Текст книги "Вперед в прошлое 14 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2
Что за рыба-колбаса?

В пятницу я сперва сильно разнервничался, а потом – воодушевился успехом нашей кондитерской, потому долго не мог заснуть. Проснулся на удивление спокойным и анализировал события ушедшего дня с холодным рассудком.

Было на сто процентов ясно, что это не временный успех. С огромной вероятностью доходы не схлопнутся, а будут расти, и, если работать тем же составом, то есть, когда начнется школа, Вероника останется одна, то схлопнется она. В лучшем случае угодит в больницу, а такого кулинарного таланта нет ни у кого, на ней все держится.

Потому мыслить нужно стратегически и максимально разгрузить Веронику, это раз. Как ни крути, придется нанимать продавца, и то не факт, что один человек справится. Два – транспорт. С большой вероятностью, производство будет расширяться, к пирожным добавятся торты – в руках столько не утащишь, по автобусам не наездишься. Выручка тоже будет расти. Вчера мне стремно было ехать домой по темноте. И это при том, что мы вдвоем с Ликой! А каково женщине одной, да с круглой суммой? Однозначно нужен проверенный водитель.

Три – производственное помещение. В идеале это газифицированный дом недалеко от рынка. Плюс туда понадобится оборудование, в предпочтительно – духовые шкафы и несколько холодильников. Но в свободной продаже шкафов нет, а где их искать, ума ни приложу, так что пока придется довольствоваться несовершенной газовой духовкой, а лучше двумя.

Вот такие дела. И решать проблемы нужно за эти два дня, потому что уже в понедельник Лики не будет – начнутся уроки в школе.

Ну а сегодня у нас планируется шоу – розыгрыш авторского торта. В будущем розыгрыши себя дискредитировали, потому что любой маркетплейс, стоит провести копеечную оплату, предлагает розыгрыш призов! Выбирай подарок! Смотри, сколько их у тебя! Десятипроцентная скидка на лечение кариеса в клинике, куда тебе полдня ехать! Только один день, в понедельник с 18.00 до 20.00 скидка 50% на лечение простатита у доктора Вагина! Бесплатный месяц на подписку на онлайн-кинотеатр, который ты потом отключишь только при помощи танцев с бубнами. Промокод на покупку в аптеке, которой нет в твоем городе – и бесконечный список курсов, скидок, приглашений, как правило, совершенно бесполезных. Или – «накопите баллы и участвуйте в розыгрыше квартиры», который пройдет неизвестно когда на Кудыкиных горах.

Потому все отмахивались от «подарков» как от впаривания ненужных услуг и бесполезной суеты, отнимающей время.

Пока народ розыгрышами не испорчен, максимум, что может быть – подтасовка и раздача самых лучших призов своим, но ведь мелкие все равно достанутся счастливчикам! Больше чем уверен, что придут все наши вчерашние клиенты, а если сами не смогут, кого-то пришлют.

Ну а для привлечения новых клиентов будет мини-розыгрыш для сегодняшних покупателей, который состоится в три дня. Что Вероника изобретет в качестве суперприза, я не знал, думал, тоже торт. Я предложил разыграть носки и колготки, которые вернула Лика, лишившаяся свободного времени для торговли вещами, но Вероника отказалась – надо популяризировать нашу продукцию. Потому в качестве призов будут пирожные.

Вот кто бы мог подумать, что общепит даст доход больший, чем автомастерская?

Ну а поскольку планируется нашествие клиентов, я попросил Борю и Наташку подстраховать. Боря согласился, но с условием – он расположится рядом с павильоном с постерами. Наташка заинтересованности не выказала, а настаивать я не стал.

Мне было жутко интересно провести розыгрыш, это мой первый подобный опыт. Ну а до начала торговли закажу Боре картины на стены павильона.

– Ну че, погнали? – спросил Боря, как только мы позавтракали, ему не терпелось.

Я отказался, и мы поехали на одном автобусе с Ликой, которая нагрузилась, как ишак: две сумки с пирожными, рюкзак, сумочка на поясе. Когда нас увидела, девушка аж расцвела.

