Текст книги "Тот, кто меня защитит (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11. Мечта из несуществующей сказки

Дома скидываю в спортивную сумку всю самую необходимую одежду. Из сейфа беру бабки и кое-что из оружия.

Надеюсь, не понадобится, но лучше перестраховаться.

К полуночи возвращаюсь в дом Севера. Почти во всех окнах темно, зато территория освещена, как аэродром. Тихо прохожу в дом.

Я ночевал тут раньше, было дело. Пару раз, когда по касательной задевали в перестрелке с врагами Севера. Но это было на несколько ночей, не более. Сейчас же речь идет совершенно о другом временном промежутке.

Перекидываюсь парой фраз с охраной, и парни вкратце мне рассказывают, как Ольга хотела выйти, но те ее не выпустили. Усмехаюсь про себя. Вот крику-то будет теперь.

Прохожу мимо кабинета Босса и громко стучу два раза.

– Входи, Мар! – кричит он мне из-за двери.

Нажимаю на ручку и вхожу.

– Ты по стуку узнаешь, кто к тебе пришел? – усмехаюсь я и поправляю лямку сумки на плече.

– Я даже по звуку шин могу определить, чья тачка заехала на мою территорию. – Не шутит, лицо серьезное. – Все собрал, что нужно?

Стас показывает на сумку, и я киваю.

– Отлично. Мар, зачем Ольгу запер в доме? – Без наезда, обычный вопрос.

Больше чем уверен – он зол из-за этого на меня, но виду не подает, потому что сначала в причине моего приказа разобраться хочет и только потом примет какое-то решение.

– Это Ольга прощупывала границы своих возможностей, но наткнулась на границы моей дозволенности.

– Ясно, – Стас едва заметно выдыхает.

Посторонний человек не обратил бы на это внимание, но я успел считать мимолетную эмоцию Севера.

– Но больше так не зверствуй, – командует, и я соглашаюсь. – На следующей неделе намечается прием. Приедут делегации из всех регионов, обсуждение касается челюстной хирургии в целом и тендера на закупку хирургического оборудования в частности. Вечером будет неформальный фуршет. Ваше с Ольгой присутствие обязательно. Несмотря на то, что многие уже в курсе того, что у меня есть дочь, по сути, это будет первый официальный выход Ольги, так что сам понимаешь – к нам будет приковано все внимание.

– Понял. – Не люблю такие светские тусовки, но кто меня спрашивает?

– Все должно пройти на высшем уровне, – еще раз настойчиво говорит Босс.

– Я и в первый раз уловил твою мысль, Стас. Никаких истерик на публике, никакого компрометирующего поведения, алкоголя, сигарет и сомнительных связей. Все чинно-благородно. Никого на пушечный выстрел не подпущу к ней.

– Вот это самое главное. Там будет куча стервятников и желающих подкатить яйца к дочери Севера. Она не должна остаться наедине ни с кем.

– Что-то давно я не танцевал с прекрасной дамой. По всей видимости, оторвусь за десять лет, – сарказм так и хлещет.

Стас знает, как я отношусь ко всей этой пыли в глаза.

– Не иронизируй.

– Окей, Босс. Пойду разложу вещи.

– Давай.

Тихо ступая, иду по коридору и захожу в отведенную мне комнату. Верхний свет не включаю, подхожу к прикроватной тумбе и щелкаю кнопкой ночника.

Сумку кидаю на пол возле кровати, кожаную куртку вешаю на спинку стула. Вынимаю ствол и кладу его рядом с подушкой.

Сажусь прямо на покрывало и запускаю в волосы руку. Как же я заебался.

Что представляет из себя моя жизнь? Ежедневное выполнение приказов. У меня даже выходных нет. А что такое отпуск, я знать не знаю. Когда-то в моей прошлой жизни были поездки к океану, катание на серфе. Гонки по ночным трассам столицы. Беззаботные тусовки в клубах.

Произошедшее после разделило мою жизнь, проложило четкую черту, отделяя неспешное прошлое от новой реальности, в которую я попал. Нужно было как-то справляться, что я и делал все эти годы.

