Текст книги "Кость в горле 2. Первая невеста (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

– Феликс! – закричала я в ужасе, бросаясь к королю. В тот же момент раздался звон металла. Валледский солдат, шедший с нами, вступил в борьбу с нападавшим, вооружившись кинжалом того кочевника, которого Феликс только что обезвредил. Я же, подставив Феликсу плечо, поторопилась пройти вперёд.

Только не сейчас, не тогда, когда мы так близко.

Звуки схватки глухо отражались от толстых каменных стен. Коридор наполнялся топотом ног и эхом ударов, а иногда я слышала звон металла. Это могло означать, что оставшиеся тюремщики уже добрались до оружия, либо же узники обнаружили хранилище.

Я очень медленно двигалась вперед, поддерживая раненого мужчину. Наша ситуация была тяжелой, я не была уверена, что мы выберемся отсюда живыми. Перед побегом во мне жила надежда, что мы выберемся отсюда без повреждений, ведь это был только первый этап нашего возвращения.

– Если они опять найдут нас, просто бросай меня, без меня у тебя есть шанс выбраться отсюда, – хрипло произнес мужчина, но в его голосе слышался приказ.

– Заткнись, – прошипела я в ответ, продолжая упрямо идти вперед.

– Никакого уважения к своему королю, – хрипло рассмеялся он, а после зашипел сквозь боль.

Слева громко хлопнула дверь, заставляя меня испуганно прижать голову к плечам. Успокоилась, поняв, что это был Пепел из нашей команды.

– Сюда, Коротышка! – громко позвал меня Пепел. – Идите прямо, второй поворот налево, после не сворачивайте. Удачи!

– Спасибо, – прохрипела я под весом короля, торопливо двигаясь в указанном направлении. – Давай, мы почти выбрались. Все получится.

Каждый новый звук вызывал во мне иррациональный страх, но я видела только дверь в конце коридора. Мои вспотевшие руки крепко держали куртку Феликса, буквально волоча его за собой, в то время как его рука опиралась на мои плечи в качестве основной поддержки.

– Почти, потерпи!

В коридорах тюрьмы становилось все более людно, пленники буквально озверели, желая расправиться со своими тюремщиками.

Ногой открыла дверь. Солнце на секунду ослепило меня.

Медленно, мы выбрались из здания тюрьмы, после чего, наконец, широко вдохнули воздух снаружи. Тело Феликса мелко дрожало, он хрипел и наверняка страдал от серьезной кровопотери. Но я не могла позволить себе думать об этом, нужно было двигаться.

Паника снаружи достигала того же масштаба, что и внутри. Видимо, люди разобрали несколько выходов, ведь группа людей уже сражалась с кочевниками справа от нас.

Мы оказались в ещё одном внутреннем дворе, передо мной возвышалась глухая стена, высотой в три человеческих роста. Рядом с дверью в стене лежала перевернутая тележка, наполненная деталями с форсадитом, которые мы собирали.

– Пойдем. Выход там, – сказала я Феликсу и повела его к двери в высоком заборе. Феликс заметно хромал, его лицо скривилось от боли, но я знала, что он не сдастся. Не тогда, когда мы так близки к спасению.

Пока я открывала дверь, на меня чуть не налетел один из кочевников, но он тут же был перехвачен группой бывших узников. Знакомые лица товарищей по несчастью сейчас светились гневом – люди желали отомстить за свои страдания и смерть своих друзей.

Оказавшись по ту сторону стены, я замерла. Увиденное переворачивало все мое представление об этом мире.

На широкой площади располагалась высокая конструкция в форме монолита, состоящая из тысяч деталей, которые пленники этого места все это время собирали. Конструкция была вкопана глубоко в землю.

Вокруг монолита росла высокая, почти непроходимая трава, а толстые корни, обвивая сооружение, частично разрушали его структуру. Это был монструозный искусственный источник этого места, то, что поддерживало жизнь в этой тюрьме посреди пустоши. Форсадит в каждой из деталей светился не синим, как нормальные источники, а зелёным, служа напоминанием о том, насколько ядовит этот элемент.

