Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30. Бой

Первый самый опытный, один из лучших бойцов Аслана. Когда-то я уже дрался с ним и в качестве подарка оставил ему травму колена. Туда и целюсь.

Бой проходит агрессивно, но длится недолго. Как итог – нокаут у соперника и ликующая толпа.

Адреналин во мне продолжает бурлить, этот яд так и не выплеснулся из меня. Следующая жертва валится в первую же минуту.

Один за другим соперники падают, а у меня как будто планку снесло, озверел совсем.

В перерыве Лютый вытирает мне пот со лба и дает воды:

– Блядь, Мар, ты пугаешь меня.

– Все нормально.

– Следующий новенький.

Киваю Лютому, понимаю, почему предупреждает, – чтобы сильно не зверел. Иду навстречу типу.

Высокий, с меня ростом, но младше. Не качок, жилистый, видно, что занимается чем-то. Уверенно разминает шею, играет челюстью и блестит яростными глазами. Моя звериная сущность четко ощущает его.

Как бы ты ни занимался в зале, как бы ни обучался и ни ставил правильно удар, все определяет она. Злобная решительность, с которой ты выходишь на ринг и отдаешься бою.

Этот такой же, как и я. Его главная сила не в руках, а в ярости, которая горит кострищем изнутри, испепеляя все живое, что ему попадается.

Он делает первый выпад и бьет меня, но я уворачиваюсь, не дав ему опомниться, делаю выпад, отзеркаливаю удар, но соперник оказывается проворным и ставит блок.

Ходим по кругу, стреляем глазами, примериваемся.

Тип делает обманный выпад и пытается пробить мне в бедро, но я блокирую его. Проделываю то же самое, что и он, – пробую нанести удар, но снова блок.

Слетев с катушек, прыгаю на него и молочу что есть силы. Мне прилетают точно такие же удары. Кровь заливает глаза, пот струится по телу.

Метелим друг друга, вальсируем, как равнозначные партнеры. И я с удивлением отмечаю, что испытываю торжество от этого жестокого боя и равного мне соперника.

Мы, как два шакала, боремся за кусок падали, разве что зубами не цепляемся.

Публика ревет – еще бы! Наконец-то, впервые за сегодняшний вечер они видят достойный бой, в котором… будет ли тут вообще победитель?

Мгновение – и я улавливаю его взгляд, отталкиваю от себя и присматриваюсь. Если я бешеный, то этот… просто безумный. Делаю подсечку и роняю его на пол ринга. Провожу удушающий и еще раз заглядываю в глаза.

Ну точно. Блядь! Нахера, пацан?!

– Сколько ты принял? – ору ему.

Он замирает и фокусирует на мне взгляд.

– Сколько принял, спрашиваю? – делаю захват сильнее.

Знаю, что так он мне не ответит. Припугиваю его, а потом ослабляю хватку.

– Ну!

– Какая тебе, блядь, разница? – ядовито выплевывает в меня.

А я вижу себя в нем. Себя пять лет назад. Разница только в том, что я не сидел на наркоте. Бои были мои наркотиком, смыслом всего. Вместо ответа задаю новый вопрос:

– Знаешь, кто ты? Обезумевшая дикая псина, ворвавшаяся в город и сожравшая всех жителей, вот кто ты.

Вот что он такое. И я был ничуть не лучше.

– Ты нихера не знаешь обо мне, урод. Ты, все мы просто расходный материал, не больше.

Пацан перестает сопротивляться. Грудная клетка его ходит ходуном, а я, пользуясь случаем, пока есть возможность уберечь его, говорю:

– Думаешь, это спасет? Даст выдохнуть, дыру заткнет? Нет, пацан, не будет такого. С каждой принятой дозой ты начнешь все меньше походить на человека и все больше на безумного пса, пока, в конце концов, не откинешься и тебя не закопают на заднем дворе у каких-нибудь плохих дядек.

Мы оба замираем. Хватки практически нет, он бы мог опрокинуть меня и продолжить бой, но пацан молчит, смотрит на меня внимательно, рассудительно.

