Текст книги "Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– А у нее гипертония, – сказал Валерик. – А если она крякнет от стресса, грешным делом? Че тогда?

Вера Андреевна вздохнула.

– Мальчики, – сказала она трагически, – ну как вы могли подумать, что я… Я бы никогда! Мы же с вами… сами понимаете!

– А кто? – спросил я с удивлением.

– Вы не слышали разве? – удивилась Вера Андреевна. – Сейчас новая контора свирепствует. Налоговая полиция! Вы не подумайте, они и нас прессуют! Как с цепи сорвались…

– Так… – сказал я мрачно. – Нет, Вера Андреевна, я все понимаю, но… Позвонить и предупредить нельзя было?

– Следят, – шепотом сказала она. – Телефоны прослушивают. Они сейчас на всех материалы собирают! Вот вы пришли, а я… я за свой кабинет поручиться не могу!

Мы с Валериком переглянулись. То ли у дорогой Веры Андреевны поехала кукуха, то ли дело действительно обстоит серьезно…

– Че за полиция, расскажите в общих чертах… – попросил Валерик.

Вера Андреевна начала рассказывать. Налоговая полиция была создана совсем недавно, что характерно, для борьбы со злостными неплательщиками, то есть – с нами. Если налоговая инспекция устанавливала только факт неплатежа, то полиция вполне могла устанавливать преступный умысел. Там были следователи, эксперты, оперативники, «физики» – служба физической поддержки… Могут они и возбуждать уголовные дела, если преступный умысел имеет место. Сама Вера Андреевна обязана в трехдневный срок уведомлять налоговую полицию о выявленных инспекцией случаях сокрытия доходов и прочем прекрасном. А для налоговых инспекторов налоговая полиция является своего рода службой внутренней безопасности.

– Жить стало лучше, жить стало веселее… – задумчиво сказал Валерик. – Так чего со «Стартом» теперь будет?

– Решается вопрос о возбуждении, – еле слышно, одними губами сказала начальница. – Думайте, мальчики!

Ничего не скажешь, совет и своевременный, и мудрый.

Глава 7

Из налоговой инспекции мы ехали в некотором замешательстве.

– Ты вот что, – сказал я Валерику, – ты дуй сейчас к этой бухгалтерше из «Старта» и узнавай все подробно, на что ее крутят. Через «Старт» же водка шла?

– Водка, – грустно подтвердил Валерик. – Она, родимая. С полвагона в день. Но это еще не все. Мы бабки с сахарного завода через «Старт» выводили, вот в чем проблема.

– Ясно, – сказал я мрачно. – Значит, могут заявиться и на сахарный завод, и на водочный. Кто там директор, в этом «Старте»?

– Да никто, – улыбнулся Валерик. – Месяца три как откинулся, сейчас бухает по притонам.

– А бухгалтерша? – не отставал я. – Надежная?

– Да обычная тетка, – пожал плечами Валерик. – Она ж ничего толком и не знает. Ее задача – бабки снять. С целью закупки необходимой для деятельности продукции! Деньги я у нее забирал.

– Странно это все, – сказал я задумчиво. – Странно. Ну ничего, как раз будет тема, что обсудить с господином губернатором.

Валерик почесал затылок.

– А может это губернатор их и навел? Как думаешь?

– Все может быть, – ответил я философски. – Только навряд ли. Мы же партнеры по металлу, не забывай. У нас неприятности, значит – у него тоже неприятности.

– А может глава этой налоговой полиции просто денег хочет? – продолжал Валерик. – Узнал, что у нас дела нормально идут и решил потянуть что-то.

– Может и так, – ответил я. – Это не самый плохой расклад. Можно сказать, хороший. Хуже, если он за наш счет выслуживается перед начальством. И совсем плохо, если это заказ.

– В общем, пока разговор ни о чем, – подытожил Валерик. – А знаешь что? Съезди-ка, ты, Леха, в прокуратурку… Пусть отрабатывают.

Я задумался. Слова Валерика имели смысл. С прокуратурой у нас отношения сложились теплые, спонсорскую помощь эти ребята брали охотно, в вечной дружбе клялись, на брудершафт пили… Компьютеры у городского и областного прокуроров – за наш счет, бензин тоже, да и других приятных мелочей хватало. Мы вполне имели право обратиться с просьбой, в случае чего.

