Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35. Пробуждение

Пробуждение дается тяжело. Тело просто как один большой кусок боли. В целом мне не привыкать, но такое в моей жизни впервые. Чтобы бои, нападение, а вдогонку еще и ножевое.

Разлепляю глаза и окидываю взглядом знакомую комнату. Когда-то я уже просыпался тут и тоже с гудящей головой, только виноват был паленый самогон от местного мужика.

Давно дело было.

Приподнимаясь на подушках и рассматриваю комнату.

В принципе, тут особо ничего не поменялось, все настолько привычно, что я сразу испытываю дежавю.

– А ну лег быстро! – грозный голос Бемби притягивает мое внимание, и я поворачиваю голову.

Ольга откладывает книгу и встает с кресла, быстро подходит ко мне и прижимает ладонь ко лбу.

– Со мной все в полном порядке, олененок, – голос хриплый, болезненный.

Просто до безумия хочется есть, но еще больше пить.

– Да уж, в полнейшем! – психует Оля, подносит к моим губам стакан с водой и дает попить.

– Сколько прошло времени?

– Ты проспал почти сутки, – тихо отвечает девушка, и я окидываю ее внимательным взглядом.

На ней черные спортивные штаны и серая футболка. Скорее всего, это вещи Наташи, по комплекции они схожи. Бледная, мешки под глазами.

– А ты что же, вообще не спала? – удивляюсь я.

– Как я могла? Сидела у твоей кровати и меряла температуру каждый час, слушала твое дыхание, – отвечает она.

– Иди ко мне, – поднимаю руку, притягиваю ее к себе.

– Нельзя, – сопротивляется она.

– А мы аккуратненько, – улыбаюсь ей.

Мне все-таки удается уложить Олю рядом с собой, и она сразу же утыкается носом мне в шею, всхлипывает.

– Малышка, ты что, плачешь? – обхватываю ее за талию и прижимаю к здоровому боку.

Второй рукой отвожу ее волосы и глажу подушечкой большого пальца по щеке.

– Нет, – отвечает тихо. – Я обещала себе не плакать.

– Это правильно, – запускаю руку ей в волосы и вдыхаю свежий аромат. – Расскажи мне, что было?

– А ты не помнишь? – Оля поднимает на меня удивленный взгляд.

Глаза красные, в них стоят невыплаканные слезы, но она держится.

– Я отключился, когда баба Капа меня штопала, – пожимаю плечом, смутно припоминая, что происходило.

Последнее четкое воспоминание – то, в котором я понимаю, что сейчас настанет пиздец, потому что зашивать рану на живую – мягко говоря, удовольствие сомнительное. Я помню, как не хотел, чтобы Оля видела все это. Она нежная, хрупкая, не нужно ей видеть такое.

Ее задела моя просьба уйти, но лучше так, чем ей потом будут сниться кошмары с окровавленным мной. Дальше помню иглу бабы Капы, острую боль – и все, привет, темнота.

– Ты проспал больше суток, – Бемби приподнимается, опирается на локоть и нежно поглаживает меня по скуле, – а я не смогла уйти спать в другую комнату и оставить тебя тут в одиночестве, поэтому дремала в этом кресле, время от времени проверяя тебя.

– Дурочка, – журю ее, – со мной ничего бы не случилось. Надо было идти и спокойно спать.

– Ну и гад же ты! – Оля срывается с кровати, встает на ноги и ставит руки в бок. – Я чуть не умерла, переживая за тебя! И что я слышу? «Надо было спокойно спать»! Ты в себе вообще, Марат?!

– Ну все, все, успокойся, – приподнимаюсь и откидываюсь на подушке.

– Мне было страшно, – шепчет Бемби, садится рядом и обнимает меня, едва касаясь.

Весь день Ольга издевается надо мной и не дает встать – максимум в туалет. Даже есть заставила в кровати. Сама она явно повеселела, расслабилась. Да и пришедшая баба Капа успокоила ее, сказав, что я быстро восстанавливаюсь, но денек мне стоит провести в постели.

