Текст книги "Вперед в прошлое 14 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11
О пользе детального планирования

Что такое выходной? День, когда человек избавлен от забот, связанных с профессиональной деятельностью. Получается, выходных у меня не бывает. Либо же ими можно считать дни в школе, потому что учеба дается мне легко и я отдыхаю.

Вчера, в пятницу, после школы я на мопеде сгонял к Лялиным, забрал свою часть выручки и торт для Димонов, эдакий инь-янь, половина белая – типа Минаева, половина черная. Это был мой подарок, плюс по штруделю им домой, ведь родители у них совсем небогатые, и парни, торгуя на рынке по выходным, хотя бы получили возможность питаться полноценно. Ну и заодно обрадовал Веронику, что нашел пекарский шкаф и тестомес. Она чуть в обморок от счастья не упала: даже еще мечтать об этом не начала – и тут на тебе! Конечно же, она согласна участвовать в расширении производства! Тем более, эти деньги кондитерская заработала за два дня.

Получив от нее добро, из телефона-автомата я набрал директора. Сказал, что оборудование нужно как можно скорее. Он велел перезвонить через полчаса. Заглянув на участок, я сказал Сергею, что с электричеством пока непонятки, пусть работает с генератором, и снова набрал дрэка, который озвучил, что забрать шкафы и тестомес можно в субботу до обеда либо в любой будний день, лагерь находится в курортном селе, это пятьдесят километров от города и примерно час езды, территория лагеря закрытая – кого попало туда не пустят, то есть Геннадий Константинович, которого там знают, должен меня сопровождать.

В будни я учусь, а директор работает, следующей субботы ждать долго, а значит, оптимально все провернуть в эту субботу, то есть завтра. И теперь я попросил дрэка подождать полчаса, а сам позвонил Завирюхину, поинтересовался, свободны ли с утра грузовик и манипулятор. Оказалось, что свободны лишь до одиннадцати. Я сложил два и два и договорился с Завирюхиным на семь утра, назвал свой адрес, куда должны подъехать машины.

Как же был удивлен дрэк такой скоростью! Он аж ушам своим не поверил и переспросил, а потом икнул, и голос стал недовольным – не хотелось ему ехать со мной в такую рань, но груздем он уже назвался. Так и договорились. Остался вопрос, как затащить тяжеленные шкафы в комнату общаги, но ответ у меня был готов.

В итоге пришлось вернуться к Веронике и сказать, чтобы в районе одиннадцати кто-то дежурил на месте и открыл дверь.

В шесть я поехал на тренировку, ну а после – качать Димонов!

Гаечка песню для КВНа так и не переделала, сказала, что у нее творческий затык, мы поздравили именинников, поели сладкого – и вот уже пора по домам.

Следующий день рождения Гаечки, 13 апреля, потом – у Ильи, и для него хотелось сделать что-то грандиозное, благо еще неделя есть на раздумья. Затем – Наташкин праздник, 27 апреля. Тоже нужно поскрипеть мозгами. Семнадцать лет все-таки, остается годик до совершеннолетия.

Везет же! Это развязало бы мне руки, но ждать еще три года.

И вот я слоняюсь у подъезда в семь утра, зеваю и ежусь. День заметно прибавился, солнце уже взошло, но на город опустился туман, потому серо, зябко. Местные алкаши, ищущие третьего, на меня с интересом косятся, а у меня в рюкзаке кругленькая сумма, рубли и баксы вперемешку.

Я достал часы из рюкзака: грузовик опаздывает уже на шесть минут, а манипулятор должен ждать нас на заправке при выезде из города.

Правильно ли я поступаю, покупая то, что точно не пригодится в ближайшее время? Однозначно, ведь такой возможности может больше не представиться. Пекарное оборудование новое стоит тысячи три долларов, мне оно достается за триста пятьдесят – о чем тут думать? Даже если использоваться будет что-то одно, я рассчитываю на рост производства, и еще один шкаф точно не помешает. В конце концов, поработает как полочка для пирожных, в комнате ничего такого нет, выпечка расставлена на подоконнике, столе и застеленных клеенкой досках, а это непорядок, потому что в общаге водится живность в виде тараканов.