– Это можно, – сказал я. – Только сам я в прокуратуру не поеду. Это тебе не Вера Андреевна какая-нибудь. Культурно встретимся с господином прокурором на нашей территории.

Крупных деятелей юстиции я решил не тревожить хотя бы потому, что проблемы как таковой не было. Во всяком случае, пока. Ну трухнули новосозданные налоговые полицейские кривую фирму, подумаешь, большое дело! Такое каждый день по сто раз!

Позвонил я прокурору Октябрьского района, отношения позволяли позвать его на разговор – для консультаций. Звали его просто – Иван Иванович, для друзей и близких – Ваня. Ваня был крупный моложавый мужчина лет сорока, блондин, похожий на дореволюционного загульного купца, да и замашки имел соответствующие. Любил Ваня хорошенько заложить за воротник в приятной компании, любил красивых доступных девушек, дорогие машины и прочие мелкие радости. И человеком был принципиальным. Вернее, не так. Ваня был принципиальным коррупционером. Изобретательным и изворотливым, бравшим деньги со всех, кого можно и каким-то странным образом, умудрявшимся сохранять со всеми прекрасные отношения. Еще чем был хорош Ваня, так это тем, что к нему можно обратиться по любому вопросу. Понятие «решала» появится ближе к нулевым, но Ваня именно таким решалой и был. Он мог решить почти любой вопрос с почти любой государственной структурой. Сами мы свои вопросы решали на другом уровне, так что Ванины услуги нам были не очень-то нужны. Но вот сейчас я решил обратиться именно к нему…

В «Марио» веселая итальянская музыка, расторопные официантки и аппетитные запахи. Ваня пришел, как и подобает деловому человеку, строго вовремя, без опоздания. Увидев меня, он улыбнулся с искренней радостью. Чувствует, что бабками пахнет, невольно подумал я.

Мы с Ваней тепло поздоровались.

– По бокалу вина? – предложил я.

– Как можно⁈ – негодующе помотал головой Ваня. – Я же за рулем!

– Вам ли гаишников бояться? – с улыбкой спросил я.

– А ты думал⁈ Они же счастливы будут, если меня под градусом прихватят! Такие мерзавцы…

Гаишники составляли отдельную и довольно существенную статью Ваниных доходов. А Ваня, соответственно, статью расходов для гаишников. И свести с ним счеты, по слухам, мечтал любой из них.

Я понимающе кивнул.

– Сейчас еду принесут. А то время позднее…

– Это да, – кивнул прокурор. – Честно говоря, у нас в столовой такая дрянь…

Я сделал знак официанту.

– А теперь рассказывай, – требовательно сказал Ваня. – Чего случилось? Кого-то упечь? Выпустить? Проверить? Ты же знаешь, Алексей, для друзей я в лепешку расшибусь!

– Пока ничего такого не случилось, – сказал я. – А вот от консультации не откажусь.

– Чем могу! – стукнул себя в грудь прокурор.

– Налоговая полиция, – сказал я. – Что за ведомство на нашу голову?

Тень озабоченности пробежала по румяному лицу прокурора.

– В общем, смотри, – сказал он, мгновенно переключившись на серьезный тон, – создали ее буквально только что, газет не читаешь, что ли? У нас в городе уже месяц как работают. Начальник у них – бывший «комитетчик», я его не знаю толком. Они там набрали с бору по сосенке – бывших чекистов, военных, ментов… Ты у ментов поинтересуйся, которые по экономическим делам, от них должны были часть людей взять туда, это я точно знаю. Личных контактов у нас с ними особых нет, следствие у них свое собственное. Наш шеф их шефа знает, но шапочно… Фактически это бывший отдел налоговых расследований. Вели себя тихо, особо никуда не лезли. Теперь, судя по твоему интересу, ситуация изменилась. Чего еще тебе рассказать?

– Кому они подчиняются? – спросил я.

– Непосредственно президенту страны! – отчеканил прокурор. – А чего такое? Проблемы?

– Одну нашу фирму крутят, – сказал я. – Документы изъяли, бухгалтера тягают.

– Темные дела там есть? – спросил прокурор.

