Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8. Ненависть. Или нет

– Ненавижу! – кричу непонятно кому. – Какая же ты скотина! Ненавижу.

Господи, Ольга, возьми себя в руки и успокойся. Ты, безусловно, девушка молодая и импульсивная, но зачем в закрытую дверь книжками кидаться? Она-то тут при чем вообще?

Да и уехал твой раздражитель давным-давно. Стартанул так, что даже на втором этаже было слышно, как пыль из под колес поднялась.

А я сразу же побежала проверять – исполнит он свое обещание или нет. Ну не могу я поверить в то, что он может быть так жесток ко мне.

Едва я открываю входную дверь, тут же подоспевает охрана. Извиняясь и разводя руками, они просят меня зайти обратно в дом и велят ждать Яда.

Мне. Велят. Ждать Яда.

Мне.

Как домашней чихуахуа выкрикнули команду «дома!» и закрыли дверь снаружи. Спасибо, что на замок не замкнули. Я настолько охреневаю, что покорно дохожу до своей комнаты, и вот тут меня накрывает.

Ну и урод же он!

Хотя и я не лучше. Ведь можно было все по-нормальному сделать. Я, конечно, слишком эмоциональная, но не глупая ведь, понимаю, что Яд всего лишь выполняет приказ отца.

Кстати, я так до сих пор и не поняла – по какой части он у отца? За что вообще отвечает? Или он этакий Шварценеггер на выезде? Кое-какие нюансы того, как они контактировали, были странными. Это нечто большее, чем просто босс и подчиненный.

Складывалось впечатление, что Марат и вправду исполнит любую команду отца, даже если тот сойдет с ума и скажет пресловутое: «Спрыгни с обрыва». Надо бы подробнее узнать у Хруща, как Яд попал к отцу. Есть ощущение, будто Мар что-то должен ему, раз слушается беспрекословно.

Падаю на кровать и разваливаюсь на ней в позе звезды. Садиться за учебу не хочется: не тот настрой и мотивация на нуле. Подождут «Международные отношения» до лучших времен.

В голове вертится образ Марата. Я-то ожидала блатного, разрисованного куполами, а пришел мой нечаянный спаситель. И хоть он тоже разрисован, но все эти изображение необычны и явно сделаны не на зоне.

С именем тоже глупо вышло. Интересно, почему Марат представился мне не собственным именем, а кличкой? Не хотел, чтобы я узнала о нем больше? Хранит информацию о себе, не разглашая ее первому встречному?

Да еще и лицо… Кто его так разукрасил? В драку ввязался или снова честь какой-нибудь заплутавшей души спасал? Ведь правда же, места живого на лице нет. Интересно, на теле тоже точно такие же синяки? Судя по виду, ему вообще плевать на них, нет ни малейшего ощущения, что они вызывают у Яда дискомфорт.

Кстати, сегодня я посмотрела на парня совершенно под другим углом. Если в прошлый раз он показался мне не совсем обычным – вся эта бравада «зови меня Яд» – то сейчас я осознаю, что Марат очень сложный и для меня абсолютно непонятный.

Переворачиваюсь на живот и подпираю руками подбородок, задумчиво уставившись прямо перед собой.

Марат не выглядит как побывавший на зоне человек. Хотя много ли их я встречала в своей жизни? Как они вообще выглядят?

Руки чешутся узнать – за что он сидел? Можно было бы спросить напрямую, но, боюсь, теперь он попросту пошлет меня.

Яд ухоженный парень. Интересно, сколько ему? Около тридцати, наверное. Мне кажется, он выглядит старше своего возраста из-за того, что никогда не улыбается, вместо этого держит вечную каменную маску бесстрастия на лице. И все это так идет ему: и короткий ежик волос, и ровная линия подбородка, и по-мужски аккуратные губы, и мрачные глаза, которые меняют его цвет в зависимости от настроения.

Марат высокий. Тело крепкое, но не перекачанное. Жилистое. Помню, когда лежала в его кровати, украдкой наблюдала за ним. У него слишком манящее тело, не смотреть не вариант. Тем более не так уж и часто мне приходится видеть обнаженных парней, при таком-то отце. Только если на пляже, не иначе.

Пресс четко вырисовывается, вниз под резинку боксеров уходит растительность, а еще ниже… мама дорогая. Надеюсь, он напихал туда носков, чтобы произвести на меня впечатление.

Нет-нет, там все было спокойно, но вот я была очень далека от спокойствия.

