Текст книги "Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Встает директор детского дома и срывающимся от сдерживаемых слез умиления в голосе говорит о том, как прекрасно, что есть на свете такая фирма «Астра», которая заботится о самых слабых и брошенных. Нет, честно, я склонен согласится с Серегой – никакого удовлетворения эти мероприятия не приносят. Я даже завидую этим ребятам, которые построили часовню и ходят счастливые, одухотворенные и внутренне очищенные. Впрочем, наплевать. Сиротам тоже есть-пить надо, а с государственного пайка, пожалуй, что и ноги протянешь…

Как раз в эти минуты злые люди убивают капитана Вострякова. У гостиницы «Турист» перестрелка идет минут десять. Милиция не торопится – подставлять лоб под пули при зарплате в сорок «вечнозеленых» дураков нет. «Мерседес», на которым Востряков выезжал с гостиничной территории, обстреляли сразу с двух сторон, из припаркованных тут же машин. Водитель получил пулю в голову и погиб сразу. Капитан и охранник начали отстреливаться – у них АКСУ и «Беретта». Но противник садит из трех «Калашей», здесь и подготовки особой не нужно, расстояние от стрелявших до «Мерседеса» не больше двадцати метров. На капитане бронежилет – он ждал чего-то подобного и подготовился. Но от «броника» в такой ситуации мало толка – шальная пуля попадает в шею, и капитан истекает кровью. Охранник ранен в бедро и плечо, пробует сбежать с поля боя, но его добивают в спину.

Доблестная милиция повесит на Вострякова убийство Миши Афганца, потому что нужно же его на кого-то повесить. Но это позже. Прямо сейчас мы раздаем деньги, продукты и лекарства. Шампанское льется в бокалы, произносятся тосты, Валерик напивается в хлам, а страдание Сереги приобретает какие-то космические масштабы…

Я не трезв, но и не пьян. Я дома.

– Ужинать будешь? – спросила Таня.

Какой там ужин после такого банкета…

– Помнишь мультфильм? Про льва! – спросил я.

– Бонифация? – улыбнулась она.

– Нет. Которого стригли. Какая-то птичка его стригла. Лев весь волосатый был, она его долго-долго стригла. И он спрашивает – все ли готово, а она отвечает – не все готово, хренова птичка!

– Помню, – рассмеялась она. – А почему ты о нем заговорил?

– Потому что в конце! – выпалил я с отчаянием. – В конце лев уже совершенно задолбался, спрашивает – теперь-то все готово? А птичка эта поганая отвечает – стрижка только начата! Только, мать ее, начата! Вот я – этот лев. Задолбались до полусмерти, а все только начинается! Стрижка только начата…

Глава 26

Я волновался. Честно, давно со мной не было ничего подобного. Даже на приеме у могущественного господина, который решил наши проблемы с налоговой полицией. Чувствовал себя Архимедом, которому дали рычаг, точку опоры и сказали: «Ну че, поворачивай планету!» Я физически чувствовал… странное, то, что почти невозможно описать словами. Весь мир, вся Вселенная, всё бытие – единая монолитная структура. Немыслимо твердая, статичная и неповоротливая. И вот, я, пришелец из другого времени, эту структуру собираюсь двигать и менять. Волнение перерастало постепенно в какой-то хтонический ужас… Еще панической атаки не хватало, подумал я недовольно.

Задача действительно была серьезная. Мне предстоит убедить законченного эгоцентрика в том, что я могу быть ему полезен. Мне нужно заинтересовать человека, которому в принципе мало что интересно. Уговорить того, кому уже в следующем году принесут деньги десятки миллионов человек.

Странный офис в каком-то казенном здании в центре Москвы – наверное, для встреч, которые не должны стать всеобщим достоянием. Толпа охраны – я видел не меньше десятка мужчин специфической внешности. И вот, я в приемной. Приемная неуютна и необжита, ею определенно пользуются время от времени. Секретарша – красива (возможно даже излишне красива), но вид у нее уставший, какой-то невыспавшийся.