Встреча с Бемби что-то изменила, поселила крохотное зерно в сухую почву. По всем законам природы это зерно не должно было взрасти. Но вот он – росток, торчащий из пересохшего грунта.

И что мне делать с ним? Нахрена он мне?

Я допустил в свою голову мысль о том, что тоже имею право на нормальную жизнь с хорошей девочкой. Эта мысль новая, новорожденная. Я привык пользовать продажных девок, просто потому что в моем мире выживут только такие, и только такие смогут вынести мою конченую жизнь. Именно поэтому я ментально отторгаю собственные мысли.

Вместе с Бемби.

Интересно, она уже спит?

Из ее комнаты не доносится ни звука. Я скидываю футболку и джинсы, разуваюсь. Остаюсь в одних черных боксерах. Поднимаюсь, подхватываю полотенце и направляюсь в ванную комнату, которая находится тут же и соединяет наши с ней спальни.

Открываю дверь и замираю.

Опачки… сюрприз.

Олененок стоит на цыпочках максимально близко к зеркалу и пинцетом мурыжит свои брови. Меня не замечает.

Скорее всего, это оттого, что я передвигаюсь бесшумно, а из моей комнаты не падает свет.

У девчонки волосы собраны в пучок, на лице ни грамма макияжа. Белые шортики обтягивают упругую, сочную задницу. Белый топ на тонких бретелях едва прикрывает живот с пирсингом в пупке. Бирюзовый камень ярко сверкает из впалого живота. Поиграть бы с ним, покатать на языке.

Член, опережая мозг, активизируется и поднимается, а я замираю в моменте и любуюсь девчонкой. Готов поспорить, что она девственница. От нее за версту несет чистотой, и я сейчас не о геле для душа и чистой воде – о другом. О непорочности и наивности.

В груди что-то начинает колбаситься. Дребезжащие стены и девятибалльное землетрясение. Последние годы я шагал по жизни ровно. Не было ничего вокруг, только задача – и я шел ее исполнять, не думая ни о чем, кроме нее.

Бемби проникла в мою жизнь так органично, что это вызывает панику.

– Классная пижамка, – хмыкаю я, хотя внутри трясет всего.

Глава 12. Душ

Оля дергается, тихонько вскрикивает и растерянно смотрит на меня. Дышит прерывисто. От этого ее грудная клетка начинает ходить ходуном, и я машинально опускаю взгляд.

Гребаная белая ткань настолько отвратительно прозрачная, что не скрывает от меня очертаний ее груди и, сука, до абсолютного выноса моего болезненного мозга коричневых, нежных ореол и сосков, которые уже стоят.

От испуга или хер знает от чего.

Мне насрать на причины, я, как озабоченный девственник, не видевший ни разу в жизни телку, мыслями стекаю в собственный стояк.

– Ты охренел, Марат! – вскрикивает олененок и спешит прикрыться, отбрасывает пинцет и складывает руки на груди.

– Я не буду сидеть под дверью всю ночь и ждать, когда ты соизволишь освободить ванную, – говорю небрежно, будто меня ничего из происходящего не заботит, и прохожу внутрь.

Оттесняю офигевшую девушку от раковины и кидаю на бортик полотенце.

– Какого черта ты тут делаешь? – олененок заливается краской, но не уходит, а бешено водит взглядом по моему телу.

Замечает мой стояк, открывает рот в тихом «О!» Ну вот, теперь точно стало ясно – девственница, потому что, казалось бы, сильнее нельзя, но она смогла залиться краской еще больше и стала просто пунцовой.

Блять, я чокнусь рядом с ней. Нужно срочно выпустить пар, иначе я наброшусь на дочь Севера.

– Очевидно, собираюсь принять душ, – стараюсь говорить как можно безразличнее.

Оля тормозит конкретно, подвисает. Не может отвести взгляд. А мне надо, чтобы она свалила как можно скорее, иначе есть риск того, что моя прочность даст трещину, я не сдержусь и выебу ее прямо тут, не отходя от кассы.