Рядом с забором также лежала огромная куча испорченных деталей, их, на вид, было в пять раз больше, чем деталей в самом монолите. Означает ли это, что большая часть деталей, которые мы собираем, даже после проверки на артефакте, не работают? Или же они уничтожаются этими корнями?

Поторопилась к выходу, наше движение было мучительно медленным, потому что Феликс буквально висел на мне, и я очень хотела обработать и перевязать рану короля. Но сначала нужно было убраться от первоначальной опасности.

За ещё одной дверью оказались стойла, и мое сердце замерло от боли и осознания. Слезы от разочарования, усталости и страха подступили к горлу – я не увидела ни одного рацикана. Конечно, ведь многие кочевники, уже сбежали, уведя с собой женщин, осколки и рациканов.

Эти стойла отличались от тех, что я видела при побеге с принцем Ланселем. Здесь находился высокий сарай, в котором собирали детали с форсадитом, перед тем как отправлять их… но куда? На продажу? Или настоящему заказчику? Тому, кто организовал и построил это место?

Внезапно я заметила движение – в самом углу находился один единственный рацикан, а рядом с ним стоял человек, он держал в руках поводья, но не выглядел кочевником. Подошла ближе, после чего он обернулся.

Это был Хелио.

Рядом с ним лежали тела двух кочевников, которые хотели скрыться на этом рацикане, но не смогли – Хелио убил их.

Мужчина был залит их кровью, его лицо скривилось от боли, на рассечённую бровь было больно смотреть. Был ли он ранен? В руке он держал кинжал одного из мёртвых кочевников.

Я осторожно отступила назад. С раненым Феликсом у меня не было шансов противостоять Хелио. Король тоже видел опасность, он попытался вновь отправить меня за свою спину, хотя едва стоял на ногах.

– Коротышка… – внезапно Хелио быстро приблизился ко мне, от чего я вздрогнула..

А после бывший лидер нашей команды вложил в мою руку поводья.

Я смотрела в глаза мужчине, не веря в происходящее.

Он держал это животное здесь… сражался за последнего рацикана. Для нас?

Не теряя времени, Хелио помог загрузить Феликса на животное. В этот момент он случайно задел что-то в волосах короля, из-за чего Феликс снова превратился в Дамиана ла Даборе. Хелио удивлённо хмыкнул, затем поднял сумки павших кочевников и закрепил их на рацикане.

Прежде чем уйти, Хелио долго смотрел на меня, а потом сказал:

– Пожалуйста… я очень хочу вновь увидеть свою семью. Возвращайся с армией. – сказав это, Хелио увидел что-то за моей спиной.

Он хлопнул меня по плечу, достал кинжал и пошёл отбиваться от кочевника, который пришёл сюда в надежде убежать. Я долго смотрела вслед нашему бывшему лидеру, а после запрыгнула на животное и направила его к выходу.

Глава 8. Вместе

Феликс Феликс приходил в сознание редко, и каждый раз ощущал, будто его укачивает. Почти всегда он находился на рацикане, лишь изредка оказываясь на земле, где Элли старалась помочь ему.

Он тянулся к её силуэту, еле заметному на фоне заходящего солнца и коричнево-жёлтого неба, стремился коснуться её пушистых кудрей, развевающихся на ветру, и взглянуть в самые синие глаза в мире. Но он был настолько слаб, что не мог даже пошевелиться.

Было глупо рисковать, ведь на нём лежала ответственность за королевство. Но в тот момент он не думал о королевстве, все его мысли были о том, что Элли, его Элли, может погибнуть. И он больше не сможет обнимать её маленькое тело по ночам, ласкать её мягкий живот, целовать нежную шею и вдыхать аромат её волос. Не сможет смотреть в её сердитое лицо по утрам. Она никогда больше не скажет ему перестать, сосредоточиться на деле, взять себя в руки. Не будет больше их разговоров по ночам о других государствах, о том, насколько мало они знают о мире.