Марат не производил впечатления отбитого отморозка. Да, он резкий, тяжелый, дерзкий и яростный. Но весь его вид говорит о том, что где-то там, далеко-далеко, есть сокрытое от всех прошлое, в которое не пускают никого.

Есть ощущение того, что когда-то раньше был другой Марат. Более чистый и лучистый. Открытый, добродушный, веселый. Интересно, у него вообще есть друзья? Надо бы и это узнать у Хруща.

Хотя нет. Хруща лучше не вовлекать ни во что. Я хоть и наивная девочка, но понимаю, что Хрущ, как и Яд, подчиняются моему отцу и, вполне возможно, сливают своему Боссу чуть ли не всю информацию обо мне, даже то, чем я между делом интересовалась.

Лучше пущу все на самотек и буду смотреть по обстоятельствам, можно ли что-то узнать. А знать мне нужно побольше. Все-таки надзиратель мой круглосуточный.

Должна же я знать, кому доверил мою жизнь отец?

Неожиданно раздается звонок телефона, и я смотрю на экран.

– Алехандро! – радостно восклицаю по-английски, принимая видеозвонок.

– Hola, Хельга! – не менее радостно отвечает мне Алекс.

– Как дела?! Господи, как я соскучилась по тебе! – ликование затапливает меня, и я растягиваю губы в широкой улыбке.

– Детка, знала бы ты, как я соскучился по тебе! – восклицает друг и салютует мне бокалом с желтым коктейлем, в котором сверху сверху торчит зонтик.

Алехандро потрясающе красив. Черноволосый, смуглый парень, родители его горячие и всегда шумные испанцы, перебравшиеся из солнечной Валенсии в Туманный Альбион.

Алекс, хоть и был рожден в Англии и прожил там всю жизнь, до мозга костей был горячим испанским мачо. Не знаю, как мы смогли сдружиться, но даже отец не был против нашей дружбы, хотя любая встреча проходила в сопровождении неизменной тени. Алехандро всегда рассматривал меня в качестве друга, но не более. И на то были причины. Мы познакомились еще в школе и не смогли расстаться даже после нее.

– Вижу я, как ты скучал! – по-доброму журю его.

В это время Алекс поднимается и подходит к морю, переключает экран и показывает мне бирюзовую гладь.

– Детка, я жду-не дождусь нашей встречи!

– Какая красота! – восхищаюсь я невероятными видами. – Когда сможешь приехать? – жалобно начинаю стонать.

– Еще неделька, и я у тебя! Выглядишь грустно. Твой папа тебя опять чем-то расстроил?! – и далее с сарказмом: – Снова отправлял в эти отвратительные, до ужаса дорогущие брендовые магазины?

– Нет, – вздыхаю я и смотрю на экран, где снова вижу лицо друга в авиаторах, – ко мне приставили жуткого охранника! Мало того, что он переезжает в соседнюю комнату, ограничивает меня во всем, так еще и контролирует как ребенка и вообще не считается со мной, только лишь продавливает нужные ему решения своей харизмой и мужской силой!

– Oh, Dios mío! – Алехандро принимается сильно волноваться, снимает очки и откидывает их в сторону, прикладывает руку к бритой груди, а потом возбужденно шепчет: – Ты просто обязана с ним трахнуться!

– Алекс! – возмущаюсь я. – Ты вообще слышишь, что я говорю тебе: мы не ладим!

– Детка, только подумай: вы двое, незапертая дверь. Он приходит ночью, набрасывается на тебя, сминает губы и на грани возбуждения засасывает их в свой рот. Покусывает, лижет. А после пронзает тебя своим огромным членом, наполняя до упора твою нетронутую ранее ни одним другим членом киску. Твои мокрые волосы разбросаны по подушке, ты впиваешься ногтями ему в спину, стонешь ему в плечо..

– Да-да, и где-то в паре метров от нас мой отец точит свой коллекционный кинжал самурая, – закатываю глаза и перебиваю бред Алехандро.

– «Вонзайся в ножны, ласковый кинжал, Останься там и дай мне умереть!» – задумчиво цитирует молодой человек «Ромео и Джульетту» и трет бороду.

– Алекс, родной, ты, наверное, не понял: Яд совсем не тот, о ком мечтает девушка в девятнадцать лет. Где мой рыцарь на белом коне?!

– У рыцарей на белом коне маленькие и вяленькие члены. Зачем тебе такой?! – удивляется Алехандро. – А этот, твой… Трахнись с ним, всего делов! Рыцари – слишком приторно и утомительно для такой горячей крошки, как ты.