Где ж грузовик? Десять минут опоздания… Может, все накрылось медным тазом, например, машина поломалась или водитель проспал/запил, и зря я жду? Рано радовался, что все сложилось так гладко.

Машина не ехала, я расстраивался все больше. Не утешало даже, что из-за нерадивого водителя сегодня намечается выходной. Когда прошло шестнадцать минут, наконец туман разрезали два оранжевых луча фар и, не въезжая во двор, припарковался тентованный «Камаз».

Я рванул к нему, влез по ступеням, открыл дверцу… и обнаружил за рулем Завирюхина.

– Чего глаза таращишь? Садись – поехали, – проворчал он, подождал, пока я усядусь, и ударил по газам.

После минутного молчания Завирюхин пожаловался:

– Водитель новенький вчера договорился взять технику в аренду, а сегодня не приехал! Телефона у него нет, пришлось самому ехать.

– А манипулятор? – спросил я с замирающим сердцем.

– Тот ждет, – уверил меня директор заводика ЖБИ, – наверное, изматерился весь. Нам же еще в одно место заезжать?

– Ну да.

– Держись – погнали!

Пока гнали по пустой дороге, я мечтал о мобильных телефонах. И чтобы не как в Москве сейчас – они есть у единиц и все равно толку особо нет, а как в будущем, когда они у всех. Если человек задерживается, можно позвонить и узнать, что случилось.

Всю дорогу Завирюхин ругал работников, да по кругу, и разными словами. Жалел, что запрещена порка, уж она-то порядку бы добавила.

Дрэк тоже ждал, злющий, как черт. Собрался обрушиться на Завирюхина с нравоучениями, что так дела не делаются, но тот обрушился на него и рассказал то, что я уже слышал, что работник пропал. Дрэк сразу сменил гнев на милость и поведал, что он давно понял: местных нанимать нельзя! Вот северян – да, а местные ничего не делают, а денег хотят.

– Точно. Полгода назад взял одного молодого. На вид приличный такой. Три дня поработал и пропал вместе с машиной! Нашли через неделю в глухой деревне пьяного вдрабадан, с девкой, тоже пьяной. Менты давай его крутить, оказалось, он машину на разборку загнал. Накрыли тот гараж, всех повязали, все на место поставили, машину вернули. Вот как так можно?

– Идиоты, – поддержал его директор.

Последовал его рассказ о младшей сестре жены, как она переехала из Новосибирска, познакомилась с молодчиком, он на ее шее месяц просидел, а потом был застукан с любовницей.

– У нас еще ничего, – продолжал Завирюхин, – а вот в Сочи!

Дальше он говорил о том, какие в Сочи плохие врачи, автослесари и все прочие специалисты. Причем приезжают нормальные люди, проходит год – превращаются в ленивых местных.

Сидя возле окна, я с тревогой ждал заправки – ну а вдруг манипулятор тоже не приедет? Еще и туман проклятый, не видно ни черта!

Однако он был на месте и поехал за нами. Фу-ух! Кажется, все получается! Расслабившись, в дороге я размечтался, как привезу печь и шкаф, и тестомес, и одноклассники помогут все это затащить в комнату. Облепят, как муравьи, и потащат. Это же весит килограммов по 300 – 400. Хорошо, если на колесиках будут. А если нет?

На серпантине мы чуть потеряли в скорости и свернули в поселок в начале девятого – чуть не укладывались по времени, но не беда.

Миновали село, проехали еще с километр и остановились напротив синих ворот. На многие метры тянулся железный некрашеный забор. На проходной нас уже ждали, двое мужчин со скрежетом распахнули ворота, и мы покатили по присыпанной хвоей дороге сквозь сосновый бор.

Путь преградил невысокий кругленький мужчина, похожий на Капитошку, махнул в сторону, и мы уперлись в некогда помпезную столовую с колоннадой и лепниной над входом – все, что осталось от былого лоска. Побелка облупилась, краска облезла, штукатурка местами отвалилась, два заколоченных окна, пострадавших во время урагана, так и не восстановили.

