Текст книги "Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Вы, Пал Семеныч, с этим деятелем в каких отношениях вообще? – серьезно спросил я. – То, что вы его не любите, я уже понял…

Он пожал плечами.

– Да обычные отношения. Деловые, по идее. Только я лично пока еще с ним дел не имел, не довелось. Они же только заработали… Шапочно знаком.

– Привет передать сможете? – улыбнулся я.

Павел Семенович посмотрел на меня с некоторым недоумением.

– Привет? От тебя?

– Ну да! Скажете, фирма «Астра» передает привет. И все, больше ничего не нужно.

Павел Семенович задумчиво потер нос.

– Я-то смогу, не вопрос! Ты лучше скажи, может проблемы какие? Я чем могу…

– Спасибо, – вежливо кивнул я. – Я вам позже скажу, когда нужно будет привет передать. А проблемы не у меня.

– Ага, – все еще с недоумением покивал Павел Семенович. – Ладно, Алексей, если у тебя все, то я поеду… Сам понимаешь, миллион заседаний! Спать некогда!

Петр Семенович, получив небольшой конвертик, долго и энергично тряс мне руку на прощание. В глазах его светилась самая искренняя благодарность.

– Наезжают, да, Леха? – спросил Матвей. Он был в хорошем расположении духа и, кажется, слегка навеселе.

Мы сидели в неуютной замызганной кафешке в районе центрального рынка. Матвей пил кофе.

– Не то чтобы очень сильно, – ответил я. – Но проблема есть. Похоже, что нас бояться перестали. А это плохо для бизнеса.

– Рассказывай, – сказал Матвей.

Я рассказывал, а он молча слушал.

– Бухгалтершу так и не нашли? – спросил он, когда я закончил.

– Пока нет. Ищем. Сильно подозреваем, что ее где-то держат.

Матвей криво усмехнулся.

– Ну че… Значит нужно в этот раз так решить вопрос, чтобы в следующий раз не полезли. Хоть налоговая, хоть кто. Нам вообще до лампочки.

– У него у сына автосервис на Жукова.

Матвей возбужденно стукнул кулаком о ладонь.

– Ну, в натуре, Леха, все одно к одному! Если на Жукова автосрвис, то там сто процентов Шапа получает. Заодно бы и этого хрена прихлопнуть!

– Что еще за Шапа? – насторожился я.

– Да есть там один, – скривился Матвей. – Недавно откинулся. Какую-то шпану собрал, тачки дергает в том районе, ну и автосервисы тоже прикрутил. Все руки не доходят ему по рогам дать.

– Ты узнай точно, – попросил я. – Чтобы не получилось недоразумений, а то в последнее время…

– Вообще похрен, – грозно сказал Матвей. – Шапа или иной кто, порвем любого. Я так понимаю, что наша задача – создать неразрешимые проблемы?

– Все верно, – подтвердил я. – И лучше, чтобы не твои пацаны. Подтяни кого-то со стороны.

– Учи ученого, – усмехнулся Матвей. – У меня толпа народа без дела сидит. Пользу от силы человек десять приносят, остальные – так… кукурузу охраняют. Когда нужно?

– Вчера, – вздохнул я.

Матвей кивнул.

– Это само собой. А с ювелирной лавкой как быть?

– А там нужно красиво сработать, – сказал я. – Без грубости.

– Говори, – кивнул Матвей и заинтересованно уставился на меня.

Я начал рассказывать…

Глава 9

Пренеприятное происшествие случилось в автосервисе на улице Жукова. Ребята характерной внешности – бритоголовые, в коротких дубленках, пригнали «девятку» – что-то там у нее движок стучит, нужно посмотреть перед продажей. Мастера посмотрели и даже проделали какие-то манипуляции. Подозрительный стук исчез, а бритоголовые ребята честно расплатились и уехали.

Через пару часов бритоголовые вернулись. И уже не на «девятке», а на двух «мерсах», хоть и подержанных, но выглядевших внушительно. Несчастным работягам была выставлена претензия – после их работы движок вообще умер нахрен. И теперь покупатель отказался покупать «девятку». Цена вопроса – десять тысяч баксов. Вина на автосервисе, а значит – платить автосервису. Как раз вдвое больше, чем стоила убитая «девятка». Но не поверить в предложенную им версию событий работяги не рискнули, это означало «поставить под сомнение слова нормальных пацанов». В процессе конфликта приехал хозяин автосервиса – парень лет двадцати пяти с замашками мажора, родной сын новоиспеченного начальника налоговой полиции.

