Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"
Автор книги: Даша Черничная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 43. Спасибо, пап
На ногах держусь с трудом, но все-таки привожу себя в порядок. Прямо тут, в подвале, в специально отведенной комнате принимаю душ, надеваю свежую одежду, которую принес Игнат, и выхожу.
После душа становится лучше. Еще бы не помешало поесть, но все это потом. Сейчас самое главное – поговорить с Бемби, успокоить ее.
До сих пор мне сложно принять тот факт, что Стас дал мне добро на отношения с его дочерью. Может быть, меня чересчур сильно приложили головой, я умер, по ошибке попал в рай? Потому что не может мне так повезти.
– Мар, – зовет Игнат.
– Ты под дверью, что-ли, стоял? – хмурюсь я.
Пацан неловко пожимает плечами:
– Босс сказал тебя сторожить, вдруг в обморок грохнешься?
– Ага. И в душе утону, да? – хмыкаю я.
– Ну да, – нервно смеется Игнат и мечется: – Ты это… прости, брат, ладно?
Поднимаю руку и хлопаю его по плечу:
– Я все понимаю. В конце концов, ты не на меня, а на Севера работаешь.
Оставляю его позади себя и спешу в дом. Взлетаю по лестнице. В коридоре застаю Макарова, сидящего на стуле и читающего газету.
– Ты вовремя, – улыбается дядька. – Ольга, кажись, сделала перестановку в комнате и легкий косметический ремонт.
– Мебель швыряла? – понимающе спрашиваю я.
– А черт его знает, Яд, – разводит тот руками. – К ней никто не заходит – все боятся.
– Ладно, – хмыкаю я. – Открывай.
– Давай, парень, – улыбается мне Макаров, отмыкает дверь и уходит.
Прохожу в комнату и охреневаю. Тут самый натуральный погром. Мебель в хлам: все разбросано, занавески содраны, вещи валяются по всей комнате.
Бемби лежит поперек кровати. Колени подтянула к груди, все лицо опухшее – видимо, долго плакала. Во сне она рвано вздыхает и стонет.
Сажусь рядом с ней на кровати и глажу по спутанным волосам. Касаюсь нежно, стараясь не разбудить, но Ольга все равно остро реагирует на мое прикосновение. Распахивает глаза, пытается сфокусировать взгляд, но, кажется, ее зрение размыто.
Моргая, она медленно поворачивает голову и смотрит на меня.
Миг – и бросается мне в объятия. Запрыгивает сверху на меня, обхватывает голову руками и зацеловывает. Она не боится причинить мне боль: полностью отдалась своим чувствам, поэтому так жадно припадает.
– Родненький… миленький… – нашептывает она, и я чувствую влагу на своих щеках.
Отстраняюсь на секунду и смотрю на ее лицо. Снова плачет. Большими пальцами вытираю мокрые дорожки и говорю:
– Все, Бемби. Уже все. Перестань плакать, не нужно.
– Это ты? – всхлипывает она. – Это правда ты?
– Я, малышка, – расслабленно улыбаюсь ей. – Правда я и уходить никуда не собираюсь.
– Твое лицо, – бормочет она и проводит ледяными пальцами по опухшей брови. – Это отец?
Перехватываю ее руки и подношу к своим губам, целую каждый пальчик:
– Все в порядке, Оль. А вот что ты тут устроила? – поднимаю бровь, осматривая ее комнату, и усмехаюсь.
Оля садится на меня и обнимает, утыкается носом мне в шею и всхлипывает в последний раз:
– А ты что хотел? Я едва с ума не сошла. Тебя не было сутки. Сутки! Представь, что я себе вообразила? Отец со мной не разговаривает, к тебе не пускают. Хотя о чем вообще я? Меня никуда не выпускали. Как заключенной, еду три раза в день приносили, и все. Да у меня крыша поехала тут. И знаешь что?
– Что? – я улыбаюсь как идиот и глажу ее по волосам, вдыхаю родной запах.
– Ко мне даже никто не пришел, никто не поговорил.
– Все, Бемби, я рядом, успокойся. Отец просто проверял нас.
Ольга отстраняется от меня, но обнимать на перестает, лишь заглядывает в лицо:
– Он все знает о нас, да?
– Да, Оль.
– И что сказал? – спрашивает с замиранием сердца.
– Сказал, убьет меня, если я обижу тебя.
