Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
К старости я переехала в дом к сестре, где целая армия наемных медсестер заботилась о нас обеих. И, как ни странно, я вспоминала это время с теплотой – тот период был ближе всего к «нормальной» жизни.
Множество различных болезней медленно подтачивали как меня, так и сестру.
Половину своего наследства я раздала племянникам и сестре, вторую половину отправила на благотворительность. Сестра считала, что я стала мягкой на старости лет, но в моем решении не было эмоций – я верила, что такой шаг вызовет позитивный резонанс в прессе, который приведет к росту доходов моих многочисленных предприятий.
Умирая в больнице, окруженная племянниками, докторами и сестрой, перед смертью я не испытывала страха, но впервые появилось что-то вроде чувства сожаления. Я пыталась понять, в чем был смысл моей жизни, какая у меня была цель. Но впервые не находила ответа, чувствуя, что что-то было сделано не так. Смотрела на своих родственников, перед самой смертью.
Мне показалось, что я испытала чувство нежности и заботы.
Но ведь это было невозможно?
Интересно, жила ли вторая половина моего разума в моем теле так же, как я в ее, будучи наблюдателем? Надеюсь, что нет, восемьдесят лет бессмысленной жизни без эмоций – чертовски долгий срок.
* * *
Когда я родилась заново я помнила каждый момент своей предыдущей жизни, каждый опыт, каждую ошибку. Но все это совсем не подготовило меня к тому что я буду чувствовать – бесконечную любовь к незнакомой красивой темноволосой женщине, безумное счастье когда она просто смотрела на меня, страх когда она покидала комнату.
Будучи новорожденным ребенком я не сразу поняла что не могу управлять своим телом. Я была младенцем и я совсем не помнила как жила в предыдущей жизни до трех лет – возможно это было нормальным? Но тело, в котором я жила, двигалось, просто им управлял другой разум. Лучше не стало ни через три года, ни через десять, несмотря на то что я отчаянно пыталась перехватить контроль. Иногда мне казалось что у меня раздвоение личности, иногда я представляла себя чем то вроде паразита.
Я не могла даже ужаснуться тому что я застряла в теле которым не могу управлять так как мои эмоции принадлежали не мне а телу в котором я жила. Поэтому я совсем не испытывала отчаяния, я жила эмоциями Элли, ее любовью к семье, ее обидами когда семья стала отдаляться от нее, ее непониманием поведения других, более жестоких по сравнению с ней, детей. Мы были одним целым, хотя я многое сделала бы по другому. Тем не менее я начала воспринимать эту маленькую девочку, а после молодую девушку как саму себя, хоть и не всегда понимала путь ее мышления.
Я жила, а может, существовала как паразит, в удивительном мире – в мире где существовала магия, как в книгах которые читали племянники в моей прошлой жизни и которые я считала безумно глупыми, предпочитая книги по финансам, менеджменту команды и улучшению эффективности.
Объективно говоря, я считала что этот мир умирал.
Великая пустошь являлась огромной пустыней, которая, к тому же, оказывала аномальное смертельное воздействие на любого, кто в ней окажется. В старые времена, когда существовали маги воды, ее все же могли пересекать, пусть и за безумную плату. После того как маги воды потеряли свой дар, мертвую землю больше не пересекали, но вскоре пустошь начала расти по множеству причин – потеря наследников, проблемы с деторождением, слабая кровь и, как следствие, ослабление источника.
Сегодня карта мира состояла из пяти государств, но я была уверена, что за пустошью существовали другие государства и территории, просто мы не знали об их существовании. В прошлом все известные государства на карте были соединены, но с разрастанием пустоши Республика Аракия была полностью изолирована, а Королевство Элоран сохранило единственную границу с Таласской Империей.
Подобные ситуации на Земле, скорее всего, привели бы к кровопролитным войнам за территорию, но здесь такого не происходило, потому что существование территории было завязано на крови наследников, которых называли хранителями источника. Со смертью хранителя источник также умирал, если только у него уже не было наследника, которого принял источник – наследника, готового напитать источник своей кровью. К сожалению, Элли являлась именно такой наследницей, что означало что она не могла сама выбрать свой жизненный путь и… мужчину.
Элли не боялась будущего, а вместе с ней и я. Короли, в целом, старались не слишком зверствовать с подбором супругов для хранителей и хранительниц, понимая, что безопасность источников, и, как следствие, границ королевства зависит от их благополучия. И оказалось, что смириться с тем, что ты выйдешь замуж за навязанного человека, намного проще, когда ты понимаешь, что твоя жизнь, а также жизнь твоих любимых, само существование твоей земли зависит от того, сможете ли вы родить “правильных” детей от “правильного” человека.
