Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4 Бессонница

Оля проходит в квартиру уверенно, будто пришла к себе домой, а не в логово одинокого отшельника. Прохожу следом за ней и включаю свет сразу во всех комнатах. Квартира не такая уж и большая. Семьдесят квадратов, холостяцкая студия, в которую никогда не ступает нога женщины, клининг не в счет.

Олененок первая. Хотя разве это женщина? Так, зеленая девчонка, еще вчера ковырявшаяся в песочнице.

Оля проходит в гостиную и оглядывается. Смотрит внимательно, оценивает интерьер, мебель и технику.

– Неуютно у тебя, – выносит вердикт.

Я усмехаюсь, услышав ее выводы. А то я не знаю, как у меня. Дорого, но не обжито. Как тут обживешься, когда я только ночую в этой квартире? Даже будь у меня огромное желание, один хрен я ничего бы не смог сделать.

Уют – это что-то другое, не только модный диван и цвет стен. Это то, что зависит от мелочей и людей, которые живут тут.

– Где у тебя аптечка? – спрашивает деловито и вертит головой, будто медикаменты должны находиться где-то тут, при входе.

– На кухне, – пожимаю плечами.

Мало ли что ей там понадобилось?

Оля уходит, а я на автомате включаю плазму, падаю на диван и втыкаюсь в новости. Ведущий рассказывает о чем-то, я даже читаю бегущую строку, но ни слова не запоминаю из того, что увидел.

Из зоны кухни выходит Бемби. Идет ко мне уверенным шагом и несет в руках пластиковый контейнер с медикаментами. Подходит ближе и неожиданно приседает между моих расставленных ног.

Я откровенно охреневаю от этого.

Неужели я ошибся и домашняя девочка – обычная прожженная шваль?

Оля ставит на пол контейнер и начинает рыться в нем, задумчиво покусывая розовую губу, а я жду – что же дальше? Чем закончится это представление? За презервативами полезла? Маленькие девочки не знают, что взрослые дяди хранят их вовсе не в аптечках?

– Руку давай, – говорит требовательно и даже грубо.

Как идиот, я повинуюсь и протягиваю ей руку ладонью вверх. Но олененок недовольно поджимает губы, переворачивает руку и хлещет на костяшки перекись. Жидкость шипит, образует пену. Где-то должна чувствоваться боль.

Но чувствую я только, как член болезненно поднимается в джинсах и упирается в молнию, а сердце выдает забытый нервный бит.

Смотрю на темные ресницы девчонки, подрагивающие от излишнего внимания к моей руке, и ниже, на губы, которые эта зараза все никак не может оставить в покое и продолжает кусать и облизывать.

Бемби даже не замечает моего грехопадения и продолжает играть в мать Терезу. Собирает сухой салфеткой пену, перемешанную с лекарством и моей кровью, вытирает досуха.

– Зеленкой мазать будешь? – спрашиваю с усмешкой.

Оля поднимает на меня темный взгляд, в котором горит огонь еще большей насмешки, чем у меня:

– Надо? Намажу. И даже пластырь сверху могу прилепить. С пчелкой.

Лезет в задний карман идиотского комбинезона и реально достает оттуда желтый детский пластырь, на котором нарисована мультяшная пчела.

– Оставь себе, – говорю ошалело.

Представляю, что скажут пацаны, увидь они завтра Ямадаева с пчелкой, приклеенной на руке. Оборжаться можно.

Девчонка пожимает плечами и встает на ноги, уносит аптечку и ставит ее на место. Возвращается несмело. Сделала все, что могла, теперь только взгляд прятать.

Становится напротив меня, складывает руки под грудью и говорит тихо:

– Спасибо. За то, что пришел за мной. И вообще.

– Ванная там. Свежие полотенца в верхнем ящике комода.

Оля беспрекословно кивает и, не задавая лишних вопросов, уходит с глаз долой.

Пока девушки нет, я скидываю шмотки, оставаясь в одних боксерах. Выхожу на огромный балкон и прикуриваю. Тяну медленно, наслаждаясь вечером и пониманием того, что она там. Чистая, незапятнанная грязью. Стараюсь не думать о том, что могло бы произойти, не пойди я ее искать.

Но с уебками разберусь завтра. И они знают это. Попробуют сбежать – пожалеют.