– И все? – пищит она.
– Да, – произношу на выдохе.
Оля смотрит на меня внимательно, и ее глаза начинают блестеть от счастья.
– Я знаю, что ты никогда не обидишь меня, Марат.
– Я люблю тебя, Бемби, – говорю ей.
– Знаю, – шепчет она. – И я люблю тебя.
Оля опускает губы на мои и целует. Нежно, едва касаясь кожи, чтобы не задеть разбитые губы. Таких поцелуев у нас еще не было. Тихих, спокойных, неспешных. Когда ты знаешь, что весь мир реально подождет. Когда видишь двух девчонок, бегущих тебе навстречу и заливисто смеющихся. Когда чувствуешь запах яблок и толчок ребенка в животе любимой.
– Кхм, – раздается в дверях, и мы прерываем поцелуй. – Вы бы хоть постеснялись.
Стас хмыкает и обводит взглядом комнату, присвистывая и шокированно поднимая брови.
– Ну, дочь, перестановку решила сделать?
– Ага, – счастливо улыбается она, спускается с моих колен и подходит к отцу.
Обнимает его и прижимается головой к груди.
Я слышу ее тихое: «спасибо, пап» и вижу потрясение на лице Стаса. Я впервые вижу, что отец и дочь обнимаются. Не удивлюсь, если это в действительности их первый контакт за очень долгое время.
Глава 44. Спасибо, пап
На ногах держусь с трудом, но все-таки привожу себя в порядок. Прямо тут, в подвале, в специально отведенной комнате принимаю душ, надеваю свежую одежду, которую принес Игнат, и выхожу.
После душа становится лучше. Еще бы не помешало поесть, но все это потом. Сейчас самое главное – поговорить с Бемби, успокоить ее.
До сих пор мне сложно принять тот факт, что Стас дал мне добро на отношения с его дочерью. Может быть, меня чересчур сильно приложили головой, я умер, по ошибке попал в рай? Потому что не может мне так повезти.
– Мар, – зовет Игнат.
– Ты под дверью, что-ли, стоял? – хмурюсь я.
Пацан неловко пожимает плечами:
– Босс сказал тебя сторожить, вдруг в обморок грохнешься?
– Ага. И в душе утону, да? – хмыкаю я.
– Ну да, – нервно смеется Игнат и мечется: – Ты это… прости, брат, ладно?
Поднимаю руку и хлопаю его по плечу:
– Я все понимаю. В конце концов, ты не на меня, а на Севера работаешь.
Оставляю его позади себя и спешу в дом. Взлетаю по лестнице. В коридоре застаю Макарова, сидящего на стуле и читающего газету.
– Ты вовремя, – улыбается дядька. – Ольга, кажись, сделала перестановку в комнате и легкий косметический ремонт.
– Мебель швыряла? – понимающе спрашиваю я.
– А черт его знает, Яд, – разводит тот руками. – К ней никто не заходит – все боятся.
– Ладно, – хмыкаю я. – Открывай.
– Давай, парень, – улыбается мне Макаров, отмыкает дверь и уходит.
Прохожу в комнату и охреневаю. Тут самый натуральный погром. Мебель в хлам: все разбросано, занавески содраны, вещи валяются по всей комнате.
Бемби лежит поперек кровати. Колени подтянула к груди, все лицо опухшее – видимо, долго плакала. Во сне она рвано вздыхает и стонет.
Сажусь рядом с ней на кровати и глажу по спутанным волосам. Касаюсь нежно, стараясь не разбудить, но Ольга все равно остро реагирует на мое прикосновение. Распахивает глаза, пытается сфокусировать взгляд, но, кажется, ее зрение размыто.
Моргая, она медленно поворачивает голову и смотрит на меня.
Миг – и бросается мне в объятия. Запрыгивает сверху на меня, обхватывает голову руками и зацеловывает. Она не боится причинить мне боль: полностью отдалась своим чувствам, поэтому так жадно припадает.
– Родненький… миленький… – нашептывает она, и я чувствую влагу на своих щеках.
Отстраняюсь на секунду и смотрю на ее лицо. Снова плачет. Большими пальцами вытираю мокрые дорожки и говорю:
– Все, Бемби. Уже все. Перестань плакать, не нужно.
– Это ты? – всхлипывает она. – Это правда ты?
