Текст книги "Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Рад вас видеть, – говорит он, пожимая нам руки. – Располагайтесь и рассказывайте. Борис Борисович говорил, что накопились вопросы, требующие немедленного решения.

Борис Борисович важно кивает. Я начинаю рассказывать… Губернатор слушает внимательно, кивает в нужных местах, даже делает какие-то пометки в блокноте. Валерик обстоятельно рассказывает о рейде налоговой на рынок. Губернатор морщится.

– Налоговая полиция, конечно, мне не подчиняется, – говорит он. – Но если возникла конфликтная ситуация… Будем искать возможности для решения. Вплоть до Москвы. Так, Борис Борисович, я говорю? Не дадим заклевать наш зарождающийся бизнес?

Борис Борисович энергично кивает. Он тоже не даст заклевать зарождающийся бизнес, ни за что!

– Хотя есть и некоторые моменты, прямо скажем, неоднозначные, – продолжает губернатор. – У меня постоянно директора с жалобами. Мол, бандиты злоупотребляют механизмами приватизации, скупают акции и выкручивают руки… Иногда в самом прямом смысле слова!

– Эти директора сами бандиты! – с жаром говорит Валерик. – Разворовали все, что можно, а теперь кто-то им виноват!

Губернатор смотрит на Валерика со снисходительной улыбкой.

– А что? – обращается он к Борису Борисовичу. – Может сделаем молодого человека советником по работе с бизнесом? На общественных началах, а?

Борис Борисович показывает большой палец. Перед Валериком открываются головокружительные карьерные перспективы.

– Это я все понимаю про директоров, – говорит губернатор. – Но, ребята, вы себе врагов плодите пачками… А они тоже не слабые люди…

В общем, нам обещана высочайшая помощь и покровительство. Тем более, что на Гибралтаре все очень хорошо. Мы довольны, господин губернатор доволен, Борисыч тоже. Мы покидаем кабинет и просто идем по коридорам власти, общаемся на злободневные темы, демонстрируем единство администрации и бизнеса. Обитатели коридоров власти смотрят на нас с интересом и уважением.

Потом все вчетвером выходим на улицу. Там легкий морозец, особенно приятный после кабинетной затхлости. Мы прощаемся с областным начальством, но руки пожать друг другу не успеваем, потому что…

К нам подходит небольшая группка – несколько мужчин. Замерзшие и скверно одетые. Один из них – в длинном китайском пуховике и синей спортивной вязаной шапке – обращается к нам:

– Добрый день, господа, – говорит он без робости, но и без бравады. Тон его – казенно-усталый. – Литвинов Валерий Юрьевич? – обращается он непосредственно к Валерику.

– И че? – спрашивает Валерик, который, кажется, слегка обескуражен. Как и все мы.

Мужчина в синей шапке лезет в портфель, долго там копается и достает бумагу.

– Постановление о вашем задержании.

Немая сцена длится несколько секунд. Я смотрю на хозяев области – губернатор изумленно пучит глаза, а Борис Борисович даже остолбенел. Не похоже, что играют, происходящее – сюрприз для них не меньший, чем для меня.

Первым приходит в себя губернатор.

– Вы отдаете себе отчет? – грозно говорит он.

Мужик в синей вязаной шапке обреченно кивает. Он отдает себе отчет.

Глава 11

Борис Борисович выходит из ступора.

– Что там у тебя за бумага? – спрашивает он, и мужик в синей шапке покорно протягивает ему постановление.

Борис Борисович читает. Валерик нервно улыбается. Губернатор явно раздражен.

– Другого места и времени найти не могли? – спрашивает он. – Буду звонить вашему начальнику, что он себе позволяет вообще⁈ На территории администрации задерживают человека, меня предварительно не известив⁈ Это как⁈

– Вот, ставим в известность, – покорно говорит мужик в синей шапке. Его коллеги переминаются с ноги на ногу, им тоже очень неуютно от происходящего.

Брови губернатора гневно ползут к переносице. Его можно понять. Хозяину области демонстративно показывают, что не такой уж он и хозяин. Или вообще не хозяин. И это все на крыльце администрации! Перед подчиненными! Неслыханное нарушение всей бюрократической этики…

– Вы цирк устраиваете! – гремит губернатор. – Дикредитируете руководство области!