Давай, малышка, сваливай по добру по здорову. Нехрен тебе пялиться на взрослых мальчиков. Но малышка как приклеенная смотрит на меня, не в силах опустить взгляд.

Хмыкаю и поднимаю бровь в надежде привлечь ее внимание, но куда там. У девчонки уже полное отключение от реальности.

Пока Бемби перезагружается, включаю воду в душе, разворачиваюсь к ней спиной и одним махом стягиваю с себя трусы.

– Мамочки, – тихое сзади, и далее громкий хлопок двери.

Правильно, детка. Так будет лучше.

Становлюсь под холодные капли, сразу же перехватываю ствол и сжимаю его у основания. Кровь приливает к головке, а у меня начинает пульсировать в висках.

Она охуенная. Такая… Мечта из несуществующей сказки.

Представляю ее пухлые невинные губки и то, как они обхватывают член, пропускают его в мокрый ротик… как она ведет языком по всей длине ствола и поднимает свои черные, сучье-охуенные глаза и заглядывает в мои, ловит взгляд, потом открывает рот и полностью погружает в него мой член.

Кончаю практически сразу, забрызгивая пол спермой.

Сердце херачит в груди как ненормальное. Все виделось так живо, так реально, будто она и вправду была тут, опустилась на колени и отсосала мне. Моюсь быстро, практически по-спартански.

Нервы шалят. Не помню такого за собой, чтобы настолько мощно выносило. Взъебала меня двумя фразами и выкинула за ринг одной левой.

Удовлетворения не наступило. Пока вытирался, член снова встал, потому что мозг, издеваясь, воспроизводит картинки из горячей фантазии.

Тело взбунтовалось по всем фронтам и настойчиво толкает меня в соседнюю комнату.

Надо валить. Короткий разговор с Анжелой, свежая одежда, пара указаний охране, скорая ночная дорога и вот я у ее двери.

Безотказная элитная шлюха призывно хлопает глазами и пропускает меня в квартиру.

Рыжие волосы накручены, белье, чулки – все, как всегда. В комнате горят свечи, витает аромат предвкушений. Анжела ждет прелюдий, но я прямо тут, в коридоре, разворачиваю ее и толкаю на тумбу.

Сдвигаю стринги, достаю пылающий член, трясущимися руками натягиваю презерватив и врываюсь в девку. Вколачиваюсь в нее бешено, как ненормальный. Откровенно ебу Анжелу, а она орет как сумасшедшая:

– Яд... ДА! Как хорошо!.. А-а-а… Боже, Я-а-ад!!!

Быстро кончаю, стягиваю презерватив и выкидываю его в урну возле входа, тут же беру со столика салфетки и привожу себя в порядок. Анжела съехала на пол, сидит у меня в ногах и быстро дышит. Красная, растрепанная, глаза блестят.

– Плохой день? – спрашивает и улыбается, как сытая кошка.

– Плохая жизнь, – парирую, подмигиваю ей и ухожу.

Еду в дом Севера медленно, выкуриваю по пути три сигареты и все равно до конца успокоиться не могу.

Подъезжаю к воротам. Жду, когда они отъедут в сторону и пропустят меня, а сам интуитивно смотрю на темное окно на втором этаже. Мне показалось или занавеска действительно дернулась?

Сердце мгновенно ускоряет ритм.

Заезжаю, паркуюсь.

Окончательно осознаю: как раньше уже не будет. Никогда.

Глава 13. Без видимых причин

У него огромный!

Никогда ранее я не видела вживую член. Ну ладно, даже через ткань трусов. Порно не в счет.

У Марата он огромный! Пол моей руки.

«Да блин, Оля, еще скажи ноги», тут же вставил свои пять копеек мозг. Ну хорошо, не полруки и уж тем более ноги, но огромный!

После того, как я выскочила из ванной словно ошпаренная, я тихонечко пододвинула стул под дверь общей комнаты. Это очень глупо, ведь основная дверь из коридора открыта, в нее можно войти в любой момент.