– Еще чего! Он вообще-то сидел в тюрьме!

– И что? Каждый из нас ежедневно находится в тюрьме, только у каждого она своя, – философски изрекает друг, падает на шезлонг, отпивает коктейль из запотевшего бокала и натягивает обратно на нос очки.

– Мне не нужно это.

– Mi querido, рано или поздно тебе придется расстаться с твоей девственностью, – недовольно бурчит Алекс. – И дикий абориген отлично подойдет на эту роль, поверь мне.

– О господи, о чем ты вообще?! Забудь! Тем более что я ему неинтересна, – последнюю фразу я проговариваю как-то жалобно и тихо.

– Когда проверить успела?

– Ну-у, – мнусь я. – Помнишь, рассказывала тебе, что пару недель назад попала в неприятную ситуацию и один парень мне помог?

– Cielo santo! – друг снова стягивает с себя очки и с силой швыряет их в сторону. – Значит, ты теперь будешь жить с этим muchacho практически в одной комнате?! Oh, Dios mío, сжалься над моими фантазиями.

Я недовольно качаю головой и стараюсь подавить улыбку, которая рвется наружу:

– Ты отвратительный пошляк. Я отключаюсь.

И, прежде чем я нажимаю на кнопку, Алехандро успевает прокричать:

– Обещай, что, когда трахнешься с ним, расскажешь мне все в подробностях.

Хорошо, что звонок уже разъединился, и мне не приходится придумывать ответ.

Не расскажу я ничего Алехандро просто потому, что никакая связь между мной и Ядом невозможна.

Глава 9. Найти подход

Стать лучшей подружкой. Плести косички друг другу и рассказывать о том, какие все мальчишки гады.

Наверное, это подразумевал Стас под фразой «найти подход». Я сейчас слишком заведен, чтобы спокойно реагировать на происходящее. От былого выплеска адреналина после стычки со Злым не осталось и следа. Внутри снова бушует гнев. И это еще одна причина, почему я не должен быть рядом с олененком.

Моя агрессия может задеть ее по касательной. Не специально – на женщин я ни разу в жизни не поднял руку, потому что считаю это омерзительным. Но вот пыль из-под моих рук может полететь в сторону Бемби и причинить ей… боль.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и нахожу нужную комнату. Открываю дверь. Интерьер обезличенный: кругом все приторно-бежевое. Бежевая кровать, бежевые занавески, бежевый ковер на полу. В этой комнате никто не живет, значит, будет моя.

Мне насрать на уют и на то, насколько комфортно здесь находиться. Я могу и в коробке жить – было в моей жизни такое. Именно поэтому к уюту я отношусь ровно. Есть, где кинуть кости, и на том спасибо.

Прохожу дальше и громко стучу в соседнюю дверь. А дальше без предупреждения открываю ее и делаю шаг вперед.

– Эй! Я не разрешала тебе входить! – возмущается девчонка.

– Я вроде как и не спрашивал, – пожимаю плечами и сканирую взглядом комнату.

Помещение абсолютно такое же, как и моя временная комната, только зеркальное. Комната выглядит более обжитой за счет того, что она наполнена личными вещами.

Олененок сидит на кровати, на руках ноутбук, что на экране – не видно.

Эта комната не подходит для олененка. У нее слишком бунтарский характер и нежная внешность. Престарелый беж сидит на ней, как на пятилетке военный камзол. Ей бы что-то яркое, броское. Дикое.

Ну вот, Марат, неужели ты заделался дизайнером интерьеров?! Ну а что, с правой руки Босса меня понизили до статуса прикроватного коврика его дочери, так почему бы и не освоить новые горизонты.

Выдвигаю от стола кресло на колесиках, разворачиваю его и сажусь лицом к Бемби. Привычно закидываю ногу и кладу щиколотку на колено.

– Итак, олененок, первый и самый важный вопрос: с кем ты приехала на ту вечеринку?

Ольга отшвыривает ноутбук и садится на кровати. Спина гордая, ровная, на меня, словно на врага народа глядит.

Да и пох, тоже мне новости.

– Не твое дело, с кем я пришла на вечеринку! – пылит, зубы нервно сцепила, руки в кулачки сжала.

Без истерик тут никак, уважаемый Босс.

– Теперь мое, Бемби. И советую тебе сознаться прямо сейчас. Не заставляй меня рыть на тебя информацию. Если до твоей нежной головки еще не дошло – мы с тобой в одной лодке. «Которая идет ко дну», – едва не добавил.

