десятый, одиннадцатый класс и «Вэшки» встали в позу. Ну, не согласны они, что я капитан, они своего хотели. Вот один Мановар от них и вызвался. Так ему теперь бойкот. Старшаки так вообще взбеленились, типа они старше, а капитан я.

– Да пошли они, дебилы, – отмахнулся Мановар.

– Так что это ты вовремя изъявил желание, – сказал мне Ден.

– Наташку твою можно позвать – для красоты, – подсказал Илья. – Очень кстати, что ты захотел играть. Шестым будешь.

– Я хочу! – вызвался Ян. – Как завою, все лопнут! На глаз мне пиратскую повязку сделаем, чтобы, ну, вы поняли.

– Можно мелкого какого-нибудь смешного, – предложил я. – Подумайте кого. Алиса, Санек, вы чисто для красоты пойдете?

Алиса зыркнула исподлобья и густо покраснела. Не пойдет. Кабанов окаменел и захлопал глазами. Ясно.

– С Яном семеро, – сказал я. – Ты согласен быть смешным мелким?

– Да хоть пианиной! – блеснул он единственным глазом.

– Попова остроумная и артистичная, – вспомнил Илья. – И Заячковскую можно позвать, если Рамиль не вырвется. Если вырвется, будет кавказца играть.

– Да, колоритных персонажей достаточно, – кивнул я. – Ну а приветствие, домашнее задание… Какая тема домашнего задания?

– Привет из будущего, – сказал Памфилов. – Желательно – из светлого. Ваще чушь. Ничего в голову не лезет.

Илья многозначительно на меня посмотрел, напоминая, что знает мою тайну.

– Так светлое будущее – обязательное условие? – уточнил я.

– Нет, – мотнул головой Ден.

Я потер руки.

– Это главное. Потому что в светлое будущее никто сейчас не верит. А вот обыграть вариации антиутопий – в самый раз.

– Чего? – скривился Кабанов.

– Плохого будущего. Смотрите. Нам нужен смешной сценарий. Этого, как я понял, пока нет. И смешные персонажи, одного взгляда на которых достаточно, чтобы стало смешно. Кто что умеет смешного? Давайте отсюда отталкиваться. Ян умеет выть. Ден – импровизировать. Саша – говорить голосом ребенка.

Память взрослого хранила сотни стендапов (пока и слова такого не знают) и выступлений известных кэвээнщиков. Бери любое, адаптируй – и слава у тебя в кармане. Но мне хотелось, чтобы ребята проявили фантазию, тем более, у них отлично получается шутить.

– А зачем с конца начинать? Давайте с простого, – предложил Илья. – С приветствия. И вообще, как мы будем называться?

– Стоп-гоп, – предложил вечно молчаливый Минаев.

– Неплохо, – одобрил Ден.

Я воскликнул:

– Кажется, придумал! К нам попадают разные чуваки. Раз надо будущее, попал Терминатор, а гопники напали и сдали его в металлолом!

– Ага, – закивал Памфилов, – как в самом начале, когда: «Мне нужны твоя одежда и мотоцикл!» Гопота такая: «Это ж терминатор». Один свистит, зовет братву, набегает стадо и… – Он поскреб в макушке.

Донеслись смешки. Каюк так прям залился и продолжил:

– Облепили, подняли и давай его качать. Он такой: «Харэ, пацаны, я понимаю, высший разум, почет, уважение». А они такие: «Сто кэгэ металла!» А-ха-ха!

– И люминия с медью! – добавил Минаев и хрюкнул, довольный собой.

Отсмеявшись, Каюк продолжил:

– Напала на него гопота, запинала, из него масло натекло, а мелкий собрал в пробирку и загонять на рынок понес.

– Не, глазик выкрутил, как лампочку в подъезде, – сказала Гаечка под взрыв хохота.

Хохоча, мы не заметили, как в помещение вбежал Рамиль, огляделся.

– Че ржем?

– Сценарий придумываем для кэвээна. Мне кажется, смешной, – объяснила Гаечка.

– Раз сами смеемся, значит, смешной. Так и надо, – поддержал ее я. – Это короткий эпизод. Нужно еще два похожих про наших современников и гостей из будущего.

Дальше начался мозговой штурм, который закончился печальной историей Алисы Селезневой, которую гопники затащили на виноградники. Это Памфилов обстебал известную пугалку, что городских девчонок на виноградниках в Николаевке изнасилуют, потому что у нас тут самый отстой живет. Естественно, в сценарий это не вошло.