Скамейки с резными спинками засыпало сосновыми ветками, кусты лавровишни, которые принято постригать, вымахали в огромные деревья.

Пока машины подъезжали к дверям, даже скорее воротам, через которые некогда осуществлялась разгрузка провизии, я вышел из машины, вдохнул хвойно-пряный воздух, посмотрел на мощеную квадратными плитами дорожку и представил, как тут было хорошо раньше! Почти воочию увидел улыбающихся мальчишек и девчонок с облезлыми от солнца носами, бегущих вдоль клумб, где цвели розы и зеленели остролистые юкки, а лавровишни были маленькими и, будто младшие пионерские отряды, сплетали ветви, держали друг друга стройным рядом.

Лет двадцать тут будет царить упадок, разрушатся здания, выродятся культурные растения, потрескается асфальт, а потом найдется волосатая рука, у которой хватит на взятку, чтобы построить тут новый санаторный комплекс или высотку – не знаю, какова судьба этого места.

Тем временем манипулятор припарковался вплотную к воротам, и я побежал смотреть, в каком состоянии шкафы. Пожал руку директору лагеря, вошел в помещение – пустое, гулкое, с разбитой плиткой на полу – и увидел у стены шкаф высотой с меня, с тремя отделениями, на ножках, и тестомес. Рядом стояла погрузочная платформа.

– Со вторым шкафом проблемка, – виновато сказал директор-Капитошка, – не смогли погрузить, он сильно тяжелый, весит аж две тонны. Манипулятор-то его поднимет, а как сюда перетащить, не знаю.

Дрэк присвистнул.

– Что ж ты сразу не сказал? Этот-то и на легковушке можно довезти.

– Я ж не повар, – развел руками директор лагеря, – только вот сейчас глянул его технические характеристики.

– И что делать? – спросил я, и все, кроме Капитошки, посмотрели на меня.

Нужно срочно решать. Допустим, мы сейчас каким-то чудом повалим шкаф на погрузочную платформу… Нет, это сложно сделать, ничего не повредив. Но даже если да, как я его затащу в комнату общаги? Он же весит больше машины! И наверняка колесиков нет.

– Покажите мне его, – попросил я.

Дальше случилось то, к чему я уже почти привык: местный директор на меня вытаращился со словами:

– Парень, ты, что ли, покупатель?

– Совершенно верно. Мне нужно оценить габариты шкафа и свои возможности, потому что он мне нужен, но я пока не знаю, как и куда его ставить.

– Ну, пошли.

– Только быстро! – взмолился Завирюхин, повернулся к дрэку и принялся что-то ему втолковывать, а я подумал, что в одном месте собралось три директора.

Кухня оказалась за следующей дверью: просторное помещение с несколькими гигантскими электропечами, промышленными вытяжками, какими-то штуками, напоминающими центрифугу… КЭП я узнал сразу же и понял, что погорячился. Он был выше двух метров, чуть меньше двух в ширину и походил на гигантский сейф со стеклом.

                                                                                                           

– Там на столе техническая документация, – подсказал Капитошка.

Что и как настраивать, я читать не стал, пролистал до габаритов, мысленно присвистнул, посмотрел, сколько он потребляет электричества и понял, что даже частный дом с большой выделенной мощностью нам не поможет: общая мощность – 50 кВт! Даже если работать будет одна группа ТЭНов, это 19 кВт!

Я баран. Так хотел профессиональное оборудование, что схватил первое попавшееся, как ставрида – голый крючок, не вникнув в детали. Вероника тоже не вникала, откуда ей знать все это?

Но хуже всего другое. Легкий пекарский шкаф наверняка тоже безумно прожорлив, если его включить, во всей общаге вырубит свет. А я уже приперся сюда, идиот, и со всеми договорился, директора дернул, Капитошка сюда ради меня приехал, еще два водителя, один из которых – давний бизнес-партнер Завирюхин, с ними надо расплатиться.

Называется, как себя наказать?

– Да-а, – протянул я, – он слишком большой. Да и мощности такой у нас нет.