Но я была не согласна со многим в этой моей жизни. С отношением родственников, которые, казалось, видели во мне только функцию и совершенно забыли, что я была живым человеком, с чувствами, эмоциями и болью. Я была не согласна с тем, что, получив “правильного” ребенка, родители полностью сосредоточились на младших детях, как будто наличие титула или то, что Элли – хранительница, было достаточно. Я была не согласна с совершенно скотским поведением жениха. Но больше всего я была не согласна с тем, что не могла постоять за себя и улучшить свою ситуацию.
Я часто размышляла, могло ли это быть моим наказанием за прошлую жизнь, где я своей холодностью обидела большое количество людей? В прошлой жизни я не испытывала эмоций и теперь стремилась жить, откликаясь на чувства, радуя любимых и защищая их от обидчиков. Я хотела быть с мужчиной, которого уважала. В этой жизни я хотела завести домашних животных, создать семью, дарить любовь и быть любимой. В отличие от других, я не уважала людей за титулы, внешность или богатство, полученное от родителей. Несмотря на беспомощность Элли, я считала её достойной любви и не понимала, чем она заслужила такое отношение от семьи и окружающих. Почему люди так любят обижать слабых или наивных и пользоваться их беззащитностью?
Я не понимала, почему та, другая Элли, не способна была бороться за себя, если это означало, что другое живое существо пострадает. Я подозревала, что это было как-то связано с тем, что в нашем теле буквально жило две души, или же что на ней и на мне было какое-то мудреное проклятие, но у меня не было никакого ответа, никакого пособия для попаданки, как в фэнтези книгах моих племянников.
В этих книгах всегда все было хорошо: попаданка могла управлять собственным телом, влюблялась, была счастлива и обладала особым даром. Я же давно примирилась с тем, что не являюсь главной героиней, наслаждаясь эмоциями Элли, ее надеждами, любовью к семье, ее добротой к окружающим. Я не хотела занимать место Элли после ее смерти. Я хотела, чтобы мы были вместе, чтобы мы стали единым целым, пусть даже в следующей жизни.
Когда мое сердце остановилось и сознание отключилось, я ожидала, что буду снова полностью помнить предыдущие жизни родившись в третий раз. Я открыла глаза, ожидая увидеть детскую, госпиталь или обычную комнату.
Но вместо этого я громко вдохнула горячий воздух пустоши, открыв глаза в том же заброшенном храме, в котором умерла. Я видела круглое отверстие в крыше храма, движение крупиц песка в воздухе, коричнево-желтое безоблачное небо. Вокруг стояла абсолютная тишина, и все, что я слышала, это мое неровное, прерывистое дыхание.
Солнце, находящееся в зените, слепило мои глаза, что означало, что я провела в пустоши намного больше двенадцати часов. Я безумно хотела воды и была очень голодна, но это был нормальный голод и жажда, не то черное страшное проклятие, которое высасывало из меня жизнь и уничтожало мои органы. Пружина, которая сидела в животе, казалось, разжалась и отпустила меня.
Я выжила. В голове была каша из моего мышления и мышления другой Элли, и теперь я наконец поняла, почему она приняла решение отправиться в Мокт, несмотря на ожидание подвоха.
Я все еще не могла поверить, что выжила, и попыталась пошевелить рукой, чтобы спрятаться от палящего солнца. К моему крайнему удивлению, я смогла это сделать. Я рассматривала свою страшную, костлявую, обожженную руку, сгибала и разгибала пальцы, поворачивала ладонь под разными углами и пыталась осознать, что только что произошло.
Я не просто выжила. Впервые в этой жизни я также могла управлять своим телом.
Глава 6. Возвращение
Подняться на ноги после того, как я немножечко умерла, было действительно тяжело. Тонкие руки и ноги дрожали и болели, но меня переполняло настолько большое счастье и желание вернуться домой до того, как источник перейдет в режим сохранения, что я справилась за пару минут.
Я была жива. В это тяжеор было поверить, но я на самом деле была жива. От шока и счастья я засмеялась, но почти сразу закашлялась – я по-прежнему была очень слабой и чувствовала себя так, будто пережила очень долгую лихорадку. Как ни странно, кашель был без крови – похоже, это было ещё одним аномальным воздействием пустоши, которое, почему-то, перестало работать со мной.
Я осторожно сделала несколько шагов, проверяя, насколько сильны были мои ноги, и поняла, что в состоянии двигаться, пусть и очень медленно. Проведя руками по ногам, чтобы оценить их состояние, я поморщилась – мелкие осколки источника прилипли к моим ладоням, вызывая боль. Мои ладони были покрыты многочисленными мелкими порезами, но я даже не заметила этого, когда умирала. Стряхнув мелкие осколки, я слегка зашипела от боли, но вскоре та прошла. Эта боль немного отрезвила меня, и я постаралась оценить ситуацию и наметить какой-то план.