Запрыгиваю в кровать и накрываюсь с головой простыней. Сердце барабанит в бешеном ритме. Так и удар можно получить, в девятнадцать-то лет.

Щеки горят и успокаиваться не собираются. Как мышка, забившись в угол кровати, я ловлю каждый звук из ванной. Марат быстро принимает душ, и уже через три минуты хлопает дверь его комнаты.

Он что же, ушел?!

И куда?

Ладно, Ольга, девочка ты не маленькая, сама должна понимать куда. Куда еще ходят парни со стояками? Ясно же – к другим девушкам. Телкам. Блядям. Ну кто у него там может быть? Явно не нежный цветочек, ждущий дома, как верная жена ждет своего моряка из плавания. Тем более я знаю, что он живет один и никаким цветочком там не пахнет.

Поднимаюсь с кровати и слежу за тем, как машина выезжает с территории дома. Марат окончательно превратился в Яда: газанул так, что колеса заревели, подняли пыль над землей – и был таков.

Меня разрывает изнутри от незнакомых ранее чувств: с одной стороны, я чувствую облегчение, давление на голову пропало, я могу спокойно выдохнуть и легко ходить по своей комнате.

С другой стороны, злость зарождается где-то внизу живота и поднимается выше, принося в горло горечь. Отчетливо осознаю – я не хотела, чтобы он уезжал к другой. Меня будто макнули с головой в грязь.

Неужели обязательно это делать? Нельзя справиться со своим стояком самостоятельно?

Тут же даю себе мысленную пощечину, пытаясь прийти в чувства. Ну кто я такая, чтобы решать, что ему делать с собственным стояком? Он может пойти и засунуть его куда угодно: хоть в свою руку, хоть в чужую вагину.

Эти мысли еще больше обволакивают меня чернотой и грязью.

Так, ладно, Марат просто крутой тип, от которого потекла моя крыша. А что, может, мне послушать совета Алехандро и действительно переспать с Ядом? Почему нет? Решу две проблемы одним махом: и девственности лишусь, и мрачного надзирателя. Уверена, наша интрижка не останется незамеченной отцом, и Яду обеспечен пинок под зад. Север не простит своему подчиненному связи с родной дочерью.

Выключаю свет. Ложусь обратно в кровать, обкатывая каждую мысль и пытаясь уловить суть, вгрызться в смысл. Но все размазывается, краски смешиваются, я не могу разобраться: где мои фантазии, а где реальность.

Примерно через два часа слышится звук подъезжающего автомобиля, и я спешу к окну. Стараюсь встать так, чтобы меня не было видно с улицы, даже к занавеске не прикасаюсь, но Марат все равно кидает взгляд наверх через лобовое стекло.

Я спешу отпрянуть от окна и прыгнуть в кровать, вновь укрываюсь с головой простыней. Тут же нервно прикусываю губу и прислушиваюсь.

Я не слышала, как Яд прошел по коридору, только тихий щелчок двери его комнаты – и далее тишина.

А потом… потом… Потом в душе начинает литься вода.

Безотчетно, неконтролируемо на глаза наворачиваются слезы.

Значит, ездил трахаться с другой.

Какая же ты дура, Ольга! Ты ведь сразу поняла, куда он поехал, так в чем тогда дело? Что за сырость развела?! Сейчас самое время собраться, лечь на бок и уснуть. Завтра сложный день, и тебе потребуется красивое лицо, а не заплывшее нечто, издали напоминающее помидор.

Так и не дав ни единой слезинке скатиться, закрываю глаза и рвано выдыхаю.

Марат – свободный парень, а ты адекватная, пусть иногда психованная девушка. Нам двоим придется сосуществовать какое-то время, поэтому доставай свою вменяемость и начинай вести себя как взрослая девочка.

С этими мыслями и засыпаю.

На удивление, сплю я спокойно, без волнений и тревог. Утром просыпаюсь и решительно встаю с кровати. Прикладываю ухо к двери ванной: тишина. Для уверенности стучу дважды, а после открываю дверь.