– Я, малышка, – расслабленно улыбаюсь ей. – Правда я и уходить никуда не собираюсь.
– Твое лицо, – бормочет она и проводит ледяными пальцами по опухшей брови. – Это отец?
Перехватываю ее руки и подношу к своим губам, целую каждый пальчик:
– Все в порядке, Оль. А вот что ты тут устроила? – поднимаю бровь, осматривая ее комнату, и усмехаюсь.
Оля садится на меня и обнимает, утыкается носом мне в шею и всхлипывает в последний раз:
– А ты что хотел? Я едва с ума не сошла. Тебя не было сутки. Сутки! Представь, что я себе вообразила? Отец со мной не разговаривает, к тебе не пускают. Хотя о чем вообще я? Меня никуда не выпускали. Как заключенной, еду три раза в день приносили, и все. Да у меня крыша поехала тут. И знаешь что?
– Что? – я улыбаюсь как идиот и глажу ее по волосам, вдыхаю родной запах.
– Ко мне даже никто не пришел, никто не поговорил.
– Все, Бемби, я рядом, успокойся. Отец просто проверял нас.
Ольга отстраняется от меня, но обнимать на перестает, лишь заглядывает в лицо:
– Он все знает о нас, да?
– Да, Оль.
– И что сказал? – спрашивает с замиранием сердца.
– Сказал, убьет меня, если я обижу тебя.
– И все? – пищит она.
– Да, – произношу на выдохе.
Оля смотрит на меня внимательно, и ее глаза начинают блестеть от счастья.
– Я знаю, что ты никогда не обидишь меня, Марат.
– Я люблю тебя, Бемби, – говорю ей.
– Знаю, – шепчет она. – И я люблю тебя.
Оля опускает губы на мои и целует. Нежно, едва касаясь кожи, чтобы не задеть разбитые губы. Таких поцелуев у нас еще не было. Тихих, спокойных, неспешных. Когда ты знаешь, что весь мир реально подождет. Когда видишь двух девчонок, бегущих тебе навстречу и заливисто смеющихся. Когда чувствуешь запах яблок и толчок ребенка в животе любимой.
– Кхм, – раздается в дверях, и мы прерываем поцелуй. – Вы бы хоть постеснялись.
Стас хмыкает и обводит взглядом комнату, присвистывая и шокированно поднимая брови.
– Ну, дочь, перестановку решила сделать?
– Ага, – счастливо улыбается она, спускается с моих колен и подходит к отцу.
Обнимает его и прижимается головой к груди.
Я слышу ее тихое: «спасибо, пап» и вижу потрясение на лице Стаса. Я впервые вижу, что отец и дочь обнимаются. Не удивлюсь, если это в действительности их первый контакт за очень долгое время.
Глава 45. Бемби
Я висну на Марате как обезьянка. Не могу отойти от него ни на шаг. Мне попросту страшно, что я проснусь и все это окажется сном.
Те сутки, что я провела в одиночестве, были ужасны.
Я злилась, кричала, плакала, плевалась, бросала в дверь все, что попадало под руку, угрожала перерезать себе вены и в конечном итоге загнала себя в паническое состояние.
Ко мне не приходил никто, кроме Надежды Константиновны. Видя ее, боязливо косящуюся на меня, я старалась быть спокойнее – ведь она абсолютно ни в чем не виновата и наверняка понятия не имеет о том, что вообще происходит. Я ограничивалась только шквалом вопросов, на которые не получала ответов.
Надежда Константиновна с сочувствием объясняла мне, что не знает совершенно ничего, и уходила.
Я целый день провела как на иголках. Всю ночь выглядывала в окна в надежде увидеть хоть что-то, но ворота были закрыты, никто не приезжал и не уезжал.
Я ждала, что ко мне зайдет отец, но его не было, и за эти сутки я придумала тираду из трехэтажного мата, чтобы обложить им Стаса, как только он появится в дверях моей комнаты.
В итоге, когда это случилось, я просто заплакала на его груди от облегчения.
Втроем мы заходим в кабинет. Не выпуская моей руки, Марат ведет меня и усаживает на диванчик, сам садится рядом.
Отец проходит к своему столу и садится. Окидывает нас тяжелым взглядом, а потом хмыкает.
– Итак, Ольга, расскажи-ка мне: чем ты думала, когда садилась в тачку к незнакомому типу посреди ночи. Мало того, что села, так еще и поехала к нему домой. Ты вообще соображала, дочь?