– Господин Литвинов проходит по уголовному делу, – терпеливо, но непреклонно говорит мужик в синей шапке. – И должен быть доставлен к следователю для дачи показаний. Незамедлительно.

– Какое хамство! – с чувством говорит губернатор. – Вы там что, возомнили, что сейчас тридцать седьмой год⁈

Он говорит еще какие-то слова, но это все уже не имеет значения. Бюрократическая машина – неповоротливая и ржавая, хоть со скрипом, но работает. Ее шестеренки крутятся и вот, Валерик попал в эти шестеренки…

– Держись, – говорю я Валерику. В ответ он молча кивает.

Его уводят, садят в убитый «Жигуленок», который, прежде чем завестись, долго чихает и кашляет. Накрывает чувство нереальности происходящего. Как во сне.

Преисполненный гневом губернатор возвращается в здание администрации, бормоча неразборчивые угрозы. Мы остаемся вдвоем с Борисом Борисовичем.

– Вот что, Алексей, – говорит Борис Борисович рассудительно, – ты сейчас никаких резких движений не делай, хорошо? Мы во всем разберемся, и я тебя лично поставлю в курс. Договорились? Он со своей стороны будет звонить, я со своей.

– Договорились, – говорю я безразлично. Почему-то мне кажется, что от всех этих звонков будет мало проку. Машина запущена, шестеренки крутятся.

– Вообще, все это очень странно, – говорит Борис Борисович озадаченно. – Очень! Ты видел, какие они приехали задерживать? Перепуганные приехали. Так что, давай пока без нервов. И ты сам, и всем своим скажи. Ситуация у нас на контроле.

– Ситуация на контроле, – повторяю я. – А Валерка, походу, в СИЗО поедет.

Борис Борисович морщится.

– Во-первых, не факт. Не нужно раньше времени нагнетать! А, во-вторых, ты без резких движений, но тоже чего-то делай. Строго в рамках закона! Адвоката, например. Ну ты понимаешь…

Я киваю.

– Все. Поеду. Звоните, как что узнаете.

Борис Борисович крепко пожимает мне руку.

Конечно, у нас был договор на случай подобной ситуации. Никому и никаких показаний без адвоката. Ни при каких обстоятельствах, разве что будут совсем уж убивать. Я хорошо помнил об этом договоре, но сейчас почему-то он казался каким-то… немного наивным.

Адвокат у нас был. Не относящийся к числу наиболее дорогих и модных. Мы работали с Максимом Григорьевичем Кузиным – юристом опытным и заслуженным, в свое время нас познакомил с ним ни кто иной, как господин Лисинский.

По большому счету, в услугах адвоката мы не слишком и нуждались. Документы готовил наш юридический отдел фирмы, а возникающие проблемы мы решали с соответствующими органами напрямую, без посредников. Но, время от времени, его услугами пользоваться приходилось, когда у связанных с нами фирм возникали вопросы в правовом поле. Максим Григорьевич был нашим консультантом по правовым вопросам, получал неплохие гонорары, а в своем основном качестве он был для нас «на всякий случай». И вот, этот самый случай наступил.

Максим Григорьевич был уведомлен о случившемся и отправлен на выручку. Впрочем, как я и ожидал, особо не преуспел.

– Мера пресечения – содержание под стражей, – сказал, грустно качая головой, Максим Григорьевич. – Ничего нельзя было сделать, Алексей Владимирович. Судья уперся.

– Кто? – спросил я.

– Кривицкий. Я его давно знаю, еще с семидесятых. Подошел к нему… так сказать, неформально… – Максим Григорьевич сделал паузу.

– И что говорит? – не выдержал я.

– В основном матерится, – сказал Максим Григорьевич. – Говорит, что этот геморрой ему… совсем не нужен. У меня сложилось впечатление, что он почему-то опасается нового налогового начальника…

– Что предъявляют Валерке? – спросил я.

– Чтобы не путать вас в статьях и пунктах… преступный умысел при сокрытии доходов и неуплате положенных налогов и сборов.

– Это опасно?

Максим Григорьевич поерзал в кресле.

– В любом другом случае я бы сказал, что не опасно. Ну штраф. Возмещение сокрытого от налогообложения. В самом… самом! крайнем случае – условный срок.