Развернувшись, я быстрым шагом направился к маленькому шкафу. Инструкция лежала на нем, я раскрыл ее, пролистал до технических характеристик…

15,6 кВт общая мощность. Одна камера – 5,4 кВт, блин! Сколько там мощности в общаге? Будет выбивать пробки или нет? Для разогрева до 270 градусов нужна одна мощность, если температура ниже – другая. Может, будет достаточно? Все-таки даже одна камера – это много, вон она какая большая.

Если не будет работать, все равно его стоит купить на будущее, когда найду помещение с большей выделенной мощностью.

– И такой мощности нет? – В голосе Капитошки прорезались издевательские нотки.

– Нет, этот забираю, – утешил его я. – И еще давайте в столовой посмотрим, вдруг что-то приглянется.

Мужичок сразу расцвел и побежал на кухню.

– Ну, смотри.

Посуду, понятное дело, растащили. Кастрюли и казаны – тоже. Не хватало одной печи. Холодильника и морозильных камер не было, зато, присыпанная известью, грустно пылилась… та-дам-м-м! Охлаждающая витрина! Холодильник выкупили, а ее нет, потому что она много места занимает, а народ сильно ограничен жилой площадью. Хотелось спикировать на нее коршуном, но я понимал, что тогда Капитошка заломит цену, потому я прошелся туда-сюда, остановился возле стеллажа типа того, на какой выкладывают хлеб.

– Вот это нужно? За десять тысяч заберу.

– Пятнадцать, – назвал свою цену Капитошка. – Без торга.

– Беру. Есть морозильная камера?

Капитошка развел руками.

– Холодильник?

– Нет.

И лишь тогда я с неким презрением посмотрел на витрину, кивнул на нее.

– Ну а это? Какую температуру она поддерживает?

– Не знаю, я ж не повар, – сказал Капитошка, отодвинул витрину, заглянул ей под хвост, почесал в затылке.

– От одного до семи, со знаком плюс. Мощность 200 Вт.

– Маловато будет, – вздохнул я, хотя это для кондитерской было в самый раз, представил витрину в нашем контейнере.

Полтора метра в ширину, метр с небольшим в высоту, в глубину больше полуметра – нормально. Летом нам без нее никак.

– За сотню забирай, – махнул рукой директор.

Можно было поторговаться, но я посчитал, что это неприлично. Витрина – считай холодильник без морозилки, такое нам и нужно.

– Забираю. Давайте проверим, заработает ли она, а пока начнем погрузку.

Колобок воткнул штекер в розетку – витрина зажужжала и завибрировала, стряхивая белесую пыль и куски побелки, будто напевая: «Ж-ж-живая я, ж-ж-живая».

Рассчитавшись за трехсекционную печь, мы начали погрузку. Пришлось повозиться, потому что весила она пятьсот килограммов, выгрузить противни, что внутри, все железяки. Потом мы обмотали ее тросами, аккуратно погрузили на платформу, где свою работу сделал манипулятор.

Тестомес тоже весил прилично и потреблял 2,2 кВт, но ничего, укладываемся.

Погрузка заняла минут пятнадцать. Это время показало, что витрина рабочая, я забрал и ее, рассчитался отдельно и уехал довольный собой.

Вот как эти иррационалы живут без подробного плана? Не просчитал все и чуть не влетел на деньги. В этот раз пронесло, вхолостую не прокатался, но могло и не пронести. Печь могла потреблять 10 кВт, и что тогда?

Но зато мое разочарование нетранспортабельностью и прожорливостью КЭП компенсировалось практически дармовой витриной. Так бы сгнила там в сырости, мыши провода бы перегрызли – и только в металлолом. А так поработает еще людям на радость. Даже если бы она не работала, я ее забрал бы, потому что все это чинится.

В выделенное время мы почти уложились и в Николаевку приехали в одиннадцать ноль семь. И вот тут должно было начаться самое веселое: транспортировка пятисоткилограммового шкафа в комнату общаги без погрузочной платформы без моего участия, мне нужно было ехать отвозить витрину на рынок, потом сделать это будет не на чем.