Посреди шумного шквала выделяю знакомый тоненький голос, ловлю краем глаза темные волосы и слышу:

– Родненький, остановись!

Бемби. Стоит одна, прямо у ринга, на голове капюшон толстовки. Твою мать, как она тут оказалась?!

Поднимаю себя рывком и протягиваю пацану руку, чтобы он мог подняться. По сути, у него есть выбор, и он принимает правильное решение. Протягивает руку в ответ и поднимается.

– Рэм, – говорит он и пожимает мне руку.

– Яд, – жму в ответ. – Найди меня, если будет нужна помощь.

Он кивает с благодарностью, а я разворачиваюсь и под вой расстроенной публики, которая не наелась мяса, сваливаю за Бемби.

Глава 31. Побег

За недели, проведенные в доме у отца, я привыкла передвигаться из комнаты в комнату бесшумной тенью. Выучила смены охранников, их график. Запомнила, где стоит каждая камера.

Это неизбежно, когда живешь такой жизнь, которую мне обеспечил отец.

Держу путь на улицу, потому что оставаться взаперти ну просто невозможно уже. Хочу посидеть в беседке, единственном месте без камер, и посмотреть на звездное небо.

Иду на цыпочках, переступая хрустящие половицы. Возле двери в кабинет отца притормаживаю. Слышу, у него звонит телефон, и отец начинает кричать, отчего я подпрыгиваю на месте:

– Какого хера ты его пустил, Лютый?! Я же сказал: Яду на ринг нельзя!

В кабинете у отца что-то падает, а он продолжает орать отборным матом.

– Да насрать мне, что он тебе сказал! Я не понял, ты кого боишься, Марата или меня? – И дальше голосом, от которого даже волосы на затылке зашевелились: – Или забыл, на кого работаешь?

Меня начинает трясти от шока. Марат. Он там. Снова дерется. Ну конечно, он же не обещал мне ничего. Злость от безысходности накатывает на меня волной. Я ничего не могу. У меня нет права голоса. Я даже не в состоянии защитить любимого.

Меня как будто осеняет от решимости, раскрывает мне глаза.

Тихо подхожу к входной двери, достаю из шкафа толстовку, обуваю кроссовки. Останавливаюсь и гляжу на свое отражение: черные джинсы с рваными коленями, неброская толстовка. Наверное, для того места, куда я иду, нормальный вид. Выхожу из черного хода, которым в основном пользуется обслуживающий персонал, и дальше двигаюсь с грацией кошки. Судьба будто благоволит мне – из парадного входа выходит отец и начинает кричать. Орет что-то про то, как его достал Марат и что он его грохнет. Знаю, это он так печется о нем, но слышать все равно странно.

Охрана бежит к отцу, и это спасает меня. Я знаю, где расположены уличные камеры, поэтому двигаюсь быстрыми перебежками. Добегаю до забора, залезаю на дерево и по ветке перебираюсь через забор.

Падаю как кошка, на ноги и руки. Тут же в поясницу отдает напряжение, но я его игнорирую. Бегу по улице, как долго, не знаю. Как раз мимо проезжает такси, и я называю водителю баснословную сумму.

Пока он везет меня, стараюсь выровнять дыхание, но получается плохо.

Когда водитель высаживает меня в нужном месте, я останавливаюсь. Однажды Марат показывал мне клуб Севера, но тогда он казался просто развлекательным заведением, сейчас же это место больше похоже на ворота в ад.

Отхожу в сторону, скидываю толстовку, повязываю ее на пояс, затем поднимаю футболку и собираю в узел под грудью, оголяя живот. Походкой от бедра подхожу к охране. Мужик косится на меня, но все же пропускает внутрь.

А тут сумасшедший дом.

Крик, шум, музыка, гул прошибают слух. Воняет сладким парфюмом, а вокруг куча девок в открытых, ничего не скрывающих нарядах.

– Охренеть, – говорю я вслух и нервно озираюсь по сторонам.

На ринге месилово. Марат дерется с каким-то парнем. Я пробираюсь через потную толпу. Это занимает у меня много времени, прежде чем я оказываюсь у самого ринга.