По дороге я думал над тремя основными проблемами, которые над нами нависли, и кое-что начало прорисовываться: я сообразил, как быть с водителем и наемным продавцом! Эти люди точно воровать не будут и не уйдут с выручкой в закат. Осталось убедить Лялиных, что необходимо расширяться.

– Мне страшно до икоты, – призналась Лика шепотом. – Как представлю это все… вообще ума ни приложу, что вот я выйду и начну это все проводить…

– Беру розыгрыш на себя, – вызвался я. – Как раз все четко вижу от и до.

О, в жизни не видел более благодарных людей! Я будто от гильотины ее избавил.

– Бабушка приедет в то же время, что вчера. Она усиленно готовит, еще и сюрпризы на розыгрыш сделала, чтобы никто не ушел обиженным. Кстати, сегодня есть два других торта, хочешь покажу?

Не дожидаясь ответа, Лика открыла клетчатую сумку, чуть опустила края, демонстрируя нам черный торт с белыми кремовыми розами.

В этот момент автобус дернулся, и этот торт чуть не выпрыгнул из сумки – Лика вскрикнула, схватила его руками и оставила два отпечатка пятерни, смяла пару роз.

– Бли-ин, – протянул Боря. – Жалко-то как.

Лика побледнела, ее губы и руки задрожали. Она так расстроилась, словно убила человека. Да не какого попало человека – кого-то близкого.

– Все, торт пропал, – проговорила она обреченно. – А такой вкусный, дорогой. С пропиткой коньячной. Жалко-то как…

Я решил спасти ситуацию:

– Что ты над ним, как над покойником. Нож есть? – Она кивнула, на меня не глядя. – Торт ведь не падал? Нет. В грязи не валялся. Нагреем нож, приложим, чтобы помадку расплавить. Потом порежем и продадим по кускам. Разлетится аж бегом.

Лика смахнула слезу.

– А так можно?

– Кто ж запретит? – улыбнулся я. – Так многие делают… в Москве, в кофейнях. Так что не волнуйся. Ты лучше скажи, что бабушка придумала на второй розыгрыш. Тоже торт?

Лика несмело улыбнулась – как солнечный луч после грозы выглянул.

– Рыбу-колбасу. Ничего не спрашивай, увидишь.

Боря выказал возмущение:

– Я ж теперь помру от любопытства.

Он вчера так и не пришел оценить наш магазин – аж обидно стало. Хотя чего придираюсь, самое интересное он не просто видел – делал. Валютчик тоже не зашел. А может, он заглядывал, когда я в запаре носился туда-сюда. Даже Наташка пришла! А маме я ничего не сказал, хотя видеть ее тоже хотел бы, магазин – то, что она в состоянии оценить.

– Не помрешь, по себе знаю, – успокоила Лика Борю. – Я даже ночью спала. Бабушка сказала мне перед сном и ничего не объяснила. Только утром эта рыба появилась.

– Интрига, однако, – сказал я.

Автобус прибыл на конечную, я надел рюкзак, аккуратно взял сумку с тортами и двинулся к выходу.

Друг за другом мы направились к ларьку. Когда был закрыт, то серый и невзрачный, он выделялся только белой линией, что делила его пополам, и красными буквами наверху «Монблан».

– Отличная задумка нарисовать красивое с обратной стороны двери и ставней, – оценила Лика. – Иначе живо членами бы изрисовали и исписали.

– Уже написали, – проворчал Боря и зачитал трехбуквенное слово. – Но плохо видно на сером фоне. Ну вот же уроды!

Не открывая ставней, мы проскользнули в павильон и зажгли свет. Нужно было реанимировать торт, этим занялась Лика. Я выставил разделочные доски с пирожными на столик и осторожно, боясь дышать, принялся лопаткой носить их к витринам и расставлять. Я закончил тогда же, когда и она.

Конечно, было видно, что с тортом что-то не то, но если его разрезать…

– А ну дай-ка…

Аккуратно расчертив полоски, по которым резать, я расчленил торт на восемь кусков. Помадка местами потрескалась – и хорошо, теперь полный порядок.

Три литра воды я принес еще вчера вечером, бежать нужно было разве что за столиком со стульями, но это подождет. Сейчас надо заняться интерьером. Я повел Борю в зал со стойками, обвел рукой белую стену.

– Видишь, как пустынно. Нужно как-то оживить.