– Я не помню, как ее зовут! – выпаливает и заливается краской.

– То есть ты хочешь сказать, что поехала с малознакомой девкой на тусовку? Да не просто на тусовку в клуб, а в ебучий дом наркоманов?! – неожиданно злость затапливает меня и переключает все тумблеры.

Оля молчит. Только смотрит на меня с ненавистью и грызет свои гребаные пухлые губы, которые и тогда-то мне не давали покоя, а сейчас и подавно.

– Оль, – я впервые обращаюсь к ней по имени, – ты же вроде не тупая деваха. Ну я понимаю, бунт, юношеский максимализм, все дела – но мозг твой где был, когда ты поперлась туда?!

– Вырубай папочку! – олененок начинает беситься и осклабивается на меня. – Больше объяснять ничего не буду. Захотела – поехала.

– Больше не захочешь, – говорю холодно, укладываю руки по подлокотникам и откидываюсь назад. – Отныне о любом своем шаге сообщаешь мне. Даже в пределах дома.

Неожиданно олененок откидывает руки назад и упирается ими о кровать. Перекидывает ногу на ногу. Ме-е-е-едленно так, чисто по-женски. Шерон Стоун, блин. Смотрит, сука, так ласково-ласково, губы облизывает, ресницами своими хлопает. Девочка-припевочка. И нет бы все эти уловки не работали, так нет же, хрен. Подвисаю на каждом ее движении. Только и успеваю морду кирпичом сделать, чтобы ни тени не проскользнуло. Хоть какие-то навыки всегда находятся в режиме «вкл».

Знаю, что сейчас будет снаряды выпускать в меня, неспроста это представление. В итоге так и получается:

– Ты мой паж, а не хозяин. Именно поэтому я буду делать то, что хочу. А ты подстраивайся, если уж тебе это нужно.

Острый язычок у олененка. Нихера она не травоядная, в мясо вгрызается похлеще акулы. У меня от шока, походу, паралич челюстных суставов случился, раз я сижу и как дама тургеневская не могу и слова вымолвить ей в ответ.

– Что ж. Хочешь по-плохому – будет тебе по-плохому, – стряхиваю невидимые пылинки с джинсов и поднимаюсь.

Делаю несколько шагов в сторону выхода и уже в дверях разворачиваюсь:

– Я дам охране команду не выпускать тебя из дома. Мало ли. «Из дома» подразумевает под собой то, что на улицу ты реально не сможешь выйти, – говорю это с каким-то садистским удовольствием и вижу, как девчонка обтекает.

Лицо вытягивается, кожа бледнеет, глава огромные, шокированные. Что ж, Бемби, раз ты еще не до конца поняла, кто я, – покажу наглядно.

Труден и тернист путь самурая, но на войне зла со злом светлую сторону выбрать невозможно.

– И не смотри на меня так, Бемби. Это твой выбор. Ну а я вернусь ближе к ночи и поселюсь в соседней комнате, – понижаю голос, добавляя в него зловещие нотки: – Стану твоей тенью. Все, как и хотел твой отец.

Выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Слышу, как в комнате лапочка превращается в отбитую стерву и выдает мне какофонию самых разных матов. Усмехаюсь про себя и сваливаю из этого дома, чтобы поскорее сюда вернуться.

Глава 10. Спасатель

Маленькая сучка выбесила меня.

Паж, говоришь? Хрен тебе, а не паж, малышка.

Плохо помню, как уходил из дома Северова, все будто в тумане, за красной пеленой злости. Даже не попрощался с Боссом. Хотя к чему это, если я теперь переезжаю к нему на ПМЖ.

Конечно, можно было с олененком более мягко и лояльно.

Если бы именно этого хотел Стас, нанял бы Бемби телохранителей из частной охраны. Я занял это вакантное место, что значит – Северу не нужны расшаркивания. Он знает мою сущность и то, как я работаю, следовательно, ожидает от меня определенных действий.

Нахожу в кармане куртки желтый пластырь, который Бемби оставила мне. Я как маньяк ношу теперь его с собой, словно гребаный талисман.

– Парни, – зову Кота и Макарова, и те выглядывают из охранной будки.

– Уже уезжаешь, Яд? – спрашивает Кот.

Не то чтобы я обязан отчитываться, особенно теперь, когда мне всецело вверили прекрасную принцессу, которую я именно сейчас собираюсь заточить в башне, но тем не менее отвечаю:

– Вернусь через два-три часа. Ольгу Станиславовну из дома не выпускать, – даю команду.

