Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39. Любовь не спрашивает

Пока парни жарят шашлыки, мы с Наташей нарезаем салат, сыр, выкладываем в пиалу оливки. По двору разносится потрясающий, сводящий с ума аромат жареного мяса и костра.

Вообще я не особо люблю подобное времяпрепровождение. В Великобритании такие мероприятия как-то непопулярны. Но сейчас все так душевно, и обстановка располагает к приятному общению.

Наташа оказалась милой девушкой, полностью погруженной в своего мужа. Они с Яриком женаты несколько лет, и я не представляю, как можно сохранить такой накал эмоций. Ведь они даже смотрят друг на друга пылающим взглядом.

Марат и Ярослав о чем-то спорят у мангала, а я сажусь в кресло и подтягиваю к себе ноги.

– Вы красивая пара, – неожиданно для самой себя говорю Наташе.

Та вскидывает на меня глаза, смущенно улыбается и садится в плетеное кресло напротив, кутается в теплый плед. Марат и мне принес теплое покрывало, потому что вечера уже прохладные, ведь на носу осень.

– Знала бы ты, через что нам пришлось пройти, чтобы быть вместе, – с грустью произносит она, и я поднимаю на нее удивленный взгляд:

– Правда? А так и не скажешь. Я думала, у вас идиллия, – говорю честно.

– Сейчас да, а вот раньше все было иначе, – невесело хмыкает она.

– Почему? – выпаливаю я и тут же торможу себя. – Прости, пожалуйста, мое любопытство. Если хочешь, не отвечай.

– Нет-нет, – отмахивается Наташа, – это события давно минувших дней. Моя мама и отец Ярослава – муж и жена, понимаешь?

– То есть вы брат и сестра? – ахаю я и закрываю себе рот.

Вот все-таки глупая я.

– Сводные, – поправляет меня Наташа. – Но ты права. А еще у нас растет маленький братик.

– Вот это да, – все, что мне удается сказать.

И, чтобы не ляпнуть больше никаких глупостей, я подношу к губам бокал и отпиваю вина.

– Ярослав некрасиво поступил по отношению ко мне, из-за чего я была вынуждена бежать из города и приехать сюда, к бабушке.

– Баба Капа – замечательная! – снова словесный понос, но хоть на этот раз без глупостей. – Она нам очень помогла. Строгая, конечно, но невероятно душевная.

Наташино лицо буквально расцветает, и она широко улыбается:

– Да. Ба такая.

– А что было дальше?

– Дальше… через год Ярик приехал сюда, и… ну… в общем, мы разобрались во всем, – Наташа поворачивает голову и смотрит на своего мужа.

Тот, будто почувствовав ее взгляд, моментально оборачивается и подмигивает.

– А Марата ты давно знаешь? – Оля, молчи. Ну куда тебя снова несет?

– Я познакомилась с Маратом в тот же день, что и с Ярославом, – Наташа будто бы окунается в не совсем приятные воспоминания, потому что я вижу на ее лице тревогу. – Ты знаешь, он мне помог тогда. Марат – настоящий друг. И я очень рада, что он нашел тебя. Вы тоже очень красивая пара, Оля.

Наташа тепло улыбается, а у меня щеки заливаются румянцем. Как раз в это время приходят парни и приносят мясо.

Сначала мы едим в тишине, с огромным удовольствием поглощая невероятно сочные куски. Кажется, я не ела ничего вкуснее в своей жизни.

– А как вы познакомились, ребят? – спрашивает Наташа, отпивая вино из бокала.

– Марат – мой охранник, – весело отвечаю ей.

– Погоди, а зачем тебе охранник? – хмурясь, спрашивает Наташа.

– Из-за моего отца, – спокойно пожимаю плечами.

– А кто твой отец? – аккуратно спрашивает девушка.

– Северов.

– Се-северов? – заикаясь, переспрашивает она.

– Северов, – киваю я.

Наташа ошарашенно смотрит на Марата, потом переводит взгляд на Яра, который как ни в чем не бывало накалывает очередной кусок мяса на вилку и откусывает от него.

– Ребят, мне страшно, – в ее голосе неподдельный ужас. – Извини, Оль, но твой отец непростой человек и, очевидно, вы здесь именно поэтому. Вы уверены в том, что делаете?

– Наташ, – осаждает ее Яр. – Это не наше дело. Наша забота – помочь друзьям тогда, когда им требуется поддержка.