– Так постер повесь, и дело в шляпе, – предложил Боря.

– Не впишется. Тут должен быть натюрморт. Чашка кофе, кусочек торта, кофейные зерна, пирожное.

– А, понял! – радостно закивал Боря. – И почти увидел: яркие краски контрастируют со спокойными тонами. Сделаю! Сколько штук надо? Три? Я бы сюда две маленькие повесил. – Он указал на стену без окон. – А сюда вытянутую побольше.

– Пять тысяч за штуку, – озвучил цену я – у Бори загорелись глаза.

Ему было гораздо интереснее не под магазином стоять, а зарабатывать своим трудом и талантом! Позавчера он весь день разрисовывал павильон – получилось выше всяких похвал – и заработал тридцать тысяч. Завтра постарается – еще заработает.

Пока я приносил столик, Лика разложила ценники, еще раз протерла стойки, вскипятила чайник и ходила вперед-назад. Было заявлено, что мы открываемся в двенадцать, но теперь я понимал, это слишком поздно. Одиннадцать – и то поздно. Надо в десять. Если разгрузить Веронику, и она будет заниматься только выпечкой, то это вполне реально. Вот только справится ли один продавец? Или Лике после школы все-таки нужно приезжать подстраховывать основного работника?

Я открыл дверь и ставни…

И в павильон ломанулись то ли старшеклассницы, то ли студентки… Ага, вчерашняя посетительница, которая блондинка, привела двух подружек.

– Эклер, монблан, чизкейк и три кофе! – гордо объявила самая младшая, было ей лет тринадцать. – Розыгрыш же в полдень будет?

– Да! Но сегодня в три еще один розыгрыш! – затараторила Лика. – Главный приз – рыба-колбаса! Не спрашивайте, что это, поверьте, это вкусно. Вот ваши пирожные, вон номерки. Кофе сейчас будет.

Девчонки разобрали пирожные и кофе, сгрудились в уголке и принялись что-то оживленно обсуждать.

– У нас на базе куча ненужных журналов, которые уже надоели, – сказал Боря. – Можно принести сюда и привязать, чтобы не сперли. Пусть читают, смотрят, радуются.

Я показал ему «класс» и посмотрел, как Лика щебечет с высоким мужчиной с сыном-младшеклассником. Эти раскошелились на кусочек торта и чашку чая. Посадив малого на единственную табуретку, отец расположил на этом кусочке семь свечей, малой задул их, несколько упали.

Праздник ребенку сделал, на сколько хватало денег. Пожалев их, я подошел и протянул еще два номерка и пирожное-желейку.

– С днем рождения, и пусть вам повезет. Приходите в три часа.

Еще были две женщины в костюмах – эти пошли лакомиться на улицу. Молодая пара забрала по кусочку торта с собой. На такой случай у Лики были картонные заготовки с бортиками и пакеты.

Когда в павильон ввалилась Вероника с огромными сумками, мы продали двадцать три пирожных и до розыгрыша осталось двадцать минут.

Вероника провела по лицу и с порога проговорила:

– Господи, ну почему я так боюсь? Аж трясет.

Боря встретил ее вопросом:

– А что такое рыба-колбаса?

Все гости кондитерской обернулись. Я бросился помогать Веронике с сумками, которых было целых три. Черную спортивную сумку она не отдала, посмотрела в зал и сказала:

– Это, дорогие гости, вы узнаете на розыгрыше сегодня в три дня.

Лика проверила ассортимент, разместила недостающие пирожные. А у меня в голове была только эта рыба, как когда нельзя думать о белой лошади. Еще в голове крутилась песня Нау: «Мчится птица-паровоз», а губы напевали: «Мчится рыба-колбаса»

Поскольку Вероника не расставалась с этой черной сумкой, я подозревал, что она там, рыба моей мечты.

Без десяти двенадцать в магазин ввалилась телевизионная процессия: знакомая блондинка с кошачьими глазами, Ольга, и огромная камера на треноге, за которой скрывался оператор. Вероника побледнела, закатила глаза и поправила чепчик. Лика быстро натянула фартук, шапочку и вытянулась по стойке смирно.

Ольга подбежала ко мне и сказала:

– Мы сперва тут поснимаем, вы не против?