– А в нашем случае иначе?

– А в вашем случае у кого-то есть желание, чтобы господин Литвинов сидел как можно больше. И мы хорошо понимаем, что этого можно добиться и без обвинительного приговора. Следствие может длиться год. Или два. Столько, сколько нужно. Я, конечно, сделаю все, что необходимо, чтобы господин Литвинов вышел под подписку о невыезде… Но обещать ничего не могу.

– Спасибо вам, Максим Григорьевич, – поблагодарил я.

– Да пока не за что, – пожал плечами адвокат.

Вечером я давал Тане инструкции, что делать в случае, если за мной придут. Я ей доверяю – это, конечно, главное, но важно еще и то, что она по духу – боец. И еще, она очень хорошо все понимала. Ни одного лишнего слова, ни одного упрека, внешне она оставалась совершенно спокойной.

Уже поздно вечером к нам приехали Серега и Матвей. Что делают нормальные мужики, когда ситуация выходит из-под контроля? Когда ситуация выходит из-под контроля нормальные мужики снимают стресс. Серега притащил бутылку вискаря, который мы и распили, как полагается, на кухне.

– От влиятельных персон известия есть? – спросил Серега.

Я раздраженно махнул рукой. Борис Борисович не позвонил.

– Ничего нет. Сергей, ты смотайся завтра с утра к Валеркиной матери. Нужно будет собрать ему… шмотки, продукты и прочее.

– Сделаю, – кивнул Серега. – Все нормально будет! Ты, Леха, объясни, что происходит вообще?

Я мрачно посмотрел на пустой стакан.

– Есть мнение, что мы кому-то перешли дорогу, и кто-то под нас копает. Прокурор сказал, что чуть ли ни из Москвы!

– Да гонит, – усмехнулся Серега. – Сам сделать ни хрена не может, вот и придумывает басни про Москву и прочее. Вообще, как-то год не задался, а? Так хорошо все шло…

– Вы вот чего, – сказал Матвей, откашлявшись. – Сегодня Валерку, а завтра любого из нас, это всем понятно. Я предлагаю решать вопрос. Где этот хрен из налоговой живет, я пробил. И дачу его знаю. И какими дорогами на работу ездит. Я понимаю, что вы сейчас китайские церемонии разводить начнете, а он с нами чего-то не церемонится особо!

– Чего ты предлагаешь? – мрачно спросил Серега. – Вальнуть его по дороге на службу?

– Нет, давайте дождемся, пока всех не пересажает! И не таких валят.

– Никого мы валить не будем, – твердо сказал я, чувствуя, что пьянею. – Не гони, Матвей. Это ж не бандит, все же. Это государственный служащий высокого ранга. С ним нужно по-другому.

– Они самые главные бандиты и есть, – непримиримо сказал Матвей. – От них все зло. Они и страну развалили и сейчас добивают, что осталось. По сути, вы единственная фирма в городе, у которой хоть что-то работает. Так нет! Нужно добить, посадить, арестовать! Кто бандит-то в этой ситуации? Вас всех закрыть, имущество раздербанить, вот и весь закон!

– С кабинетными крысами мы будем воевать кабинетными методами, – сказал я твердо.

Серега решительно потянулся к бутылке.

– Вообще, крысы, они и есть крысы. Хоть кабинетные, хоть какие… Я вот слушаю и думаю, может Матвей и прав? Жути побольше нагнать…

– Давайте ему дачу сожжем? – миролюбиво предложил Матвей. – Зачем такому козлу дача? Перетопчется. А, парни?

– Мы все на нерве, – сказал я, пытаясь успокоить воинственных товарищей. – Сейчас самое время успокоиться. Давайте лучше думать, кто за всем этим стоять может.

Серега долбанул кулаком по столу.

– Думал! И так думал, и этак думал. Ничего в голову не приходит. Врагов у нас прилично, многим насолили, ничего не скажешь. Может кто из директоров? А может… хрен его знает!

– Пока ничего не понятно еще, – сказал Матвей. – Есть факты. Начальник налоговой полиции хлопает ваши «левые» фирмы, закрыл директора рынка и вот теперь закрыл Валерку. Это то, что определенно известно. Об остальном можно гадать хоть до утра…

Выпитая бутылка виски немного успокоила, но ничего стоящего мы под ее влиянием не придумали.