Девушка хватает меня за руку и легонько сжимает:

– Оль, Мар, вы извините меня, я не то имела в виду. Я просто боюсь, что все это может плохо кончиться как минимум для одного из вас.

– Понимаешь, Наташа, – спокойно произносит Марат, включая практически забытого Яда, – мне вот-вот тридцать. Неужели ты думаешь, что я бы пошел на это, будь у меня сомнения? Ольга – все для меня. Я готов бороться за нее хоть с врагами, хоть с ее собственным отцом.

Марат притягивает меня к себе и целует в висок. Я поднимаю голову и оставляю на его щеке быстрый поцелуй, поворачиваю голову к Наташе и говорю:

– Ты наверняка поймешь нас. Любовь не спрашивает ни о чем. Ей не важен статус и общественное мнение. Она просто рождается в одну секунду и живет в твоем сердце. Можно, конечно, попробовать ее вытравить оттуда, но это не поможет. Поэтому я предпочту бороться за Марата и свои чувства к нему.

Сильные родные руки притягивают меня к себе и крепко обнимают.

Я ловлю взгляд Яра, который, кажется, вспомнил что-то. Он будто погрузился в свои собственные воспоминания, вынырнув из которых обращается к Наташе:

– Карасик, Оля права. Уж мне ли не знать. Я потратил год на то, чтобы забыть тебя, и что в итоге? Кому было хорошо от этого?

Он повторяет движение Марата, притягивая к себе жену.

Мы сидим так до поздней ночи. Болтаем, смеемся. Ярослав достает гитару и начинает играть. Отправляемся спать под утро.

А ближе к обеду нас будит стук в дверь.

На пороге стоит мой отец.

Глава 40. Люблю

– Папа! – вскрикиваю я и падаю в медвежьи объятия моего отца.

Тот прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, сейчас сломаются все кости. Целует в макушку. От этой неожиданной родительской нежности щемит сердце и глаза снова наполняются слезами, но я быстро смаргиваю их и беру себя в руки.

– Ты как? Все в порядке? – спрашиваю его прямо на пороге чужого дома.

– Уже в порядке, Оля, – отвечает отец тяжелым голосом.

Я отстраняюсь и заглядываю ему в лицо: он привычно собран. Белая рубашка, брюки, начищенные туфли. Запонки, часы и прочие атрибуты Севера на месте. Вот только выглядит он уставшим, будто не спал несколько дней. Похудел.

– Как ты нас нашел? – выпаливаю я.

И только потом понимаю, какую глупость сморозила. Очевидно, отцу это вполне под силу, в конце концов, мы прятались не в бункере.

Отец смотрит через мое плечо, и я оборачиваюсь, а затем и вовсе отхожу в сторону. Марат стоит за моей спиной. Одет в простую белую футболку и синие шорты. Смотрит на отца стандартным взглядом Яда – холодно-равнодушным.

– Это заняло некоторое время, но я знал, где искать.

– Мог бы просто позвонить и сообщить, что мы можем вернуться, – выдает Яд.

– Решил прокатиться к морю, подышать свежим воздухом.

Марат выходит вперед и жмет руку моему отцу. Север похлопывает его по плечу и участливо спрашивает:

– Ты как?

– Царапина, – отмахивается Марат, а отец хмурится, видно, что не верит ему.

Все мы замираем в тесном коридоре и смотрим друг на друга. Нам надо разобраться с кучей проблем. А еще я так и не поняла – знает ли отец о наших с Маратом отношениях? Потому что он ведет себя обычно. Может быть, буря миновала и мы тихо и мирно вернемся домой? Отец победит в выборах, которые уже на носу, а после мы с Ядом признаемся в наших отношениях. Стас даст нам отеческое благословение, и мы счастливо уйдем в туман?

– Вы разобрались с Хрущом? – спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

– С Хрущом – и не только, – довольно кивает отец.

– А как он? Я же ведь в него… ну… – мнусь я, не в силах продолжить.

Стас усмехается и отвечает:

– Не ожидал от тебя такой самоотверженности, дочь. По поводу Хруща тебе переживать не стоит.

Больше вопросов я не задаю, потому что ответов на них слышать мне не хочется.

– Здравствуйте, – выходят в коридор Наташа и Яр, и тут попросту не остается места.

– Приветствую, ребят, – вежливо отзывается Стас и жмет руку Ярославу.

– Проходите на кухню, – суетится Наташа.