В этот момент Марат душит своего соперника, и я не нахожу ничего лучше, чем крикнуть:

– Родненький, остановись!

Яд оборачивается и смотрит шокированно на меня, а после протягивает руку противнику, помогая встать.

Я тут же подбегаю к Марату. Он хватает меня в охапку и без слов тянет сквозь негодующую толпу, которая явно осталась недовольна исходом боя.

Пробившись через людей, Яд не останавливается и тянет меня еще дальше, по коридору, через кабинеты, и запихивает в один из них.

Я не успеваю опомниться, как он сметает меня, толкает спиной к стене и нападает с поцелуем.

Я чувствую на губах его кровь, но не могу разорвать поцелуя. Мы так давно ждали этого. Несколько недель я не могла прикоснуться к нему. Это настоящая пытка.

Я чувствую, что Марат накален до предела, что у нет нет времени на долгую прелюдию, но мне это и не нужно. Я рычу, подначиваю его, сама углубляю поцелуй.

Со стоном Яд сгребает меня в охапку и толкает на стол, быстро расстегивает мои джинсы, больно сдирает их, оставляя на коже красные следы, и загибает меня раком.

Сдвигает в сторону трусики и входит одним мощным толчком.

Сдерживаться я не могу, поэтому кричу в полный голос, моментально кончая и дрожа под ним. Марат не позволяет мне обмякнуть и начинает неистово трахать. Вбивается в меня. Откуда только у него силы?

Он яростный, ненасытный, по-настоящему сумасшедший, и я становлюсь сумасшедшей вместе с ним, потому что кайфую от всего этого. И самое главное – от возможности отдаться ему без рамок, запретов и страхов.

Марат кончает быстро, изливается в меня – настоящий хищник, помечает меня как свою самку. Я хрипло дышу, во рту сухо, а в душе разливается счастье.

Яд помогает мне подняться, протягивает упаковку влажных салфеток.

– Как ты попала сюда? – стягивает с себя одежду и идет в душ, который находится прямо тут.

– Я услышала, как отцу позвонил какой-то Лютый, и сбежала.

Марат моется буквально минуту, одевается еще быстрее. Натягивает кобуру с пистолетами:

– Плохо, Бемби. Надо уходить, – застегивает куртку и подходит ко мне в два шага.

Прижимает к себе за талию и шепчет в губы:

– Как же я скучал по тебе, – оставляет короткий поцелуй и вмиг становится серьезнее. – Я иду первым, ты за мной, выполняешь все, что я скажу, поняла?

– Да, – киваю и выхожу вслед за Маратом.

Глава 32. Защити мою дочь

Коридоров тут немыслимое количество. Это странно, потому что с улицы здание выглядит обычно, но внутри все совсем по-другому. Походу, раньше здесь был завод, именно поэтому так много помещений и коридоров.

Спешу за Маратом, не выпуская его руки из своей. Он прет вперед как танк, даже ни на миг не остановившись и не задумавшись.

Кажется, что все в полном порядке, потому что чем дальше мы идем, тем меньше нам встречается людей.

Но когда мы выходим на улицу через задний выход, все меняется в одну секунду.

В подворотне нас ждут.

Или ждут только Марата? А если меня? Я ничего не понимаю, не успеваю среагировать, в отличие от Яда, который толкает меня себе за спину.

Их четверо, среди них Хрущ. Мужчины вооружены и явно настроены недружелюбно.

– Привет, Красотка, – придвигается мне предатель как ни в чем не бывало.

– Даже не смотри в ее сторону, – ледяным тоном произносит Марат. – Я смотрю тебе люди Аслана все-таки помогли сбежать от Севера? Дали второй шанс, да, Хрущ? А чего один не пришел? Неужели зассал?

Хрущ сплевывает себе под ноги и мерзко ухмыляется, обнажая беззубый рот.

В один миг все замирает, и я ощущаю страх. Его так много, что он затапливает меня, принося с собой еще и панику. Мар не выстоит против них. Он устал, вымотан боями, а тут четыре амбала.