Даже мысль об этом причиняла ему невыносимую боль, и в тот момент он забыл, что должен думать о своей жизни как о жизни государства, о жизнях тысяч людей. В его голове был только безумный страх потерять Элли, что заставляло его совершать ошибки.

Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание, это как Элли, из последних сил, стаскивала его с рацикана, промывала его рану и поила свежей водой, самой вкусной, которую он когда-либо пробовал.

А после он проснулся в большой светлой комнате. Занавески на окнах двигались от лёгкого ветра, сквозь них он видел чистое голубое небо. В комнате стоял запах свежести и цветов.

Он лежал на кровати в комнате, которая, хоть и была уютной и чистой, явно не была подготовлена для короля. Солидная деревянная мебель, хоть и была хорошего качества, не была роскошной.

Он не во дворце.

Но и не в пустоши.

Подняв голову, он увидел Элли, которая с ногами забралась на кушетку и читала какой-то журнал, написанный от руки. Она выглядела уставшей, но значительно лучше, чем в тюрьме пустоши: её пушистые волосы были собраны в простую прическу, она была одета в теплое домашнее платье, в глазах – уверенное спокойствие.

– Привет, – хрипло прошептал он, после чего она сразу же подняла голову, синие глаза расширились, а губы в форме сердца сложились в букву “о”.

– Лежи. Я позову маг-медика, – как всегда, она прекрасно контролировала себя. Он чувствовал, что она была очень рада, хотела броситься к нему, но вместо этого Элли сразу же сосредоточилась на деле.

Осмотр подтвердил, что Феликс почти восстановился – кинжал чудом не задел внутренних органов, медик залечил его внешние повреждения, а Элли каким-то образом умудрилась не допустить осложнения и заражения, когда они возвращались из пустоши.

Маг-медик разговаривал на таласском.

– Где мы? И сколько прошло времени? – спросил король у Элли после того, как медик ушел.

– С нашего побега прошло четыре дня… но сюда мы прибыли только вчера. Мы в Ондине, в империи, на постоялом дворе. Только здесь я смогла найти нормального медика, у меня не было времени добраться до Валледа.

Они разговаривали о деле, но это было последним, чего на самом деле хотел Феликс… и Элли тоже. Он хотел обнять ее, уложить на кровать и забыться в объятиях, позволить себе несколько часов на осознание того, что они выбрались, что они оба живы, здоровы, и вместе.

Но одновременно его тревожили возможные изменения в их отношениях теперь, когда они вырвались на свободу.

Несмотря на постоянную опасность и избиения, присутствие Элли там, в тюрьме, рядом с ним, делало Феликса почти счастливым. Несмотря на то, что он был пленником, ему казалось, что он обладал там неограниченной свободой по отношению к баронессе, у него было право обнимать ее тогда, когда он хотел, трогать ее, прижимать ее к себе.

Он контролировал почти каждый аспект их жизни в тюрьме, настолько, насколько мог, защищал ее, брал на себя наказание за ее работу, и он даже ждал этого момента, потому что после мимолётного удара хлыстом его наградой были нежные руки Элли на его спине.

Феликс получал от происходящего почти животное удовлетворение. Он никогда не имел такого контроля над человеком, над женщиной, которую желал. Вокруг не было дворца, титулов, обязанностей, не существовало правил поведения, которым они должны были следовать. Были только они – слабая, невинная женщина и мужчина, способный её защитить, дать хоть какое-то подобие нормальной жизни. Он не был королем, человеком, который был помолвлен, который должен прятаться за спинами солдат, а она не была благородной баронессой-хранительницей, которая должна выйти замуж и произвести на свет сильное потомство.

Это место, казалось, подарило ему Элли, убрав все препятствия на пути к ней. Не требовалось сложных ухаживаний, формальностей. Она всегда была рядом, доступна для него.