Макаров, который постарше нас с Котом лет на пятнадцать, подбирается:

– Нам ее за территорию участка не пускать, что ли? – не догоняет дядя.

– Разве я что-то сказал про участок? – спрашиваю холодно-равнодушно и оборачиваюсь. – Вот дом. Девушка не должна переступать его порог. Так ясно?

Коту вообще насрать на все, морда кирпичом, только кивнул безучастно. Мне кажется, если дать ему команду откусить ногу у свиньи, он выполнит это без лишних вопросов и с точно таким же каменным лицом. Макаров же сделан из более мягкого теста, хоть и преданный дядька. Я специально ставлю таких в пару: пока один сомневается, другой стреляет.

– Ясно, Марат, – дядька устало кивает, и я думаю о том, что неплохо было бы ему организовать пенсию.

Образ жизни, связанный с криминалом, быстро забирает здоровье и молодые годы. И пускай Стас сейчас ведет совсем другую, официально-политическую игру, отголоски старой бандитской жизни преследуют нас по пятам.

Кивнув мужикам, я прыгаю в «Гелендваген» и тут же утапливаю педаль газа в пол. Поднимаю пыль на дороге и мчу обратно в город.

Пока рулю, набираю номер старого знакомого.

– Яд, я тебе вернул все до копейки, – вместо приветствия кидает он мне раздраженно.

– Где ты? – холодно спрашиваю я.

– В «Бруклине», – напряженно отвечает Ляхов.

– Не уходи никуда, я буду через десять минут, – говорю ему и отключаюсь, не вникая в разъяснения.

«Бруклин» – бар на окраине города. Достаточно злачное место и точка Стаса, превращенная из «места для сходок блатняка» в «ночное заведение».

Несмотря на смену статуса, тут продолжает собираться разная масть. Это сродни тому, как приехать на рынок. Только на рынке ты выбираешь себе джинсы и огурцы, а в «Бруклин» народ приходит за левыми документами, пушками и разного рода услугами. Барыги тут тоже ошиваются, но Босс их не особо жалует. Север не водит дел с наркопритонами и теми, кто толкает дурь, но позволяет пользоваться некоторыми своими точками. Взамен Босс получает от них шестерок, которые приносят всю нужную инфу.

Паркуюсь прямо напротив входа. Меня здесь знает каждая собака, поэтому дорогой мерседес можно даже не ставить на сигналку. Место злачное, но на тачку Яда не позарится никто, а залетных в «Бруклине» не бывает.

Захожу, на входе здороваюсь с вышибалой. Где Ляхов, даже спрашивать не нужно. У торчков тут отдельный угол.

Подхожу к бару и киваю Сан Санычу – хозяину всего этого великолепия. Шагаю дальше и в одной из кабинок нахожу Ляхова, развалившегося на кожаном прожженном сигаретами диване. Рядом с ним сидит какой-то левый тип, который, видя меня, моментально подрывается и, брякнув извинения, сваливает.

Я устало падаю на диван, достаю из внутреннего кармана куртки сигареты и прикуриваю. Медленно затягиваюсь, давая себе секунду спокойствия.

Ляхов нервничает. Его аж трясет, зрачки расширены, взгляд бегает, сфокусироваться не может ни на чем.

Ясно. Под кайфом.

– Марат, я тебе вернул все, что тебе еще от меня нужно? Я и так продал дом, он был у меня последней недвижимостью. Ты оставил меня просто-напросто с голой жопой!

– Что за истерика, Артем? – я вскидываю бровь и затягиваюсь. – Ты сам себя оставил с голой жопой. Помнится мне, ты добровольно пришел к боссу и попросил у него бабло. Погоди-ка, ты забыл и другое – я еще до этого предупреждал тебя о последствиях за невыполнение обязательств. Так почему же ты, дерьма кусок, решил переложить на меня вину за то, что проебал дом своих покойных родителей?

Не знаю, зачем я вывожу его из себя. Каждое движение этого торчка, некогда бывшего обычным человеком, мне известно наперед. Я опускаю руку и кладу ее на сидушку дивана, максимально близко к своему бедру.

Ожидаемо Артем резко поднимается, сметает с низкого столика пивные бутылки и брызжет слюной в мою сторону:

– Пошел ты на хуй, шавка Севера! Думаешь, управы на тебя не найдется? Как только Северов наиграется в большого депутата, тут же вместо тебя возьмет себе новую игрушку для своих утех.