Весть об аресте Валерика распространилась со скоростью лесного пожара. На следующий день телефон у меня в кабинете не умолкал. Звонили перепуганные директора фирм, которыми руководил Валерик. Звонили озадаченные коллеги. Директора предприятий, на которых Валерик был нашим представителем. Но это все были не те звонки. Я ждал звонка от Бориса Борисовича. И дождался – он позвонил после обеда.

– Алексей? На месте? Это хорошо. Сейчас к тебе заедет мой помощник. Бежевая «восьмерка». Съездишь с ним в одно место. С тобой поговорить хотят. Поговоришь.

– Кто? – спросил я, догадываясь, кто.

– Увидишь, – отрезал Борис Борисович. – Ехать нужно будет без сопровождающих. Все, удачи!

Я выдохнул. Похоже, что-то сегодня прояснится…

Помощник Бориса Борисовича приехал быстро, минут через пятнадцать после его звонка. Был он очень похож на мелкого комсомольского вожака из недавнего прошлого – пламенный взгляд, аккуратный пробор, отутюженный костюмчик…

– Далеко ехать? – осведомился я.

– Не очень, – улыбнулся помощник. – Здесь по месту. Я вас привезу, сам выйду, а человек сядет. Такое распоряжение.

– Понятно, – согласился я.

Ехать действительно было недалеко. «Восьмерка» нырнула в район новостроек-двенадцатиэтажек, попетляла немного между домами и остановилась возле невзрачного подъезда.

– Я пойду погуляю, – сказал помощник.

И почти сразу после того, как помощник вышел, из подъезда выскользнула серая фигура. Я успел разглядеть серый плащ и серую шляпу. Серый джентльмен быстро и бесшумно расположился на заднем сиденье «восьмерки».

– Добрый день, – вежливо поздоровался я.

– Здоров, – буркнул серый. – Ну, поговорим?

– С хорошим человеком отчего не поговорить?

Серый хмыкнул.

– Догадался, кто я? – спросил он. – Вижу, что догадался. Ну, тогда будем знакомы, что ли. Миронов моя фамилия. Руковожу налоговой полицией в этом славном городе.

– Мои паспортные данные, полагаю, вам хорошо известны? – поинтересовался я.

– Не только. Некоторые стороны вашей преступной деятельности мне тоже известны очень неплохо. Не все, конечно. Но и того, что есть, достаточно, чтобы надолго вас закрыть.

– Чего ж не закроете? – не смог удержаться я.

– Ты думаешь, что мне нужен? – ответил он вопросом на вопрос, сделав ударение на «мне». – Да по мне так хоть перестреляйте и перегрызите друг друга. У сына машину отняли… Ваших рук дело?

– Насколько мне известно, автосервис вашего сына не очень качественно выполнил работу, – сказал я уклончиво.

– У жены – магазин… – продолжил перечислять обиды Миронов. – Я же понимаю, что вы маньяки и не остановитесь ни перед чем…

– Боитесь, значит, меня сажать? – усмехнулся я.

– И боюсь, – согласился он. – Короче, хватит попусту трепаться. Есть решение. По вашей фирме и по тебе конкретно. В разработку и сажать. Решение, как ты понимаешь, не мое. Начальства московского. А начальству, как известно, виднее.

– И вы меня позвали, чтобы сообщить эту преинтереснейшую новость? – скептически спросил я. – Что сами не при делах, а во всем виновато начальство?

– Я тебя позвал, чтобы сказать вот что, – ответил он холодно, – я пока садить тебя не спешу. Фору тебе даю, чтобы решил ты свои проблемы… Уж не знаю, с кем. Решишь – твое счастье. Не решишь – не обессудь.

Я весело рассмеялся. Что же, господин Миронов вполне понятен. И ситуация понятна.

– Вот оно как, оказывается, – сказал я. – Действительно, не позавидуешь вам. С одной стороны, начальство наседает. А с другой, вы боитесь, что мы вас, грешным делом, ухлопаем. Вот уж попал человек меж двух огней.

– Потом посмеешься, – сказал он недовольно.