В итоге все мы перемещаемся к столу, обсуждаем разные темы, но не касаемся самого главного. Стас благодарит ребят за гостеприимство и то, что помогли нам. Наташа поначалу нервничает, но потом успокаивается и даже шутит с моим отцом.

Я знаю, про моего отца говорят и пишут разное, поэтому не могу ее винить в настороженности.

Сидим каждый на своем стуле. Между мной и Маратом расположился отец. После чаепития Стас выходит ответить на звонок, а мы с Маратом бежим к бабе Капе, чтобы попрощаться.

Когда настает время прощаться с Наташей и Ярославом, я не могу сдержать слез. Мы тепло обнимается с девушкой, пока парни о чем-то перешептываются.

А после быстрая дорога до аэропорта, частный самолет, и вот стальная птица царапает шасси о взлетную полосу.

На выходе из самолета меня накрывает волна необъяснимой тревоги. Весь полет отец был привычно занят документами, и казалось, будто ему до нас нет никакого дела. Марат лишь два раза взглянул на меня, никак не подав знака о своих чувствах.

Но что-то было не так. Это ощущалось в воздухе. Эдакая терпкая горечь, которая может предзнаменовать одно – грядущую катастрофу.

По трапу спускаюсь с холодными и мокрыми ладонями и бешеным сердцебиением.

Я понимаю, что все плохо, когда меня сажают в машину с двумя незнакомыми охранниками, а Стас с Маратом идут в другую машину. Под предлогом «нам нужно обсудить кое-что важное», они уходят, и я бросаю на Яда жалобный взгляд.

Я жду, что он обернется, подмигнет мне, даст понять, что мои тревоги напрасны, но ничего этого не происходит.

Даже не взглянув на меня, садится в авто и скрывает лицо за черной тонировкой. Яд никогда не врет и не дает ложных надежд.

Дорога до дома оказывается пыткой. Меня едва ли не накрывает паническая атака. Голова кружится от кучи эмоций, того и гляди потеряю сознание.

Когда на территорию въезжает сначала автомобиль, в котором нахожусь я, а после автомобиль отца, в котором он ехал с Маратом, я выскакиваю из машины, так и не дождавшись протянутой руки охранника.

Картина, которую я вижу, что-то ломает во мне. Мне больно, страшно.

Марату заламывают руки и после приказа Стаса: «В подвал его», уводят с моих глаз.

Яд по-прежнему не смотрит на меня, просто опускает голову и поддается людям, которые раньше выполняли его приказы.

– Нет! НЕТ! – я кричу и кидаюсь к отцу, толкаю его в грудь, но он перехватывает мои руки. – Ты не посмеешь! Я люблю его! Слышишь?! Люблю.

Луплю отца что есть силы. По щекам текут горячие слезы, и я оборачиваюсь. Смотрю на Марата, который буравит меня взглядом, полным нежности.

Вот так, зная, что ничего хорошего сейчас не будет, он все равно улыбается. Он слышал. Он знает, что я люблю его.

Правда, это не помогает, и его все равно уводят. А следом и меня.

Запирают в комнате и велят сидеть тихо.

Глава 41. Ты должен быть сильным

Парадокс в том, что, как только я понял, что Бемби – дочь Босса, я знал, что рано или поздно окажусь тут.

Я никогда не любил этот подвал, но периодически приходилось сюда спускаться. Нет, тут нет грязных бетонных стен, какие сразу представляются в богатом воображении. Да, отсутствуют окна, но освещение такое, что позавидовали бы и в хирургии.

Подвал представляет собой несколько комнат. Самые обыкновенные комнаты, чем-то смахивающие по интерьеру на классический офис.

Меня заводят в одну из них и сажают на стул, привязывают сзади руки, а ноги связывают с ножками стула.

Нет, обычно тут не бьют никого, это полнейшая чушь! Раньше, еще до того, как Север нацелился на пост мэра, – бывало. Но ни разу с тех пор, как вернулась Ольга. Что ж, приятно стать исключением.

Неприятно то, что едва зажившее лицо снова обречено превратиться в месиво.

Со мной не разговаривают, только косятся. Я чувствую, как меня, даже накрепко связанного, боятся. Никто не ржет и не злорадствует. Эти люди знают: если захочу сбежать, я сделаю это. Но смысла в побеге нет никакого.

Без Ольги я отсюда не уйду. Она и только она мне нужна.

Чуть ли не впервые я не знаю, что творится в голове у Стаса. Вообще не могу предположить, предугадать его план действий. Одно знаю точно – если бы он хотел размотать меня, сделал бы это сразу, не стал бы привозить сюда.