Этим мы и занимаемся с Олей. Целуемся, смотрим глупые фильмы, разговариваем. Кажется, в моей жизни никогда не было таких дней, немудреных и спокойных, чтобы просто жить, никуда не спешить и ничего не бояться.

– Марат, а когда нам надо вернуться? – Оля сидит на постели, а моя голова покоится на ее коленях.

– Я не знаю, Бемби. Завтра позвоню твоему отцу и выясню, что у них происходит.

– А твои друзья, они могут вернуться сюда? – неожиданно спрашивает она.

– Это их дом, они могут вернуться сюда в любой момент, но сейчас они далеко. Да и, полагаю, Ярослав понял, что все не очень спокойно.

– Я никогда не слышала этого имени.

– Ярослав – мой друг из прошлой жизни. Он музыкант, который никак не связан с криминальным или политическим миром.

– Расскажи, – неожиданно просит Ольга и кусает нижнюю губу.

Сажусь на кровати ровнее, опираясь на подушки. Нет смысла скрывать эту часть моей жизни от Оли. Пора бы признаться в том, что я люблю ее, а значит, эта девушка имеет право знать обо мне все.

– Хорошо. Но тебе вряд ли понравится моя история

Глава 36. Прошлое

– Когда-то давно у меня была семья в полном смысле этого слова. Отец – успешный бизнесмен, красавица-мать, которая обожала светские приемы и красивую жизнь. Я же был типичным сыном богатых родителей, – хмыкаю я, вспоминая прошлое так, как будто смотрю фильм. – В семнадцать я пил, курил, участвовал в гонках на байках, тусовался, прогуливал пары.

– Что изменилось? – Оля нервно кусает губы.

– Отец. Он задолжал плохим людям огромную сумму денег.

– Кошмар.

– Да. Об этом мы узнали после того, как он пустил себе пулю в висок, оставив нас с матерью разбираться с говном, в которое влез сам.

– Господи, – ахает Оля и зажимает рот рукой.

– Мы продали все, что было у нас в собственности, все ее украшения и всю технику. Остались буквально без трусов, но все равно денег не хватало. Я делал неплохие бабки на гонках, поэтому одно время пытался выкручиваться через них. Но все было не то. На меня начали сильнее давить, мать не справилась и подсела на таблетки. Вот тогда меня познакомили с миром подпольных боев. Там я быстро поднялся. Так продолжалось несколько лет. В какой-то момент бои стали моим наркотиком, а потом все изменилось в одночасье: нагрянули копы и повязали часть людей, в том числе и меня. Сначала от меня пытались добиться официального признания – им нужна была фамилия человека, который организовывает эти подпольные бои.

– То есть моего отца, – отстраненно произносит Оля.

– Да.

– Почему ты не сдал его? – удивляется она.

– Не думай обо мне как о герое, Оля. Я знал: стоит мне только произнести его имя, как меня тотчас вальнут. Не копы, так твой отец. Менты были злы и повесили на меня несколько статей. В общем, закрыли на много лет. Я не буду рассказывать тебе, каково это – тусить на зоне, просто скажу, что твой отец приложил руку к тому, чтобы мне было там комфортно, если можно так сказать. Через пару лет он же меня и вытащил оттуда, закрыл отцовские долги и заткнул рот тем, кто наезжал на меня. Север не просил ничего взамен, я сам вызвался работать на него. Уже чуть позже я понял, что это был его план, ведь он знал, что я не смогу просто сказать «спасибо» и уйти. Самые преданные сотрудники – не те, которые боятся, а те, которые уважают. Его единственным условием был полный отказ от боев. Вот и все, Бемби.

Ольга громко сглатывает и хмурится:

– Ты же дважды сидел, разве нет?