– А что, в отставку – не вариант? – спросил я, стараясь говорить серьезно. – По состоянию здоровья… да мало ли! А мы бы вам выходное пособие… Плохо разве?

– В отставку – не вариант, – нервно ответил Миронов. – Вообще, не твое дело. А моя смерть для вас ничего принципиально не решит. Вместо меня может прийти более решительный и энергичный человек и тогда уже никакой форы тебе не будет.

– И сколько у меня времени? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Может месяц. Может три. А может – полгода. Как получится… Ты понимаешь, что я сейчас, по сути, саботирую распоряжение руководства?

– Огромное спасибо! – горячо поблагодарил я. – Такой вопрос к вам – откуда такое внимание к нашим скромным персонам? Есть у вас какое-нибудь мнение?

– Понятия не имею, – ответил он. Как мне показалось, не соврал. – Нагребли вы всего полны руки. Кто-то захотел забрать.

– Понятно. Что там с Литвиновым, которого вчера задержали?

– Да ничего, – раздраженно ответил Миронов. – В СИЗО сидит. Я должен был начальству отчитаться, что дело идет. Посидит малость под следствием. Молодой, здоровый… ничего с ним не случится.

– А представление возле здания администрации, тоже ваша идея?

– Много будешь знать… Это тебя не касается. Это наши дела. Еще вопросы?

– Вопросов больше нет, – сказал я. – Искренне надеюсь больше никогда вас не увидеть.

– Взаимно, – буркнул Миронов.

Свое место за рулем занял помощник Бориса Борисовича. Мы поехали обратно. Я напряженно думал. Он ведь рисковал, Миронов, когда шел на эту встречу. Если начальство его московское дознается, что эта встреча имела место, мало ему точно не покажется… Значит, наша «ответка» все же принесла свои плоды, нас он сейчас боится больше, чем начальства. Это хорошо. А вот проблема, очевидно, действительно не в Миронове. Это плохо. Проблема наша возникла где-то на сияющих вершинах власти и решить ее своими средствами у нас нет никакой возможности… И все же, Миронов знает что-то еще… Знает или догадывается, но чего-то он в разговоре скрыл, это совершенно точно, это интуиция моя работает… Допустим, кто-то хочет отнять у нас купленное и приватизированное. Из этого следует что? Что главное слово здесь – отнять, а не вернуть родному государству. Забрать бесплатно или за символическую цену. Следовательно, должно поступить предложение, которого пока не было… Кончено, проще всего сделать такое предложение человеку, сидящему в тюрьме. Тюрьма, как известно, вообще повышает уровень договороспособности…

Похоже, что первоначальный план у них – посадить меня и еще нескольких ключевых людей нашей структуры, а после этого – сделать предложение, от которого мы не сможем отказаться. Вопрос – почему для этого использовался такой, прямо скажем, сомнительный инструмент, как налоговая полиция? Человеку, имеющему реальную власть, гораздо проще было бы это сделать через систему МВД. И ребята-милиционеры, которым мы платили приличные деньги за лояльность, с которыми дружили и выпивали, пришли бы нас арестовывать, никуда бы не делись… служба есть служба!

Получается, что нету у заказчика всей этой движухи выхода на МВД и прокуратуру, но зато есть хороший выход на налоговую…

Глава 12

С утра позвонил Матвей.

– Пацаны из Москвы звонили, – важно сказал он. – По поводу трубного завода.

– Что за пацаны? – удивился я. – Чего хотят?

Впрочем, догадаться, чего хотят пацаны из Москвы, было не так уж и сложно…

– Пацаны серьезные! – важно сказал Матвей. После чего назвал район, расположенный на юге Москвы, славный криминальными деятелями, имена которых были у всех на слуху в девяносто третьем.

– Отказывать им не желательно… – добавил он. – Лучше договориться. А то они сейчас с ума посходили, сначала стреляют, а потом разбираются.

– Так чего конкретно хотят серьезные пацаны? – снова спросил я.

– Так трубный завод и хотят, – объяснил Матвей. – Мне по телефону объясняли, только я не понял ниче. Сегодня прилетит их коммерсант, нужно тебе будет с ним пообщаться. В три самолет, мои парни его встретят. Будет у тебя выторговывать акции.