После этого события начали развиваться стремительно. Молодой мажор возмутился: «Что за беспредел⁈» Бритоголовым парням упоминание беспредела категорически не понравилось. Мажору зарядили в челюсть, после чего он отключился, а бритоголовые забрали «девяносто девятую», на которой приехал мажор, оставили телефон для связи «если у кого будут вопросы» и уехали в неизвестном направлении.

Вопросы неизбежно возникли. Побитый мажор побежал к бандитской «крыше», которую делал упомянутый Матвеем Шапа. Шапа, как и ожидалось, пришел в ярость! Еще бы, его «точку» на его же территории кинули какие-то залетные! Была забита «стрелка», на которую банда Шапы прибыла в полном составе. Но только «спортсменов» приехало в несколько раз больше. Обсуждать вопрос и вообще – разговаривать, с Шапой никто не собирался. И его, и приближенных спортсмены слегка отлупили, побили им машины и гордо удалились.

Но история на этом не кончилась. Шапа побежал с жалобой к Коле Кучерявому, который имел накануне разговор с Матвеем.

– В городе беспредел творится! – возмутился Шапа.

– Что за беспредел? – наивно поинтересовался Кучерявый.

Шапа рассказывал о возникшей ситуации, а Коля сокрушенно качал головой. Когда Шапа закончил, слово взял Коля. Он долго и с чувством рассказывал о том, что такое «порядочно» и «непорядочно» для нормального пацана.

– Вот, например, я не уверен, что порядочно защищать фирму, которая имеет отношение к ментам, – подытожил свою лекцию Коля.

– Как⁈ – задохнулся Шапа. – Да батя того пацана не мент!

– Это тебе виднее, – согласился Кучерявый. – А я в их ксивах и погонах не разбираюсь, По мне так если полицейский, то значит мент. Но ты, конечно, в этом вопросе лучше меня шаришь, сам погоны носил. А мне вот не довелось…

Шапа действительно по молодости лет служил в армии, что с точки зрения ортодоксального Коли Кучерявого было не в пользу Шапы.

– По мне так такую лавку может дуплить каждый, кто захочет, – вынес вердикт Коля. – Но ты, конечно, думай сам, как поступать.

Одним словом, Кучерявый ясно дал понять, что на стороне Шапы выступать не будет. И самому Шапе заступаться за автосервис не советует.

Сынуля влиятельного папы попал на «девяносто девятую», не считая физического насилия.

И еще одна очень неприятная вещь случилась в недавно открывшемся ювелирном магазинчике, принадлежащем жене нашего налогового недруга. Торговал магазинчик турецким золотом, торговал неплохо, но внезапно возникла проблема. Одна очень важная и представительная дама купила колечко, не простое, а золотое. Еще и с каким-то бриллиантом, очень красивым. Купила весьма дорого. А на следующий день пришла с милицией – колечко оказалось позолоченным, а бриллиант и вовсе – куском стекла.

Милиция магазин опечатала на время разбирательства, но я прекрасно знал, что найдутся и еще подделки. Одна из продавщиц, очень недовольная хозяйкой магазина, помогла нам слегка разнообразить ассортимент – подложить некоторое количество «изделий из желтого металла», очень похожих на настоящие. Ну и продать подставной покупательнице поддельное кольцо вместо настоящего. За хорошее вознаграждение, конечно же.

Я снова в ресторане с Павлом Семеновичем, начальником экономической полиции. Павел Семенович доволен и благодушен. У него хороший аппетит, он уже скушал две порции спагетти с отбивными и не намерен останавливаться на достигнутом.

– А вы ушлые ребята, – благостно улыбаясь, сказал Павел Семенович. – С вами нужно ухо востро… Ну ни хрена себе, устроили цирк!

– Не мы такие, жизнь такая, – отшутился я.

– Жизнь! Ничего себе! Был бизнес у Илюши Миронова, а теперь нету бизнеса!