Грузчики в лице Памфилова, Кабанова, Мановара и Димонов были на месте. Им на помощь пришли еще два незнакомых мужчины – коллеги Анны.

Вероника выбежала навстречу – встревоженная, с горящими глазами, зато вроде бы здоровая. Анна катала в коляске плачущую дочь, помахала мне.

Я направился навстречу Веронике и сказал:

– Шкаф нельзя задействовать полностью – вырубит электричество. Хватит только на одну секцию, и то если она будет работать не на полную мощность. Температура не должна превышать 200 градусов.

– Приспособлюсь. – Слушая меня, Вероника наблюдала, как машины подъехали к самому подъезду и началась выгрузка.

Все окрестная ребятня и колдыри, а также любопытные старушки сбежались смотреть, как прямо на порог, чтобы не тащить по ступенькам, спускают пекарский шкаф, обмотанный тросами.

– Это не все, – сказал я Веронике. – Я такое раздобыл! Только присядьте, а то – обморок!

– Что же? – спросила она механически.

Подвешенный на тросах, шкаф начал плавный спуск. Один из ментов подтянул его к себе, второй помог. Оп! И шкаф стоит. Мои парни направились на помощь. Единственный способ оттащить его – шагать с ножки на ножку, наклонив и толкая шкаф. А он большой, с меня высотой.

– Я. Купил. Витрину, – сказал я, не дождался восторженной реакции Вероники и пояснил: – Охлаждающую витрину в магазин вместо второго шкафа.

Вероника уставилась на меня и расплылась в улыбке.

– Мы спасены! Лето нам не страшно, и можно оставлять пирожные в магазине! И не бояться, что торты испортятся, хранить их там два дня! Это просто суперновость!

Не удержавшись, Вероника стиснула меня в объятиях и поцеловала в щеку.

Потом выгрузили тестомес, после него – стеллаж, я забрал Димонов с товаром на рынок, чтобы помогли с витриной.

Весь день я возился с витриной. Сперва мы ее выгрузили, затем я долго ее мыл, только после двух дня мы с Гошей занесли ее. Лика разложила торты и пирожные, я заставил ее ехать домой и делать уроки, а сам остался подстраховать Лидию. Потому домой попал только в начале девятого. Меня ждали новости: Боря сказал, что звонил дядя Леша Канаев, просил набрать его – ему удалось попасть в «Югэнерго» и все узнать.

Сейчас мне будет озвучен приговор, и станет ясно, стоит ли барахтаться. Потому я сразу же набрал бабушку и попросил срочно позвать Каналью. Грузить меня разговорами она не стала и пообещала, что через десять минут он будет у нее.

Звонок раздался ровно в обговоренный срок.

Каналья выпалил:

– Был я в «Югэнерго». Дорого там. Чтобы быстро подключиться – тысяча баксов пять киловатт. Сто пятьдесят баксов за киловатт сверху. А если по госпрограмме, то копейки, но ждать годы.

Я его слушал, и губы расползались в улыбке. Вот это уже ближе к делу!

– Помнится, отчим твой обещал узнать, связями хвалится…

– Он и узнал. У него все в три раза дороже. А твои условия меня устраивают. Так что живем! Это ж ты про мой участок говоришь? А тот, где автомастерская…

Каналья выругался нецензурно.

– Нужно ставить свой трансформатор, это никак не обойти, а стоит это все с учетом согласований и проектов десять штук баксов. Но это не критично.

– Не критично, если крутить гайки руками, как это делают все, – сказал я.

Так будет еще года три, потом можно будет купить подъемник, электрооборудование… Возможно, к тому времени пустырь застроится, и проблема электрификации не будет стоять так остро.

Ну и всплыл еще один вопрос: это отчим решил нагреть руки на мне или ему посчитали по-братски?

Глава 12
Весне дорогу!

Через двадцать-тридцать лет, при наличии денег, конечно, развлечений для подростков будет несметное множество: вот тебе квесты на любой вкус, вот аниматоры, лазертаг, да тот же боулинг, вечеринка в спорткомплексе с бассейном, конкурсами и пенной вечеринкой. Праздник с театрализованным представлением – пожалуйста. Аренда кинозала – на здоровье.