– Второй раз случился по просьбе твоего отца. Он засветился там, где было нельзя этого делать, поэтому я взял его вину на себя. Я недолго пробыл на зоне, чуть больше месяца, и Север вытащил меня оттуда.

– А что с твоей матерью? – аккуратно уточняет олененок.

– Моя мать больна, Оля. Как выяснилось, она начала принимать наркотики, еще когда у отца было все хорошо с делами.

– Ты часто ее навещаешь? – неожиданно спрашивает она.

– Нет, – честно признаюсь. – Мать видит во мне отца, поэтому каждый раз впадает в истерику как только я у нее появляюсь. Лечащий врач посоветовал не приходить к матери, пока ей не станет лучше.

– И как давно ты не был у нее?

– Больше года.

– Прости меня, – неожиданно выпаливает Оля, подбирается ко мне, садится рядом и обнимает.

– За что, малышка? – недоумеваю я.

– За то, что полезла куда не следовало, заставила тебя говорить о том, что причиняет боль.

Отстраняю ее от себя, беру ее лицо в свои руки и заглядываю в глаза:

– Оль, если бы не хотел – я бы не поделился с тобой.

Бемби быстро кивает и целует меня. Оставляет много легких поцелуев на щеках, скулах. Опрокидываю ее на кровать и нависаю сверху.

– Нельзя! – выкрикивает она. – Ты должен соблюдать постельный режим и лежать!

– Разве я не лежу, малышка? – усмехаюсь я и упираюсь своим стояком в нее.

– Ты должен быть в покое! – она вырывается из моих объятий и выползает из-под меня.

– Жестокая ты женщина, – недовольно качаю головой и откидываюсь на подушки. – Отказываешься спать со мной…

– Чтобы ночью не дай бог не задеть тебя!

– Отказываешься заниматься со мной сексом…

– Это для твоего же блага!

– Даже целовать меня отказываешься…

– Эй! Я не отказываюсь тебя целовать, – ахает она и складывает руки на груди.

Я закидываю руки за голову и улыбаюсь ей:

– Тогда иди сюда и поцелуй меня.

Бемби качает головой, пряча улыбку, а после все-таки подходит, аккуратно ложится рядом и начинает меня целовать.

Отвечаю ей со всей страстью, пропускаю сквозь пальцы ее шелковистые волосы, тяну носом родной аромат. Ласкаю языком пухлые губы. Вторую руку опускаю ей на спину и веду ниже. Мну мягкие ягодицы, вырывая стон из груди Бемби.

Вот он, самый приятный звук из всех, что мне доводилось слышать.

Хрен его знает, что будет дальше. Непонятно, как долго все это продлится, ведь по возвращении Стас может меня попросту прибить.

Он знает, что Ольга приехала ко мне. Знает, что мы ушли вместе. В клубе везде камеры, а мы вели себя недвусмысленно, вернее, очень даже однозначно.

Возможно, это последние мои дни с Бемби, да и вообще.

Именно поэтому я не имею права на разлуку с ней. Просто пусть будет рядом со мной, потому что уже завтра этого может не быть.

Глава 37.Неделя

Мы живем в доме у друзей Марата уже неделю.

Мару заметно лучше, он спокойно передвигается по дому и даже не морщится от боли. Баба Капа по-прежнему приходит к нам пару раз в день. Делает ему уколы, приносит пироги, пирожки, котлеты – в общем, потрясающая женщина. К удивлению, на Маре действительно все заживает как на собаке: синюшность ушла, оставляя лишь желтые пятна, которые вот-вот сойдут, лицо чистое, ссадин нет, некогда разбитая бровь и губа – в полном порядке.

Марат все время порывается сходить на прогулку к морю, но я не разрешаю. С утеса спускаться непросто, а если он вдруг упадет? Разойдутся швы – и привет?!

Он откровенно скучает в закрытом пространстве, где ему нечем заняться, но ничего, будем считать это вынужденным отпуском.