– Прискорбно, – сказал я с фальшивой грустью в голосе. – Неужели в этом ювелирном магазине нашлись подделки?

– Почти половина ассортимента – фуфло! – торжественно объявил Павел Семенович.

– Да ладно!.. – изумился я. На этот раз, вполне искренне.

Он снисходительно усмехнулся.

– А ты думал! Наши эксперты веников не вяжут!

Вот это поворот. Мы-то всего несколько изделий подкинули, а там, оказывается, шла торговля подделками на широкую ногу…

– И чего теперь? – спросил я.

– И чего теперь… – повторил Павел Семенович. – Разберемся, Алексей. Пока все в процессе. Звонил мне этот деятель, – добавил он, понизив голос.

– Господин Миронов лично? – уточнил я.

– Он, – шепотом сказал Павел Семенович. – Просил, понимаешь. А это уже хорошо, что просил. Просил разобраться в ситуации с магазином.

– А вы? – спросил я, стараясь не показывать волнение.

– А чего я? Я ему, как и тебе ответил – разберемся. Нехрен фуфлом под видом золота торговать. То есть, я ему этого не сказал, конечно. Кстати, прикол… он и «шестовикам» звонил, представляешь? У сына его тачку отняли. «Девяносто девятую».

– Какая-то полоса невезения, – сказал я сочувственно. – Все одно к одному. Как будто сглазили!

– В натуре! – посерьезнел Павел Семенович. – Вот ты не веришь в эти вещи, а я знаю одну бабку…

– Это все прекрасно, – перебил я суеверного милиционера. – Вы ему привет от меня передали?

Павел Семенович шмыгнул носом.

– Передал.

– А он чего?

– А ничего, – развел руками Павел Семенович. – Никак не отреагировал. Плохая была затея, Алексей. Теперь он знает, что мы заодно. Будет и под меня копать…

Я сделал вид, что не услышал последней реплики. И вообще, кто бы мои интересы учитывал!

– По поводу сглаза, – сказал я. – Я одно очень хорошее средство знаю. Железное!

– Это что такое? – заинтересованно наклонился ко мне Павел Семенович.

– Пусть бухгалтершу нашу вернет. И не лезет куда не просят. Тогда сглаз пройдет. Тачка сынули отыщется, да и с магазином устаканится, я надеюсь. А если не вернет, то… Сглаз усилиться может. Например, об инциденте в ювелирном напишут газеты. И не только местные… Да мало ли чего еще плохого…

– Продолжать крутить ювелирный магазин? – спросил Павел Семенович задумчиво.

– Продолжать, – сказал я. – До получения результата.

Он почесал в затылке.

– Ты знаешь… Можно докрутить до такой стадии, что потом отыграть назад нельзя будет. Необратимый процесс.

– Делайте, – сказал я с нажимом.

– Дело твое. Только я не гарантирую, что он через голову не порешает. Через генерала или еще как. Хрен знает этих «конторских»… Понимаешь? Не гарантирую.

Я подал плечами.

– Какие гарантии могут быть в таком деле? Сделаете, что будет возможно.

– Это без базара! – воспрял Павел Семенович. – Что возможно – сделаем! Но послушай меня, опытного человека… Я сам не люблю этого бывшего «конторского», но… может вам помириться как-то? Нашла, понимаешь, коса на камень!

– А мы не ссорились, чтобы мириться, – сказал я с легким раздражением. – Я вообще о существовании этого хрена не знал до последнего времени. Что мне нужно, я сказал. Да он и сам знает. Пусть думает.

– Тяжелая жизнь стала, – грустно сказал Павел Семенович, придвигая пиццу. – Как-то все нестабильно, непрочно… Сложные времена.

Он ловко спрятал конверт, в котором лежали деньги. Тысяча долларов.

– Веришь, ночи не сплю, – добавил Павел Семенович, голос которого должен был звучать грустно, но звучал довольно. – Знаешь, Алексей, хороший у вас кабак. Очень хороший! Готовят – во сне не приснится! Один недостаток – девочек нет. Как так-то?

Эх, Павел Семенович, подумал я.