Сейчас же, даже если есть средства, возможности весьма скудны и упираются в фантазию родителей или самих виновников торжества. Можно придумать квест и найти клад, можно устроить розыгрыш, какой у нас был на новый год; есть подвижные игры, конкурсы типа «кто первый сядет на стул» или «крокодил», когда надо угадывать то, что показывают без слов. Но все это повторяется из праздника в праздник и всем уже порядком надоело.

Зато при том, что мы голы, босы и голодны, есть преимущество, отличающее мое поколение от тех, что придут после нас: бешеное желание жить, умение радоваться мелочам, потому самые обычные приятности, например, джинсы или модные кроссовки, дарят нам восторга больше, чем утомленным излишествами детям ровесников меня-взрослого дорогущий ноутбук или айфон.

Да какие там джинсы! Такие как, Желткова или Ниженко не увидят их, пока не пойдут работать, для многих из нас просто вкусно поесть – уже счастье. Не квашеную капусту с картошкой и консервацией, а мясо, конфеты, а если торт, да еще и необычный, это вообще восторг и повод похвастаться. Большинство родителей моих друзей не могут себе этого позволить.

А тут у лучшего друга день рождения. Не просто друга, у брата, который прошел со мной через всю жизнь, прикрывал спину и подставлял плечо. У единственного человека, который знает мою тайну и вопросы задает только изредка. У парня, любимая девушка которого предпочла меня, но это не разрушило нашу дружбу.

У Ильи в субботу день рождения.

Раньше мы отмечали тесным кругом: я, Илья, иногда на хвост падал Боря – вот и все гости. Вдвоем мы противостояли целому миру, а теперь этот мир у наших ног. Илья по сути своей немногословен и может показаться занудливым, но он наверняка, как и я в свое время, мечтал о своем празднике, где соберется много людей, которые его любят. Это не желание выпендриться и закатить пир на весь мир, а естественная потребность быть нужным. Единственный такой повод в году – день рождения.

Когда-то я спасался от разлада в семье у Каретниковых, они меня жалели и подкармливали, хотя пух я далеко не от голода. Не то чтобы пришла пора возвращать долги – мне хотелось сделать лучшему другу что-то приятное.

А в среду день рождения Гаечки. В прошлой жизни она была такой же нелюдимой и колючей, как я, так же страдала от гопоты и ершилась. Мы не общались, как два свернувшихся, ощетинившихся иголками ежа. Теперь же она раскрылась и стала верной боевой подругой, заводной, с отличным чувством юмора, на нее можно положиться, она всегда поддержит. Так почему бы и ее не поддержать? Тем более она из очень бедной семьи, и то, что я задумал, станет для нее событием.

Только надо с Ильей договориться, чтобы никто не знал, что это подарок от меня, пусть думают – запланированное событие, они с Гаечкой скидываются. Иначе все будут ждать от меня таких же широких жестов, а это неподъемно. Не по деньгам – слишком много уходит времени на организацию.

Потому уже в среду после школы мимо каштанов с набухшими почками я шел в «Улыбку», надеясь, что после дебоша, что устроила мамина свадьба, меня не изгонят оттуда, как злобного духа. Но даже это легкое волнение, замешанное на чувстве вины, не портило необъяснимо-праздничного настроения, такого, как когда после затяжной зимы видишь первый цветок.

То ли тому виной солнце в разрывах туч, то ли невыносимо-красивые низкие облака над лазурным морем, то ли тюльпаны в клумбах и цветущие вишни… было что-то еще неуловимо-весеннее…

Остановившись, я запрокинул голову и понял: стрижи! Прилетели вестники весны, а значит – все! Морозов больше не будет. Улыбнувшись, я зашагал быстрее и только у знакомой халабуды сбавил шаг. Кафе было в полном порядке: стекла вставили, вокруг убрали – еще бы, столько времени прошло. Но чувство вины царапнуло, что не зашел и не поинтересовался, как у них дела, ведь это я привел туда вредоносную свадьбу.