Его фразы меня никак не задевают. Это жалкая пародия на человека, сотканная из дорожки, дешевого пива и отвращения к самому себе. Я бы мог размотать его прямо тут, но Ляхов едва держится на ногах. Не хочу марать об него руки.

Тушу сигарету, а после протягиваю руку к поясу джинсов и достаю из-за спины пушку:

– Сел, – командую тихо, но сурово. – Мне нужен список всех телок, которые были на твоей последней тусовке.

Ляхов сразу же падает обратно на диван и трет рожу ладонями, пытается прийти в себя, что-то ответить мне, но выходит у него это херово. Теперь точно все.

Вижу боковым зрением, как к кабинке подходит тень.

– Спрячь пушку, он уже не здесь, – говорит тип.

Высокий, не тощий, как все нарики, мышцы прослеживаются даже через плотную ткань толстовки. Побитый жизнью какой-то, заебанный.

Тип садится рядом с Артемом, который уже прикрыл глаза и счастливо бормочет что-то во сне, а я убираю ствол обратно за пояс джинсов.

Присматриваюсь ближе и вижу темные круги под глазами, сухие губы. Когда ежедневно видишь наркоманов, глаз распознает их за доли секунд.

Этот тоже нарик.

Но не такой. Этот еще может, еще успеет слезть. Ему бы только захотеть.

– Ты кто? – подаюсь ближе и сканирую взглядом каждую мелочь

В руках тремор, но дергаются только мизинцы. Значит, пришел сюда за дозой, еще не успел закинуться.

– Клим, – произносит тип так, как будто это должно мне о чем-то говорить.

– Знаешь, кто я? – спрашиваю его, стараясь говорить медленно и внятно, чтобы тип все расслышал.

Клим кивает и поднимает на меня взгляд. Фокус держит, смотрит прямо.

– Тебе есть что мне рассказать? – наклоняю голову вбок.

– Я видел тебя. Там, – говорит мне. – И телку твою видел. И телку, которая привела ту телку, тоже видел. Ее зовут Анфиса.

– Кто она?

– Да воровка обычная. Шмотки тягает из бутиков, потом толкает на рынке по дешевке. Как я понял, Анфиса познакомилась с твоей буквально за час до тусовки и притащила с собой.

– Что дальше было? – сцепляю зубы со злостью.

– Анфиса свалила. Твою, эту, бросила. По ней видно было – залетная птица, не нашей породы. Спряталась потом куда-то. Оно и к лучшему.

– Ясно, – говорю тихо и киваю в знак благодарности. – Что тебе нужно от меня?

Всем всегда что-то нужно от Яда. У меня в руках слишком много власти и возможностей. Я жду от пацана чего угодно, но только не этого:

– Мне ничего не надо от тебя.

– И бабла не попросишь? – спрашиваю отрешенно, а сам считываю малейшее его движение.

Даже то, как дернулся кадык и расширились зрачки.

– Нет, – ему сложно произносить это слово, он практически выдавливает его из себя.

Давай, пацан, борись. Ты ж не сгнил. Где-то там, внутри, есть искра, которую еще можно разжечь, вдохнуть жизнь обратно. Приложить дефибриллятор и долбануть со всей дури, чтобы вспомнил, каково это – жить.

– Если буду нужен, ты знаешь, как меня найти.

Поднимаюсь и собираюсь уходить. Здесь меня больше ничто не держит, я выяснил все, что было нужно, и могу уйти со спокойной душой.

Могу.

Но я разворачиваюсь в дверях и оборачиваюсь к парню. Он сидит в той же самой позе – колени широко расставлены, локти лежат на них. Смотрит немигающим взглядом на стол, прямо перед собой.

– Клим, – зову его, и пацан поднимает на меня взгляд. – Ты тоже не их породы. Я сейчас выйду за дверь, прыгну в тачку, поеду в свою хату, соберу шмотки и перевезу их к красивой девчонке. А ты останешься здесь и будешь искать дорожку. Посмотри на своего друга, – как раз в этот момент из открытого рта Ляхова стекает смачный шмоток желтой слюны и капает на диван. – Если прямо сейчас ты выбираешь, то выбери жизнь, а не это говно, которое превратит твой мозг в болото.

Заливаю ему, конечно, все не так. Но технически я не соврал. Разворачиваюсь и ухожу. Вот теперь точно все. Дальше он сам.