Деньги. Они прибывали каждый день – с разных сторон и в разном количестве. Большей частью – нал. В сумках, пакетах, мешках, в банковских упаковках и россыпью, в купюрах разного достоинства, совсем новеньких, затертых, драных, мятых. За водку, которой торговали все киоски и магазины города. За сахар, который тоже продавался везде, да еще и уходил в соседние области. За минеральные удобрения, которые производил химкомбинат.

Приличные деньги шли с рынков – два рынка принадлежали нам официально, а два – неофициально. Очень простой бизнес. Бесконечный поток денег каждый день – сбор с торгующих за место, за услуги, за охрану… Спортсмены Матвея еще умудрялись получать с торгующих «за особые услуги». Сам я этого не одобрял, но… Бандиты были нужны коммерсантам – и мелким, и крупным. Мелким даже больше нужны, потому что мелкие коммерсанты – уязвимее. Все как обычно – взяли в долг и не расплатились, кинули на деньги, кинули на товар. В таких случаях нужна поддержка. Вот и зарабатывают спортсмены как умеют, оказывают услуги, «силовое предпринимательство», чтоб его…

Рынок, как бизнес, примечателен тем, что практически не требует вложений. Есть администрация рынка, несколько контролеров, дворников, охранников, есть директор, бухгалтер и пара-тройка разнорабочих. Им нужны зарплаты. Еще есть какие-то символические выплаты в городской бюджет. Копейки, на самом деле. Остальное – чистая прибыль. Сверхприбыль. Поэтому в любом крупном городе за рынки идет война не на жизнь, а на смерть. Стреляют, взрывают, жгут… Крупнейшие рынки контролируют самые мощные группировки через своих коммерсантов и свои фирмы. Сейчас это десятки и сотни тысяч долларов. В нулевых будут миллионы и десятки миллионов.

По большому счету, сейчас весь город представляет собой большой рынок, но нас это не волнует. Потому что у нас – самые благоустроенные и безопасные рынки. У нас – самые богатые «челноки», ребята, которые ездят за товарами по всему миру – Турция, Китай, Европа, Эмираты… У нас товар на любой вкус и кошелек – от настоящего «Версаче» до пресловутого «абибаса».

Налоговая полиция появилась на вещевом рынке под занавес – в конце торгового дня, после обеда. «Местовые» деньги контролерами уже были получены, частично переведены в доллары и расфасованы по пакетам в здании администрации. Нет, не было никакого лихого налета ОМОНа, чтобы «всем не двигаться!» и мордой в снег. Было несколько невзрачных мужчин в дешевых китайских пуховиках и с папками из кожзама. Правда, невзрачных мужчин сопровождало несколько крепких парней, явно из группы «физиков», но никаких действий они не предпринимали, сопротивления никто и не думал оказывать.

Директор рынка – человек Матвея, сам из бывших «челноков», встретил непрошенных гостей со снисходительной улыбкой. Но улыбка мгновенно пропала, когда ему предъявили постановление на обыск помещения администрации и выемку документов. Скучные мужчины в китайских пуховиках долго и нудно составляли протоколы изъятия документов и прочих интересных вещей. Кроме денег был найден неучтенный газовый ствол, нож, нунчаки и две бейсбольных биты. А также – с полкило золотых изделий, директор ко всему прочему промышлял еще и скупкой золота, в том числе и ворованного.

– Ваше? – безразлично спросил директора один из скучных мужчин.

– Никак нет! – почему-то по-армейски ответил директор, который уже был изрядно напуган происходящим. – Подбросили!

– Понятно, – безропотно согласился налоговик.

После всех процедур документы, ценности, запрещенные вещи и перепуганного директора погрузили в дребезжащий «УАЗик» и увезли в неизвестном направлении.

Вообще, вещевой рынок находился полностью в ведении Матвея, нам просто полагалась небольшая доля, как основателям. Но все знали, что фирма «Астра» имеет отношение к этому рынку, поэтому туда почти никогда не совались разнообразные проверяющие. Но сейчас это явно был удар по нам. Ответка, так сказать. То есть, начальник налоговой полиции господин Миронов договариваться не намерен, а намерен воевать. Признаюсь, меня это странное намерение слегка удивило.

Что касается Матвея, то он не удивился. Он пришел в ярость. В администрации вещевого рынка еще шел обыск, а Матвей уже сидел у меня в кабинете, красный от злости и готовый к самым решительным действиям.