Несколько раз Мар связывался с отцом. Это были странные разговоры. Они общались не больше двух минут односложными фразами, после чего Марат объяснял мне: возвращаться пока нельзя, отец еще не разобрался с врагами. Мы сейчас в безопасности, поэтому надо просто быть здесь и наслаждаться спокойствием и теплым солнцем.

Все бы ничего, но было кое-что, что не давало мне покоя:

– Марат, что с нами сделает отец, когда мы вернемся? Ведь он понял, что тогда я поехала к тебе?

Мы сидим за обеденным столом и пьем чай с вишневым пирогом, которым угостила нас баба Капа.

Мар поднимает на меня глаза, отставляет в сторону кружку и сцепляет пальцы в замок. На его лице играет легкая улыбка, но я знаю, что она неискренна, он скорее хочет сделать так, чтобы я расслабилась и перестала переживать по любому поводу.

– С тобой он наверняка ничего не сделает, Бемби, поэтому не думай об этом.

– Со мной, может быть, и не сделает, но как же ты? – встаю со своего стула и подхожу к Марату.

Тот с готовностью раздвигает для меня ноги, чтобы я встала между ними. Придвигаюсь ближе к мужчине и запускаю пальцы ему в волосы, провожу нежно от виска к затылку. Мар прикрывает глаза и ластится ко мне, а у меня от этого жеста сердце начинает щемить. Это акт полнейшего доверия, который не оставляет после себя никакой недосказанности.

Я чувствую тепло и нежность, которыми Марат окутывает меня. Вот так неожиданно самый тяжелый и жестокий человек, который только встречался в моей жизни, превращается в того, без кого я не смогу жить.

Он так и не сказал мне слов о любви. Правда в том, что эти слова мне не нужны, ведь действия, взгляды говорят сами за себя. Если уж до конца быть честной, то и я не призналась Марату в своих чувствах.

Не знаю, чего жду. Ситуация-то не изменилась, мы по-прежнему на волосок от катастрофы, но ведем себя так, будто у нас впереди вся жизнь для самых важных слов.

Марат поднимает ко мне лицо и спрашивает теперь уже с искренней улыбкой:

– Ты переживаешь за меня?

– Конечно, Марат. Насколько я знаю, отец запретил тебе приближаться ко мне… в этом смысле.

– Разве такое можно запретить? – хмыкает он. – Но если серьезно, то мне сложно предугадать действия Севера. Если он не уверен в том, что между нами что-то есть, то вернет нас домой и будет наблюдать. Если он убежден в том, что между нами есть связь, то, скорее всего, прибьет меня прямо на месте. В любом случае исход будет один: меня подвесят в каком-нибудь подвале. Это лишь вопрос времени.

От этих слов у меня по позвоночнику бежит дрожь. Я даже представить не могу, что отец решится на такое.

– Ты специально пугаешь меня? – спрашиваю севшим голосом.

Марат тянет меня к себе, и я аккуратно, чтобы не задеть его живот, усаживаюсь к нему на колени. Он оставляет на моих губах короткий поцелуй и прижимает к себе крепче:

– Я не хочу тебе врать, Бемби. И не буду втирать тебе, что он благословит нас, потому что Босс не из тех людей, которые прощают. Твой отец будет разъярен, когда узнает о нас. А он узнает, поверь. Потому что если не сейчас, то рано или поздно все произойдет, это лишь вопрос времени.

– Мы можем сбежать и скрыться где-нибудь в таком же месте, – предлагаю я, обводя рукой дом и закусывая губу.

Марат ожидаемо отрицательно качает головой:

– Я не будут позорно прятаться, малышка. У меня на тебя самые серьезные планы. Ты моя, и если твоему отцу это как кость в горле – что ж, значит, я готов принять от него наказание, но скрываться, таскать тебя по левым хатам и жить в постоянном ожидании кары небесной в лице Севера я не буду, – голос Марата тверд, он уверен в том, что говорит, и бескомпромиссен.

– А обо мне ты подумал? – последняя моя попытка.