– Проходите, – улыбнулась мне секретарша.

Я благодарно кивнул, поднялся с кресла и, стараясь перебороть волнение, побрел к двери, за которой находился то ли гениальный финансист, то ли гениальный аферист, а может – и то, и другое сразу.

Он сидел за столом в новеньком кожаном кресле. На столе не было ничего, кроме компьютера. Даже телефон не было. Главный авантюрист конца двадцатого века выглядел как-то затрапезно – растрепанная прическа, несвежее поло и серые брюки, которые не мешало бы погладить. Похоже, что ему не до суетных забот о внешности, имидже и прочем.

Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул и указал на кресло.

– У нас есть примерно двадцать минут, – сказал он. – Вообще, я не очень люблю подобные встречи. Когда меня просят о встрече, я навожу о человеке справки. И, как правило, мне не интересно. Понимаете?

Я кивнул.

– В вашем случае я тоже навел справки. Характеристика, которую дали вам компетентные товарищи, показалась мне занятной. И поэтому вы сейчас здесь.

– И, если не секрет, что за характеристика? – заинтригованно спросил я.

Он улыбнулся.

– Пустое. Давайте о деле. Что вы хотите?

– Во-первых, познакомиться, – сказал я твердо. – А, во-вторых, понять, чем мы можем быть полезны друг другу.

– Ну, тут все просто, – безразличным голосом сказал он. – Первый пункт вашей программы вы уже выполнили. Теперь мы знакомы друг с другом. Что касается второго пункта… навряд ли вы можете чем-то быть мне полезны. Это всё?

– У вас проблемы с финансированием, – сказал я быстро. – И проблемы по банковской линии. «МММ-банк» прогорает, навряд ли он дотянет до осени.

– Да и хрен с ним, – сказал он все так же безразлично. – Я полагаю, вы хотите предложить банковские услуги?

– В том числе… – начал я, но он не дал мне договорить.

– Я неплохо знаю, как устроены успешные провинциальные банки. Они стоят на двух китах – бюджетные деньги и бандитские общаки. И первое, и второе мне не интересно. Мы в состоянии профинансировать свои проекты.

– Вы выпустили сейчас девятьсот девяносто тысяч акций по тысяче рублей. Их неплохо покупают, в ближайшее время вы получите миллиард наших «деревянных», или миллион двести тысяч долларов.

– Газеты читаете… – усмехнулся он. – И что далее?

– Масштабировать этот процесс вам не дадут, – сказал я. – Вернее, вы можете попытаться его масштабировать, выпуская акции через другие дочерние фирмы… Но из этого ничего не выйдет. Вам не дадут работать.

Он снисходительно улыбнулся.

– Пока что я не услышал от вас никакого конкретного предложения, если не считать намеков на финансирование.

Мне надоела снисходительность этого человека.

– Идея билетов уже существует? – спросил я.

Он мгновенно напрягся. Расслабленность и снисходительность как ветром сдуло. На меня смотрел очень сосредоточенный и опасный человек.

– О чем речь? – спросил он.

Значит, идея билетов уже озвучена. И теперь он хочет знать уровень моей осведомленности.

– Идея проста, как и все гениальное, – сказал я. – Я почему об акциях заговорил? Акции вам выпускать не дадут, вы сами это хорошо знаете. И вы решили выпустить альтернативный вариант ценной бумаги. Странно, что ни в «Гермесе», ни в «Московской недвижимости» не додумались. Не правда ли, странно?

– Я слушаю, – просто ответил он.

– Выпускается некая бумага. Лучше, если красивая, чтобы приятно было в руках держать. И объявляется ее стоимость. Например, пять тысяч «деревянных» или десять, не суть важно. И эту бумагу вы, или кто-нибудь другой, продаете всем желающим. Просто по номиналу.

– Почему же ее будут покупать? – терпеливо поинтересовался он.