– Слышь, Леха! – рычал Матвей. – Может собрать сейчас человек сто и захватить эту налоговую к такой-то матери⁈ А?

– Остынь, я пытался успокоить разбушевавшегося товарища. – Люся! Принеси ему воды!

– Да не надо мне воды! Я смотрю, кто-то с первого раза не понял с автосервисом и ювелирной лавкой! Сейчас скажу пацанам, ночью все сожгут нахрен! Беспредел!

– Остынь! – повысил голос я. – Успеешь еще битой намахаться. Бухгалтера на месте не было?

– Бухгалтера не было. Бухгалтер в запое, – гордо сказал Матвей. – Он пьющий у нас, запойный.

– Хоть что-то хорошее, – усмехнулся я. – Этот директор, что за человек? На тебя стукнуть может?

– Да коммерс обычный, – пожал плечами Матвей. – Смотря как колоть будут. А вообще, Леха, я не понял. Что значит – стукнуть? По какому поводу? Я чего сделал, чтобы на меня стучать?

Я тяжело вздохнул. Начало «дикого рынка». Налоги, особенно в тени, не платил почти никто. Это, по большому счету, было нормой. Так что, Матвей не чувствовал себя виноватым, он вел себя ровно так же, как все. Давать чиновникам деньги в виде налогов? Совершенно бессмысленное занятия, что мы, лохи, что ли? Каждый знает, что чиновники все украдут! Так рассуждал Матвей, и это было недалеко от истины.

– Ты в курсе, за что Аль Капоне на нары устроился? – спросил я.

– В курсе, – немного озадачился Матвей. – Смотрел фильм… этот… «Неприкасаемые»! Чудно, в натуре, он кучу народа положил, а закрыли его за какую-то херню, за налоги.

– Вот! – сказал я торжественно. – Смотри фильмы и мотай на ус!

Матвей посмотрел на меня так, словно я сказал чудовищную глупость.

– Ты чего, реально считаешь, что из-за налогов закрыть могут? Серьезно?

– Серьезно. Все серьезно, – подтвердил я. – Учредитель фирмы кто? «Викинг»?

– Фирма «Викинг», – подтвердил Матвей.

– Я удивляюсь, что к ним еще не пришли, – сказал я. – На них же дохрена чего записано.

Матвей весело рассмеялся.

– А там прийти некуда! Шарашкина контора. По адресу – притон алкашей. Гендиректор – бомж. Бухгалтер наш, но я ж говорю – в запое! Пусть приходят, че.

– Вообще-то у них Валерка в учредителях числится.

– В натуре, что ли? – мгновенно посерьезнел Матвей. – Ну и что, если учредитель? Мало ли, чего там директор с бухгалтером накосячат? Если я куплю акций какого-нибудь завода, а там директор ворует, так что, меня вместе с ним на нары тянуть? Нихрена не катит такой расклад!

– Ладно, – сказал я. – Давай чего-то делать. Вы там бухгалтера найдите и куда-нибудь заныкайте на время, а то, не дай бог, протрезвеет!

– Ты решай вопрос с большими шишками! – настойчиво сказал Матвей. – Решай срочно! А то я сам решу. Мне похрен, что этот тип из налоговой или еще откуда. Он в первую очередь из мяса и костей!

Я задумчиво посмотрел на телефонный аппарат. Матвей прав. Ситуация развивается как-то странно, совсем не в нужную сторону.

Буду звонить.

Глава 10

Борис Борисович был спокоен и деловит.

– Ну что ты переживаешь? – участливо говорил он. – Подумаешь, пришли к кому-то налоговики. Не к тебе же.

– Это то же самое, что ко мне, – сказал я. Умиротворенный тон Бориса Борисовича слегка напрягал. – А если ко мне пришли, то это и к вам пришли. Надеюсь, вы понимаете?

– Да ну перестань. Большое дело, налоговая проверка. Они сейчас всех проверяют, ведомство новое, начальству себя показать нужно.

– Не за наш счет, – твердо сказал я.

Борис Борисович откашлялся.

– А ты думаешь, нас, администрацию, никто и никогда не проверяет? Ого-го! Еще как! И ничего, как видишь, работаем!