Предложение внесла Лихолетова:

– А давайте так. Выходит житель заводского района, и говорит: «А у нас есть цементный завод!» Потом житель центрального района: «А у нас порт». Ну и наш чувак: «А у нас винзавод и гопники».

– Нудятина, – оценил Памфилов, увидел, как Рая расстроилась, и начал тему качать: – А у нас в районе порт, а у вас? Вот эту тему развить. Кто у нас стихоплет? – И посмотрел на Гаечку.

– А у нас в районе есть винзавод, – поддержала его Гаечка. – День и ночь Петрович пьет… и поет! Так блажит, что все бегут от него, ни бомжей, ни…

Кабанов подсказал:

– И свидетели бегут Иего!

Все захохотали. Гаечка приободрилась и выдала:

– И животные бегут, и бомжи, и все кладбище восстало, бежит.

Захлебываясь от эмоций, Памфилов предложил:

– И тут выбегает этот киношный, который такой штукой черно-белой – бац! Органная музыка, пробегают ангелочки, стук в дверь, Петрович открывает, а там свидетели Иеговы: «Вы не хотите поговорить о боге?» А Петрович, жутко фальшивя: «Упала шляпа, упала на пол» – или другая дебильная песня. Эти все бросают и бежать, Петрович за ними…

Ян встрял:

– Они что-то роняют, все исчезают, и тут подбегает мелкий гопник, я. Ну, который лампочку у терминатора выкрутил. Поднимает ценное и, озираясь – в карман.

Снова взрыв хохота.

– Хороший персонаж мелкий гопник, – оценил я. – Пусть он после каждой сцены появляется.

Гаечка щелкнула пальцами.

– Третья сцена. Стоит эта дверь, за которой Петрович. Недалеко сидят гопники на корточках. Появляются Док и Макфлай на своей тачке. Макфлай, глядя на гопников, которые начали вставать: «Док, ты правильно рассчитал координаты? Это точно не эпоха палеолита?» И тут открывается дверь, выходит пьяный Петрович: «Рамамба Хару Мамбурум». Эти все бежать, Петрович за ними.

Ян от возбуждения аж вскочил.

– И тут я осматриваюсь, подхожу к машине и начинаю откручивать колеса.

Рамиль захлопал в ладоши:

– Хо-ро-шо!

– Осталось придумать добрую песню в конце, и приветствие готово, – сказал я, и тут хлопнула входная дверь, и все повернули головы, гадая, кто пришел, ведь все были в сборе.

Памфилов спросил жалобно:

– А Лика не придет, да? И ходить к нам не будет?

Лихолетова хлопнула его по спине и, как обычно громогласно, объявила:

– Во ты бабник! Это твоя третья любовь за полгода. Кариночка, Инна, теперь Лика…

– И не последняя! – гордо ответил Ден. – У тебя есть шанс.

Рая покраснела, все засмеялись. Из полумрака выплыл силуэт тети Лоры, мамы Ильи. В одной руке она держала пакет, в другой – графин. Судя по запаху, она принесла нам что-то вкусное.

– Привет, саранча, – улыбнулась она, положив на стол пакет с пирожками. – Вот, с повидлом, будете? И компот из кизила.

Все вразнобой с ней поздоровались. Я высыпал на стол полпакета конфет «раковая шейка», которые купил домой.

– Вы так смеялись, что на улице слышно было, – сказала тетя Лора.

– Спасибо, ма, мы к кэвээну готовимся, – объяснил Ян. – Я говорил о нем, играют две школы и мы.

– Вижу, сцена удалась. Тридцатого апреля, в субботу вечером? – уточнила она. – Мы обязательно придем. Приятного аппетита!

Тетя Лора удалилась, все потянулись за пирожками, а я сказал:

– Срочно надо записать, что мы тут насочиняли. И я не уверен, что это приветствие, а не музыкальный конкурс.

– На музыкальном надо много петь, – сказал Илья. – А тут так, фоном. Ничего, как забацаем! Вот только нужны декорации: дверь, машина, костюм Терминатора. Боря поможет?

– Думаю, с радостью поможет, – сказал я.

Гаечка взяла свой черновик и принялась сосредоточенно записывать начало сценария, хихикая себе под нос. Все присмирели, каждый думал о своем. Наконец она сказала:

– Как песню приветствия предлагаю переделать «Прекрасное далеко». – Гаечка откусила пирожок, прожевала и продолжила: – Типа сейчас все плохо, но потом все будет хорошо, и как именно хорошо. Смешной она быть не должна.

Я сказал:

– И еще обязательно нужно сказать, что да, у нас в поселке есть проблемы. Но это не мешает нам быть хорошими людьми, помогать другим и готовиться к поступлению. Саша собирается в литературный институт имени Горького. Ян – в Физтех. Денис… куда?