Я поморщился. Пакет трубного завода я хотел прожать за нормальную цену, выждав некоторое время. А тут вырисовываются «серьезные пацаны», которые, судя по всему, нормальной цены не дадут.

– Это нам нужно? – спросил я Матвея.

– Леха! – сказал Матвей с жаром. – Да продай ты им эти акции, хрен с ними! Зато с такими людьми задружимся, ты чего⁈ Даже если не задружимся, то все равно в нормальных отношениях будем. Уже большое дело!

Матвей явно испытывал пиетет перед москвичами. Я же относился к перспективе общения со столь одиозными личностями весьма настороженно. До сих пор мы вполне справлялись сами. Своими силами. Впрочем, ситуация сейчас экстраординарная.

– Может они и в нашей ситуации помочь смогут! – продолжал Матвей. – У них знаешь, какие связи⁈

– Ладно, – сказал я. – В любом случае, с варягом этим пообщаемся. Чего он, зря летел, что ли? А ты чего за них так вписываешься, Матвей? Откуда их знаешь?

– Это не я знаю! – объяснил Матвей. – Это брательник. Брательник-то мой в столице двигается. В клубе модном – начальник службы безопасности. Оттуда всех и знает. Через него они на меня и вышли.

– Понял, – сказал я. – В общем, вези его сразу в наш кабак. Там и поговорим.

– Договорились, – сказал довольный Матвей.

А я отметил про себя, что если что-то с этим переговорщиком пойдет не так, то на Матвея можно не рассчитывать…

Валерик сидел в «коммерческой» камере, вполне комфортно по тюремным меркам. Подобные камеры появились практически повсеместно по тюрьмам, и сидели в них люди, которые обладали определенными материальными возможностями, а проще говоря – могли за этот комфорт заплатить. Спали там не по очереди, а сколько захочется, и продукты у них были какие душа пожелает, и импортный телевизор, и приличные шмотки, не говоря уже о всяких мелочах, вроде сигарет… Валерик позвонил мне, когда я собирался ехать на встречу с московскими гостями.

– Ну чего? – весело спросил он. – Как дела на воле⁈

– Ты откуда звонишь? – опешил я. – В бега, что ли, подался?

– Не боись! – успокоил меня Валерик. – Из кабинета «хозяина», есть здесь такая услуга…

– Нормально. Ну, рассказывай! Как ты там вообще?

– Мне рассказывать особо нечего, – хмыкнул Валерик. – Сидим, телек смотрим, кушаем. Со мною одни коммерсанты, нормально все.

– К следователю дергали? – понизил я голос.

– Разок водили, – сказал Валерик. – Поговорили ни о чем. О погоде, можно сказать. Ты лучше давай, рассказывай, долго еще этот мой отпуск продлится⁈

– Решаем, Валера! – ответил я. – Решаем!

– Получается? – скептически поинтересовался Валерик.

– Решаем! – повторил я с напором.

– Ну-ну… Давайте там, шевелитесь. А вообще, тут ничего так. Я выспался, впервые за хрен знает сколько времени! Завтрак, обед, ужин – по режиму.

– Санаторий! – позавидовал я. – Говоришь, коммерсанты с тобой?

– Ага. Их тут «синие» доят, кстати. Прям как на воле, даже хуже! Вы там поговорите с нашим знакомым…

– Из ресторана «София»? – уточнил я.

– Ага, – подтвердил Валерик. – Чтобы им всякая херня в голову не лезла. А то у меня уже интересовались – с кем я на воле работал? Цирк, в натуре! Здесь, кстати, о Матвее нашем плохого мнения. А Мишу Афганца вообще ненавидят.

Все логично, подумал я. Уголовникам не за что любить пришедших в криминал спортсменов и военных.

– Сделаю, – пообещал я. – Вот прям сегодня. Нормально все будет. Ты держись там.

– Ништяк! – весело ответил Валерик. – К матери ездили?

– Серега ездил. Давай, если какие новости будут, сразу ставь в курс!

Валерик пообещал ставить в курс, как только появятся новости. Позвонить из кабинета начальника СИЗО стоило сто долларов. Видимо, начальник справедливо рассудил, что состоятельные подследственные так или иначе найдут возможность связаться с волей через его подчиненных. Так зачем же терять законную прибыль?