Феликс не сомневался, что если бы комнаты в “казармах” закрывались, он взял бы её невинность там, в тюрьме. И она была не против, он чувствовал силу её желания, её останавливало только то, что их могли увидеть. Элли была самой упрямой и сильной женщиной, которую он знал, и она добровольно позволяла ему заботиться о ней, защищать её. Она отвечала на его поцелуи и объятия. Она выбрала его.

Как он мог сейчас отдать её в руки другому мужчине? Даже мысль об этом вызывала в нем бешенство. И пусть это будет временно, но годами рядом с ней в постели будет другой мужчина, который будет трогать её мягкий плоский живот, держать в руках её маленькое тело, будет строить с ней семью. Она будет носить цвета рода другого мужчины и его родовые украшения. Возможно, у них даже будут какие-то милые семейные ритуалы, вроде кофе в постель. От мысли о том, что Элли, только что проснувшаяся, растрёпанная и нагая будет улыбаться другому мужчине, который будет приносить ей кофе, в груди появлялось бешенство. Как он сможет это пережить?

У него не было ответов на эти вопросы, он не представлял, как проживет следующие годы, как сможет дождаться того момента, когда она официально будет принадлежать ему. Он планировал приказать приготовить для Элли и Амалии Леонни зелья гарантированной беременности, чтобы этот этап прошел как можно быстрее и с формальностями было покончено.

Как жаль, что Элли не является герцогиней или принцессой. Тогда он немедленно женился бы на ней и был бы самым счастливым человеком на свете, дал бы ей все, чего она заслуживает. Но размышлять об этом уже было поздно и бессмысленно. У Феликса была своя роль, которую он должен был сыграть; он уже был помолвлен, и пути назад не было. Ему нужно было принять это и смотреть в будущее.

Он беспокоился, что Элли может просто не захотеть стать его фавориткой. Изначально, в таком случае, он планировал просто приказать, но после всего, что они пережили, после того как она рисковала своей жизнью, помогла ему выбраться из этой ловушки, буквально тащила его на себе обратно, разве мог он ей приказывать? Разве мог он не дать ей возможность выбрать его добровольно, после того как она была для него главной поддержкой, настоящим другом, верной соратницей? Да и приказами он добьется разве что послушания, а ему хотелось взаимности, хотелось ее ответной страсти, любви.

С другой стороны, страх ее отказа был ещё хуже. Феликс не мог представить себе жизни, в которой она не принадлежит ему, так, чтобы каждый мужчина знал об этом. Значит, если до этого дойдет, он примет единственно верное решение.

8.2

Таласская Империя была прекрасна – больше всего она напоминала мне старые уютные городки Испании или Португалии на Земле. Теплая погода приглашала к прогулкам по аккуратным улочкам Ондина, где можно было насладиться местными ресторациями и тавернами.

Но мы, конечно, не могли себе это позволить. Необходимо было спешить в Белтару, вернуться во дворец, и организовать спасательный поход для тех, кто остался в тюрьме. Мы уже задержались дольше, чем полагалось.

Вокруг царила радостная атмосфера – недавно в столицу вернулся наследный принц империи после ужасающе долгого похищения, когда все уже потеряли надежду. Однако, несмотря на прошедшее время, торжества в честь его возвращения так и не состоялись. Вместо этого юный принц Лансель пять раз отправился в Валлед с дипломатическими миссиями и приказал проверить каждого, кто был связан с Аракией. Я надеялась, что эти меры не обернутся ненавистью к беженцам из республики.

Граница с Валледом была открыта; теоретически мы могли послать голубя в Белтару, и королевский корабль тут же был бы направлен к нам. Но Феликс не хотел этого делать, соглашаясь со мной, что кто-то известил кочевников о нашем проходе через пустошь. Кто-то из наших.

Мы не знали их истинных целей.

Наиболее безобидной целью казалось похищение большой группы людей для работы на сборке этих дурацких деталей из форсадита, которые, очевидно, шли на экспорт... но куда?