– Снимайте, – кивнул я. – Вопросы лучше после розыгрыша задать. Самое интересное будет на улице.

– Запись будет монтироваться. – Она махнула оператору, он навел на нее камеру.

– Здравствуйте, с вами Ольга Ольховская и рубрика «Южный порт». Буквально неделю назад в нашем городе открылась кондитерская «Монблан». – Оператор переместился к витрине, провел камерой вдоль пирожных. – Еще позавчера это был столик с выносной торговлей, и вот уже – современное кафе!

Оператор снял посетителей, которые замерли на местах, а маленький мальчик помахал ему рукой.

– Открытие было вчера. И уже сегодня в честь этого сотрудники кафе устраивают горожанам праздник! Каждый покупатель будет участвовать в розыгрыше! И вот он, суперприз! – Ольга подошла к Веронике, видимо, чтобы расспросить про торт.

Я отвлекся на дрэка, который чуть не сбил оператора, вломившись в павильон с тремя недостающими барными табуретками.

– Слышал, у вас розыгрыш? – гаркнул он и перешел на шепот, увидев, что идет съемка. – Я бы тоже поучаствовал.

Лика собралась дать ему номерок просто так, но он честно оплатил «картошку» и чай и только тогда взял номерок.

В окошко было видно, что вокруг павильона роятся люди, в основном молодые нарядные женщины с детьми и девушки. А вон в сторонке Бигос и его неандерталец Гоша. Среди толпы мелькнула Желткова.

Выйдя на улицу, я увидел скучковавшихся наших, все они вчера полакомились в нашем кафе и получили номерки. Баранова привела Попову и стояла особняком. Заметив меня, Янка и Ната помахала рукой.

И Каюк тут был, и бабушка, которая вчера ничего не купила, но шоу посмотреть пришла. Анна Лялина с коляской стояла вдалеке, не лезла в гущу событий. Мановар и Памфилов подбежали ко мне, помогли оттащить столик к стене, я остался там, а они вернулись к нашим.

Вдалеке появились менты, трое. Я напрягся – а ну сейчас как насядут, как начнут взятку вымогать и все испортят. Аж зло взяло, что люди, которые должны помогать гражданам своей страны, работают пугалом для детей и выполняют обратную функцию… Но нет, не ко мне пошли пэпээсники, а к Бигосу, окружили его, покивали, окинули толпу хищными взглядами и удалились. Ну слава богу! Думал, Бигос ввел в заблуждение, что договорится с ними, но нет, слово сдержал.

На часах было без трех минут двенадцать. Ну, с Богом! Я потянулся к рупору и с недовольством отметил, что рука подрагивает от волнения.

– Друзья, – проговорил я, поднося рупор ко рту и привлекая к себе внимание. – Дамы и господа!

Толпа колыхнулась и подалась вперед – сотни лиц знакомых и незнакомых, взволнованных и заинтересованных. На розыгрыш пришли, как на праздник – наряженные, семьями. Илья с Яном просочились в первый ряд. За ними виднелись Димоны, Памфилов, Кабанов, Мановар, Гаечка и Алиса. Невысокого Рамиля скрыла широкая спина толстой тетки. Рядом с ними устроились телевизионщики, и от направленного на меня объектива стало не по себе.

Давай, Пашка, толкай речь! Если не ты, то кто?

– Рады приветствовать вас на розыгрыше в честь открытия кафе… кондитерской «Монблан». Вчера мы работали первый день. Каждый наш покупатель получил вот такой билет. – Я показал номерок. – Каждого мы записали в журнал, чтобы избежать фальсификации.

Учитывая, что будет много опоздавших и, соответственно, недовольных, я нарочно тянул время, делал театральные паузы и лил воду.

– Прежде, чем состоится розыгрыш, хочу поделиться информацией, что работаем мы с одиннадцати до восьми без выходных. Наша продукция изготовлена только из высококачественного сырья, домашних молока, творога, яиц. Используется натуральное масло, а не маргариновый спред, и наши пирожные можно даже самым маленьким. Ну а разыгрываться сегодня будут пирожные, два земляничных штруделя и огромный торт!