– Не то, чтобы темные… Скорее, серые.

– Ваш брат-коммерсант сейчас, – ты уж не обижайся, – оборзел малость, – усмехнулся прокурор. – Некоторые на один адрес лепят сто пятьдесят лавок. Серьезно тебе говорю, десять пошивочных цехов на один магазин записано. Офис в Москве, расчетный счет во Владивостоке, офис у нас… Я чего только не насмотрелся у вашего брата! Аккуратнее нужно. Потихоньку-полегоньку, бога не забывать. В общем, вот тебе мой вердикт: если крутят, то раскрутят. Лавка-то важная была?

– Лавка была не важная, – сказал я. – Но ниточки от нее…

– Понимаю, – важно кивнул прокурор. – Как там в сказке… Жучка за внучку, кошка за Жучку… А чего ты напрягся-то, Алексей? Бухгалтера, говоришь, дергают?

– Бухгалтершу, – поправил я.

– Тем более! Пусть заболеет на месяцок-другой. В стационаре полежит. Чего она сдуру туда бегает?

– Да только что вся эта тема всплыла, – сказал я с досадой. – Я сразу к вам.

Прокурор покровительственно улыбнулся.

– Это правильно!

– Поможете в случае чего? – прямо спросил я.

На меня смотрели честные прокурорские глаза.

– Пусть они какое-нибудь решение вынесут! А вы с этим решением сразу к нам! Опротестуете. Мы проверим на законность, глядишь и полгодика пройдет. А то и поболее. А там может и решение их окажется несоответствующим действующему законодательству… Лично я таких решений, чтобы на сто процентов законодательству соответствовали, еще не встречал! Сейчас по факту ведения проверки у вас претензии есть?

– Вроде нет, – пожал я плечами.

Прокурор ласково посмотрел на меня.

– А надо, чтобы были! И чем больше, тем лучше! Ну как же так, Алексей! У вас в конторе что, юриста нет нормального?

– Юрист есть, – ответил я. – И не один. Говорю же, только узнал о ситуации.

– Короче, – начальственно сказал прокурор, – выкатывайте претензии. Жалобу на мое имя. Скажешь юристу, чтобы грамотно составили. Директора фирмы, я так понимаю, нет?

– Вообще есть, – усмехнулся я. – Но где-то. Там все на бухгалтершу завязано.

– Бухгалтершу в больницу, – продолжил распоряжаться прокурор. – Пусть нервы подлечит. А я в свою очередь постараюсь пробить, наезд это или по неопытности… Может начальник налоговой к тебе подходы ищет? – прокурор заговорщицки подмигнул.

– В смысле, денег хочет? – уточнил я.

Мой собеседник тяжело вздохнул.

– Кто ж их не хочет? – выдал он прописную истину. – Ну да, познакомиться и немного нажить денег. Вы же богатые, у вас много всего… От вас не убудет.

– А если наезд? – спросил я.

Официант принес пиццу, спагетти и телячьи отбивные. Прокурор застонал.

– Если наезд, – сказал он, – то значит, что кто-то на вас конкретно зуб точит. Короче, всё узнаем, всё решим, всех посадим! А сейчас я, с твоего позволения…

Я кивнул, и прокурор принялся за еду. Мне есть не хотелось, аппетита не было категорически.

– Сколько? – спросил я у прокурора, когда он насытился. О таких вещах всегда лучше спрашивать у человека хорошо поевшего.

– Чего сколько? – прищурился он.

– Денег. Тебе. За помощь.

Ваня самодовольно улыбнулся.

– А это, Алексей, зависит от того, какого масштаба будет проблема. Если решим по-хорошему, то недорого. Наверное. Где-то десятку.

– Десять штук баксов? – уточнил я.

– Ага, – снова прищурился на меня прокурор. – У тебя тут, наверное, всюду «жучки» натыканы? Признавайся.

– Даже в пицце «жучок» был, – честно признался я. – Ты его сожрал только что.

– Не заметил! Пицца была – объедение! В общем, повторюсь, если по-хорошему решим, то недорого обойдется. Ну а если воевать придется, то это уже совсем другой расклад. Шефа нужно будет подключать, без него никак. А у него аппетит – не моему чета!