– Борис Борисович, – сказал я, – сегодня днем была фактически парализована работа вещевого рынка. А там триста человек работает. Может им завтра прийти к вам под окна и спросить, как жить дальше?

Матвей, который слушал наш разговор, показал мне большой палец.

– Ну ладно, ладно, – посерьезнел Борис Борисович. – Говори, что конкретно нужно сделать?

– Устройте мне встречу с губернатором, – сказал я. – Давно обещали же.

– Устрою, – пообещал Борис Борисович. – Раз обещал, устрою. На днях. Будь готов!

– Всегда готов! – отозвался я.

Матвей возбужденно ходил по кабинету.

– Во волк, а⁈ – высказался он по поводу Бориса Борисовича. – Как стелет мягко – все хорошо, все нормально, ко всем приходят! А по факту ни хрена не решил! Порожняк один.

– На днях встречаюсь с губернатором, – напомнил я.

Матвей скривился.

– Знаешь такую поговорку – обещать, не значит – жениться. Да и губернатор… Думаешь поможет?

– Он наш партнер по металлу, – сказал я. – И банк с бюджетными деньгами работает тоже через него. В его интересах, чтобы все было спокойно.

– Чего с рынком делать, Леха? – спросил Матвей. – Если директора закроют…

– Решим, – пообещал я, не имея ни малейшего представления о том, что делать с вещевым рынком, если директора действительно арестуют. – Вообще, Матвей, давай решать проблемы по мере их поступления! На трубный нужно съездить. Не забыл?

– Помню, – сказал Матвей. – Все готовы давно. Просто эта ситуация с рынком выбила из колеи.

– Рынку цена три копейки, – назидательно сказал я. – А трубный завод – серьезная тема. Там только балансовая стоимость – больше лимона баксов.

– Ну раз так, то погнали! – воодушевился Матвей. – Может заскочим к этим налоговикам на обратном пути? А, Леха? Чтобы два раза не ездить!

У нас пятнадцать процентов акций трубного завода. Честно куплены на чековом аукционе. У неизвестной нам московской фирмы – десять процентов. У господина директора – семь. Остальное – у «трудового коллектива».

Пятнадцать процентов акций обошлись нам примерно в пятьдесят тысяч долларов или около сорока миллионов рублей. В принципе, я за эти акции не держался, мы готовы были уступить свой пакет за нормальную сумму. Скажем, полмиллиона. Хоть господину директору, хоть москвичам, без разницы, пусть берут и владеют.

Но господин директор почему-то уперся. На контакт не шел, представителей акционеров (то есть, наших представителей) на территорию завода не пускал, нанял какой-то ЧОП из области. Видимо, решил, что сможет отвертеться.

Конечно, мы могли решить вопрос через ту же прокуратуру. Интеллигентно. Но, в свете последних событий, я предпочел силовой вариант интеллигентному. Нас перестают бояться. Это плохо. Нужно напомнить о себе.

Три десятка парней устрашающего вида заходят на территорию трубного завода. На проходной два охранника в камуфлированных бушлатах, которые испаряются без боя. Они явно не герои. Спортсмены решительно движутся по серой заводской территории в сторону здания администрации. Внутри забаррикадировались еще человек десять «ЧОПовцев». Скорее всего – с перепугу, им нет никакого резона подставлять головы из-за «спора хозяйствующих субъектов». Из вооружения у них дубинки и несколько газовых стволов. Ни о чем.

Наши спортсмены ломают дверь. Дверь импортная, металлическая, не поддается. На головы им из окон второго этажа летят стулья, какие-то вазы, цветочные горшки – все, что под руку попадется. Осажденные отбиваются, осаждающие уворачиваются. Обе стороны громко и матерно угрожают друг другу страшными карами. Пока основные силы ведут боевые действия у парадного входа, засадный отряд действует в тылу врага. Пятеро спортсменов, пользуясь тем, что силы противника отвлечены лобовым «штурмом», обходят административное здание, где, в тылу, обнаруживается черный ход. Дверь черного хода предательски не заперта. Нападающие проникают внутрь и… Дальше – не интересно. Идет избиение «ЧОПовцев» и захват здания. Некоторые рабочие наблюдают за баталией с чисто спортивным интересом, но большинство просто проходит мимо. Даже не смотрят на происходящее…

Впрочем, кто-то вызвал милицию. Приезжает наряд, который встречает Матвей со своими «бригадирами». Ничего интересного здесь нет, ребята, ложный вызов. Что происходит? Сказано, спор хозяйствующих субъектов! Не ваше дело. Сами разберемся. Милиционеры колеблются. Они хорошо знают, кто такой Матвей и в каких он отношениях с милицейским руководством. Но вызов есть вызов… Еще не все милицейские инстинкты утеряны. Впрочем, несколько купюр перевешивают. «Канарейка» уезжает восвояси.