Разминаю шею, которая начинает потихоньку затекать. Осматриваюсь, хотя и так знаю, что кроме стула в комнате больше нет ничего.

Я понял, что дело дрянь, едва только самолет взлетел. Если до этого я лишь сомневался, то потом убедился на сто процентов. Не хотел пугать Олю, ни к чему ей это.

Когда мы сели в автомобиль вдвоем со Стасом, он взглянул на меня. Без единого слова я понял, что он разочарован во мне. Что великий и могучий Станислав Северов, возложивший надежды на заблудшую душу, ошибся.

Босс не прощает ошибок. Никому – и себе в том числе. Я ждал, что он скажет мне что-то. Упрекнет, обложит матом, но он молчал, а у меня язык не повернулся спросить, что именно он знает.

Хотя и это не имело смысла – если знает не все, то наверняка многое.

А потом ожидаемая команда и совершенно неожиданное признание от Бемби. Нет, я, конечно, предполагал, что она влюбилась в меня. Но услышать это было невероятно. Я хотел сказать ей так много. О своей любви и о том, что сделаю все, что, возможно, испытаю любую боль, но не откажусь от нее ни за какие богатства на свете.

Судьба – гребаная шутница, которая решила, что у меня бесполезная жизнь, наделив ее таким сокровищем.

Одно меня разочаровывает – Олины слезы. Не надо ей плакать по мне. Надо выдохнуть, прийти в себя и понять главное: сейчас она в безопасности, и это самое ценное. Ну а я? Я бывал в передрягах и похуже.

Не знаю, сколько проходит времени. В этой ярко освещенной комнате совершенно теряешься в пространстве и времени. По ощущениям, сейчас полночь, а может, и больше.

Ко мне никто не заходил примерно шесть часов. Живот урчит оттого, что дико хочется есть. Рот слипается оттого, что пить хочется еще больше, чем есть.

Башка раскалывается, глаза слезятся от яркого света. В какой-то момент я проваливаюсь в бессознательность, а может быть, просто засыпаю.

– Ты должен быть сильным.

– Пап, да никому я не должен ничего.

– Нет, Марат, однажды меня не станет, кто тогда позаботится о матери?

Чешу подбородок и криво улыбаюсь, поглядывая на часы. Меня уже наверняка заждались на гонках, а отец продолжает что-то втирать.

– У мамы есть ты – ее муж, вот и позаботишься.

Отец мрачнеет, подходит к бару и наливает себе стакан виски, больше, чем нужно.

– Меня может не стать в любой момент.

Отмахиваюсь от него:

– Что за бред, отец? Я погнал, – хлопаю его по плечу и, прокручивая на пальце связку ключей от «Порше», сваливаю.

Возвращаюсь под утро и уже с порога понимаю: случилась беда. Именно у нее запах ржавого металла. Отца нахожу в его кабинете. Отец лежит на диване, смотрит на меня немигающим взглядом, кругом кровь.

А рядом на полу мать. Она тоже кажется мертвой, но ее тихий стон выбивает меня из ступора, и я подлетаю к ней. Она бормочет что-то бессвязное. Уже после я пойму, что она прибежала на звук выстрела и потеряла сознание.

А еще чуть позже в дом пришли люди и показали документы, по которым выяснилось, что у отца огромный долг, расплачиваться за который предстоит мне.

Помню, как пришел на кладбище и орал, плевался, кидал в крест на могиле сырую землю. Отец просил меня быть сильным, а сам оказался слабаком, не сумевшим защитить свою семью.

Я никогда не стану таким как ты, отец, и буду нести ответственность за собственную жизнь и жизнь любимых людей до самого конца.

В лицо плещется ледяная вода, и я спешу облизать губы, параллельно выныривая из полусна-полувоспоминания.

Север сидит на стуле передо мной. Уставший, но, как всегда, собранный, готовый хоть сейчас вещать с трибуны.

– Поговорим? – холодно спрашивает он, и я киваю.

Глава 42. Откажись от нее

– Как спалось? – спрашивает Стас равнодушно-отстраненно.

– Как на облачке, – отвечаю ему в тон, и Босс хмыкает.

Я поднимаю взгляд и смотрю за его спину. Кот и Игнат стоят по обе стороны от двери. На лицах застывшая маска. Нет никаких смешков или ухмылок. Парни пришли сюда по приказу Босса не просто так. Знают, что нужно будет делать.