Видя, что интерес на лицах сменяется недовольством, я зашел с козырей:

– Розыгрыш, о котором вы все знаете – это не все. Для каждого нашего покупателя, который сделает покупки сегодня до пятнадцати ноль-ноль тоже предусмотрен розыгрыш. А разыгрывается… – Сказать «рыба-колбаса» на камеру было стыдно, и я брякнул первое, что пришло на ум: – Суперприз. И обязательно будет сладкий сюрприз каждому покупателю!

Последнее людям понравилось, донеслись вялые овации.

– Розыгрыш давай! – хрипло крикнула женщина с задних рядов.

Я покосился на лежащие на столике электронные часы: 12.10. Пора.

– Хорошо, будет вам розыгрыш. Его проведет хозяйка кондитерской Вероника и вынесет призы.

Сейчас она должна вынести ведерко со скрученными билетами и поднос с пирожными для розыгрыша… Торт Боря притащит ближе к концу. Должна, ага. Вон она на пороге магазина, а перед ней – стена из спин алчущих, и никак ей ко мне не прорваться.

– Пропустите Веронику! – проговорил я, но никто даже с места не сдвинулся.

Никто, кроме моих друзей. Парни и Гаечка протолкнулись к павильону и взялись за руки, встав напротив друг друга. Таким образом получился коридор, по которому прошла Вероника, поставила поднос с пирожными на столик, затравленно оглядела толпу. «Господи, во что я ввязалась!» – читалось на ее лице.

– Билеты буду тянуть не я, – сказала она, смущаясь. – Мне нужен кто-то из вас…

Толпа загалдела, вверх взметнулись руки, и Вероника совсем растерялась, не понимая, как и кого выбрать. Я приметил мальчика-именинника, который сидел на спине отца и возвышался над всеми, и указал на него:

– Ты будешь нам помогать!

Паренек от счастья чуть с отца не свалился. Когда тот поставил его на землю, ломанулся к нам и, радостно скалясь в камеру, встал между мной и Вероникой, ожидая распоряжений.

– Что будет происходить? – начал объяснять правила я. – Вероника говорит, какое пирожное разыгрывается, мальчик… как тебя зовут?

Я поднес рупор к лицу маленького помощника.

– Саша, – пятясь, сказал он.

– Саша, ты опускаешь руку в это ведерко и достаешь свернутый билет. Понял? Один билет, не два.

Паренек кивнул, я продолжил:

– Саша разворачивает билет. У кого окажется такая же цифра, как на развернутом билете, тот подходит и забирает приз. Мы сверяемся с записью в журнале, так что у случайных людей проскочить не получится. Все понятно?

– Ясно же – подставные! – прокаркала какая-то женщина с галерки, за спинами собравшихся я ее не видел. – Все самое лучшее разберут свои!

Так всегда: что бы ни делал, как бы ни старался, обязательно найдется человек, который сунет свое сверхценное мнение в не предназначенную для этого щель, обгадит и заплюет даже самое светлое начинание просто потому, что суть у него такая. Ну да хрен с ними, завистниками и злопыхателями. Собака лает – караван идет.

Между тем, толпа все прибывала, вокруг павильона образовался настоящий митинг, подтягивались и участники, которые пришли на розыгрыш как на праздник, надев лучшие вещи, и зеваки, что руководствовались принципом: если собирается толпа, значит, что-то интересное дают или показывают.

Самое забавное, и я нервничал и предвкушал, как обычный участник розыгрыша, а не его организатор. Меня глодало любопытство и скоро обглодает до косточек: кому сегодня повезет? Хочется, чтобы это были хорошие люди, те, кому больше всего надо подсластить свою жизнь.

Глава 3
Раздача слонов

Поначалу я удивлялся праздничному настрою горожан, но теперь понял! Март на юге – самый тяжелый месяц, когда заканчиваются силы ждать тепло, а его все нет. Погода стоит обычно слякотная, только один праздник, и тот половинчатый – восьмое марта. Люди бедные, голодные, злые, мучимые авитаминозом и весенними обострениями хронических болячек. И вдруг – розыгрыш! По сути, халява! Подарки! В наше-то время, это ж просто праздник какой-то! Так и есть, мы устроили людям праздник.

О том, что эта рекламная акция привлечет к нам народа гораздо больше, чем мы потратим денег, пока никто не догадывается. В будущем с появлением розыгрышей в интернете уйдет прозрачность и вот это ощущение праздника.