– Твоего шефа я могу по другой линии подключить, – сказал я жестко. – Бесплатно.

– Не советую, ответил прокурор. – Думаешь, что звонок от губернатора решит чего-то? Да шеф его терпеть не может! Нет, так-то он согласится, пообещает, но не сделает ни хрена. И вообще, для нас губернатор мало что значит, – продолжил он самодовольно, – у нас свое ведомство и начальство. Короче, война будет стоить где-то от полтинника. И выше. Вообще копейки, с учетом того, какие вы активы откусываете.

Я кивнул, с твердым намерением наябедничать при случае на прокурорское сребролюбие лично губернатору. За решение пустякового вопроса – десять тысяч долларов! Рабочему десять лет работать нужно при сегодняшних зарплатах… А областной прокурор действительно не ладит с губернатором, это я слышал от Бориса Борисовича, не соврал Ваня.

– Ты знаешь, Алексей, – сказал прокурор задумчиво, – я перекусил немного, лучше соображать стал… У тебя бывает такое? Нет? А у меня все время. Чтобы мозги лучше работали, их постоянно кормить нужно. Кормлю, куда деваться…

– Сейчас десерт принесут, – пообещал я. – И что вы, товарищ прокурор, своими проснувшимися мозгами сообразили?

– Есть старая мудрость, – начал вещать прокурор, – просто так у нас не сажают! И это правда святая, не сажают у нас просто так! Если человека сажают, значит это кому-нибудь нужно! Например, следаку нужно дело закрыть. Большому начальнику нужен козел отпущения. Ментам – показатель раскрываемости чтобы был выше, чем в прошлом году.

– А борьба с преступностью? – наивно спросил я.

– Бороться с преступностью можно и нужно, – с грустью в голосе сказал прокурор. – Победить только нельзя. Единственный недостаток. Так и запиши на все свои «жучки» – Иван Иванович сказал, что преступность побороть нельзя! Но я не о том сказать хотел, перебил ты меня!

– Говори, чего хотел, – скрывая улыбку сказал я.

– А я и говорю! В принципе, посадить можно почти любого. А некоторых – нельзя. Вот тебя, например, нельзя. Но что я вижу? Какой-то хрен с бугра начальник налоговой полиции, берет и наезжает на самую крутую структуру в городе! Да ты не мотай головой, не скромничай! Конечно, это может быть недоразумение. Подчиненные залезли не туда, куда следует. Фирм у вас много, ты-то, небось, и сам не знаешь сколько! А может он, начальник, денег хочет, как я уже говорил. Срубить с тебя посильную сумму и помощь спонсорскую… Сам понимаешь, ксиву выдали и вертись, как знаешь! Но может еще и третий вариант. Что копают конкретно под тебя и твоих близких. Дорогу-то, небось, многим влиятельным людям перешли? Ну вот! Но ты не бойся, мы своих не бросаем! Все узнаю в ближайшее время.

Я порылся в кармане пиджака, вытащил небольшую пачку серо-зеленых купюр. Две тысячи долларов.

– За беспокойство.

Прокурор скептически осмотрел купюры и сунул их в портфель, не пересчитывая.

– Это да, – сказал он. – Короче, Алексей, напрягай юриста. И бухгалтершу эту тоже напрягай. А мы со своей стороны… все возможное! Если, конечно, возможно!

– Не сомневаюсь, – сказал я. – Все, дорогой Иван Иванович, поеду я! А вы пока десертом займитесь. Десерты у нас очень прилично делают!

– Красиво жить не запретишь, – пошутил прокурор.