Я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться. Пытаюсь придумать какой-то план, но понимаю, насколько бесполезна сейчас. Это обыкновенная подворотня, тут ни камер, ни фонарей. Дверь в клуб защелкнулась за нашими спинами, ее теперь можно открыть лишь изнутри.

Куда бежать? Кому звонить? Мы с Маратом конкретно попали.

Неожиданно ближайший к Мару бугай делает выпад в его сторону, и завязывается драка. К одному нападавшему присоединяется второй. Яд работает руками, коленями, ногами. Пропускает удары, но продолжает бить противника.

Я вжимаюсь в стену и смотрю на все это, не понимая, как можно помочь любимому.

Одного Мар отправляет в нокаут, второму, кажется, ломает ногу, потому что тот начинает неистово орать. Следом нападает третий, а я смотрю на Хруща, который наблюдает за всем со стороны, и кажется, будто бы он не хочет вступать в бой.

Когда третий противник падает навзничь, Марат выравнивается и говорит Хрущу устало:

– Давай.

Я слышу его голос и понимаю: не справится. Марат просто выжат.

Хрущ сплевывает, сверкает глазами, достает нож и надвигается на Марата. В голову приходит план, но я не успеваю обдумать его. Выключаю все эмоции и подхожу к мужчине, который лежит без сознания недалеко от меня.

Краем глаза вижу, что Хрущ нападает на Марата, но перестаю следить за боем.

Мужик под ногами не двигается. Я нахожу в кобуре пистолет и поднимаю его, взвешивая в руке. Такой же пистолет мне показывал Марат. Учил снимать с предохранителя и стрелять.

Решительно подхожу к Хрущу, целюсь ему в бедро. Руки дрожат, я боюсь задеть Мара, но надеюсь на то, что этого не случится, ведь я зашла сбоку.

Все, как уговорил Мар: выдыхаю и выстреливаю. Противник ревет и падает на землю, а Яд не раздумывая хватает меня за руку, выхватывает оттуда пистолет, а другой рукой сжимает мою ладонь, и мы бежим.

Я перебираю ногами машинально, адреналин до сих пор бурлит, а еще я, кажется, не понимаю, что сейчас сделала.

Марат открывает свой автомобиль, с силой засовывает меня на заднее сиденье, сам быстро прыгает за руль.

Я смотрю на все будто со стороны, не веря в то, что только что произошло.

Яд голосом набирает моего отца, и в салоне раздается его грозный голос, а еще шквал мата.

– Север, – перебивает его Марат, – Хрущ с людьми Аслана напали на нас с Ольгой у запасного выхода из клуба.

Отец замирает, и я вместе с ним.

– Справился? – отец запинается на этом слове.

Марат опускает голову, смотрит себе на живот. Не знаю, что его беспокоит, возможно, его ударили сильно?

– Все в порядке, – коротко отвечает и отвлекается на дорогу.

– Понял тебя, – Север как-то быстро подбирается и переходит на разговор чисто по делу. – Значит, Аслан перешел в наступление.

– Да, – коротко отвечает Марат и разгоняется.

– Бери Ольгу и залягте на дно, – неожиданно командует Стас. – Не говори мне, куда уедете, просто спрячь ее. Звони раз в три дня, сам знаешь на какой номер. Понял меня?

– Да, – Яд полностью сосредоточен на дороге. – Стас, там Хрущ с огнестрелом. Стреляла Ольга, пушка со мной, я избавлюсь от нее. С Хрущем сами разберетесь.

– Разберемся. Как моя дочь?

– В шоке, но на ней ни царапины.

– Яд, – неожиданно я слышу, как ломается голос отца, – защити мою дочь.

– Я умру за нее, Север, – Марат бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, и я срываюсь:

– Папа! – кричу и придвигаюсь как можно ближе к динамику на приборной панели.

– Дочка, – отзывается Север, – я никогда не говорил тебе… такая натура у меня, черствая. Но знай: я люблю тебя.

Отец отключается, а у меня начинают течь слезы.