– Все просто, – развел руками я. – Потому что раз в неделю эта бумага будет дорожать. На тридцать процентов, например. Точки распространения будут принимать эти бумажки и отдавать за них реальные деньги. Сегодня больше, чем вчера! Завтра больше, чем сегодня.

Он заметно помрачнел.

– Кто слил вам информацию, вы, конечно, не скажете.

На этот раз был мой черед снисходительно улыбаться.

– Вы не верите, что гениальная мысль могла прийти сразу в две головы? Но вы напрасно напряглись. Я не побегу в «Гермес» выдавать ваши тайны. Деньги на организацию сети распространения у вас есть. За полгода можно собрать четверть всей налички, имеющей обращение в стране. Собрать и реализовать все свои проекты. Все!

Он слушал молча и сосредоточенно.

– Хотите знать, в чем слабое место этой схемы?

– Расскажите, – ответил он.

– Вы – один из первых, кто в этой стране понял важность рекламы. Но вы полностью провалили то, что в Америке называют «связи с общественностью». Не считая всяких глупостей, вроде бесплатного проезда в метро для всех москвичей на сутки. Простите, но это мальчишество. Нормальный москвич подумает – богатей чудит. И будет прав.

– Что вы понимаете под «связями с общественностью»? – спросил он.

– Очень просто! – с жаром ответил я. – Судя по рекламным разворотам в тот же «Огонек» вы ящики денег перетаскали!

Он недоуменно усмехнулся.

– И что из этого?

– А то, что один из руководителей «Огонька» вхож в семью президента, – сказал я. – При желании вы могли бы лоббировать любые вопросы на самом высоком уровне. Самом высоком!

Он поморщился, как от зубной боли.

– Я не хочу этим заниматься. Мне это не интересно. Понимаете? Совсем. Я обойдусь без них. Они мне не нужны.

– Вы нацелились покупать «Газпром», – продолжал я. – Лучшего способа настроить против себя премьер-министра сложно и придумать. Само собой, у вас начнутся неприятности по всем фронтам.

– Я хочу купить и куплю, – сказал он спокойно. – Но вы меня заинтриговали. Кто-то из моих людей сливает вам информацию, это факт. При этом, вы не похожи на шантажиста… По крайней мере, денег не просите, а наоборот… Я так и не понял, что вам нужно?

– Никто мне ничего не сливает! – заявил я. – Хотите конкретное предложение? Вот вам конкретное предложение – нужно создать структуру, которая будет заниматься пиаром, аналитикой, лоббированием и отбиванием атак на ваш бизнес.

– И вы будете готовы возглавить такую структуру? – спросил он. – А сколько вам лет, простите?

Кажется, к нему возвращалась прежняя ироничность.

– Двадцать три, – ответил я, чувствуя, что эта беседа здорово меня вымотала.

– Учились?

– Экономический.

Он посмотрел на меня поверх очков.

– И чем сейчас занимаетесь у себя в провинции?

– Вы же узнавали, – улыбнулся я. – У себя в регионе мы купили все, что нас интересовало. И неплохо на этом заработали.

– Что-то такое мне и говорили, – кивнул он. – А сказать вам, что еще о вас говорили компетентные люди?

– И что же? – спросил я заинтриговано.

– Что вы – странный. И что вам очень сильно везет в этой жизни. Несколько раз вы попадали в ситуации, выйти из которых безболезненно почти невозможно. Но вы выходили. Впрочем, это все пустое. Итак, вы предлагаете создать некую структуру… с широкими полномочиями и не менее широким бюджетом? Мы с вами знакомы десять минут… Вы действительно странный человек.

Он должен мне поверить, ожесточенно думал я.

– Как минимум, я знаю то, что вы готовитесь выпустить псевдо-акции и не бегу с этой идеей к вашим конкурентам.

– Ну допустим, – прищурился он.

Я набрал полную грудь воздуха.