Но не я все разнес!

Внутри все было так же: светло, уютно, чисто, Адель скучала за стойкой, пять посетителей обедали, тихо играли «Битлз». Видно было, что кафе, как и моя клиника, не процветает.

Хозяйка заведения увидела меня и улыбнулась, как мне показалось, приветливо. Я помахал ей рукой в ответ, подошел к стойке.

– Здравствуйте, Адель, как у вас дела? Мне так неловко за то происшествие…

– Ты-то тут при чем? – утешила меня она. – Виновница выплатила нам компенсацию в двойном размере, чтобы мы забрали заявление.

– Забрали? – спросил я.

Адель пожала плечами.

– Ну а куда деваться? Денег не так-то много, год ждать, что там назначит суд… сам понимаешь. Деньги-то обесцениваются.

– Значит, та женщина на свободе, – констатировал я.

Адель махнула рукой.

– Не знаю. Не интересовалась. Но ты не переживай за мать, по-моему, ей хватило времени, проведенного в тюрьме. Это ж и милиции надо платить, эти так просто не выпустят. Меня устраивает, что мы не в убытке. Были.

– А сейчас совсем тухло? – прошептал я, развернувшись в зал.

– На самоокупаемости, – честно призналась Адель. – А хотелось бы что-то заработать, помещение-то арендованное. Только на зарплаты и хватает самим себе, иногда девчонкам чаевые дают, корпоративы все прошли, жди теперь лета. Вся надежда на отдыхающих.

– Сладкое спрашивают? – поинтересовался я. – Мы кондитерскую открыли: пирожные, торты, чай, кофе. Такой небольшой павильон. Если спрос есть, можно вам немного приносить под реализацию.

– Пять-шесть в день продать можно, не больше.

– По пятьсот рублей накиньте, хоть небольшой плюс будет. Я не по этому вопросу. У друга день рождения скоро, и у подруги, хочу арендовать зал, но не так помпезно, как в тот раз. Человек пятнадцать гостей будет.

Глаза Адель загорелись.

– Как готовить? Первое, второе, салаты, как обычно? Или как у тебя, шведский стол? Кстати, спасибо, здорово помогло на восьмимартовских корпоративах. Всем очень понравился такой формат. Я назвала это по-модному: «европейский стол».

– Обычную еду. Значит, возможно отметить здесь? – я потер руки. – Тогда давайте обсуждать меню.

Из кухни выпорхнула то ли Аня, то ли Яна, кивнула мне и понесла клиентам жареную картошку с мясом. Адель взяла листок бумаги и принялась записывать мои пожелания. Хотелось, чтобы было побольше мяса, и я решил запечь несколько бабушкиных куриц – духовка в кухне имелась. Салаты обычные, зимние – оливье, мимозы. Селедку соленую, красную рыбу – если удастся достать, канапэ с красной и черной икрой, хоть немножко, впечатлений для. Компот, чай, немного «колы» или «фанты» я куплю, торты тоже с меня.

– Если на пятнадцать человек, то получится около… – Адель посмотрела виновато, – около шестидесяти тысяч. И то с учетом того, что курицы и кола твои. Ну и икра. Где мне ее взять?

– Нормально, – улыбнулся я, отсчитал тридцать тысяч на закупку товара и закинул удочку: – У моей бабушки хозяйство: куры, гуси, свиньи. Продает она мясо дешевле, чем на рынке. Может поставлять вам. Если интересно, я ей скажу.

Адель задумалась.

– И намного дешевле? Нам много не надо, обороты не те. Килограммов пять мяса в день в среднем. Может, летом больше будет.

– В месяц это целая свинья. Ну а цены… на тридцать процентов дешевле рыночных.

– Пожалуй, да. Мне такое нужно.

– Спрошу у нее, скажу вам, когда она свиней забивать начнет, это не раньше лета.

Мы простились, я оседлал мопед и покатил дальше, думая все о том же – о нищих и голодных детях девяностых, не уверенных в завтрашнем дне. «И если боль твоя стихает, значит, будет новая беда». Но ничего, хоть локально будет по-другому.