Однако более вероятным казалось, что все это было направлено на похищение герцога Тенбрайка, Его Величества или даже меня. Но если целью было похищение меня и герцога, почему они не искали нас среди похищенных? На нас не было артефакта, скрывающего нашу внешность, и если у них была информация о нашем присутствии, они легко могли нас найти.

Скорее всего, целью был Феликс, но человек, сдавший его, не знал, что король будет скрываться под личиной. Я согласилась, что раскрывать личину короля было слишком опасно, ведь принц Лансель был похищен среди бела дня на землях империи. Можно, конечно, обратиться к императорской семье, но мы не знали, насколько кочевники смогли проникнуть в императорскую структуру, вдруг и в их дворце находились предатели?

Когда я спросила Феликса о тех, кого он подозревает, его ответ почти не удивил меня:

– Единственные, кому я сейчас доверяю, это герцог Тенбрайк и ты.

Я весело рассмеялась. Как же все изменилось. Теперь меня совсем не удивляло, что Эдмун Тенбрайк был лучшим отцом Феликса; герцог действительно умел добиваться своего.

До границы с Валледом было всего полтора дня пути, и мы могли комфортабельно доехать туда на дилижансе. После всех испытаний последних месяцев такое путешествие казалось невероятно комфортным. Так и решили, первый отрезок на дилижансе доставит нас в Сан Праса, где мы переночуем, а на следующее утро мы продолжим путь и к полудню уже будем на границе Валледа.

– Как ты все это оплачиваешь? – спросил меня Феликс, когда я показала ему билеты на оба дилижанса.

– На мою удачу здесь оказался один из филиалов банка Белтары. Вообще-то, я богатая баронесса и умею вести дела, сколько бы страшный король Валледа не попытался обложить наше баронство долгами, – весело ответила я, но Феликс воспринял мою шутку слишком серьезно.

– Как только мы вернёмся, я сразу же отменю все ваши долги государству, и не только.

Я не слишком удивилась его словам – я подозревала, что все, кто принимал участие в организации мятежа в тюрьме, будут серьезно вознаграждены. В конце концов, нам удалось спасти жизнь короля.

Путешествие в дилижансе с королем оказалось неожиданно весёлым. Мы буквально не переставали есть, покупая разнообразные угощения на каждой остановке. Местные жители смотрели на нас с недоумением и предпочитали держаться подальше, в то время как мы наслаждались деликатесами империи. После многих недель пресной и ограниченной тюремной пищи мы старались восполнить упущенное. Время от времени дилижанс принимал новых пассажиров, а старые высаживались на остановках. За дилижансом на привязи шли лошади, а в нашем случае там был одинокий рацикан. Это животное спасло короля, надеюсь, в Валледе к нему отнесутся с положенным почетом и уважением.

В какой-то момент в дилижансе остались только мы вдвоем, снаружи было темно, и меня клонило в сон. Феликс, перелистывая страницы газеты, которую забыли предыдущие пассажиры, заметил моё состояние. Он мягко притянул мою голову к своему плечу. Это вызвало у меня улыбку, и я уткнулась щекой в его плечо, словно кошка.

Я была влюблена и немного боялась возвращения домой. Не потому что мне нужно было вновь оказаться в пустоши – я отчаянно хотела помочь герцогу и другим заключённым, но знала, что возвращение означает конец моих отношений с Феликсом. И я была к этому готова, но сейчас хотела насладиться последними моментами непозволительно близких отношений с королем.

– Смотри, здесь какой-то скандал с изменами, прямо как у тебя год назад.

И действительно, на главной странице обсуждалась измена одного из герцогов королевства своей невесте, богатой графине. Портреты всех троих участников прилагались. Герцог был совсем юным пареньком, его невеста выглядела выше и старше его, а "другой женщиной" была подруга детства герцога, которую тот очень любил.

– Да нет, совсем другой скандал, – я хмыкнула. – Но измены это все равно плохо. Я вот совсем не должна так с тобой сидеть, так как помолвлена с Оливером.

В ответ на это Феликс посмотрел на меня очень серьезно, а после развернул к себе, обнял, уложил мою голову себе на грудь и положил обсуждаемую газету на наши ноги, так, чтобы мне легче было читать.