Марат берет меня за подбородок и придвигает к себе, нежно накрывает губами мои губы и целует, шепча сквозь поцелуй:

– Я думаю о тебе каждую секунду своей жизни.

Таю в его руках, забывая об осторожности, расслабляюсь на коленях мужчины и запускаю пальцы в его волосы, сильнее сжимая их. Кусаю его нижнюю губу и оттягиваю ее, затем провожу языком по ней. Марат просовывает руку мне под футболку, проводит шершавыми пальцами по животу, находит грудь и сминает ее на грани боли.

Затем чуть отстраняется, срывает с меня футболку и присасывается к соску. Я ахаю и впиваюсь в плечи Марата, чтобы не упасть, но это и не нужно – он уверенно держит меня со спины.

Рвано дышу, открытым ртом хватаю воздух.

Неожиданно понимаю, что Марат поднял меня на руки и несет в комнату.

– С ума сошел?! Тебе нельзя поднимать тяжести! – кричу я на него.

– Какая же ты тяжесть? – хрипло усмехается он. – Ты легче пушинки.

Он кладет меня на кровать, и я сразу же смотрю на повязку – вроде бы все в порядке.

– Никакого секса! – выпаливаю я, хотя возбуждение никуда не ушло.

– Как скажешь, – будто не слыша меня, Марат стягивает с меня шорты вместе с трусами.

– Что ты делаешь?! – ахаю я.

– Я просто с тобой поиграю, – хмыкает он.

Затем раздвигает мне ноги и устраивается между ними. Я хочу сопротивляться. Честно, хочу. Но разве такое возможно, когда горячий язык опускается на пульсирующую от возбуждения плоть и проходит снизу вверх, распаляя меня еще больше.

Я громко стону, не в силах бороться за свою правоту.

Марат ласкает меня снизу, легонько кусает, и каждое его движение сводит меня с ума, я теряюсь в пространстве и времени, забываю обо всем.

Потом отодвигается в сторону, снимает с себя одежду и накрывает меня собой.

– Подожди, – останавливаю я его, упираю руки ему в грудь. – Ложись.

Мар слушается, переворачивается на спину, а я сажусь на него верхом.

– Ох, Бемби, мне нравится ход твоих мыслей, – произносит он хрипло.

В его глазах плещется тьма – обволакивающая, волнующая, горячая. Опускаю взгляд и беру ствол в руки, чуть сжимаю у основания.

Марат шипит от удовольствия, а я провожу рукой, пробуя на вкус новые ощущения, которые мне определенно нравятся. Играюсь с его стволом, примеряюсь, разглядываю толстый член и поражаюсь тому, как он помещается внутри меня.

Приподнимаюсь и придвигаюсь ближе, начинаю медленно опускаться.

– Ш-ш, не спеши, – хрипло произносит Марат.

Член Мара постепенно наполняет меня, создавая невероятные ощущения. Я кайфую от этой близости, оттого, что мой любимый мужчина рядом и нам не нужно скрывать, что мы может получать удовольствие друг от друга и не бояться быть пойманными.

Мы свободные, искренние, влюбленные. Распаленные до предела, того и гляди загоримся. Двигаюсь на члене Марата и стону в голос, прикусываю губу в самые пиковые моменты. Взгляд мужчины заволокло темной поволокой страсти, он направляет меня, помогает мне подниматься, с жадностью рассматривает мое тело. А я тем временем хватаюсь за его плечи, находя там опору, и продолжаю свое движение.

Кончаем мы одновременно, без слов и намеков тонко почувствовав друг друга.

Обессиленно опускаюсь на Марата, стараясь не задеть повязку, и быстро дышу. Прикрываю глаза и счастливо улыбаюсь, мечтая о том, чтобы так было всегда, чтобы каждый день был похож на этот.