Возвращаюсь в квартиру и застаю Олю, которая как раз в этот момент на цыпочках пытается проскочить к двуспальной кровати.

Таращусь на нее в очередной раз за этот конченый день. Я даже за несколько метров чую ее запах, перемешанный с моим гелем для душа и от этого совершенно дурею, как ненормальный.

Она надела мою черную футболку. Все выглядит очень даже прилично. Прикрыты колени и руки до локтя, темная ткань не просвечивает. Но моя фантазия дорисовывает все за меня.

Где-то там, под тонкой тканью, молочная тонкая кожа и аккуратные округлости без малейшего хирургического вмешательства – в этом я уверен на сто процентов.

– Я взяла твою футболку, ты не против? – то ли спрашивает, то ли ставит перед фактом.

А я понимаю, что даже сказать ничего не могу: глотку свело так, будто неделю воды не пил. Ограничиваюсь кивком и сваливаю от греха подальше.

Холодная вода честно пытается меня угомонить, но получается откровенно плохо. Из душа выхожу злой, дурной и неудовлетворенный.

Олененок уже легла в мою кровать, выключила верхний свет и врубила ночник.

– Я похозяйничала тут, пока тебя не было. – Она укрыта одеялом по самые плечи, в сумраке комнаты только глаза блестят.

– Хорошо, – хриплю ей в ответ и заваливаюсь на вторую половину кровати.

– Эй! – возмущается она. – Я думала, ты будешь спать на диване.

И вот вроде не хочется грубить, а оно получается как-то само собой:

– Олененок, мне глубоко начхать, что ты там думала. Я будут спать на своей кровати. А ты сама выбирай, где примоститься тебе, – рядом со мной или на полу.

И снова теребит свои губехи, а я откидываю голову на подушку и прикрываю глаза.

Вход-выдох. Давай, Марат, возвращай свою выдержку, чего ты похерил-то все одним днем?

Бемби фыркает, но выключает свет и отворачивается от меня. И как только она это делает, я ложусь в ту же позу, что и она, – поворачиваюсь на бок и пожираю взглядом ее спину и растрепанные волосы, которые одуряюще пахнут.

Сон не идет, я как приклеенный слушаю дыхание и слежу за ее движениями на вдохе и выдохе. Оля давно спит, а меня мучает давняя подруга – бессонница.

Пару раз выхожу курить на балкон, но нихера не помогает.

Хочется коснуться черных волос, провести по ним руками. Дотронуться до хрупкого тела, фарфоровой кожи. Лизнуть ее языком.

И снова назад, на балкон. Курить и медитировать. Или скорее уж выть на луну.

Возвращаюсь обратно в кровать, максимально близко к ней. В какой-то момент проваливаюсь в сон и ухожу в темноту. А утром, едва открыв глаза, оглядываюсь.

Нет ее нигде. Приснилась, что ли? Поднимаюсь с кровати и прохожусь по пространству квартиры. Никого.

Только на кухонной столешнице лежит желтый лейкопластырь и короткая записка:

«Тебе пригодится».

И футболку мою забрала, коза. Вместе с запахом своим. Оставила лишь его маленькую толику на моей подушке.

Мало. Катастрофически мало. Но это к лучшему.

Ей нечего делать рядом со мной.

С Ядом будущего быть не может.

Глава 5. Самое ценное

День встречи в доме Севера

Рулю в офис Босса, но вместо того, чтобы уделять все внимание дороге, глазею по сторонам. Ловлю себя на мысли, что выискиваю взглядом в толпе ее.

Гребаная девчонка спутала мне все карты в колоде и внесла смуту в мою и без того сумбурную жизнь. С тех пор, как она сбежала от меня, прошло две недели. Две долгие недели, за которые я несколько раз успел сойти с ума.

Я порывался найти ее, для меня это не составит труда, но каждый раз тормозил себя мыслями о том, что я ей не ровня. Этой домашней девочке нужен такой же домашний мальчик, как она, а не дворовой пес, который и умеет, что огрызаться на всех, кто попытается его погладить.

Припарковавшись, захожу в стеклянное многоэтажное офисное здание. Иду мимо охраны, которая при виде меня подбирается, кивает и утыкается в мониторы.