Через месяц надо будет устроить розыгрыш только для покупателей тортов.

– Начинаем! – объявил я.

Вероника указала на поднос с пирожными и протараторила:

– Разыгрывается пирожное «картошка», вот это.

Я повернулся к Саше.

– Тяни билет!

Выпучив глаза от усердия, мальчик сунул руку в ведерко и закопошился там. Люди разинули рты и застыли в предвкушении, когда наконец Саша воздел над головой руку со свернутым лотерейным билетом. Прикусив кончик языка, развернул его и растерянно захлопал ресницами, увидев трехзначное число, которое не знал, как читать, но быстро сообразил, как выкрутиться:

– Один, один, семь!

– Пирожное выигрывает участник с номером сто семнадцать! – перевел я.

Мои парни захлопали, аплодисменты подхватили в толпе.

– Уи-и-и! – донесся радостный визг с галерки, толпа заколыхалась, пропуская победительницу – девочку-старшеклассницу, которую я не помнил.

Подойдя к Веронике, она проговорила:

– Билет получила моя мама, она работает врачом и не может прийти.

– Как маму зовут? – спросила Вероника, открывая тетрадь с записью покупателей.

Девушка тихонько ответила, Вероника кивнула и протянула ей пирожное на одноразовой тарелке, с одноразовой ложкой.

Вторая «картошка» досталась Мановару. Гремя цепями и заливаясь краской, он пошел за подарком, развернулся к камере, помахал рукой и рванул к друзьям. Потом были две желейки. Одну забрала полная женщина добродушного вида, вторую – пожилой мужчина в сером костюме, при шляпе и с тросточкой. Эклер белый ушел семье с двумя детьми. Монблан – элегантной даме средних лет, которая обрадовалась как ребенок. Пирожное-лебедь из двух половинок безе выиграло семейство с двумя девочками-погодками, они сразу же располовинили пирожное, а тарелку мать сунула в сумочку.

– Ну и теперь три главных приза! – объявил я.

Вероника побежала за тортом, но снова не смогла пробиться, и опять парням пришлось делать ей коридор, расталкивать гостей.

– Я же сказала – подставные это люди, – снова донесся голос сварливой тетки.

Теперь я ее увидел. Чем-то она напоминала Карасиху: нескладная, смуглая, лицо-кирпич с мощным выдающимся подбородком, слива-нос, глаза-щели, губы-нитки. Этой тетке было сорок плюс-минус. Некрасивая, неудовлетворенная, злобная и бедная. Возможно, что гнилушка.

Вышла Вероника. На одном подносе штрудель побольше и поменьше, на другом – его величество торт. По толпе прокатился многоголосый восторженный возглас. Каждый воображал себя победителем и предвкушал.

– Штрудель яблочный маленький, – проговорила Вероника в рупор и передала его мне.

Вчерашний именинник Саша достал номерок.

– Два, восемь!

– Двадцать восемь, – повторил я для непонятливых.

Эта семья ломилась к призу полным составом: мамаша кудрявая, как барашка, сутулый лысоватый муж и два паренька лет двенадцати-четырнадцати. Причем подростки держались в стороне, типа они отдельно от родителей.

– Спасибо! – проговорила женщина, забирая штрудель на картонке и упаковывая его в пакетик, повернулась к зрителям. – Так неожиданно, мы не рассчитывали, правда. Очень-очень приятно.

– О, как распинается подставная, – прокаркала та же страшила с задних рядов.

– Сама ты подставная, я честная! – воспылала гневом праведным победительница и погрозила кулаком. – Все б тебе языком молоть, змеюка подколодная!

Парень постарше закатил глаза и буркнул:

– Ну, ма, не начинай!

– Штрудель большой! – весело воскликнула Вероника, настроившаяся на настроение толпы и начавшая ловить позитив.

– Два, два, девять! – прозвенел голосок Саши.

– Двести двадцать девять есть? – спросил я, но никто не ответил. – Этого человека нет? Еще раз спрашиваю, есть номер двести двадцать девять?

– Нет его, – отозвался суровый мужчина. – Тяни другой!