В комнате никого, и я, расслабившись, замыкаю дверь, чтобы Марат не смог попасть в ванную со своей стороны, и принимаюсь приводить себя в порядок.

Собираю волосы в хвост, на лице минимум косметики – подчеркнуть брови и глаза. Всю свою оставшуюся гордость тоже собираю и цепляю на себя маску любезности.

Надеваю спортивные леггинсы и удобную спортивную футболку. Вполне себе приличный внешний вид. Подбородок вперед, взгляд вверх.

Еще довольно рано, вряд ли я встречусь с кем-то в такую рань. Обычно суета на кухне начинается ближе к десяти: отец завтракает на работе, а я зачастую обхожусь кофе. Иногда готовлю себе завтрак, ничего нет такого в том, что я готовлю сама для себя – я прекрасно справляюсь.

С мыслями о том, что в спокойствии, с чашечкой капучино с карамелью смогу встретить этот день и не чокнуться, я уверенными шагами топаю на кухню.

На входе торможу, будто напоровшись на непробиваемую стену.

Он.

Глава 14. Он

Стоит, мирно попивая что-то из кружки.

Кофе. Что же еще? Наверняка черный, без сахара, молока и сиропа. Крутые парни по утрам чаек не гоняют.

Сколько я видела Марата – он всегда в черном. Сегодня же он меня удивил: синие джинсы, обтягивающие крепкий мужской зад и сильные бедра, и футболка, под которой видно, как перекатываются мышцы.

Не нужно видеть его лицо, чтобы знать – этот парень крут. Сзади, спереди, аура его суровости всегда осязаема, хоть руку протягивай и щупай.

Он не пользуется парфюмом. Только гель для душа, который едва слышно. Собственный мужской запах перебивает любой искусственный. Втягиваю в себя воздух, пытаясь нащупать еще какой-то аромат. Посторонний, женский. Но ничего не слышно, только уже знакомый запах мужчины, какой-то привычный.

Стоп. Засмотрелась. Глазею на него, как монашка, не видевшая никогда мужчину.

– Доброе утро, принцесса, – говорит он, даже не оборачиваясь ко мне.

У него глаза на затылке, что ли?

– Как ты узнал, что это я? – удивляюсь и прохожу в кухню. Встаю позади Яда.

Тот моментально оборачивается и вперивается в меня взглядом. На лице снова непробиваемая маска – ни единой эмоции, только в глазах жгучие смешинки. И лицо сразу так преображается…

Кажется, будто ему не двадцать девять, а девятнадцать лет. Беззаботный парниша, мой ровесник.

– Ты шаркаешь правой ногой. – Пока, Марат, привет, Яд.

Жалит, как обозленная пчела. Все-то он знает, видит, слышит. Я уже начинаю понимать, почему отец держит Яда так близко.

– В десять я сломала эту ногу, – отвечаю, пожав плечами.

– Кофе будешь? – спрашивает он, по-прежнему не сдвинувшись с места.

– Буду, – решаю поэкспериментировать, – сделаешь?

– Сделаю, – смотрит, не двигается и кофе делать не собирается, походу.

Мы залипаем глаза в глаза. У Мара темные, как и он сам. Под глазами мешки. Плохо спалось? Или вчерашняя шалава укатала парня? Полный пакет, все включено, ультра all inclusive.

Не сговариваясь, расходимся в разные стороны. Я сажусь на стул, он клацает кнопкой кофемашины и медленно отпивает свой напиток.

Спустя минуту Марат ставит передо мной чашку и отходит обратно к окну, только теперь стоит лицом ко мне.

– Всегда так рано встаешь? – спрашивает, как бы между делом рассматривая мое тело.

Интересно, о чем он думает? Я не вижу вообще никакого интереса к себе, скорее так, для проформы пробежался глазами. Есть увечья? Нет? Отлично.

Отчего-то становится обидно. Я ведь красивая. И тело у меня отличное, знаю это. Бедра, грудь – имеются, ноги ровные, волосы длинные, ухоженные.