Я ехал домой и думал о событиях последних дней. Как-то их много и все какие-то дурацкие. Невесть откуда взявшаяся налоговая полиция. Господин Камолов, который оказался не так прост, как мы думали. Странная беседа с Борисом Борисовичем, из которой следует, что у губернатора считают нас зарвавшимися хапугами. Какой-то дурацкий паззл, который никак не собирался у меня в голове… А прокуратура борзеет, подумал я со злостью. Видит, что коммерсанты красиво живут и тоже хочет. Только коммерсов, которые красиво живут, их и хоронят постоянно. Меня так раз двадцать грохнуть могли, и столько же – посадить. А Иван Иванович бабки тянет со всех, кого можно и нельзя, всем улыбается, в кабаках на халяву жрет и со всеми в хороших отношениях! Его-то грохнуть и в голову никому не придет! Впрочем, большинство его коллег перебивается с хлеба на квас, это мне точно известно. Явных хапуг пока еще мало, а старых советских служак – пока еще много. Это к середине девяностых чиновники почувствуют запах легких денег, а к концу девяностых потихоньку начнут терять берега… Пока еще коррупция не набрала обороты. Да и то сказать, большая часть экономики в тени, а та, которая «на свету» показывает систематические убытки. А убытки, как известно, в карман не положишь, нечастным прокурорам зарабатывать особо и не на ком. Так что, пусть Иван Иванович фантазирует о шестизначных суммах, реальная цена его услуг – двушка «зелени»…

Мы с Таней съехались. Вернее, она переехала ко мне, после чего холостяцкая жизнь моя радикально преобразилась. Из районной библиотеки она уволилась, но с работой проблем не было – я купил ей книжный магазин. И теперь Таня с утра до вечера без перерывов и выходных активно влияет на культурную жизнь населения – отгружает населению Стивена Кинга, Чейза, Гарднера, Желязны и прочую недоступную совсем недавно книжную продукцию. Я рассчитывал на то, что магазин выйдет хотя бы в ноль, либо же – небольшой убыток – слишком велика конкуренция с книжными рынками и «развалами», но, к моему удивлению, магазин показал прибыль в первый же месяц. Пусть небольшую, но прибыль. Во второй месяц – и того больше. Как она умудрялась совмещать бизнес, в котором была новичком без году неделя, многочисленные домашние дела, да еще и помощь родственникам – известно только ей одной.

А еще меня приятно удивило то, что после первых коммерческих успехов и первых месяцев красивой жизни у нее не выросла «корона». Таня оставалась все той же – искренней до наивности, эмоциональной и деятельной. И теперь наша квартира действительно похожа на дом, а не на гостиничный номер, в который приезжают переночевать.

– Все в порядке? – спросила меня она.

Я промычал что-то неопределенное. Понятия не имею, в порядке все или нет!

– Ужин? – Она вопросительно посмотрела на меня.

– Только из ресторана, – вздохнул я. – С прокурором отужинал.

Она рассмеялась, а потом нахмурилась.

– Что-то случилось? Я по твоему виду вижу…

Я махнул рукой.

– Как всегда! Всяческая суета…

– Тогда пойдем фильм смотреть! – сказала она. – «Мой кузен Винни» называется. Комедия!

И мы пошли смотреть комедию про неумеху-адвоката в исполнении Джо Пеши. Незатейливую, но смешную, потому что девяносто третий год, Голливуд все еще на подъеме и каждый год «выстреливает» минимум десяток хитов. А еще я очень нуждаюсь в том, чтобы разгрузить мозг, потому что завтра тяжелый день, а может быть и послезавтра, и…

Глава 8

Следующий день начался с плохой новости. Нигде не могли найти бухгалтершу с пострадавшей фирмы.

– Домашние говорят – в командировке, – разводил руками Валерик. – Мы домой к ней ездили. Говорят, позавчера уехала, сказала, что срочное дело. На лыжи встала тетка! Я тебе точно говорю, Леха! Поняла, что жареным пахнет и слиняла…

– Хорошо, если так, – с сомнением ответил я. – А если ее налоговики где-то держат? На конспиративной хате какой-нибудь? Показания из нее вытягивают?

– Да ну тебя, Леха, – отмахнулся Валерик. – Жути нагоняешь! Какая конспиративная хата, ну ты чего, в натуре? Ясен пень, сорвалась тетка! К какой-нибудь подруге поехала, пересидеть.

– Бабки у нее были? – спросил я.

Валерик задумчиво шмыгнул носом.

– Не особо большие. Но перекантоваться где-нибудь в глуши – хватит.

– Ладно, – ответил я. – Поглядим. Если она действительно сорвалась, то это не самый плохой для нас расклад.

– А я тебе чего говорю! – воспрял духом Валерик.