Что касается класса, их ждет шикарный выпускной в дорогом грузинском ресторане, куда мне выписал приглашение сам Гоги Чиковани.

Пока выдалась минутка, забежал к маме узнать, как дела. Карп вел себя странно, и я оставил его дома.

Работой она была довольна: инъекций мало, манипуляций тоже, знай себе чаи гоняй. А вот Гайде, хоть получала тумаков меньше, чем в поликлинике, а зарплату больше, ворчала, что нет развития, заведение зарабатывает по десять-двенадцать тысяч в день в среднем, и то только благодаря трем богатым тетушкам, заботящимся о здоровье.

То есть пять тысяч идет на зарплату: две маме, три Гайде, итого остается шесть в среднем, сто восемьдесят тысяч в месяц. За аренду и электричество пока около семидесяти, но цена будет расти с учетом инфляции, столько же Гайде платит лаборатории и автоклавной. И еще раз столько – бинты, ватки, спирт, капельницы и прочие расходники.

Получается тысяч тридцать минуса, что не фатально, для благого дела не жалко. В субботу есть две записи к невропатологу и эндокринологу тоже две. В среду после четырех мама собирает больных к хирургу, которому уступит свой кабинет. Есть две записи на пять и шесть вечера. Так понемногу, глядишь, все и наладится.

Про отчима мы с мамой не разговаривали, будто и не было его, хотя уверен на сто процентов, что он ей на меня нажаловался и надавил, желая, чтобы я признал свою неправоту и извинился. О том, что мамина соперница на свободе, я умолчал, ни к чему ей лишние переживания. Все-таки та тетка придурошная, но отмороженная, обезьянник должен был ее припугнуть.

Повидавшись с мамой, я заскочил в типографию, забрал рекламные плакаты, чтобы разместить их в павильоне, скидочные билеты для кондитерской, включая 15% скидки на день рождения, если именинники обращаются в течение трех дней (плюс день до и после), а еще забрал двадцать пригласительных на бесплатный прием в нашу поликлинику, включающий общий анализ крови и мочи. Заказал их для рекламы заранее. Пока не знаю, как применить и кому раздать.

Ну и напечатал объявления, что открылась частная поликлиника: залил текстовые файлы на дискету и в типографии распечатал – так быстрее, чем если вручную писать. Увы, пока принтер – зверь редкий и крайне дорогой, а уж заправка картриджей – целое дело.

Пока бежал дворами, увидел вывеску на пятиэтажке, что цоколь сдается в аренду. Притормозил, но узнавать ничего не стал. Сколько сейчас пустующих домов культуры, где наверняка есть и оснащение для полноценных тренировок!

Как раз у меня забот поменьше стало, и можно создать сеть бесплатных секций для подростков, но не для всех – для забитых и не вписывающихся в идеологию нового мира. Собеседование буду проводить я, куратором сделаю кого-то из наших. Правда, у ребят тоже работы прибавится, но это временно, потом можно выбрать лидера из местных, и пусть рулит.

Когда хорошо раскручусь, буду устраивать конкурсы с хорошими призами, и люди о нас заговорят, мы станем модными, а значит, подростки будут стараться примкнуть к нам. Сотни пусть не спасенных судеб, но людей, которым стало легче выживать – это дополнительные годы жизни нашего мира. К тому же набирать сотрудников из лояльной молодежи лучше, чем брать людей с улицы.

К тому же чем старше я становлюсь, тем ближе момент, когда мои интересы пересекутся с действительно серьезными людьми, и пропетлять не получится. Мне нужны глаза и уши везде: в милиции, прокуратуре, правительстве – пока на уровне города, потом придется расширять зону влияния. Если бы не способности к суггестии, я бы даже не думал в эту строну, думал, как спрятаться, а так есть надежда не свергнуть и расстрелять, о чем мы говорили недавно, но защитить себя и свой бизнес. А поскольку стагнация – смерть, есть только движение вверх или движение вниз, когда-нибудь я вылезу на верхушку пищевой цепочки. Если, конечно, раньше не сожрут, ведь там такие, как я, противопоказаны.