Я одергиваю кожанку и киваю в ответ. Вообще, тут не принято ходить в таком виде. Черные джинсы, ботинки, черная футболка и кожаная куртка – не тот дресс-код, который предписан большим Боссом своим подчиненным.

Белый воротничок для меня – одежда из прошлой жизни. Стас не требует, чтобы я ходил в строгом костюме, но даже если бы потребовал, обломался бы.

Народ в серых пиджаках снует туда-сюда, перехватывает поудобнее папочки, поправляет бейджи на груди, улыбается друг другу, обсуждает, куда сходить на обед и вечером после работы.

Я знаю, что это не моя жизнь. Мне никогда не будут доступны простые радости и обычное, человеческое общение. Размеренные выходные, выезд на дачу, шашлыки на закате – все это проходит мимо меня.

В свои выходные я планирую поездки в другие места, к людям, которые ждут моего появления с ознобом и желчью в горле.

Поднимаюсь на нужный этаж и прохожу в огромный холл, в котором обычно сидят две помощницы – Надежда и Любовь. Но сейчас там только последняя.

Красивая по всем стандартам женской красоты девушка. Мне кажется, при слове «секретарша» именно такая и представляется. Блондинка с длинными блестящими волосами, собранными в высокий хвост. Губы накачанные, но в меру, ресницы – пучком, грудь – торчком. Белая рубашка с длинным рукавом и широкие черные брюки.

При виде меня она поднимается и облизывает губы, намазанные прозрачным блеском:

– Марат, добрый день, – говорит томно.

Ей понравилось кататься на моем члене. Жаль, что я не могу вспомнить ничего из той ночи, ни одной эмоции. Просто холодный расчет, будто двигатель трактора собирал.

Люба будто невзначай проводит пальцами по шее и опускает руку чуть ниже – к груди.

– Привет, – здороваюсь сухо. – Станислав Иванович у себя?

– Да-а, – тянет она так, будто собирается кончить от одного моего вида, – идет навстречу мне по-кошачьи, в туфлях с огромными шпильками бесшумно двигается по ковру. – Но придется подождать.

Она подходит вплотную и нажимает мне на плечи, пытаясь усадить в кресло, и я поддаюсь.

– Он пока занят, у него Степанов из прокуратуры, – шепчет и касается кончиком языка мочки моего уха. – Хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? Минет?

О какая молодец. Быка за рога – и вперед.

– Люб, тебя муж не трахает, что ли? – хмыкаю я и веду головой, убирая от себя ее руки.

Девушка присаживается на подлокотник кресла и наигранно вздыхает:

– Он уехал в командировку, вернется через неделю. Заглянешь ко мне домой? У меня кран течет, посмотришь?

– Другое у тебя течет, кошка ты гулящая, – усмехаюсь я.

Ну почему вы все шлюхи-то такие, а? Ведь есть же муж у нее. Нормальный мужик. На север вахтами ездит, бабло зарабатывает ей на губы и шмотки. Так нет, ты смотри, мало ей.

– Помнится, в прошлый раз ты не жаловался, – и снова сует мне свой язык в ухо.

Встаю резче чем нужно, и от это движения девка пугается и летит на пол, громко ахнув.

Как только она поднимается на ноги, двери кабинета открываются и из них выходит прокурор. Жмет руку Стасу, со мной здоровается кивком и выходит.

Север недовольно смотрит на краснеющую Любу. Тут не нужно ничего говорить. Этот взгляд сильнее и страшнее любого слова. Секретарша понимает свой косяк, поджав губы, быстро направляется на рабочее место, берет телефон и отвечает на звонок. Стас машет головой в сторону кабинета, и я иду за ним, плотно прикрываю за собой дверь.

Босс падает в стильное серое кресло и устало выдыхает:

– Блядушник развела тут.

Никак не комментирую эту фразу.

– Как думаешь, не засиделась Люба у меня? – закидывает удочку Север.

На самом деле, решение уже принято, ему просто нужно подтверждение. И я его даю:

– Смотря для чего она тебе нужна. Если ублажать посетителей, то она – идеальная помощница.

– Ты че, Мар?! Охренел? – беззлобно, скорее, чтобы отдать дань моей грязной фразе. – У меня честный бизнес, и сюда приходят приличные люди.