В голосе Стаса нет злости, только досада и разочарование. Он даже недовольно качает головой. Пока до меня доходит смысл вопроса, Марат усмехается.
– Так ты с самого начала знал о нас? – шокированно открываю рот.
– А ты думала, что такая деловая колбаса – обдурила взрослых спецназовцев и дала деру? – улыбка на его лице теплеет, и взгляд становится мягче.
– М-м-м, – тяну я, – вообще-то, я сбежала из дома. А твои взрослые спецназовцы где были?
– Туше, – кивает Стас. – Так что, Оль? Давай.
– А что давать-то? – я чувствую, что начинаю заводиться. – Сбежала, попала в плохую компанию, а тут Марат. Все.
– Ну, к тебе как раз вопросов по тому вечеру нет, Яд, – Стас разводит руки, сдаваясь.
– Вопросов нет, но я тебе отвечу и без них. Я реально тогда и пальцем ее не тронул. У меня тут другой вопрос, Босс: где были твои бойцы, когда Олю два уеб… – косится на меня и откашливается, – два мудака тащили?
– Это был мой приказ, Марат, – отвечает Стас и хмурится. – Она должна была получить заслуженный урок. Если бы ты не вернулся за ней, они бы все разрулили, напрочь отбив у Ольги всякое желание сбегать вновь.
– Ну знаешь, отец… – я ближе прижимаюсь к Марату, и тот обнимает меня за плечи, притягивает к себе.
– То, что вы оба оказались в одном и том же месте в одно и то же время – совпадение, – отец откидывается на спинку кресла, складывает руки в замок и кладет их на столешницу. – По жизни я привык полагаться на чутье. И в этот раз оно меня не подвело. Меня держали в курсе событий в режиме онлайн. Когда сообщили, что вы приехали в твой дом, Марат, у меня был выбор: отметелить тебя или посмотреть, что из этого получится.
– В итоге ты и посмотрел, и меня отметелил, – Марата все это начинает забавлять.
– Не без этого, – кивает Стас. – Хотя какое там отметелил. Так, помял немного.
– Да у него все лицо разбито! – выкрикиваю я.
– Все нормально, Оль, – Марат сжимает мое плечо.
Я оборачиваюсь и смотрю на него. Яд улыбается, в глазах играет озорной огонек, да и сам он выглядит счастливым.
– Хотя от еды я бы не отказался, – признается он.
– Закончим, и поешь, – благосклонно кивает отец.
– Как давно ты знаешь, что мы… – я обрываю себя на полуслове.
– Что вы кувыркаетесь за моей спиной? – спрашивает Стас, а у меня щеки заливаются краской. – Дочь, если ты еще не поняла, я узнавал все о вас сразу же. Во-первых, конспираторы вы, конечно, хреновые. На ваши лица достаточно было посмотреть, чтобы все понять. А, во-вторых, камеры и прослушку никто не отменял.
– Ты что же, видел, как мы?.. – о боже, только не это.
Стас кривится и поднимает руки:
– Боже упаси! Камеры стоят везде, кроме ваших комнат.
– Раз ты, Босс, все знал, почему не остановил? Я определенно никогда не был кандидатом в женихи твоей дочери, – спрашивает Марат и вперивается в отца взглядом.
– А вот это самый правильный вопрос, Марат, – Стас замолкает и внимательно смотрит на него. – На самом деле, у меня в голове план созрел давно. Но, к счастью, мне не пришлось прибегать к нему.
– Почему? – спрашиваю я, снова ничего не понимая.
– Потому что вы сделали все сами, – пожимает плечами отец и внимательно смотрит на меня. – Я ведь не вечен. Настанет мое время уходить, кто продолжит мое дело? Ты, Ольга, – наследница, но, прости, конечно, что сделает обычная, неподготовленная женщина со всем этим дерьмом? Ты бы попросту не справилась.
Отец переводит взгляд на Марата и продолжает:
– А вот тот, кто давно варится во всем, кто знает, как вести дела, чуть ли не лучше меня, – справится. Более того, приумножит все.
– Стас, я босяк, а не рыцарь на белом коне, – произносит Марат тяжелым тоном.