– Все плохо, да, Марат? – сквозь рыдания произношу я.

– Бывало и хуже, – сдавленно отвечает он.

Сглатываю ком слюны и некрасиво всхлипываю:

– Я убила его, да? Убила?! – чувствую нарастающую истерику, но Марат ее обрывает.

– Пулей в ногу? – усмехается он. – Брось, Бемби, от этого не умирают.

Истерика не прекращается, но дышать становится легче.

– Оль, – зовет Марат, – спасибо тебе, малышка.

– Ты бы и сам справился, – выдавливаю из себя то, в чем уверена.

Глава 33. Дорога

Я плохо соображаю, куда мы едем. Неожиданно на меня накатывает жуткая сонливость и головокружение.

Откидываюсь на заднем сиденье и тупо смотрю в окно, совершенно не соображая, что происходит и в какую сторону мы движемся.

Примерно через полчаса я понимаю, что мы выехали из города на темную трассу. Как раз в этот момент Марат сворачивает на еле заметную проселочную дорогу и едет по ней минут десять.

Мне не страшно, я больше не боюсь – ведь со мной тот, кто действительно меня защитит. Когда машина останавливается, я придвигаюсь к водительскому сиденью и спрашиваю хриплым голосом:

– Куда мы приехали?

Марат оборачивается, смотрит на меня блестящими глазами. Мне кажется, лицо у него бледное, какое-то бескровное, но я не успеваю задать следующий вопрос, потому что Яд отвечает:

– Оля, я схожу избавлюсь от пистолета. А ты подожди меня в машине, хорошо? Заблокируй двери, меня не будет минут десять.

– Ладно, – все, что я могу ответить, перед тем как Мар покидает салон, оставляя меня в одиночестве.

Я перелезаю вперед и нажимаю на кнопку блокировки дверей. Десять минут ощущаются как десять часов. Я кусаю ногти, нервно поглядывая в окно. Приближения Мара не замечаю, поэтому испуганно подпрыгиваю на месте, когда тот стучит в окно.

– Что дальше? – спрашиваю я, когда Марат устало садится на водительское сиденье.

Яд выдыхает, открывает бардачок и достает оттуда новый телефон, включает его и набирает кого-то. Наблюдаю за всем молча.

– Ярик, – произносит Марат имя, которое я никогда не слышала, – да, это я. Мне нужно залечь на дно на некоторое время. Ваш дом сейчас свободен? Спасибо, друг.

Вот и весь разговор.

– Куда мы едем? – спрашиваю я Мара.

Тот откидывает затылок на подголовник, долго выдыхает и отвечает:

– На море, Бемби.

– На море? – глупо переспрашиваю я.

– Да. Там дом у моего друга, который никак не связан с Боссом. Они с женой сейчас за границей, поэтому мы можем там спокойно переждать бурю.

Яд забивает в навигатор адрес и произносит:

– Вот. Нам сюда. Но для начала, – делает паузу, – для начала, малышка, нам нужно сменить автомобиль.

– И как мы это сделаем? – хмурюсь я.

– Тут недалеко есть поселок, где мы сможем спрятать «Гелик» и взять незаметную тачку.

– Ладно, – соглашаюсь я и замечаю, как Марат кривится и опускает взгляд.

Только сейчас я вижу, что у него живот мокрый, но не от воды – футболка вся в крови.

Я ахаю и поднимаю ткань. Хрущ полоснул Марата по животу, из раны до сих пор течет кровь.

– Господи! – вскрикиваю я и зажимаю рот ладонью. – Какого черта ты не сказал мне раньше, что тебя ранили?

Мне хочется его ударить, но, откровенно говоря, на Марате нет живого места. Как бы я ни злилась на него, удар – последнее, что он заслужил сегодня.

– Нам надо было убраться оттуда, Оль, – еле отвечает Марат.

– У тебя есть аптечка? – я лезу в бардачок, лишь бы не сидеть сложа руки.

– В багажнике.

Быстро выхожу на улицу, огибаю машину. Без труда нахожу аптечку и безжалостно потрошу ее.