Ну, насчет честного бизнеса я готов поспорить. А «приличные люди» – вообще за гранью фантастики. Хотя это логово Севера считается официальным и требует определенного статуса. Вон, сюда даже прокуроры наведываются.

– Раз так, Любе стоит поискать себе другую работу, где пригодятся ее навыки владения ртом, – танцевать с бубнами я не собираюсь, поэтому отвечаю прямо на конкретный вопрос. – Кстати, что там с прокурором? У нас проблемы?

Север отмахивается и недовольно бурчит:

– Скорее неприятности. Степанов хочет, чтобы я прошел по делу Тарасова в качестве свидетеля. А я, как ты понимаешь, не горю желанием. Мне сейчас любая грязь навредит, и эта, – указывает подбородком на приемную, в которой осталась Люба, – тоже.

Согласно киваю.

– У меня к тебе важное дело, – вмиг суровеет, даже как-то подбирается Север.

– Слушаю, – непроизвольно нахмурив брови, отвечаю я.

Он садится в свое кресло и на выдохе произносит:

– У меня есть дочь.

Вот это новости.

– Так, – киваю я.

– Время конченое сейчас, сам понимаешь, Марат. Каждый день какие-то шавки пытаются дерьмо мне под дверь подложить. В администрации мою кандидатуру не жалуют, но это ты и без меня знаешь. Если бы не верхушка, которая с ножом у горла стоит, хрен был они пустили меня на выборы.

– При чем тут дочь? – риторический вопрос, естественно.

Ясен хрен, при чем тут она. Вальнуть девчонку могут в любой момент. Или использовать в своих целях.

Север подходит к бару, наливает себе вискарь, выпивает в одно рыло и садится обратно на стул. По правде говоря, впервые вижу Стаса таким. Уязвимым.

– Марат, крысу нашли? – спрашивает с рыком.

– Нет, – качаю головой и злюсь сам на себя. – Я занимаюсь этим, Стас. Я найду крысу.

– Больше не занимаешься, – чеканит он.

– В смысле? – сказать, что я охуел, – не сказать ничего.

– Теперь у тебя другая цель – охрана моей дочери.

Вот сейчас я точно открываю рот от шока. Реально, у меня даже начинает нервно дергаться глаз. Группируюсь в кресле напротив Стаса и придвигаюсь ближе.

– Босс, я правильно понял: ты хочешь, чтобы я стал нянькой твоей дочке?

Приехали. Яд теперь начнет играть на пушистом розовом ковре в куклы с дочерью Стаса Северова. Прелестно. Будем менять им наряды и отправлять на чаепитие.

Конечно, я ведь идеальный вариант. Дважды сидевший, несколько лет участвующий в подпольных боях и месящий тела до мяса, трахающий шлюх.

Почему бы и нет.

– Я хочу, чтобы ты защитил ее. Ценой собственной шкуры, если это потребуется, – произносит холодно Север.

– Босс, – начинаю я, – я никогда не оспаривал ни одного твоего решения. Даже когда ты отправил меня на зону – принял твой приговор беспрекословно. Но ты уверен в том, что делаешь? Где я и где твоя девчонка?

– Мое решение окончательное, – басит он. – Ты единственный, кому я могу доверить ее.

Опускаю голову и киваю. Вот это я понимаю, должностной рост. Из правой руки Севера в няньки его девчонке.

– Жду тебя сегодня у себя дома. Познакомишься с дочкой и обсудим дальнейший план вашего мирного сосуществования.

Глава 6. Бой

После разговора со Стасом я уезжаю в наш закрытый клуб. Подпольное место, где парни тренируются, качаются, устраивают спарринги и стреляют.

Я с такой силой толкаю дверь, что она едва не пробивает стену. Перепуганный охранник моментально вытаскивает ствол и упирает его мне в лоб. Ну вот, и проверил заодно. Реакция есть – дети будут.

– Свои, – нервно бросаю я, и охранник тут же убирает пушку обратно в кобуру.

В раздевалке стягиваю с себя вещи и переодеваюсь, беру бинт, перчатки и выхожу в зал.

– Злой! – кричу самому ярому и тяжеловесному типу. – Встань со мной в спарринг!

Это не просьба. Это приказ. Мне нужен Злой – отбитый на всю голову мужик, которому отдают особенно грязную работу.