Перед встречей с москвичами я решил заехать в «Софию», где, как обычно, заседал Коля Кучерявый, глава городских уголовников. С ним у нас был нейтралитет, основанный на взаимных услугах. В прошлом году Коля поручил указание от известных в уголовном мире людей оказать содействие нашим конкурентам по водочному бизнесу. Дальновидный Коля это указание благополучно спустил на тормозах, а нас предупредил о том, что конкуренты настроены решительно. Это был неглупый человек с огромным и довольно специфическим жизненным опытом, и он, насколько я понял, совсем не был настроен возвращаться в места лишения.

Еще несколько лет назад ресторан «София» считался лучшим в городе. Теперь уже нет. Слишком много проституток, мелкого криминала и подгулявших рыночных торговцев. Кухня посредственная, цены высокие, уровень сервиса – худшие традиции советского общепита. Но все равно людно, место легендарное. С историей.

Коля Кучерявый сидел в баре на втором этаже, читал газету и пил чай из стакана с подстаканником. Мешковатый костюм, белая рубашка, какие-то вызывающе позолоченные часы… Увидев меня, Коля иронично усмехнулся.

– О! Старый знакомый! Каким ветром занесло?

– На пару слов, – сказал я. – Если вы не возражаете…

Коля понимающе кивнул.

– Чего возражать-то? Располагайся. А пару слов твою я знаю. Кента закрыли?

– Есть такое дело, – с некоторым удивлением согласился я. Уже весь город в курсе, что Валерик в СИЗО.

– Бывает, – сказал Коля довольно миролюбиво. – Никто не застрахован. Не зарекайся, знаешь? Ну вот. А от меня чего хочешь?

– Чтобы ваши товарищи по отношению к нашему товарищу корректно себя вели, – сказал я.

– А чего? – удивился Коля. – Проблемы какие-то со шпаной?

– Нет, – сказал я. – И нужно, чтобы так и дальше было. Без проблем.

Коля грустно усмехнулся.

– Да какие проблемы, пацан? У твоего кента – везде «зеленая». И сидит в коммерческой хате. Кто его там тронет, ты чего?

– Может так получится, – сказал я, – что плохие люди захотят создать проблемы нашему человеку. Через ваших.

– Через наших? – удивился Кучерявый. – В общем, слушай сюда, парень. Больших заслуг перед людьми у твоего кента нет, это так. Но и «косяков» нет. И даже, если что-то всплывет… Он за бабки с коммерсами сидит, с нашими почти не пересевается. А если кто захочет проблем ему создать, то это проще через ментов сделать. Понял, нет?

– Понял, – кивнул я. – У меня вопросов больше нет.

– Погоди, – вдруг сказал Кучерявый. – У меня есть.

Я удивился.

– Внимательно слушаю.

Кучерявый громко вздохнул.

– Говорят, к вам в гости москвичи едут. Дела, бизнес и все такое…

– Сегодня встреча, – еще больше удивился я.

Коля помрачнел.

– Может быть ты не знаешь, ставлю тебя в известность. Ребятки, с которыми вы дела делать надумали, считаются беспредельщиками. Убили они нескольких людей авторитетных, убили за бабки. Многим не понравится, если у них будут дела в городе. И тут уже я ничего не смогу сделать.

– Пока что никаких особых дел нету, – осторожно сказал я.

Кучерявый посмотрел на меня испытующе.

– Ты, парень, осторожнее с ними. Душегубы. Кровь льют, как водицу. Им все равно, кого мочить. Сам подумай, нахрена нам такие упыри в городе?

Эк стелет, подумал я. Но вслух сказал:

– Мы в ваши дела никогда не лезли и не лезем… – после чего красноречиво замолчал.

– Все понял, – усмехнулся Кучерявый. – Ну, смотри сам. Я тебя в курс поставил, дальше сам думай.

– Был рад повидаться, – сказал я.