– Ты ее не грохнул случаем в темной подворотне? – пошутил я. – Знаю я вас, бандитов…

Отвечать на такой вопрос Валерик счел ниже своего достоинства. Он укоризненно посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска…

– Ты вот что, – сказал я, немного подумав, – дуй на водочный. Там найди Костю… Этого придурка, директора, лучше не трогай, а то он с перепугу сам побежит сдаваться властям…

Валерик заржал.

– Да он нас боится больше, чем властей!

– Если бы… – вздохнул я. – Короче, найдешь Костю и постарайтесь максимально почистить все, что с этим «Стартом» связано. Он там всей бухгалтерией рулит.

– Понял, – кивнул Валерик. – Сейчас поеду. А сахзаводом как?

Я поморщился. Через фирму «Старт» выводились деньги с сахарного завода.

– Это я сам… – сказал я. – Сам с Афганцем переговорю. И по поводу водочного… Пусть директор валит в отпуск. Или на больничный. И бухгалтера главного с собой прихватит. Вот прям сегодня. А?

– Перестраховываешься, – усмехнулся Валерик. – Но вообще, имеет смысл. Если на завод пойдет наезд, то эти деятели только мешать будут. И в случае чего… они крайние остаются? Ведь так? Отгрузили море водки левой фирме!

– Они, кто ж еще? – согласился я. – Давай, Валер, дуй на водочный!

Валерик отправился утрясать вопросы на водочный завод, а я поехал к Мише Афганцу в его офис в гостинице «Турист». С моей помощью Миша выкупил всю гостиницу и теперь там капитальный ремонт – планируется ресторан, бар, казино со стриптизом, номера «люкс» ну и офисы, конечно…

Вообще, Миша демонстрирует похвальную дальновидность – активно вкладывает нелегально нажитые деньги в легальные предприятия, открывает станции техобслуживания, на автомобильном рынке он официальный и неофициальный хозяин. Одним словом, идет парень к успеху, а если попадается на пути к успеху препятствие, то устраняет его аккуратно и умело… И в офисе у Миши все атрибуты успешного бизнесмена – импортная мебель, дорогая электроника, длинноногая секретарша и шкафы-охранники…

Я киваю секретарше, а она улыбается мне дежурной профессиональной улыбкой и милостиво указывает на дверь – можно, путь свободен!

Я вхожу в кабинет. Миша восседает во главе громадного стола и разговаривает по телефону. Здесь тоже новая, явно дорогая мебель – красное дерево и кожа, несколько картин под Айвазовского, огромный пушистый ковер на полу…

– Медвежьей шкуры не хватает, – говорю я, задумчиво рассматривая офисное великолепие. – И мебель беспонтовая, кинули тебя дизайнеры. Нужно в стиле какого-нибудь Людовика. Четырнадцатого или пятнадцатого, не суть. А то роскошь недостаточно вызывающая. И позолоты вообще нет… пацаны не поймут!

– Хорош угорать, – улыбается Миша. – Рад тебя видеть, дружище! Сто лет уже не общались нормально. Все проблемы какие-то разруливаем.

Я виновато вздыхаю, и Миша настораживается.

– Чего? Проблемы нарисовались?

– Ну, не то чтобы проблемы… – говорю я, скромно потупив взор. – Одну нашу фирму налоговая полиция хлопнула.

– Чего за фирма? – Миша преисполнен серьезности.

– «Старт», – отвечаю я. – И тут такое дело, через нее бабки несколько раз выводились с сахарного завода…

– «Старт»… – хмурится Миша. – Чего-то такое припоминаю. Полиция, говоришь, налоговая? Ну а ты чего? Решаешь вопрос?

Вот сейчас очень тонкий момент. До сих пор моя задача в нашем союзе – разруливать ситуации, связанные с государственными структурами. И с этой задачей я полностью справлялся. Собственно, именно поэтому я нужен Мише Афганцу, насчет его хорошего отношения у меня никаких иллюзий давно нет. Просто бизнес, ничего личного!

– Решаем с нескольких сторон, – отзываюсь я с преувеличенной бодростью. – Есть компетентное мнение, что это, скорее всего, недоразумение. Но, сам понимаешь, лучше перестраховаться.

Миша кивает. Он согласен, что лучше перестраховаться.