Мне помогают закрепить перчатки и запихивают в рот капу. На ринг я выхожу с подергивающимися руками и клубящимся напряжением, которое разрывает голову.

– Что, Маратик, деваха какая не дала, вот ты и бесишься? – подначивает он меня.

Несмотря ни на что, этот тип с отполированным мозгом умеет четко ощущать все эмоциональные вибрации. Сейчас он понимает, что именно мне нужно. Знает, что, если я не получу этого здесь, – пойду искать в другом месте.

И обязательно найду, только пострадать могут совершенно левые люди, а это нам ни к чему.

По сути, вывезти сейчас меня может только он. И то не факт.

Прыгаю для разминки и кручу шеей.

– Ты перед трахом тоже так разминаешься, да, Маратик? – Злой выводит меня из себя нарочно. – Так любая остынет, пока ты свои приседания сделаешь.

Я смотрю на него немигающе и оцениваю каждое движение бугая, который уже сейчас готов размазать меня по рингу.

– Ты отправляй ко мне своих девах, Марик. Уж я-то покажу им, как умеет трахать настоящий мужик.

Спусковой крючок отпущен, пуля вылетела. Мы сцепляемся и мочим друг друга что есть силы. Многолетний опыт боев без правил и двух лет тюрьмы не пропьешь, не растратишь, не потеряешь.

Хреначу со всей силы, наношу то четкие, то смазанные удары. За рингом собирается уже приличная толпа – человек двадцать. Профессиональный взгляд краем глаза подмечает мелочи – вижу, что делают ставки. Собирает, как всегда, Лютый.

Бой заканчивается довольно быстро. Злой лежит на спине и ржет во весь голос. Он может встать и продолжить бой, я уверен. Вместо этого мужик спокойно поднимается, подходит ко мне и хлопает по плечу.

– Полегчало? – спрашивает вполне мирно.

– Спасибо, Злой. Отличный бой.

Бой сложно назвать отличным, это было просто сплошное месиво. Ухожу из зала относительно спокойным. Адреналин начинает покидать организм, и тело ощущается опустошенным. В душе несколько раз меняю температуру воды, делая ее то ледяной, то обжигающей.

Надев обратно джинсы и футболку, подхожу к небольшому зеркалу и смотрю в отражение.

Морда разбита, на брови треснула кожа, из губы идет кровь, под глазом наливается синяк. Так и должна выглядеть идеальная нянька.

Усмехаясь своим мыслям и предвкушая пиздец от Севера за мой внешний вид, еду к его дому. Он же должен был познакомить меня с ребенком.

Заруливаю во двор огромного коттеджа Стаса и паркуюсь на своем обычном месте. Здороваюсь с охраной и перекидываюсь парой слов, после прохожу в дом.

Я не появлялся здесь недели три. Слишком много было забот. Но одно я хочу отметить – изнутри дом изменился. Убрали шкуры животных и мрачные картины. Теперь дом Севера стал походить на классический особняк богатого предпринимателя.

Иду по коридору и улавливаю спорящие голоса. Анализирую и понимаю – они доносятся из кабинета Босса. Спешу туда, параллельно вслушиваясь в диалог.

Чем ближе я подхожу к двери, тем медленнее бьется мое сердце.

Я не вижу ее. Но этот голос узнаю из множества голосов мира. Моя кровь стынет в жилах. Неужели это правда она? Та, которая перевернула к чертям все что можно в моей жизни, выбила меня из равновесия. Неужели она дочь Севера?

– За что ты так со мной? Неужели я заслужила, чтобы мной помыкал зэк?! – она говорит тихо, без малейшей истерики, хотя голос, безусловно, выдает волнение.

Все ясно, значит, это она. Дочь Севера. Девочка с вечеринки и, по-видимому, мое испытание на прочность.

Тогда я случайно оказался рядом с ней. Случайно защитил ее он насильников. Случайно привел к себе домой и… провел с ней ночь…

– Ты же взрослая девочка, Ольга. Сама знаешь, кто я. Не заставляй меня снова объяснять тебе одно и то же. Ничего смертельного не случилось. Сейчас он приедет, и я познакомлю вас, – Север, как всегда, спокоен.

– Хочешь, чтобы я была послушной, но отдаешь меня ему?! Отлично! Я буду послушной, но превращу его жизнь в ад! – отчаянно шипит она.