Марать руки.

Стас таким никогда не занимается, он прошел это давным-давно, еще с предыдущим боссом.

Парни готовы выполнять любые указания Севера, но счастливыми от этого они не выглядят. Хорошо. Дополнительная проверка на гнилье. Парни, которые с радостно потирали бы руки, исчезли бы отсюда сегодня же. Отлично, значит, я в них не ошибся.

Стас набирает в грудь воздуха и спрашивает:

– Давно?

Секунду катаю мысль, выбирая, какой правдой его накормить, и решаю оставить то, как и было все на самом деле.

– Еще до того, как я узнал ее фамилию, – пытаюсь пошевелить руками, но тело просто каменное, все затекло.

Башка квадратная, состояние, мягко говоря, хреновое. Если начнут метелить по башке – вырублюсь моментально. Может, оно и к лучшему?

– Подробнее, – резко командует Стас.

– Я увидел Олю за пару недель до официального знакомства, – стараюсь говорить как можно ровнее. – Она связалась с плохой компанией, ну а я ее приютил, как понимаешь.

Север делает движение рукой, и ко мне подходит Игнат. Шепчет одними губами: «Прости», замахивается и впечатывает кулак мне в скулу. Бьет вполсилы, я сразу это чувствую.

– Да что ты с ним вальсируешь? В ЧОП охранять торговый центр захотелось?! – рявкает Север.

Игнат подбирается, и мне прилетает удар уже посерьезнее. Во рту моментально разливается металлический привкус крови, и я сплевываю ее на пол.

– Трогал ее? – следует настойчивый вопрос.

– Тогда – нет.

Стас тянет носом воздух и начинает:

– Знаешь ли ты, как я не люблю разочаровываться в людях? – вместо ответа я киваю. – Ты! Шавка, вздумавшая идти против хозяина. Считающая, что ей дозволено брать то, что принадлежит мне.

От Стаса летят искры. Крылья носа двигаются, а моя подбитая башка фантазирует, что сейчас из ноздрей у него хлынет пламя. Огнедышащий дракон, бля!

– Как ты посмел тронуть единственное дорогое, ценное, что у меня есть?

– О тебе, Босс, я думал в последнюю очередь, – говорю как можно спокойнее, но Стасу не нравится мой ответ, поэтому после взмаха его руки подходит Кот и прикладывает меня с другой стороны лица.

В ухе словно бухает колокол, и я слышу Стаса отдаленно, через звон:

– Как ты, гнида, вообще вздумал макать в Ольгу свой член? Ты ебал шлюх, а потом приходит и трахал мою дочь, так?

– Нет, – честно отвечаю я.

– О чем ты, блять, думал, когда залазил на нее? – риторический вопрос.

На самом деле, что бы я ни ответил, итог один: получу по роже.

– Я же предупредил тебя: тронешь ее – убью! – Стас встает со стула и складывает руки на груди.

Отходит в сторону и смотрит на меня с презрением:

– Марат, я же вытащил тебя из дерьма. Дал возможность добиться чего-то. Видел в тебе своего преемника. Переживал за тебя, как за родного брата. К боям не подпускал, чтобы не сорвало, научил всему, что знаю сам. Какого хуя, Марат?!

Поднимаю веки, которые тяжелеют с каждой минутой. Один глаз открывается нормально, второй начал заплывать. Смотрю на Стаса и понимаю – если бы у нас с Олей когда-то родилась дочь, я бы точно так же издевался над ее потенциальными женихами. Урыл бы наверняка.

– Все очень просто, Стас, – начинаю я.

– А ну-ка просвяти меня.

– Моя жизнь такая конченая на самом деле, знаешь? Кто я? Просто пыль. Палач, выполняющий любую дрянную работу, на которую отправляет хозяин. Я же ведь реально пес. Пес Севера. Вот и все. Отец – суицидник, мать – психически больная, и я – отбитый на голову. Из всех возможных кандидатов на сердце твоей дочери я не подхожу ей максимально. Что я могу ей дать, Босс? У меня нет ничего, кроме сраных флешбеков, тачки, квартиры и нескольких килограммов железа. А она…

Прикрываю глаза и тяну носом воздух.

– Она… самая чистая, самая нежная девочка, которую угораздило влюбиться не в того парня. Знаешь, чего я хочу больше всего? Чтобы у нее было будущее. Чтобы она была счастлива. Но понимаешь, что еще… Наверняка ты снова назовешь меня гнидой, но я не откажусь от нее.