– Откидывайся! – приказываю, и на удивление Марат слушается меня, опускает кресло.

Я поднимаю футболку и трясущимися руками вскрываю упаковку с бинтами, раскрываю перекись и принимаюсь собирать кровь, легко касаясь краев раны. Марат сцепляет зубы и сдерживается, а мне хочется наорать на него, чтобы перестал так делать, чтобы позволил себе расслабиться рядом со мной.

– Кажется, рана неглубокая, но ее нужно зашить, Марат, – выношу свой вердикт.

– Знаю, Бемби, – отзывается Марат. – Возьми, там есть специальная повязка, просто приклей ее.

Слушаюсь мужчину и быстро проделываю манипуцляции, стараясь вообще не думать.

– Тебе надо в больницу, – настаиваю я.

– Приедем на место и пойдем в больницу, – Марат старается улыбаться, силится говорить спокойно, а я понимаю, что он все это делает ради меня.

Он понимает, что нельзя сейчас в больницу, что нас там быстро найдут, а я не знаю, чем помочь, не знаю, где выход отсюда.

– Оль, – зовет он, – тебе придется рулить. Я скажу, куда ехать.

– Конечно, – мне безумно страшно – ни разу не водила машину в таких условиях, но я не позволю Марату сесть за руль, потому что он еле держится.

Через несколько минут я въезжаю в нужный поселок, паркуюсь возле неприметного дома. Марат выходит из машины – он буквально еле стоит на ногах.

Здоровается со стариком, переговаривается с ним о чем-то, подает мне знак «все в порядке», и я подхожу к нему.

Все происходит очень быстро: Марат протягивает ключи от своего джипа старику, а тот выносит ключи от белой иномарки, которая, кажется, старше меня.

– Марат, ложись назад, я в состоянии вести автомобиль сама. Просто дай мне телефон с навигатором.

– Нет, – упорствует он. – Я буду рядом.

– Не глупи, – складываю руки на груди. – У меня, конечно, опыта мало, но поверь, я буду ехать аккуратно. А тебе нужно отдохнуть.

В итоге, спустя несколько минут вялой перепалки Марат отправляется спать назад, а я трясущимися руками перехватываю руль и выезжаю на трассу.

На ближайшей заправке покупаю воду и кое-какой перекус, заправляю полный бак и еду навстречу неизвестности.

Глава 34. Баба Капа

Я знаю, что Марату плохо. Хоть он и храбрится, на синюшном лице читаются огромная усталость и боль.

Когда я паркуюсь у дома, который забит в навигаторе, Яд вылезает из машины и, пошатываясь, идет вперед. Открывает калитку, заходит на участок.

Я еще ни разу не была в подобном месте. Складывается впечатление, что это поселок на краю света, потому вдали за домом, к которому мы приблизились, виднеется утес, а дальше открывается вид на водную гладь.

Улица очень простая и уютная, много деревьев, на клумбах высажены цветы. Несмотря на ранний час, людей вокруг прилично. Соседи перекрикиваются друг с другом, кто-то выгнал кур и пасет их прямо возле наших ног.

Эта картина меня шокирует, потому что я видела такое только в фильмах. Нет, в Великобритании тоже есть глубинка, где живут простые люди, но она очень сильно отличается от того, что сейчас передо мной.

Забегаю на участок вслед за Маратом, который поднимает горшки с розовыми цветами и заглядывает под них, наверняка в поисках ключа.

Пользуясь паузой, я рассматриваю дом. Обычный красный кирпич, обычная коричневая крыша. Дом не новый и не старый, а будто бы затерявшийся во времени. Участок небольшой. В основном растут деревья и кустарники.

– Кто тут живет? – спрашиваю я, не отводя глаз от местности.

– Считай это дачным домом моих друзей. Сейчас он стоит пустой, но в соседнем доме живет бабушка Наташи, – упоминание женского имени из уст Марата больно режет слух, но я гоню от себя неожиданные всполохи ревности.

– А Наташа – это…? – не удержалась все-таки.