– Как только мы вернёмся, ваша помолвка будет немедленно разорвана. Да и сейчас она чисто номинальная, все об этом знают.

В груди потеплело от его слов. Он готов был, наконец, разорвать мою помолвку, чтобы я сейчас, в этот самый момент, почувствовала себя лучше, менее виновато.

– Спасибо, – я вновь потерялась головой о его грудь. – А этим ребятам я посоветовала бы вспомнить о гордости. Пусть графиня добивается разрыва помолвки. Да и подруга этого герцога неправа – вокруг куча свободных мужчин и герцог ей не пара.

Я зевнула, чувствуя, что засыпаю, но после попыталась стряхнуть с себя сон, заметив, что Феликс мне не отвечает.

– Все хорошо? – я сонно посмотрела на него и заметила, что он выглядел неожиданно сердитым.

– Что если она его любит? – глухо спросил он.

У меня ушло несколько минут, чтобы понять, кем была "она" и о чем вообще был разговор.

Ах да. Подруга детства таласского герцога.

– Не важно, – ответила я, когда поняла, о чем мы говорим. – Он никогда не будет принадлежать ей, он уже обещан другой женщине. Эти отношения принесут им обоим только страдания. Женщины должны поддерживать друг друга, разве графиня заслужила такое? Я была на ее месте и могу сказать, что эта ситуация отвратительна, она унижает обеих женщин. Единственный, кто выигрывает в этой ситуации – это мужчина. – Я настолько хотела высказать это все, что даже проснулась.

Очень хотелось сказать ещё больше, вся эта ситуация совсем не была веселой, если испытывать ее на себе. Феликс ничего не отвечал, но я не слишком сильно думала об этом – он является мужчиной и не поймет.

Внезапно Феликс развернул меня к себе и впился поцелуем в мои губы, вызвав мое протестующее мычание. Его левая рука все так же обнимала меня, а правая держала мой подбородок, удерживая мое лицо на месте. Я попыталась отстраниться, на что Феликс тихо прошептал в мои губы:

– Тсс, здесь никого нет. Пожалуйста, мне это нужно.

И я сдалась. Не знаю, о чем он думал, что на него внезапно нашло, но я была совсем не против того, что сейчас происходило, если нас, конечно, никто не видел. Я все еще не до конца осознала, что он выжил, что мы смогли вернуться, что все будет хорошо.

Ответила на поцелуй со всем жаром, на который я была способна, и Феликс застонал, схватил мое лицо двумя руками, целуя глубоко, сражаясь с моим языком, мы даже пару раз столкнулись носами.

Той ночью мы остановились в постоялом дворе, расположенном над шумной таверной. В обычной ситуации мы бы не стали заходить в такое место – благородные люди обычно избегают подобных заведений с громкой музыкой, липкими полами, дешёвыми комнатами и кисловатым запахом пива.

Но в Сан Праса не было других таверн или постоялых дворов, поскольку этот тракт редко использовался для путешествий в Валлед, в отличие от популярного маршрута из столицы империи. Даже сейчас первый этаж был почти пуст, лишь несколько купцов сидели за столом у самой стены.

Феликс уверенно направился к мужчине за барной стойкой, но перед этим проверил мою накидку и поправил капюшон – он явно не хотел, чтобы меня случайно узнали. Чем ближе мы были к Валледу, тем больше людей знали о том, кем является Эллия Торнхар.

– Пожалуйста, подберите нам лучшую комнату, – вежливо попросил Феликс.

– У нас вряд ли найдутся полные покои, – мужчина каким-то образом определил статус Феликса как благородного, привыкшего к богатым постоялым дворам, по нескольким словам и подаче. – Но у нас есть две солидные комнаты на втором этаже, рядом даже располагается купальня. Берта приготовит вам горячую воду, – мужчина кивнул полноватой служанке, стоящей неподалеку.

Феликс покачал головой:

– Одну комнату, пожалуйста.