– Понял, – говорит он. – Позвоню Славику, пусть даст команду, чтобы подчистили там… Ты считаешь, что могут прийти?

– Маловероятно, – честно отвечаю я. – Но, сам понимаешь…

– Да, базара нет, – веселится Миша. – А чего, пусть приходят! Мы их еще хрен пустим на объект! А если будут сильно понты колотить, то вообще захватим эту полицию… У меня в ЧОПе под сотню народа! А если понадобится – в три раза больше соберу, только свиснуть!

Я киваю.

– Настроение боевое. Это хорошо.

– Это все пустяки, – говорит Миша, добродушно улыбаясь. – Непонятка какая-то. Но я пробью по своим каналам, что там за герой в налоговой объявился. День-два, все будем знать. Ты лучше вот что скажи, по поводу наших нефтяных королей надумал чего?

Я тяжело вздыхаю. У Миши руки чешутся заграбастать фирму Валентина и Володи. Конфликт на ровном месте, который сейчас совсем не нужен. Других забот хватает.

– Не время, Миша, – говорю я терпеливо. – Не время сейчас. Нефтянка один хрен – лежит. Зарабатывают только те, кто нефтепродукты на импорт гонят.

– Ох, Леша, – качает головой Афганец, – не время, говоришь… А сейчас самое оно! Уйдут они под кого-то под москвичей или питерцев, сами такой кусок не потянут. Если москвичи зайдут, с ними бодаться сложнее будет.

– Миша, тебе целый город отдан на разграбление, – говорю я с улыбкой. – Вон сколько всего бесхозного!

– На разграбление… – притворно ворчит Миша. – Знаешь, как в старом фильме? Все уже украдено до нас! Ты расскажи, что про этих недоделанных нефтяников в коридорах власти говорят?

– Разочарую тебя, – твердо говорю я. – Они дружат со всеми. И с прокурорскими, и с ментами, и с губернатором…

Миша недоволен.

– Пусть так, – говорит он. – В общем, Леш, я тебя понял. На завод отзвонюсь, все решим!

Я поднимаюсь из роскошного кожаного кресла.

– Поеду, Миш. Благодарю за поддержку!

На обратном пути я думаю о том, что Миша в последнее время как-то неуловимо изменился. Нет, на первый взгляд он все так же доброжелателен и корректен, но… Амбиции растут, аппетиты растут, а еще потребность во власти, которая у Миши в полный рост. Такое ощущение, что Миша начинает видеть во мне сдерживающий фактор. Надо хорошо подумать над этим на досуге. И, возможно, предпринять какие-то действия. Миша – натура специфическая. Он хочет все больше и больше влияния. Чтобы к нему приходили разные люди и просили о том и этом, как я сегодня! Мише прям по кайфу был мой визит! Все должны убедиться в том, какой Миша умный, незаменимый и могущественный, конечно. При этом, он всячески избегает публичности. Хотя, деятельность Миши приобретает довольно серьезный масштаб, при котором публичности избежать очень затруднительно…

Чтобы отвлечься от скачущих мыслей, я раскрываю свежую газету. В родном отечестве все прекрасно и удивительно. Рубль медленно, но уверенно дешевеет – курс колеблется уже в районе семисот рублей за доллар. Правительство Виктора Степановича Черномырдина решительно настроено стабилизировать все, что можно. Вначале своего нелегкого пути Виктор Степанович хотел даже ввести фиксированные цены на ряд товаров, но как-то эта затея не пошла… Вообще, очень странно получается. Чем больше правительство хочет стабилизации и укрепления, тем хуже становится со стабилизацией и укреплением. Как только правительство начинает решать проблему (по-настоящему решать, а не для галочки), то моментально наступает катастрофа! Это касается буквально любой области.

В области финансов тоже все радужно. Кредиты выдаются под сто пятьдесят процентов годовых. И это еще по-божески, рубль дешевеет больше, чем на сто пятьдесят процентов.