Директор сбежал. Скрывается где-то на территории. Избитые «ЧОПовцы» лежат пластом, городская травматология сегодня пополнится. Дальше – по обстоятельствам. Если директор продемонстрирует благоразумие и тихо свалит в закат, то мы просто проведем собрание акционеров и назначим нового. Скорее всего, главного инженера, предварительная договоренность с ним есть. А если директор снова упрется, тогда прокуратура со всеми вытекающими последствиями. Все по закону. В девяносто третьем году садить можно совершенно любого директора крупного предприятия. И не очень крупного тоже. Проведем собрание и сразу – скупать акции «трудового коллектива». Пусть даже по цене в двое выше номинала. Все равно – пятьсот процентов прибыли в перспективе, как минимум.

Директор вещевого рынка арестован. Сидит в СИЗО, связи с ним нет. Администрация рынка опечатана, фактически – работа рынка парализована, но всем плевать. Торговцы выходят на рабочие места, покупатели – покупают, а парни Матвея собирают «местовые» деньги. Сейчас все полностью «в черную». Парадокс, но именно так рынок невидим для налоговой. Если нет официального директора, зама, бухгалтера, если нет документации, то как бы нет и самой деятельности, а значит – нет и нарушений. Легальность – уязвима, нелегальность – нет. Чем легальнее, тем уязвимее.

У фирмы «Викинг», от имени которой работал рынок, арестованы счета. К счастью, почти пустые, никто не держит большие суммы рублей на расчетных счетах. Валерик жалуется, что за ним следят. Но при этом категорически отказывается от охранных услуг Василия Ивановича.

Когда у тебя все в порядке, все влиятельные люди готовы тебе помочь. И их готовность просто зашкаливает. Обращайся, если что! В любое время дня и ночи! Для своих мы… сам знаешь! Любой вопрос решим! Но как только что-то случается, эта самая готовность помочь резко уходит в ноль. Как и влиятельность различных влиятельных людей. Еще вчера они могли буквально все, а сегодня… старик, извини, ничего нельзя сделать… Ситуация такая, что невозможно. Ты ж понимаешь, какое сейчас время!

– Время сейчас непростое, – сказал мне прокурор Иван Иванович за бокалом вина в нашем ресторанчике. Сказал таким тоном, будто выдал известную немногим государственную тайну.

– Ага, – сказал я без эмоций.

А прокурор начал философствовать.

– Если какие-то вещи происходят, значит так нужно. Ну что там у тебя? Директор рынка сидит? Ну, бывает… Ничего, посидит немного. И получше него люди сидели! Не велика птица. Зажрался у себя на рынке, пусть баланду похлебает.

– Проверить законность заключения под стражу нет желания? – поддел я прокурора.

Тот тяжело вздохнул.

– Алексей! – сказал он прочувствовано. – Ты же меня не первый день знаешь… Я же всегда!.. Но сейчас…

– Ну ты даешь, Иваныч, в натуре, – не выдержал я. – В прошлую нашу встречу ты просто в бой рвался! А сейчас… Чего-то узнал? Говори, не томи!

– Не знаю я, и знать не хочу! – с жаром сказал прокурор. – Не хочу в это дело лезть, не лежит душа! В общем, – внезапно перешел он на едва слышимый шепот, – сунулся я к начальнику. По твоему вопросу… А начальник дал понять, что уже общался с этим… Мироновым. И что у него там все ровно. В смысле – законно. Понял?

– Ого! – удивился я. – Вот это новость! Что ж ты, Иваныч, молчишь, о смысле жизни рассуждаешь⁈ А отчего так, не объяснило тебе начальство?

– Такие вещи никто не объясняет, – выдохнул прокурор. – Тут, знаешь, как в поговорке – знания рождают скорбь!