– Чисто умозрительно… Представьте, что вы знаете будущее. Какие-то вещи в самых общих чертах, а какие-то – очень хорошо. Что бы вы сделали?

Он немного помолчал, задумчиво рассматривая меня.

– Если бы я знал будущее, то мне было бы не интересно жить, – сказал он. – Это чисто умозрительно. Знаете, я читал у кого-то из западных фантастов… уже не помню, у кого именно. Там описана планета, на которой компьютер предсказывает обитателям их будущее. Очень точно предсказывает. И они – самые несчастные существа во Вселенной. Но вы действительно странный молодой человек. Вы серьезно считаете, что знаете будущее? Простите, но в наше время подобное уместно на страницах самых желтых газет.

– Вы согласны, что верить нужно не словам, а фактам? – спросил я.

Он кивнул.

– Допустим.

– Хорошо. Еще один вопрос. Как вы считаете, чем закончится нынешний политический кризис?

– Я не сильно интересуюсь этими вещами, – сказал он. – Но… президент теряет популярность. Скорее всего, сподвижники попросят его уйти добровольно. Или урежут полномочия до минимума. А премьеру накинут. Но это всего лишь гипотеза. У вас другое мнение, я полагаю?

– У меня – другое, – подтвердил я. – Осенью политическое противостояние превратится в вооруженный конфликт. К счастью, локальный, все ограничится Москвой.

– Как интересно, – равнодушно отозвался он. – И кто же победит?

– Президент. А по зданию парламента пальнут из танка.

Он покачал головой.

– Из танка… ну это, знаете ли, маловероятно. И что же произойдет после этого знаменательного события?

– После этого пройдут выборы в парламент. Но об этом пока еще рано говорить. Я призываю вам верить фактам, а не моим словам. Давайте продолжим этот разговор после того, как вы увидите в прямом эфире телевиденья. Я оставлю вам визитку. Жду вашего звонка в октябре.

Он задумчиво повертел в руках визитку.

– Вы Булгакова читали? «Мастер и Маргарита»…

– Читал, конечно, – сказал я.

– Мне вспомнилась там одна сцена… – сказал он. – Довольно сильная. Когда Воланд спрашивает у буфетчика театра «Варьете» – когда он, буфетчик, умрет? И буфетчик возмущенно отвечает, что это никому не известно и никого не касается. Но тут кто-то из свиты Воланда заявляет – тоже мне бином Ньютона, умрет он тогда-то такого-то числа, от такой-то болезни… Вы сказали, что знаете будущее. Значит, вы знаете о том, как я умру?

– Точного числа не назову, – сказал я.

– А обстоятельства этого события? – Он снова старался быть ироничным, но получалось так себе. Кажется, он мне поверил, даже против собственной воли, нехотя.

– Вы точно хотите это знать? – спросил я.

– Неужели меня убьют? – улыбнулся он. – Не бойтесь, я не упаду в обморок, я хорошо знаю, что смертен, в том числе и внезапно. Раз уж я вызвался играть роль вопрошающего, а вы – прорицателя…

– Я не прорицатель, – ответил я. – И вас не убьют. Вы умрете на остановке общественного транспорта. От естественных причин.

– Довольно прозаично, – сказал он, украдкой взглянув на часы. – Может быть, есть еще какие-нибудь подробности? Прошу вас, не стесняйтесь.

– Вы умрете очень одиноким, всеми покинутым и преданным человеком. Бедным человеком. Не дожив до старости.

Он широко улыбнулся.

– Ну что же… если осенью все случится так, как вы говорите, то мы продолжим наш разговор. А теперь… прошу меня извинить. Мы и так перебрали пятнадцать минут. Задам вам последний вопрос. Допустим, вы действительно обладаете информацией о будущих событиях. Оставим за скобками то, каким образом вы стали носителем этой информации. Зачем вам, в таком случае, я?

Я улыбнулся ему в ответ.