Я обязательно поговорю с отцом, расскажу ему о своей любви, попрошу не причинять боль тому, кого я люблю. Неужели он не послушает меня, неужели обидит Мара? Нет, не думаю. Мой отец не такой монстр, каким кажется.

– Малышка, – Мар зовет меня нежно, отодвигает волосы с моего лица и оставляет поцелуй на виске: – У нас проблема.

– Какая? – я поднимаю голову.

– Я кончил в тебя, – неожиданно признается он.

Мысленно подсчитываю дни цикла:

– Думаю, все в порядке, сейчас безопасные дни, – успокаиваю его и кладу голову обратно на его грудь.

Глава 38. Ревность

Лучшие две недели в моей жизни.

Не помню, чтобы у меня когда-то был отпуск, не случалось такого, чтобы, работая на Стаса, я брал выходные дни. Они мне попросту не были нужны.

Все стало по-другому благодаря Оле. Именно она что-то изменила во мне. Рядом с ней я чувствую себя счастливым. Давно забытое чувство, которое оказалось для меня как открытие, откровение, которое выбивает почву из-под ног.

Прошлое стирается рядом с этой девушкой. Я забываю о том, кто я, какой образ жизни вел, чуть ли не ежедневно рискуя собой. Мне было некуда возвращаться, меня никто не ждал, я был один. Наедине с собой и своими демонами.

Сейчас же она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах целый мир, чувствую свет, который греет кожу и заставляет улыбаться. Рядом с ней я становлюсь сентиментальным.

Единственное, что меня пугает, – ее отец.

Нет, я не боюсь того, что он может сделать со мной. Пусть хоть убьет – не страшно. Я боюсь другого – что он может отнять у меня Олю.

Я так и не сказал ей о своей любви. Мы здесь, в этом доме, на этом маленьком островке счастья уже две недели, и за эти две недели я пока что не смог признаться ей в своих чувствах.

Чувствую себя глупым школьником, который боится девчонку.

Поднимаю плоский камень с песка и отправляю его «блинчиком» по воде. Он подпрыгивает несколько раз, оставляя после себя размытые круги.

– Ух ты! – восхищается Бемби. – Научи меня!

Мне все-таки удалось отстоять свое мнение, и мы спустились к пляжу. Солнце приятно греет кожу, Оля щурится, но улыбка не сходит с ее губ.

– Вот смотри, – поднимаю с земли камень, – он должен быть плоским. Теперь замахиваешься хорошенько и отпускаешь. Иди сюда, запустим вместе.

Полчаса мы дурачимся на пляже, смеемся, брызгаемся водой, кидаем камни в море. На обратном пути я крепко держу Ольгу за руку, как будто она может сбежать.

Уже перед калиткой я понимаю, что к нам пожаловали гости. Рука инстинктивно хватается за кобуру, которой на мне нет.

– Оставайся тут, – говорю тихо, и Оля испуганно смотрит на меня.

– Что случилось? – спрашивает она, но я не отвечаю.

– Просто стой тут, – нет времени на объяснения, поэтому я прохожу на территорию. Аккуратно ступая, стараюсь не издавать ни звука.

Распахивается дверь дома, и на порог выходит Наташа. Замечает меня, лучезарно улыбается и кричит:

– Маратик!

Затем быстро спускается по ступенькам, будто летит, и подбегает ко мне. Закидывает руки на плечи и обнимает. Невесомо, практически целомудренно. Одной рукой я придерживаю ее, скорее инстинктивно, и слышу сзади недовольное:

– Кхм.

Мне кранты.

Медленно оборачиваюсь и смотрю на Бемби, которая стоит, сложив руки на груди и привалившись к калитке. Она явно ревнует меня, потому что готов поспорить – если бы ее взгляд мог обжигать, мы с Наташей были бы уже трупами.

– А ну отпусти моего Карасика! – кричит друг с другой стороны и выходит на порог.

Откашливаемся и расходимся с Наташей в разные стороны.

– Ну и чего ты раскричался? – смешно бурчит Наташа и возвращается к Яру. – Уж и пообниматься с твоим другом нельзя.