А я подхожу к дверному проему и опираюсь на него плечом. Профессионально сканирую ее взглядом. Охренеть она красивая. Картинка, а не девчонка. Глаза чуть заплаканные. Ясно, с ней уже поговорил Север, объяснил расклад, а малышка, значит, недовольна его выбором. Еще бы. Могу ее понять.

Я, конечно, ни разу не Кевин Костнер, и до «Телохранителя» мне далеко. Я хоть и откинулся, но зоновское прошлое не убрать.

Ей бы кого-то попроще. Чище.

Одета в простые джинсы и толстовку. Сейчас она мало похожа на дочь криминального авторитета. Обычная девчонка, одна из многих. Но ведь это не так!

Есть в ней что-то такое, отчего кишки сворачиваются внутри. Губки алые, искусанные. При свете дня волосы отливают шоколадом. Интересно, какого цвета ее соски? Готов поспорить, что там огромные коричневые ореолы.

Да пиздец, Мар! Давай, нагни ее еще тут при Боссе.

– Тебе ничего не потребуется делать. Моя жизнь и есть ад, – холодно прерываю ее.

Вспоминаю нашу первую встречу. То, как она пряталась в темноте, как двое мудаков хотели изнасиловать ее. Если бы я не появился вовремя – конец. Даже думать не хочу о том, что могло бы произойти.

Понимаю, что, если бы она тогда не сбежала от меня, я не смог бы ее отпустить. Эта девочка стала бы моей.

Глава 7. Друг

Настоящее

Олененок смотрит на меня.

Я смотрю на олененка.

Северов смотрит на нас двоих и, по ощущениям, ждет взрыва.

Я не знаю, что будет, если Оля сейчас скажет своему отцу, о том, что знает меня. Расскажет, что спала со мной. Хер я потом докажу, что пальцем ее не тронул. Спал? Спал!

Северов расчленит меня. Оторвет яйца и кинет своим псам вместо завтрака.

Я стою все там же, в дверном проеме, и буравлю олененка взглядом. Давай же, крошка, думай. Ты ведь наверняка неглупая. С таким-то отцом. Не пали нас, иначе капут обоим, но мне в особенности.

– Это он? – ее голос хриплый, грубый.

Она быстро моргает, наверняка, думая, что видит перед собою мираж, а не Яда из недалекого прошлого.

– Он, – кивает Стас и щурится, переводит взгляд с меня на дочь и обратно. – Проходи, Марат. И ты присядь, дочка.

Север, как всегда, раздает команды, и я начинаю двигаться. Не помню, как дошел до стула и упал на него. Кажется, ноги пружинили от каждого шага, а может, это у меня просто поехала крыша.

Оле тоже не легче. Я стараюсь на нее не смотреть, но вижу боковым зрением, что она не может оторвать от меня взгляд. Буравит, сканирует. Мы с ней сидим на соседних стульях, Север, как обычно, за своим столом на огромном кресле.

– Что с мордой? – спрашивает недовольно и кривится. – Кто тебе так херов навтыкал? Злой, что ли?

Я боюсь, что голос может подвести меня. Если это случится, Север сразу поймет – дело нечисто, и вместо ответа я просто киваю.

Стас всегда выбивался из криминальной общины. Слишком педантичный, слишком изысканный для такой жизни.

С виду.

На деле же жестокости этому элегантному мужику не занимать. У него и погоняло Босс оттого, что любое другое впало бы с ним в полнейший диссонанс.

Никаких тебе Дедов, Хасанов, Картавых и Монголов.

Вот и сейчас Босс сидит в своем модном и огромном кресле: гладко выбритый, коротко стриженный, в классических брюках, белой рубашке с золотыми запонками и жилете от костюма-тройки.

Все вполне себе чинно-мирно. Пока не заглянешь ему в глаза.

Этот взгляд прогибает спину и заставляет склонить голову. Мрачные тени двигаются по лицу и уничтожают любой свет, который ты захочешь излучать. Именно поэтому в мире Севера нет места свету, он тут попросту не выживет.

Нахрена ты притащил ее сюда, Босс? Она не выдержит среди таких, как мы.

– Итак, – Север кладет руки перед собой и соединяет их в замок, – Ольга, познакомься со своей охраной. Марат, познакомься с моей дочерью Ольгой.