– Мне нахрен не нужен рядом с Ольгой тип в теннисных туфлях, с прилизанной челкой и папочкиными деньгами, – грубо говорит отец, и я непроизвольно дергаюсь. – Мне нужен тот, кто защитит мою дочь. Пожертвует собой ради нее, поддержит ее, будет рядом, несмотря ни на что. Она одна не справится со всем этим. Только с тобой, Марат. Ты доказал все это и даже больше.
Молчаливо переглядываемся с Маратом. Голова начинает болеть от обилия информации и жуткой ночи. Яд тоже выглядит отвратительно. У меня все это не может уложиться в голове. Получается, отец с самого начала хотел нас свести? Так все это глупо.
А еще странно – ведь наша встреча была случайностью. Счастливой случайностью, за которую я не устану благодарить бога. Я нашла Марата, или он нашел меня – неважно. Получилось так, как получилось, и я не хочу думать о том, что бы было, возьми отец все в свои руки.
– Одно меня разочаровывает в вас, – отец вздыхает, – то, что вы сразу не пришли ко мне, а скрывались по углам. Оль, ну неужели ты думаешь, что я бы пристрелил Марата?
– Да?.. – несмело отвечаю я.
– Я что, похож на монстра?
– На монстра нет, но и на агнца божьего тоже мало смахиваешь.
– Оль, – серьезно говорит Стас, – если бы ты пришла ко мне, рассказала, что любишь, что хочешь быть с Маратом, я бы принял это.
Пожимаю плечами. Что ему сказать? У нас с отцом странная связь. Непонятно, я его больше боюсь или уважаю?
– А ты, Марат? Чего в штаны наложил? Ну, врезал бы я тебе разок, да и все. Жили бы дальше долго и счастливо. Так нет же, захотелось вам поиграть.
– Это моя вина, Босс, – вызывается Яд.
– Нет, моя! – влезаю я.
Стас отмахивается от нас.
– Оба хороши. Все, идите. Ольга, чтобы убрала бардак, который устроила в комнате. А ты, Яд, чтобы не смел лазить к моей дочери по ночам! Расселю.
– Так ты ж нас вместе именно для этого поселил, разве нет? – уже безо всякой боязни спрашивает Марат.
– Договоришься у меня, – сетует Стас, а я встаю с дивана и быстро подхожу к отцу.
Наклоняюсь и крепко обнимаю его. Он обнимает меня в ответ и целует в макушку.
– Ну все, беги, – голос у него хриплый, поломанный, будто еле держится.
Отстраняюсь от отца, заглядываю в его темные, такие же, как и мои, глаза и говорю тихое:
– Я люблю тебя, пап.
Марат подходит к Стасу и крепко жмет тому руку, а после переплетает мои пальцы со своими и уводит в наше совместное счастливое будущее.
Глава 46. Пропал
Игнорировать присутствие рядом Марата гораздо сложнее, когда о ваших отношениях объявлено официально, нежели чем когда мы скрывались по углам и тайком обменивались взглядами.
До выборов остается неделя, и в доме царит полнейший хаос. Куча фотографов, люди из команды моего отца, его секретари и пиарщики. Сейчас это место сложно назвать домом, так как даже охраны стало в два раза больше – усиление.
Совсем недавно я выяснила, что конфликт с неким Асланом, люди которого напали на нас с Маратом в подворотне, не решен. Стас прижал этого Аслана, и тот залег на дно, но лишь на время. Придет момент, когда он наберется сил и вновь появится на горизонте, и именно поэтому до того времени нужно держать ухо востро.
Марат уехал по заданию Стаса, а я приступила к занятиям, готовясь к началу учебного года. Информация попадает в голову с трудом, потому что мыслями я постоянно возвращаюсь к Марату.
Я безумно рада, что все разрешилось таким образом. Что отец оказался хоть и жестоким, но здравомыслящим человеком, который понял, что Яд – мое счастье и, лишив меня его, он лишится дочери.
Это не фигура речи и не преувеличение. Для меня это стало бы предательством, я бы уехала куда глаза глядят. Вместе с Маратом.
Звонит телефон, и я спешу ответить на звонок своего любимого и единственного друга:
– Привет, Алекс!
– Hola, Хельга! – радостно отвечает он. – Как поживают наши влюбленные голубки?
Меня распирает от радости, поэтому я не могу сдержать широкой улыбки и отвечаю:
– Алекс, у нас все замечательно. Мы так любим друг друга!