– Вот именно, что с моим другом! – поджимает губы Яр, притягивает к себе жену и целует ее в щеку.

– Да пожалуйста! Раз ревнуешь, тогда иди и сам обнимайся со своим другом!

– Чувак, прости, я не очень хочу с тобой обниматься, – усмехаюсь в ответ.

– Можно подумать, тебя будет кто-то спрашивать, – Ярослав растягивает губы в широкой улыбке и спрыгивает с крыльца.

За долю секунды он оказывается возле меня, притягивает к себе за плечи и крепко обнимает:

– Что, опять в какое-то дерьмо влез? – шепчет мне на ухо.

– Да, есть кое-какие проблемы, – я морщусь от боли, потому что Яр по незнанию придавил меня к себе сильнее чем нужно.

Друг замечает мое движение и то, как я прикрываю рукой живот, и резко поднимает на мне футболку:

– Нихуя себе! – восклицает громко.

– Ярослав! – тормозит его Наташа. – Тут дамы вообще-то! Кстати, Марат, познакомь нас наконец со своей спутницей.

Я отступаю от друга, подхожу к Оле, которая не выглядит радостной, но вкладывает свою руку в мою:

– Оль, это Ярослав, мой друг. А это его жена Наташа.

– Приятно познакомиться, – громко произносит Бемби.

– И нам, – улыбаясь, отвечает Наташа. – Ну чего стоите, заходите в дом!

Мы проходим внутрь, и все располагаемся на кухне. Ребята не замолкая рассказывают о том, чем занимались за границей, Оля вежливо улыбается, но сидит на стуле смирно, периодически укоризненно глядя на меня. Кайфую от ее ревности как наркоман.

Это странное ощущение, понимание того, что ты нужен, что до тебя есть кому-то дело. Что ты важен для кого-то.

Вкратце объясняю Яру, что происходит, опуская многие моменты, чтобы не запугать его, хотя друг и без того догадывается, что все херово.

– Как насчет шашлыков? – неожиданно спрашивает Наташа, и все встречают эту идею с удовольствием. – Тогда мы с Яриком съездим, закупимся всем необходимым, а вы, ребят, можете пока костер разводить.

В итоге так и решили.

Когда за Ярославом и Наташей закрывается дверь, я притягиваю Олю к себе, и она ожидаемо тут же начинает вырываться, лупя меня по плечам без какой-либо жалости.

– Ну все, все, успокойся, кошечка.

– Маратик, да? – передразнивает Наташу она. – Маратик?!

– Не ревнуй, – говорю я, а сам не могу перестать улыбаться.

– Он еще и ржет! – верещит олененок.

– Я не ржу, а кайфую от твоей ревности, – честно признаюсь. – Черт, никогда бы не подумал, что это так заводит.

– Ах ты, похотливый самец! – она снова пытается вырваться, но я не отпускаю ее. – А что еще тебя заводит? Может быть, блондинки – жены друзей?

Перехватываю ее руки и толкаю к стене, нависая сверху:

– Ну все, Оль, тормози. Наташа – она Яра, понимаешь? Всегда была и есть. Я никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме дружеских. Она не моя, в отличие от тебя.

– И что, даже не замечал, какая она красивая? – успокоившись, спрашивает Оля.

– Для меня ты самая красивая, самая нужная, самая желанная. Оль, я умру за тебя, понимаешь? Мне нет дела до других женщин.

Бемби окончательно успокаивается и упирается лбом мне в грудь:

– Оказывается, это больно, – неожиданно признается она. – Видеть тебя с другими.

– Нет никаких других, – глажу ее по волосам и уговариваю, а после поднимаю за подбородок и касаюсь ее губ, – только ты. Одна.

В темном углу коридора целуемся как ненормальные. Если бы не внезапно вернувшиеся ребята, мы бы наверняка не смогли оторваться друг от друга.