Неужели я совсем не нравлюсь ему? Так глупо ожидать каких-то эмоций от… как там его называют? Пес Севера? Бессердечная тварь, не знающая ни любви, ни нежности.

– Да. А ты? – я все-таки решаю ответить, потому что мое молчание становится подозрительным.

– А я как придется, – вроде и сказано обычным тоном, но клянусь, я вижу, как по его лицу пробегают тени.

Мимолетные, их можно было и не заметить.

– Ты запер меня в доме, – утверждаю спокойно, вообще ни одной ноткой не выдаю своей злости.

– Вынужденная мера, – кивает так беззаботно, будто это для него не значит ровным счетом ничего.

– Не делай так больше без видимой угрозы, – стараюсь говорить спокойно, но выходит как-то сквозь зубы, поэтому решаюсь добавить: – Пожалуйста.

Марату вообще насрать на мои попытки, поэтому он равнодушно бросает:

– Посмотрим.

Хочется его ударить, так, чтобы ладонь горела от соприкосновения с мужской щекой, чтобы с него спала вся эта бравада спокойствия.

– Не веди себя как обиженная пятилетка, и я не буду запирать тебя, – продолжает бесстрастно и будто издеваясь: – без видимой причины.

Вижу, как загораются у него глаза – ненадолго, маленькая искорка, которую он тут же тушит. Сволочь.

– Ездил развлекаться ночью?

Ольга, заткнись, пожалуйста, пожалуйста!

Прошу, остановись! Угомони бешеное сердце! Сама себе хуже делаешь, этому же насрать на все!

Яд вскидывает бровь и кривит рот в некрасивой ухмылке:

– Уверена, что хочешь услышать ответ?

Уверена, что не хочу. Ответ мне совсем неинтересен, ведь я знаю правду. Я же договорилась со своими чувствами, успокоилась, вернула взрослую и адекватную девушку.

Оля, что ты делаешь сейчас?

– Так быстро, – меня колбасит. Господи, как же трясет, выворачивает, но кровь отливает от лица, и я поднимаю глаза. Смотрю прямо, даже улыбаюсь, хотя это действие причиняет боль. – Я была о тебе лучшего мнения.

Даже хмыкнула. Ну и идиотка же ты. Малолетняя ревнивая дурочка.

А Яд будто кайфует. Проходит, улыбаясь, к раковине, моет чашку, ставит ее на сушку и направляется к выходу, пока я за его спиной наливаюсь краской.

– Лучше бы тебе, Бемби, не поднимать эту тему и не вынуждать меня доказывать обратное.

Он на меня не смотрит, отвечает, стоя вполоборота, уже на выходе из комнаты.

– Выезжаем через тридцать минут. Тебе лучше поторопиться.

Яд уходит, а я качаю обессиленно головой. Черт, совсем забыла про расписание, которое вчера прислала Надежда. День забит плотно.

Застонав, допиваю остывший кофе, перемешивая непривычную горечь эспрессо и своего замешательства.

Глава 15. Прогуляемся

Не понимаю, почему она так выводит меня из себя. В чем истинная причина: в том, что она отличается от всех, что меня приставили вынужденной нянькой или же что она – под запретом?

Сижу в тачке и курю. Жду ее. Сука, жду ее, как гребаный кучер. Бешусь, до хруста сжимая кулаки и зубы. Верчу в руках пластырь с пчелкой, который уже заметно потерся. Сминаю его, но не выкидываю, засовываю обратно в карман куртки.

Идет.

Пепел с сигареты падает мне на джинсы, но я даже не вижу этого, потому что не могу отвести взгляд от девчонки.

Легкое белое платье, на ногах берцы. Сверху накинута кожанка. Волосы волнами струятся по груди и рукам, а на голове… черная шляпа с широкими полями.

И все, сука, так вкусно, возбуждающе-интересно смотрится. Бунт и нежность в одном флаконе. Страсть и невинность. В этом вся Ольга, она именно такая. Смесь несочетаемого – вот что будоражит мой мозг, выбивает почву из-под ног.