Марат находит ключ, выравнивается и смотрит на меня круглыми глазами. Наверняка он понял, чем вызван мой недовольный тон.

– Наташа – жена моего друга.

Эй, мозг, слышишь? Прием? Наташа – чужая жена. Спокойно, выдыхай, ложная тревога.

Если бы все было так просто.

Марат отмыкает открывает дом и входит внутрь, включает свет, раскрывает занавески. Сразу становится понятно, что в доме никто не живет, но совершенно точно за домом присматривают, потому что тут прибрано и пахнет свежестью без малейшего намека на пыль.

Внутри все очень уютно и просто: пара комнат, ванная, кухня и небольшой коридор.

Пока я разглядываю комнаты, Марат уходит в ванную, и я запоздало слышу шум льющейся воды.

– Марат! – залетаю в ванную комнату и наблюдаю, как Яд стоит под душем, а по дну ванной текут розовые кровяные потеки.

На него страшно смотреть: все туловище в синяках, и это не считая кровоточащего пореза, костяшки на руках сбиты, лицо синее, на крепких бедрах также наливаются синяки.

– Вылезай немедленно! С ума сошел? Тебе надо в больницу, зашить рану! Ты обещал! – я чувствую бессилие, потому что прямо передо мной любимый, который вновь истекает кровью, но поделать я ничего не могу.

– Не сейчас, Оль, – признается Марат и разводит руки: – Посмотри на меня, мне нужно привести себя в порядок.

– Придурок! – не сдерживаюсь я. – Ты сейчас подхватишь воспаление, что мне делать потом?

На глаза наворачиваются слезы. Марат выключает воду, быстро обтирается и повязывает полотенце на бедра. К ране прижимает свою футболку.

– Маленькая, ну прости, – одной рукой берет меня за затылок и прижимает к груди.

Закидываю руки ему за спину и легонько обнимаю:

– Господи, я теперь и обнять тебя не могу, не причинив боли.

– Брось, Бемби, на мне как на собаке заживет, – он ухмыляется, хочет казаться спокойным, но я-то вижу, что все плохо.

Мы замираем на мгновение, а после я слышу уверенное:

– И какого лешего принесло сюда? А ну-ка подь сюда, ирод!

Резко отлипаю от Марата и оборачиваюсь.

Как раз в это момент на пороге ванной появляется бабушка в цветастом халате и платке. Она окидывает недовольным взглядом кучу окровавленной одежды на полу, поджимает губы, складывает руки на груди и сетует:

– Это что же, Маратик, вздумал дом моей Татуси замарать?

Первое, что я сразу понимаю: эта женщина грозная. Второе: вид у нее такой решительный, что я неловко задумываюсь о том, не работала ли она на Стаса когда-нибудь.

И третье: скорее всего, она нас прибьет. Но для начала спасет.

– Здравствуйте, баба Капа, – вяло улыбаясь, говорит Мар и приваливается к стене.

– Здрасьте, – лепечу я.

– И тебе не хворать, барышня. За что ж ты так его? – спрашивает с тенью улыбки на лице.

– Я-а? – шокированно переспрашиваю.

Баба Капа громко фыркает, а после переводит взгляд на Марата, и ее улыбка гаснет:

– А ну-ка, помоги ему. Веди сюда.

Женщина указывает на комнату, в которой стоит современная двуспальная кровать. Марату становится совсем плохо, потому что он не отказывается от моей помощи, вполсилы опираясь на плечо, добирается до кровати и падает на нее.

Баба Капа склоняется над Ядом – тот устало прикрывает глаза и начинает стучать зубами.

– Давно? – спрашивает у меня.

– Около двенадцати часов, – тут же отвечаю.

– Ножевое, – констатирует она и трет подбородок. – Плохо дело, но жизненно важные органы не задеты. В больницу нельзя, придется латать прямо тут.

Я не сдерживаюсь, истерически всхлипывая со смехом. Все это похоже на сюжет дешевого фильма про бандитов.

Баба Капа поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Простите, – объясняю я, – нервное.