– В экономический! – с гордостью проговорил он.

Димон Чабанов сказал:

– Мы в мореходку, оба.

– Мановар? – спросил я.

Егор почесал в затылке.

– Ну, не знаю, в десятый точно иду.

– Я че-нить придумаю, – сказал Рамиль. – Отец сказал, на юрика можно. Он денег даст. А не даст, на физвос пойду.

– Этого мы говорить не будем, – улыбнулся я.

– А если больше людей захочет участвовать, например, твой Боря? – поинтересовался Илья. – Ден, можно больше десяти человек?

Памфилов почесал в затылке.

– Ну-у… наверное. Боря – вообще круто, он рисует, его можно похвалить и порекламировать перед всеми, как ты только что – всех. Я скажу, что это его декорации.

– Ден, мне бы хотелось самому толкнуть этот текст, – сказал я с нажимом. – Начальный текст, как хорошо быть правильным. А если хочешь нас представить – пожалуйста.

Это было важно для меня. Я попытаюсь поработать по площади, внушить собравшимся, что быть честным и трудолюбивым – правильно, что нужно учиться, а не жить, как ставрида, хватающая все, что блестит, в том числе пустые крючки. Надеюсь, в обморок падать не начну.

– А сам-то ты куда надумал поступать?

«Кем я хочу стать, когда вырасту» – этот вопрос мы задавали себе, можно сказать, дважды в жизни. Серьезно – когда выбирали учебное заведение для поступления. А кто ошибся и прожил жизнь не так, как мечталось (очень многие), тот спрашивал себя об этом еще во время кризиса среднего возраста – в шутку. И лишь единицам удавалось все исправить, уже будучи взрослыми.

– В МГУ на факультет макроэномической политики и стратегического управления, – ответил я.

Не то чтобы этим хотелось заниматься, но интересно было бы разобраться в вопросе. Тем более через два с половиной года мне будет чем управлять и что планировать.

Рамиль присвистнул.

– Точно в президенты метит.

– Сто пудов, – улыбнулась Гаечка. – На нас потренируется, а потом как сделает город-сад.

– Мартынова в президенты! – крикнул Памфилов. – Ну а че, я бы за него голосовал.

– Ага, еще гордиться будем, – кивнула Лихолетова.

– Честно, мне этого очень не хотелось бы, – вздохнул я.

– Чего? – удивился Памфилов. – Круто же! Все с тобой советуются, уважают, по телику постоянно показывают. В другие страны летаешь на личном самолете.

Я посмотрел на него пристально.

– Ты это серьезно или прикалываешься? Вот представь, пришел ты к власти. Хочешь сделать хорошо. И…

– И что? – непонимающе спросил он.

Илья закрыл лицо рукой – он как раз-таки понимал. Пришлось объяснять Памфилову и тем, кто верил в Робингудов у власти:

– Одна сторона вопроса, совсем понятная: на хрен никого послать нельзя, нужно улыбаться и проявлять дипломатичность, лицемерить, обманывать. Вторая сторона: вот пришел ты править. Не на пустое же место пришел! Вокруг тебя такие… демоны, что сожрут и не поперхнутся. Эти демоны привыкли не воровать даже – грабить, убивать, подставлять, отжимать. Думаешь, они будут исполнять твои распоряжения, которые им невыгодны? Понимаешь? У них власть, у них ресурс, целая пирамида лояльных подчиненных с самого верха и до низа, их люди везде, как мицелий грибницы. Как метастазы раковой опухоли. Там, наверху, нет ни одного нормального человека. Потому что он там просто не удержится, сожрут. И тут ты с новыми правилами. Как думаешь, долго ли ты проживешь?

– Ну-у-у… – промычал Памфилов.

– Вот и я о том же. Даже если каким-то чудом удержишься, будешь жить в страхе – не за себя даже, за близких, до которых проще дотянуться.

– И нет выхода? – спросила Гаечка разочарованно.

– Есть. Собрать всех и расстрелять. Потом расстрелять тех, кто пришел на похороны. Ну и нужно, чтобы было кому расстреливать, потому что скорее вздернут выскочку, то есть тебя, и сделают виноватым. Я не хочу принимать таких решений. Точка.

– Но кто-то же должен, – пробормотал Памфилов растерянно. – Иначе так и будет…

В голове вертелась песня Арии, которая еще не вышла, она точно понравилась бы Мановару: «Звери везде, лезут из черных нор. Вот и сбылись страшные сны. Нет никого, кто бы им дал отпор, все здесь давно против войны».