Меня окутывает какая-то странная, щенячья радость. Ощущение, будто я реально чихуахуа, который наконец-то дождался свою хозяйку.

Пиздец тебе, Мар, совсем крыша поехала. Опомнившись, выкидываю сигарету и стряхиваю с джинсов пепел. Встаю и обхожу машину, открываю заднюю дверь перед Ольгой. Жестом приглашаю ее сесть.

Олененок приподнимает голову, поля шляпы открывают ее лицо. Она вскидывает брови, удивленно глядя на меня, и язвит:

– Что за джентльменский порыв, Яд?

– Это моя работа, Ольга, – специально называю ее полным именем, и у нее пропадает ухмылка, лицо серьезнеет.

Бемби садится в машину, даже ремень пристегивает. Закрываю дверь, возвращаюсь на свое место и сажусь за руль. Выезжаю с территории Севера и направляюсь в сторону города.

Олененок сидит сзади. Демонстративно смотрит в окно, руки под грудью сложила. Перехватив удобнее руль, проверяю дорогу и, убедившись в том, что все в порядке, начинаю проводить инструктаж:

– Ольга, послушай меня. Пожалуйста, – нажимаю на последнее слово, и девчонка поворачивается ко мне. – То, что ты пристегнулась, конечно, хорошо. Но когда будут стрелять в машину, предупреждать и давать тебе время на то, чтобы отстегнуться и лечь на пол, не будут. Поэтому правило номер два: не пристегиваться.

Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как олененок хмурится, но кивает, отстегивает ремень безопасности.

– Ты сказал, правило номер два. А какое первое?

– Всегда беспрекословно слушать меня. Любую команду выполняешь без споров и пререканий. От этого напрямую зависит твоя жизнь. И моя, – произношу без тени эмоций, чтобы девчонка поняла, что все это нихера не шутки.

Бемби молчит, но взгляд не отводит. Выражение лица напряженное. Нет там ни злости, ни ненависти. Доходит. Медленно, урывками, но до нее доходит смысл сказанного.

– Ты сказал «когда», – едва шепчет, но я слышу ее фразу.

– Что? – не понимаю я.

– Ты сказал: «Когда будут стрелять в машину». Почему ты уверен, что будут стрелять? – ее голос садится, и я понимаю, что Ольгу начинает немного трясти.

Не хочу пугать, но и обещать ей, что никто не нападет, не могу. Чуть ли не впервые в жизни решаю сгладить углы, сказать недоправду, лишь чтоб успокоилась и расслабилась:

– Может, и не будут, но вероятность исключать не стоит.

Не знаю, получается хоть немного успокоить ее или нет.

Всю оставшуюся неделю мы проводим вместе. Ее дни однообразные: курсы китайского, фитнес, салон красоты, уроки вождения, примерка платьев, их подгонка и снова примерка.

Ольга не выглядит счастливой. Она выполняет все пункты своего расписания беспрекословно, но словно тускнеет. Перестает дерзить, все больше общаясь со мной отстраненно-уважительно.

Я же жду, когда ее прорвет и она кинет в мою сторону какую-нибудь колкость или хотя бы попросится прогуляться по набережной, но ничего из этого не происходит. Она выверена, как швейцарские часы, и я все больше понимаю, почему она оказалась в доме Ляхова. Оля просто-напросто сорвалась, попыталась вырваться из однообразного круга, в котором нет места твоим собственным решениям.

Вся неделя была спокойной, никакого хвоста я не видел. Несколько раз Бемби фотографировали в бутиках, однажды попытались подойти, чтобы задать несколько вопросов, но я аккуратно оттеснил журналиста.

Оля держала спину ровно и всегда улыбалась, а потом садилась в машину и закрывала глаза, уходя глубоко в себя.

Под конец недели у олененка в расписании курсы вождения. Около четырех часов вечера я свернул с намеченной дороги и поехал в другую сторону.

– Куда ты везешь меня? – взволнованно спрашивает Бемби.

– Прогуляемся, – туманно отвечаю я, и Ольга откидывается на спинку сиденья.