Вообще, потихоньку зреет конституционный кризис, противостояние парламента и президента набирает обороты. Руслан Имранович Хасбулатов очень неплохо чувствует себя в кресле спикера, а его воинственные земляки – во всех крупных городах… Александр Владимирович Руцкой, первый и последний вице-президент, тоже в сложных отношениях со своим начальником. Александра Владимировича можно понять чисто по-человечески – он хотел рулить «оборонкой», а его, словно в издевку, «бросили на сельское хозяйство», считай – прокляли. И теперь Александр Владимирович собирает свои чемоданы компромата…

А по сути дела, власти нет. Власть размазана между очень разными людьми и структурами, и все носители власти бегут в разные стороны, решают взаимоисключающие проблемы, воюют и конкурируют. Сколько-то власти есть у президента, сколько-то у премьер-министра, парламента, «команды реформаторов», а еще есть силовики, спецслужбы, бандиты, промышленное лобби, региональные элиты и черт знает кто еще…

Но есть и хорошие новости! В московском клубе «Арлекино» выступает Сергей Пенкин! Ох уж этот «Арлекино», поморщился я. Очень скоро за него (а вернее, за коммерсантов, владеющих эти клубом) начнется одна из самых кровопролитных криминальных войн 90-х – бауманские против курганских. Закончится эта война «победой по очкам» бауманских, которые хоть и умоются кровью, но позиции сохранят и даже приумножат. Курганские же будут истреблены почти поголовно. А вот еще о хорошем – в знаменитый московский кабак завезли свежих лобстеров! Очень недорого – семьдесят долларов кило. А в еще одном знаменитом кабаке некий джентльмен платит тысячу долларов, чтобы оркестр играл джаз. А потом его перебивает второй джентльмен и платит полторы тысячи, чтобы оркестр играл вальс… Приличные люди, никакой тебе «Мурки»! Сразу видно – столица…

У меня в кабинете Павел Семенович – начальник «экономической милиции». Мой старый друг. С его помощью мы в прошлом году атаковали директора механического завода, причем, атаковали вполне успешно. Павел Семенович, помимо спонсорской помощи, получает от нашей фирмы разные приятные вещи, можно сказать, что Павел Семенович у нас на зарплате. Причем, эта зарплата куда больше государственной будет.

– Налоговая полиция, – сказал я. И вопросительно посмотрел на Павла Семеновича.

Павел Семенович мгновенно покраснел, как будто я сделал что-то неприличное. И выдал очень краткую (уложился в одно слово), но не очень цензурную характеристику упомянутого мною ведомства. Он определенно испытывал сомнения в традиционности сексуальной ориентации налоговых полицейских.

– Гм… – сказал я. – Знаете, хотелось бы немного больше контекста!

– Ну а как их еще назвать⁈ – развел руками мой милицейский гость. – Они самые и есть! Конкуренты, понимаешь! Там начальник у них… такой… – И Павел Семенович выдал очень краткую характеристику начальника, сравнив его с неким резиновым изделием.

– Вы его знаете? – спросил я, не обращая внимания на нецензурные эпитеты. Налоговая полиция, похоже, больная тема не только для меня, но и для Павла Семеновича.

Он скривился.

– Знаю. Бывший «кгбшник». Миронов фамилия. Мирон – кликуха. Звать – Илья Иванович. Илюша.

– Что за человек? – спросил я с интересом.

– Тебя морально-психологические качества интересуют? – скривился Павел Семенович. – Так их там нет. Ни рыба, ни мясо. Рептилия какая-то. Земноводное!

– Вы его недолюбливаете… – с улыбкой констатировал я.

– С хренов ли мне его долюбливать⁈ – взвился Павел Семенович. – В его контору по разнарядке трех моих оперов забрали.

Я насторожился.

– Нормальных оперов?

– Один нормальный, – с грустью сказал Павел Семенович, – и в комплекте я двух раздолбаев отдал. Пусть работают!

– Бизнес у этого Миронова имеется? – продолжал расспрашивать я.

– Чего-то есть немного, – подтвердил Павел Семенович. – У жены небольшая лавка с турецким золотом. На Чапаева, знаешь? Ну вот. А у сына автосервис на Жукова. Короче, копеечка водится.

– Автосервис это хорошо… – сказал я задумчиво. – Это даже прекрасно. А ювелирный магазин – еще лучше…

– А чего такое? – заинтересованно спросил Павел Семенович. – Пробиваешь этого типа, Илюшу? Проблемы какие-то? Ты, Алексей, говори, не стесняйся! Не чужие ведь!