Я инстинктивно посмотрел на тетку-смутьяншу, которая, разинув рот, смотрела на свой номерок, не веря глазам.

– Стойте! – воскликнула она неожиданно-звонко и растерянно добавила: – Это я.

Захотелось рассмеяться, но я сдержался, сказал:

– Поздравляем вас. Идите за призом, не стесняйтесь.

Вжимая голову в плечи и пряча глаза, тетка начала протискиваться к столику.

– Это подстава! – крикнул какой-то ребенок. – Караул!

– Хулиганы истины лишают! – поддержал его Памфилов, и толпа грянула хохотом, а тетка еще больше сжалась.

Бочком, как краб, подошла к столику, назвалась Веронике, забрала штрудель и застыла. А потом развела руками и проговорила:

– Простите меня. Была неправа. – Она приложила крупную мозолистую ладонь к груди. – Все честно. Спасибо вам огромное!

Илья громко зааплодировал, его поддержал Ян, и вот уже вся толпа рукоплещет, ведь нужна смелость, чтобы признать свою ошибку… Оба-на! А вон и Каналья белозубо улыбается, хлопает в ладоши. Рядом с ним тянет шеи троица ментов – молодые еще совсем, жадные до хлеба и зрелищ. Все друзья и партнеры в сборе! Чувствую, сейчас как ломанутся в павильон, обычным покупателям места не будет, придется еще столик у Бигоса брать.

– Ну и теперь главный приз! – улыбнулась Вероника. – Авторский торт, некоторые из вас его уже отведали.

– Очень вкусно! – крикнула дама, купившая его вчера, второй покупатель молчал.

– Торт называется «Нежность».

Вероника сняла со столика поднос, опустила его, демонстрируя торт.

– Но прежде, чем разыграть его, хочу попросить не выбрасывать номерки. Лотерея у нас беспроигрышная. Для каждого покупателя, который посетил наш магазин вчера, есть небольшой сладкий сюрприз. Огромная просьба приготовить билет и подходить по очереди. Предупреждаю: если начнется давка, мы свернем мероприятие.

– Кому же достанется «Нежность»? – спросил я и посмотрел на Сашу, который сунул руку в ведерко и достал билет, развернул его и радостно, будто сам выиграл, крикнул:

– Шесть!

Я отчетливо помнил, что первые шесть номерков достались Бигосу и Гоше, нашел их взглядом. Неандерталец Гоша скалил желтые мощные зубы и светился от счастья.

– Это я! – громыхнул он басом. – Я! Выиграл!

Гоша устремился к столику. Люди отлетали от него, как кегли. Телевизионщики снимали. Ни один актер не изобразит такую искреннюю детскую радость! Схватив рупор, Гоша прогромыхал:

– Я – выиграл! Впервые в жизни я – что-то выиграл. Всегда думал, что не фартовый. Как лотерейку ни куплю – пустая. Билет счастливый и тот ни разу не попался, а тут – целый торт! Спасибо!

И Бигос не преминул засветиться на камеру, забрал у охранника рупор и сказал:

– Поначалу я отнесся скептически к идее этой замечательной женщины, а теперь горжусь, что на нашем рынке появилось такое… красивое место. Сам хожу пить чай с пирожными и вам советую! У нее кулинарный талант, ничего более вкусного не ел!

Боря сфотографировал Гошу с тортом, затем – сам торт.

Скорее всего, речь Бигоса вырежут, оставят минутный репортаж, но ему радостно думать, что его, такого замечательного, покажут по телику.

Между тем все, кому не досталось призов, начали выстраиваться в длиннющую очередь, заквохтали недовольные, зарычали агрессивные, запричитали обиженные. Но все-таки образовалась змея очереди, дважды изогнувшая тело, хвост ее тянулся аж до другого конца забора, огораживающего рынок.

Вероника вынесла поднос, где лежали небольшие круглые пирожные, не пирожные даже, а конфеты в шоколадной глазури, каждое проткнуто спичкой, чтобы было удобно брать.

– Всю ночь катали с Аней, – прошептала она, взяла из рук первой в очереди молодой женщины номерок, щипцами выдала конфету, та взяла ее за спичку и удалилась довольная.