– У вас есть структура, и у вас есть идея. Но это не самое главное. Вы – прирожденный разрушитель. С вашей помощью можно серьезно качнуть систему и сделать так, чтобы события не пошли по одному сценарию, а пошли по другому. В том числе и глобальном масштабе.

Мы пожали руки друг другу на прощание.

Именно сейчас нужно действовать максимально быстро, потому что события несутся со страшной скоростью. Кажется, он мне поверил. А может и сам не понял, поверил или нет, но впечатление на него мне произвести удалось. В следующем году «МММ» будет собирать по пятьдесят миллионов долларов в день. Эта структура максимально похожа на гигантскую черную дыру, засасывающую все финансы, до которых может дотянуться, идеальный истребитель. С помощью такого монстра, как «МММ», вполне реально уничтожить будущую «семибанкирщину». Которая уже сейчас укрепляется во всю. Дом приемов «Логоваза» на Новокузнецкой уже построен. «Мост-банк» уже уполномоченный банк правительства Москвы. И далее по списку. Эти ребята время даром не теряют… Они уже собирают мощные команды, в которые входят лучшие экономисты, юристы, силовики, пиарщики… Они нацелены на энергетику, нефтегазовый сектор, металлургию. А впереди – первая чеченская, черный вторник (знать бы еще, когда он точно случится!), всплеск терроризма, залоговые аукционы… По крайней мере некоторые из этих событий вполне можно предотвратить. И если на моей стороне будет мощь «МММ», то… многое можно будет сделать.

Изменить будущее – моя идея-фикс. Я сильно подозреваю, что некоторые вещи изменить невозможно, ведь я пытался кое-что сделать в свое время. Но, не попробуешь – не узнаешь. Я твердо решил пробовать, хотя искушение забить на все и свалить куда-нибудь в теплые края, было довольно большим. Денег уже столько, что хватит до конца, да еще и будущим детям достанется. Но свалить сейчас означало бы признать поражение. А мне хотелось выиграть… у кого? У Дорогого Мироздания? У Вселенной? У Господа Бога? Не знаю.

У Стругацких есть занятная повесть о том, как Вселенная защищается от людей, которые заходят в своих научных изысканиях слишком далеко и становятся потенциальной угрозой Гомеостатическому Мирозданию. Гомеостаз, чувствуя угрозу, стремится сохранить себя и у несчастных ученых начинаются серьезные проблемы. Сейчас я чувствовал себя героем этой повести. Впрочем, я почему-то уверен, что Мирозданию на меня наплевать. И вообще, возможно, я переоцениваю собственную персону. Но зачем-то же я оказался в этом месте и этом времени? Следовательно…

Александр Орловский был убит в Москве через несколько дней после убийства капитана Вострякова. Джип Орловского расстреляли на парковке из «калаша». Два охранника, приставленные бандитами, выжили – нападающие не стали добивать их, а вот Орловскому всадили в голову три пули. Чтобы, значит, наверняка. Тающая на глазах «афганская группировка» нанесла свой последний смертельный удар. Формально Миша был отомщен.

Принадлежавшие Мише акции вернулись к его матери. И она, и гражданская жена Миши, получили приличное содержание.

Исчезновению «афганской группировки» обрадовались многие в городе. Матвей, который в последнее время, явно недолюбливал Мишу, наконец вздохнул спокойно. Его банда теперь самая большая и мощная в городе. Криминальную часть бизнеса «афганцев» поделили милиционеры и уголовники.

Бизнес покойного Орловского отошел московским структурам. С москвичами мы разошлись ко всеобщему удовлетворению – они уступили нам интересующие нас доли акций, а мы уступили им долю в нефтяной фирме.

Нефтяные деятели Валентин и Володя снова работают – теперь под крышей москвичей. Похоже, они очень рады, что не пришлось отдавать миллион долларов покойному Мише.

– Вот такой расклад, – сказал я, после произнесения небольшой речи перед своими товарищами. – И, если кто-то захочет отойти и заниматься чем-то самостоятельно – давайте все это обсудим. Я понимаю, что предлагаю голую авантюру, и если кто-то не захочет в этом участвовать – тоже пойму. Всё пойму, говорите, кто что думает.