– О-о, – тянет нежно он. – Mi amor, как я рад за тебя. Я знал! Я всегда знал, что вы сможете обрести друг друга, несмотря ни на что. Потому что ваши сердца горят и словно магниты тянутся друг к другу. Это физика, химия, астрономия – называй как хочешь! Скорее женитесь, рожайте маленьких пузатеньких, вредненьких маленьких Маратов и зовите меня! Я могу быть прекрасной нянькой и кресной феей, потому что очень люблю детей. А у вас как раз найдется часок-другой, чтобы заделать новых Маратиков или таких же прекрасных принцесс, как ты. И с ними дядя Алекс будет гулять, баловать их…
– Перестань! – смеясь, прерываю я этот нескончаемый поток. – О замужестве, вообще-то, речи не идет.
– Что? – ахает он. – Oh, Dios mío, твой muchacho что, совсем с головой не дружит? Как твой отец разрешил вам жить во грехе?!
– А он и не разрешал, – хихикаю я в трубку.
– Это как? – не понимает друг.
– Сказал: узнаю, что прелюбодействуете в моем доме, – грохну!
– И вы, конечно же, не прелюбодействуете? – с сомнением спрашивает Алехандро.
– Ну что ты! – наигранно восклицаю я.
– Ах ты ж грязная девчонка! – произносит с придыханием. – Ну а если серьезно, то какие у вас дальнейшие планы?
– У отца выборы через неделю. Будем тут. Нужно вести себя тихо и лишний раз не высовываться. Обстановка достаточно накаленная. После выборов Марат увозит меня к океану – на Сейшелы. Алекс, отец реально благословил нас.
– Господи, Хельга, как я рад за вас. И за неулыбчивого гада твоего тоже рад, ведь ты – настоящее сокровище.
– А как же ты, Алехандро? – спрашиваю его с толикой тоски.
– А я, мой друг, – говорит задумчиво, – человек мира, и любовь моя необъятна и изменчива. Мне хорошо в этом дне, а о завтрашнем я думать не собираюсь.
Тепло болтаем с Алексом и прощаемся. Смотрю на время: три часа дня. Марат уже должен был вернуться, так как уехал рано утром. Набираю его номер, но робот отвечает, что абонент вне зоны доступа.
Тревожные мысли тут же закрадываются в голову, но я гоню их. Подумаешь, задержался. Подумаешь, телефон сел. Ну что такого?
Но я чувствую: дело плохо, что-то случилось.
Спускаюсь в кабинет к отцу и радуюсь тому, что он один.
– Пап, – зову я его.
Да, теперь я стараюсь как можно чаще обращаться к нему именно так. Не для того, чтобы порадовать его за снисхождение, а просто потому что… хочется.
– Пап, ты знаешь, куда поехал Марат? – спрашиваю, проходя в кабинет.
– Знаю, – хмурясь, отвечает он. – А что?
– Его давно нет, и телефон недоступен.
Стас не мигая смотрит на меня некоторое время, а после набирает чей-то номер, слушает, что ему говорят, и хмурится еще сильнее.
– Что случилось? – ахаю я. – Куда он пропал?
– Он на кладбище, – опускает глаза, забирает со стола телефон и встает.
– Ты куда? – ахаю я. – Что значит «на кладбище»?
Я чувствую приближение истерики. Отец подходит ко мне и приобнимает за плечи:
– Сегодня у него умерла мать. Мне только что сообщили.
– Как? – я прижимаю ладони к щекам.
– Сердце, – пожимает плечами папа.
– Но… кладбище? – недоуменно спрашиваю я.
– Отец… – просто говорит Стас, и я все понимаю.
– Я поеду к нему, – порываюсь я.
– Нет, Ольга. К нему поеду я. А ты жди дома, – отец суров и непреклонен.
– Но так нечестно! – вскрикиваю от обиды. – Я нужна ему! Я хочу поддержать Марата.
– И поддержишь, – кивает Стас. – Когда он вернется. Ольга, позволь мне поговорить с ним. Прошу тебя как отец. Тебе не нужно видеть его слабость, он неспроста не приехал прямиком сюда. Раз он там, значит, сам этого хочет. А ты обязательно его поддержишь и скажешь все слова любви, но когда он вернется и будет готов их услышать.
Не дожидаясь моего ответа, Стас уходит.