Все так официально, что очень хочется съязвить: «Может, еще ручку ей поцеловать?»

– Марат, с этого дня Ольга под твоим постоянным контролем. Не мне тебе объяснять, что это значит, и рассказывать подробно о том, что нужно делать.

Киваю. Все ясно, теперь вся моя жизнь будет крутиться вокруг нее – девчонки Севера.

– О ваших передвижениях не сообщать никому. Только мне и только о тех, которые посчитаешь нужным. Яд, я доверяю тебе всецело, – Босс буравит меня глазами, а олененок нервно фыркает рядом.

Мы со Стасом поворачиваем головы и молчаливо смотрим на нее. Ждем продолжения.

– Отец, неужели ты не боишься, что и Яд окажется предателем?

Стас впивается в меня взглядом и мгновение молчит, а после говорит тихо, но с такой интонацией, что, по ощущениям, стены начинают ходить ходуном:

– Марат никогда меня не предаст. Не после того, откуда я его вытащил.

Пронизывает меня взглядом, впивается острым лезвием. А мне не нужно напоминать, я и без этого отлично помню, куда скатился и где был до появления Стаса в моей жизни.

Он дал мне шанс на относительно нормальную жизнь, и я им воспользовался.

– Яд, – продолжает Босс, – Надежда подготовит планы и список мероприятий на ближайшее время, на которых должна присутствовать Ольга. Ознакомишься с расписанием, что-то добавит дочь. Будете ориентироваться на него, но конечное решение всегда остается за тобой. Ситуацию оценивай самостоятельно. В целом запрета на передвижения у вас нет, но светиться, сам понимаешь, нужно по минимуму и без эксцессов. Журналисты ночуют под моим забором, за вами будут следить. Перевезешь свои вещи сюда, временно расположишься в смежной с Олей комнате.

– Посели его сразу в моей кровати, – фыркает девчонка.

– Кстати, об этом, – Север пропускает мимо ушей ее мини-бунт: – Узнаю – убью.

Все было понятно, Босс, еще до того, как я посадил свою задницу в это кресло. Племенной кобыле найдут племенного коня и отправят на случку. И никак иначе.

Я же цепной пес, а элитной кобыле не подхожу, как ни крути.

– Ко мне должен приехать Алехандро! Ты обещал! – будто опомнившись, вскрикивает Бемби.

Что за хрен такой, этот Алехандро?!

– Обещал, значит, исполню! – Стас заводится моментально, но на дочурку сорваться не получается. – Все! Свободна! Иди к себе, Марат позже поднимется и пообщаетесь. И прошу, дочь, без истерик!

Ольга, не сказав ни слова, подрывается со стула и, резко крутанувшись, вылетает из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Без истерик. Ясно, – киваю я, подливая масло в огонь.

– Слушай сюда, Яд. Башкой отвечаешь за нее. И не ведись на истерики – ее безопасность превыше всего.

– Стас, нахрена ты вообще ее привез? Я так понял, что раньше Ольга жила где-то в другом месте, раз о ней никто не слышал? Зачем выводишь ее в свет? Не боишься жизнь девчонке испортить? Она ж не подготовленная к всему нашему пиздецу.

Север ухмыляется и едва не рычит:

– Ольга сильнее, чем кажется. Ну а пиздец… он будет всегда. К моей персоне сейчас приковано слишком много внимания. Марат, если репортеры раскопают, что у меня спрятаны дети под столом, – хана моему креслу мэра.

Я киваю, и меня запоздало осеняет, так что я подбираюсь в кресле:

– Дети?! Ты хочешь сказать?..

– Я ничего не хочу сказать, – перебивает Север и кивает, чтобы я заткнулся.

– Окей, – поднимаю руки, сдаваясь. – Понял. Отныне я нянька твоей дочери.

– Не просто нянька, – Стас давит харизмой.

– Да понял я, Босс. Не нужно подробностей. Подохну, но дочь твою защищу.

Сказав это, я поднимаюсь и намереваюсь выйти из кабинета. Уже возле двери в спину мне прилетает:

– Найди к ней подход, Марат. Откопай в себе что-то живое и постарайся стать ей если не другом, то товарищем.

– Хорошо.

Ох Стас-Стас. Друг – это последнее, кем я хочу стать твоей дочери.