– Слушай, Иваныч, – сказал я задумчиво, – а может твое начальство денег хочет? Дать ему двадцатку долларов? А?

Иван Иванович тяжело вздохнул. Наверное, мелькнула в его голове мысль о недополученной прибыли.

– Сейчас ничего не можем. Решай на другом уровне. Может и получится.

– Как-то маловато информации, – сказал я недовольно. – Ты говори, Иваныч, если еще что имеешь сказать.

Иван Иванович долго сопел, кряхтел и отхлебывал из бокала. А потом сказал:

– Тут дело не в Миронове. Миронов такой же подневольный, как и я. Кто-то под вас конкретно копает, вот что я скажу. Ищите кто.

– Ну, пока что он наших людей закрывает, счета арестовывает, документы вывозит, – сказал я.

– Это все ерунда, – поморщился прокурор. – Ты не понимаешь, что такое государственный чиновник. Это не человек! Это функция! Он делает то, что требуется, в этом его смысл и его цель. Может делать лучше или хуже, но только в строго заданных рамках. Если не Миронов, то другой кто… Сейчас он делает то, что от него требуют.

– Кто⁈ – не выдержал я.

– Приказать ему может только московское начальство, – тихо сказал прокурор. – И больше никто. Думай.

– Да не гони, Иваныч! – рассмеялся я. – Где наша захолустная фирма, а где московское начальство налоговой полиции. С чего бы им на нас жать? Подставлять под молотки этого придурка Миронова?

– А я и не говорю, что это они, – меланхолично ответил прокурор. – Им тоже могли приказать.

– И кто же? Есть идеи?

– Это тебе видней! А налоговая полиция у нас находится в подчинении президенту страны. Или тем, кто может говорить от его имени. Там сейчас много всяких личностей. Вот так! А больше сказать мне на эту тему нечего!

– Убил, Иваныч, – сказал я. – Ты что же, на полном серьезе считаешь…

Прокурор посмотрел на меня, и я заметил, что глаза у него ничего не выражающие. Мертвые.

– Ничего. Я. Не считаю. И вяжи с этим, лучше вина подлей. Вино у вас здесь, конечно… Восторг!

Я не стал подливать вино.

– Иваныч, – сказал я спокойно, – а на кой хрен ты мне тогда сдался? Мышей не ловишь. Я себе нового прокурора куплю. Ваш брат сейчас – пятачок за пучок в базарный день. Допивай, что в бутылке осталось и вали. Чтоб я тебя больше здесь не видел.

Прокурор не обиделся. Он понимающе кивнул.

– Да ты не обижайся, Алексей! Мы – люди подневольные, а выше головы не прыгнешь.

Я с шумом отодвинул стул и вышел из ресторана. А прокурор остался, похоже, испытывал острое желание нажраться в хлам.

Мы с Валериком едем на высокий прием. Борис Борисович расстарался – нас принимает сам господин губернатор! Принимает неофициально, что совсем хорошо. Фирма, имеющая отношение к губернатору – наш партнер по продаже металла. И деньги на гибралтарский оффшор этой фирме капают стабильно. А еще, доля за то, что через наш банк идут бюджетные расчеты. Так что, рыло у господина губернатора в пуху по полной программе.

– Нормально? – спрашиваю я Валерика. – Мандража нет?

Валерик смотрит на меня, будто я спросил какую-то глупость.

– А че там? Подумаешь, губернатор!

Из колонок льется импортная попса. Мы несемся в черном «Линкольне», к зданию бывшего облисполкома, где сейчас располагается резиденция губернатора. Мы щегольски одеты – модные твидовые пиджаки, итальянские сорочки, длинные английские кашемировые пальто, ботинки «Гуччи» и, конечно, «Роллексы». Мы – успешны, молоды и талантливы, но нам мешают всякие темные силы, сейчас я поставлю господина губернатора в известность…

Губернатор – крупный и плотный мужчина, за сорок, слегка обрюзгший, с редкими волосами и компанейской улыбкой. Он принимает нас в неофициальной «переговорной» комнате – небольшом кабинетике. На встрече присутствует и Борис Борисович. Неформально мы встречаемся лично с губернатором в первый раз.