Женщина моргает два раза, неожиданно громко хлопает в ладоши и говорит:

– Дуй на кухню и закипяти воды. Вон в том шкафу возьми два чистых полотенца. И да, вымой тщательно руки.

И просто уходит. А я остаюсь одна со спящим окровавленным Маратом, а после прихожу в себя и делаю все, что сказала мне баба Капа.

– Все готово? – спрашивает она, едва появившись на пороге дома.

– Да, – меня трясет, и я ничего не могу поделать с этим.

– Иди сюда, помогать будешь.

Женщина надевает перчатки, обтирает Марата, делает ему два укола: один в руку, другой рядом с раной, и он стонет, открывая глаза.

– Вы знаете, что делать? – спрашивает хрипло Мар, а я до боли закусывая губу.

– Побольше тебя, разбойник. Сорок лет на скорой. И не такое видала, – у меня вырывается громкий вздох.

Слава богу, теперь мы точно спасены.

– Марат, – неожиданно серьезно говорит женщина, – я тебе вколола обезболивающее, но оно местное. Поможет, конечно, но как штопать тебя буду – почувствуешь.

Яд быстро кивает и оборачивается на меня:

– Оля. Выйди. Тебе не нужно быть здесь, – говорит достаточно резко, и меня ранит это.

– Нет, я останусь и помогу бабе Капе, – стараюсь быть решительной, но какая решительность, когда у меня слезы ручьями текут по щекам.

Старушка встает и вытесняет меня в коридор:

– Детка, иди отсюда, ни к чему тебе видеть все это.

– Я люблю его, – неожиданно для самой себя выпаливаю, – и не оставлю одного.

Баба Капа поджимает губы:

– Во-первых: он не один. Во-вторых: если любишь его, должна понимать, что Марат из тех людей, которые не показывают свою слабость, даже самым близким. Иди. Оставь ему его мужскую гордость. Спустись с утеса и прогуляйся вдоль моря. Возвращайся через полчаса.

С силой сцепляю зубы и бормочу:

– Ладно, – разворачиваюсь и убегаю.

Мчусь вниз с утеса, размазываю по щекам слезы. Меня обуревает злость на саму себя. За то, что слабая, за то, что беспомощная. Нет от меня никакого прока и профита. Я просто красивое приложение к собственному отцу, вот и все.

Спустившись вниз, не сразу замечаю, как тут красиво. Устало плюхаюсь на песок и стягиваю кроссовки. Ноги устали просто до жути, гудят, в руках термор. Желание одно: напиться, потом проснуться и понять, что все это случилось со мной в бредовом сновидении.

Не отмеряю время, потому что часов у меня нет, а телефон вообще остался в доме у отца.

Смотрю на рыбаков, тянущих мелкую рыбешку, на панораму моря, виндсерферов вдали, а после собираю себя по частям, беру в руки кроссовки и поднимаюсь.

Баба Капа наверняка уже закончила, и я нужна Марату.

Возвращаюсь в дом. Тихо открываю дверь.

Женщина сидит на кухне и смотрит на стол перед собой.

– Как он? – спрашиваю шепотом я, отчего старушка приходит в себя.

– До свадьбы заживет. Сейчас спит, – улыбается устало. – Я так понимаю, вы тут на некоторое время задержитесь?

– Да, у нас сложности.

– Это уж я поняла, – хмыкает она. – Я буду приходить дважды в день и делать уколы. Следи за ним, если поднимется температура, сразу беги ко мне, я живу вон в том доме.

– Хорошо, – киваю я.

– В доме бери все, что понадобится, не стесняйся. Там крупы и макароны. В шкафу Татусины вещи – а Татуся это, по всей видимости, Наташа, – рядом чистое белье и полотенца. Я через часок приду, проверю его и еды принесу. И, самое главное, Ольга: не давай ему вставать. Максимум в туалет.

– Поняла.

Женщина уходит, а я иду в спальню и наклоняюсь над бледным Маром. Невесомо расцеловываю его лицо и стираю слезы, зарекаясь больше не плакать. Самое страшное позади.