Выходя из «Софии», я напряженно думал. Во-первых, у Матвея кто-то стучит «синим». Не успели москвичи вылететь, а Кучерявый уже все знает. Во-вторых, Матвею явно нравится идея – задружиться с известной группировкой. А как по мне, от этой дружбы проблем будет намного больше, чем пользы. И есть еще в-третьих… Весь пресс, который организовала для нас налоговая полиция я рассматривал как фон. И на этом фоне кто-то должен прийти и сделать предложение. От которого, само собой, нельзя отказаться. Уступить какой-нибудь актив, очень дешево… И вот, эта самая ситуация. Прилетают москвичи, которые будут выторговывать акции трубного завода. Из-за этого, что ли, была вся канитель? Как-то очень мелко… Я бы легко перепродал наши пятнадцать процентов за полмиллиона долларов. За пол-лимона такое представление? Могли бы просто попросить, в конце концов. Или поторговаться. Впрочем, черт их знает… Я уже голову сломал от этих загадок! Еще и Коля Кучерявый претензии выкатывает! Если москвичам действительно нужен этот пакет акций трубного, и они стоят за наездом налоговой, то… если я его продам, наезд должен прекратиться. Зачем продолжать, если вопрос решен? А если не они, то все продолжится…

Встреча высоких договаривающихся сторон прошла в нашем ресторане. На встречу я взял Серегу, еще присутствовал Матвей. Москвичи прилетели вдвоем. Первый – крупный джентльмен, явно увлекавшийся культуризмом в свое время, но увлечение это подзабросивший, выглядел он растолстевшим. Белозубый, с намечающимися залысинами, коротко стриженный – это был коммерсант. Звали его Саша. Второй – неприметный парень лет двадцати семи. Приземистый, легкий, явный боец. Назвался Степаном. Определенно он принадлежал к числу гангстеров.

Москвичи излучали дружелюбие. Улыбались, сыпали комплиментами. Такое ощущение, что приехали перенимать опыт и повышать квалификацию. Хитрые ребята.

– Много слышали о вас, – сказал Саша, прихлебывая минералку. От спиртного оба гостя вежливо отказались.

– Надеюсь, хорошее? – иронично спросил Серега.

– Сто процентов! – улыбнулся Степан. – Вот, Матвей говорит, что вы «синих» ниже плинтуса опустили, предприятия приватизируете, в производство вкладываетесь, инвестируете…

– Спасибо на добром слове, – вежливо кивнул я. – О вас тоже много интересного говорят…

Коммерсант Саша поморщился.

– То, что о нас говорят, на девяносто процентов журналюги выдумали, а на десять – неправильно поняли! Вранье почти все, полностью! Я уже на свежие газеты смотреть не могу. Кто где накосячит, сразу нас вспоминают. Всех мы убили, всех ограбили! Все беды от нас!

– Свободная пресса, – понимающе кивнул я.

– А у них своя газета есть, – кивнул Матвей на нас с Серегой.

– На как «своя»… – поморщился я. – Помогаем выпускать. Ну и на рекламе экономия.

Москвичи с удивлением воззрились на нас.

– А говорят, провинция щи лаптем хлебает! Все четко, чтобы тебя в газетах не поливали, нужно свои газеты иметь!

Поболтав немного о пустяках, гости города перешли к важному вопросу.

– Вот какое дело, ребята, – сказал Саша, перейдя на серьезный лад, – у вас пятнадцать процентов трубного завода. А трубный завод – поставщик для одной нашей компании. Очень важный поставщик. И мы хотели бы купить. Десять процентов у нас есть, у вас пятнадцать. И, по нашим данным, вы у трудового коллектива выкупаете. Продайте.

Мы с Серегой переглянулись.

– Тысяч шестьдесят-семьдесят вам вся эта история обошлась, – продолжал Саша. – Это мы понимаем. Пусть будет так – семьдесят вы вложили и семьдесят мы вам дадим сверху. Итого сто сорок.

– Округлим до ста пятидесяти, – улыбнулся Степан. – Чего жмешься, Саня?

– Округлим, – согласился Саша. – Сто пятьдесят.

Это было сильно меньше того, что мы могли бы получить через год-другой. Даже если посчитать все по остаточной стоимости. Где-то тысяч триста мы теряем. И завод эти ребята скорее всего убьют. Будет он дышать на ладан, с огромными долгами по зарплате, налогам, с неплатежами контрагентам и всем таким… Но мы сейчас не в том положении, чтобы идти на принцип…