Если бы подобное происходило хотя бы в нулевых, люди не стали бы стоять в очереди за конфетой, пусть и бесплатной, посчитали бы, что время дороже. Сейчас из всех ушли то ли трое, то ли четверо, остальные ждали. Потому что – шоколадное, даром! А конфета большая, как треть «Сникерса», который в семьях режут на части, чтобы всем досталось.

На меня напала тоска от осознания, до какой степени нужно довести человека, чтобы он согласился стоять в очереди за конфетой. Аж неловко стало, что я в этом участвую.

Девчонки отдаются нуворишам за колготки и связку бананов, на джинсы люди вынуждены копить годами, младшие дети донашивают за старшими или – родительские вещи, которые те носили в детстве. Что я могу сделать, чтобы это прекратить? Да ничего пока. Только могу улучшить жизнь ограниченного круга людей.

Например, Лялиных, которые еще десять дней назад нищенствовали. Канальи. Друзей. Каюка. Мамы. Алтанбаевцев. Сирот и Лидии. Яна. Алишера. Бабушки. Деда. Водителя Толика. Толстяка Тимофея. Влада. Надеюсь, Гайде. Веры. Дрека. Не такой уж маленький список!

Взяв рупор, я напомнил:

– Сегодня в три дня у нас еще один розыгрыш! Десять призов, включая суперприз, таинственную, – я глянул на сворачивающихся телевизионщиков, – рыбу-колбасу. Сам не знаю, что это такое. Вероника приготовила сюрприз, уверенная, что всем понравится. Для этого нужно до условленного времени купить пирожное в нашей кондитерской. Добро пожаловать!

Как я и думал, началось паломничество в наш павильон, потому я быстренько рванул к Бигосу за вторым столиком. Кто не влезет в зал, разместится на улице.

На ступеньках, ведущих ко входу на рынок, меня окликнул валютчик:

– Пашка, ты молодец! – Он показал «класс». – Круто все получилось с розыгрышем, я посмотрел. Мы с Аленой зайдем после шести, когда отработаем, не люблю всю эту суету. Извини, что вчера не зашли – забегались.

– Боюсь, к вечеру все разгребут. Но могу отложить пирожное, только что? – Я принялся перечислять, что есть.

– Эклер в шоколадной глазури, – выбрала Алена, стоящая за моей спиной.

– А мне желейное, – проговорил валютчик. – Мы будем железно!

– Поиграть не хотите? – Я повернулся к Алене, она мотнула головой.

– Мы можем себе позволить купить целый торт. Пусть приз достанется тому, кому он нужнее.

Я кивнул и побежал к Бигосу. У него в кабинете собрались три женщины, лысый мужичок, которые ели половину торта, которую выиграл Гоша. На столике красовалась вытянутая бутылка коньяка «Метакса». Что примечательно, самого охранника в кабинете не было – рожей не вышел с начальством пищу вкушать. Вторую половину торта Гоша, видимо, забрал домой, чтобы угостить детей.

– Извините, – растерявшись, проговорил я. – Приятного аппетита!

– Вот он! – радостно воскликнул Бигос и сделал приглашающий жест. – Совладелец бизнеса. Благодаря ему мы едим этот божественный торт.

Худая кудрявая блондинка лет сорока пяти сдвинула очки на кончик носа, посмотрела на меня.

– Извините, некогда, – развел руками я. – На наш магазин нашествие. Я за столиком пришел… спросить, есть ли еще… вижу, что нет.

– Спроси у Гоши, он где-то там. – Бигос махнул рукой в направлении двери и поднял рюмку, все начали с ним чокаться, загалдели.

Закрыв за собой дверь, я оглядел пассаж, где за монолитным бетонным прилавком торговали молочной продукцией и мясом. Тут были и точки, где продавали домашнюю ряженку с пенкой, которую я обожал, и пирожки, и соленое сало. Где искать Гошу? И не позвать ведь. Какое у него полное имя? Георгий? А если нет…

Гоша пришел с улицы. Казалось, он светится изнутри. Увидел меня, заулыбался.

– Вот спасибо тебе, Пашка! И сам угощусь, и маму с сестрой побалую.

Похоже, семьи у него нет. Сколько ему лет, интересно? Сколько угодно может быть от двадцати с небольшим до сорока – кто их, неандертальцев, разберет.