Стас прожигает меня взглядом, на скулах ходят желваки.

– Я сдохну без нее, Стас, – признаюсь честно. – Впервые я вижу смысл в этой гребаной жизни. Впервые мечтаю о чем-то человеческом, о том, что раньше казалось недосягаемым.

– Я дам тебе денег, – неожиданно говорит он деловым тоном, вмиг собравшись. – Много денег, Марат. Выметайся из страны, исчезни из ее жизни. Забудь Ольгу.

– Зачем мне эти деньги без нее, Стас?

– На них купишь любую. Хоть голливудскую знаменитость.

– Все они ничто перед Олей, – отрицательно качаю головой.

– Марат, ты не понимаешь, – недовольно произносит Стас. – Считай, я делаю тебе подарок за то, что ты столько лет был со мной. Отсюда ты выйдешь или так – с деньгами, или вперед ногами. Другого варианта у тебя нет.

– Тогда я выбираю второй вариант, – отвечаю и выдыхаю.

Усталые глаза закрываются сами собой.

Перед глазами проносятся картинки нашего с Ольгой несостоявшегося счастья.

Домик на берегу моря.

Сад с фруктовыми деревьями.

Две девчонки-близняшки, которые бегают меж яблонь с раскидистыми ветвями.

Следом за ними идет моя Оля. В свободном платье, с распущенными волосами. Она поднимает на меня взгляд и улыбается, поглаживая большой живот, в котором растет наш сын. В ее глазах столько счастья, что не хватит никаких слов описать его. Оно осязаемо, у него есть запах и имена.

Я смотрю на расплывшуюся светлую картинку, которую заливает красным. Прощаюсь с этим счастьем. Прошу у него прощения.

Прости меня, малышка. Я обещал что-то придумать. Я не выполнил своего обещания. Надеюсь, ты найдешь свое счастье и обретешь новую любовь.

– Почему ты это делаешь, Марат? – спрашивает напоследок Стас.

Распахиваю глаза и смотрю на Севера:

– Потому что люблю ее. Я люблю твою дочь, Стас.

Тот подходит ко мне и становится напротив в паре шагов. Протягивает руку к Игнату.

Парень теряется, смотрит растерянно, переводя взгляд с Босса на Кота, который, кстати, тоже в шоке.

– НУ! – рявкает Стас, и Игнат достает из кобуры пушку, медленно подает ее Боссу, наверняка надеясь, что тот передумает, но куда там.

Тяжелый металл погружается в ладонь Севера. Он снимает предохранитель и упирает холодный ствол мне в лоб.

– Последний раз, Марат: откажись от нее.

Поднимаю взгляд и нахожу черные глаза Стаса.

– Нет, – отвечаю твердо. – Я не откажусь от нее, хоть пугай, хоть пытай, хоть убей. Я сделал свой выбор.

Ждать смерти не страшно, страшно прощаться с несбывшейся мечтой и женщиной, которая стала твоим миром.

– Знаешь ли ты, как я не люблю разочаровываться в людях? – ровным тоном спрашивает Стас.

– Да, – просто отвечаю я.

Север склоняет голову набок и тянет вверх уголок рта:

– Отлично. Потому что я рад, что не ошибся в тебе.

«Что?» – хочется переспросить мне, потому что я не верю своим ушам.

Стас отводит пушку в сторону и отдает ствол Игнату, который стоит белее стены. Кот смахивает со лба пот.

– Ты меня проверял, что ли? – догадываюсь я.

– Должен же я знать, кому отдаю свою дочь, – пожимает плечами и ухмыляется Север. – Ну! Чего стоите, идиоты? Развязывайте зятя.

Игнат кидается ко мне, разрезает веревки на конечностях и бормочет что-то себе под нос.

С трудом поднимаю себя на ноги, которые практически не держат. Стас подходит близко ко мне, становится практически вплотную и говорит:

– По морде получил за обман. Но запомни: обидишь ее – убью.

– Я сам убью любого, кто обидит ее, – отвечаю ему твердо.

– Именно поэтому оставляю тебя жить. Приведи себя в порядок, нечего пугать Ольгу.

– Она и не такое видела, – хмыкаю я, намекая на свое ранение.

– Знаю. Переоденься и сходи к ней, а то она там обещает вены себе порезать, если ты не придешь, – усмехается Стас и продолжает: – А после поговорим. Мы не закончили. Развели тут Санта-Барбару.

Все, на что меня хватает, – это кивок.