– Лично я думаю, что ты псих, – сказал Валерик задумчиво. – Псих и не лечишься. Но мне похрен. Будем вместе, я подписываюсь. Ну Москва. Ну и что?

– Как там раньше говорили? – спросил Серега. – Лучше быть первым парнем в провинции, чем вторым в Риме. Здесь у нас все хорошо и все схвачено. А там? Неизвестность.

– «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря. И от Цезаря далеко, и от вьюги», – процитировал начитанный Валерик. – Говори, чего решаешь?

– Я в теме, – пожал плечами Серега. – Только до меня не очень доходит – зачем это все? Ради бабок?

– Ради счастья, – сказал я. – В идеале своем человек работает ради счастья, которое никто не может ни дать, ни купить, ни продать, которого не оплатишь ничем. Вообще, этот разговор у нас возникает с завидным постоянством. И это нормально, наверное. Когда-то лет пять назад мы зарабатывали бабки, чтобы было на что сводить девочек в кабак и купить приличные шмотки. Теперь все изменилось. Серега, ты сколько времени вчера работал?

– В восемь в офис приехал, как последний лох, – сказал Серега, сам удивляясь сказанному. – А домой – в одиннадцать вечера попал. Встречу с казахами провел по водке, как договаривались. Нормально, кстати, все прошло. Мое мнение – нужно водочную тему расширять. Тесновато становится. Раз у нас один хрен монополия, то нужно этим пользоваться.

– Короче, ты на работе с утра и до поздней ночи, – сказал я. – Это при том, что начальника над тобой нет, и ты мог в любой момент к девочкам поехать. Или вообще дернуть на острова.

– Девочки, острова… – проворчал Серега. – Такое только по телеку вижу. Но вообще, я тебя понял, Леха. Повторяю, я в теме. Здесь на хозяйстве кто остается?

– Вот ты и оставайся, – сказал я. – А еще Славик останется. Ну и Матвей тоже, куда ж без него.

Славик, наш спец по экономике, просиял и напустил на себя важный вид. Химический комбинат и сахарный завод под его руководством работают и приносят прибыль, я уверен, что он справится и с другими задачами.

– Мне никак нельзя срываться, – сказал Матвей. – Сам понимаешь, живем как на вулкане. Того и гляди рванет…

– Ты нам тут нужен, – успокоил я Матвея. – А вообще, в ближайшее время у нас будет очень много работы. Очень много! У нас будет работы столько, что представить трудно! Перемещение наше в Москву – это не прямо сейчас. Ближе к концу года. Кстати, господа-товарищи… спрашиваю не шутя, есть ли желающие пойти поработать в парламент?

Господа-товарищи смотрели на меня недоуменно.

– Это кем, например, поработать? – спросил Валерик.

– Депутатом, – ответил я. – А чего? Верховный совет последние деньки доживает, разберутся с ними, это я вам чисто конкретно говорю.

– Сорока на хвосте принесла? – поинтересовался Серега.

– Чуйка! – объявил я. – Та самая чуйка, которая меня не подводит! Бабки у нас есть, кампанию развернем такую, что в Москве позавидуют! Думайте!

… жизнь продолжалась – страшная, как все новое, непонятная, местами опасная. Леонтьев, наверное, очень неплохо уловил дух времени в своей песне, которая в 93-м стала хитом:

'Когда на небо призовут

И там свершится божий суд

Я за грехи отвечу сам

И славу истине воздам

Один у жизни на краю

Я боль предсмертную допью

Ну а пока не вышел срок

Жизнь, дай мне воздуха глоток…'

Дух времени! Мы все очень нуждались в глотке свежего воздуха, в действительно хороших переменах и мы готовы были отвечать за все – сделанное и сказанное…

Следующий том по ссылке: /reader/590343/5651362