Несмотря на то что я была жива, моя ситуация по-прежнему была очень тяжёлой. Мокт находился где-то в двух днях пешего пути, но это для здорового человека.
Я не могла видеть себя со стороны, но очевидно, что те часы, которые я провела в пустоши, очень сильно сказались на моем физическом состоянии. Мое тело было очень тонким, болезненно худым, покрытым множеством синяков и мелких порезов, кожу покрывали ожоги и волдыри. Я сомневалась, что в таком виде буду способна двигаться быстро, тем более что вокруг не наблюдалось еды или воды, значит, мое состояние продолжит ухудшаться.
В первую очередь нужно выбраться из этого храма, определить, в каком направлении двигаться, и после этого строго придерживаться направления, не поворачивая, не кружа. Это сработало в первый раз, когда пустошь выпивала из меня жизнь, и я шла практически в бреду, значит сработает и сейчас, когда я могу трезво мыслить и в целом здорова, если закрыть глаза на анорексичный вид, внешние повреждения и голод.
Главной проблемой было, конечно, отсутствие воды. Без еды, даже в моем нынешнем состоянии, я могла выжить ещё несколько дней. Но без воды, в условиях такой температуры и при полном отсутствии тени, я совершенно точно умру в течение следующих полутора суток. Скорее всего, у меня не будет даже этого времени из-за чудовищного истощения, которое уже испытывало мое тело, и из-за очень низкого веса.
Очень хотелось выйти наружу и начать двигаться в сторону Мокта, я испытывала огромный страх за маму, население баронства Торнхар и даже Доротею. Удивительно, но при мысли о Доротее я испытывала одновременно жалость, любовь и безумное раздражение. Моя мечта сбылась, и мое сознание действительно объединилось с той, другой Элли. Сейчас я проживала очень конфликтные чувства и желания нас обеих. Нужно было это давить. Я не сомневалась, что чувствую себя так, потому что наши сознания только что объединились, что в будущем все будет в норме.
– Доротея тебя не любит. Мы будем любить только тех, кто любит нас в ответ, например, Батона, – хрипло произнесла сама себе в абсолютной тишине, а после осознала, что это были первые слова, произнесенные мной после смерти.
Отлично, я уже разговариваю сама с собой. Но я твердо знала, что ни за что больше не позволю обращаться с собой плохо.
Несмотря на все эмоции, я понимала, что должна действовать стратегически, продумать полный путь и только после этого выходить на палящее опасное солнце. Нужно было максимально увеличить свои шансы на успешное возвращение, я не могла глупить сейчас, не после того, что я пережила. У меня был один шанс, и я обязана была максимально его использовать.
Все храмы в Валледе были одинаковыми и были очень функциональны. При дизайне храма учитывалось огромное количество факторов: храм должен был выдержать ураганы и даже землетрясения, а также служить убежищем для хранителя и его потомков. Поэтому все храмы имели доступ к свежей воде, всегда в одном и том же месте. Обыкновенный каменный колодец, ничего изысканного.
Этот колодец совершенно точно был моим шансом добыть свежей воды, но и здесь, конечно же, меня могли ждать неприятности. Я понятия не имела, какое влияние пустошь оказывает на то, что находится под землёй. Большая часть колодцев вырыта либо в верховодку, либо в грунтовые воды. Я предполагала, что пустошь могла уничтожить этот слой, так как пустошь явно перерабатывала поверхностные слои. Артезианские скважины достигали артезианского водоносного горизонта, защищённого плотным слоем водоупорных слоев, и если колодец был построен до артезианского горизонта, у меня, возможно, был шанс. Но главная неприятность была в том, что колодец был полностью засыпан высоким слоем песка, и его сначала нужно было открыть.
Задача казалась невыполнимой, но я всегда твердо знала, что главное – начать. Если методично и долго работать над любой задачей, она в итоге будет выполнена. Главное не поддаваться эмоциям, панике и волнениям и сосредоточиться на цели. Примерно определив, где находится колодец, я попинала песок ногой, а после села на колени и стала методично его разгребать.
Через полтора часа я наконец-то смогла нащупать каменные выступы колодца. Откапывание этого колодца выпило из меня почти все силы, и от усталости у меня кружилась голова. В мою голову начали влезать совершенно контрпродуктивные вопросы о том, стоило ли вкладывать в это столько усилий, и не лучше ли было начать двигаться, и возможно в пустоши я бы нашла другой источник воды. Но я жёстко решила, что не лучше, если я смогу добыть воды, шансы выжить у меня будут гораздо выше, чем на палящем солнце, где я «возможно что-то найду».
Отверстие в середине колодца было широким и полностью заваленным песком. Откапывание водоприемника теперь казалось мне сумасшедшей идеей, я понятия не имела, насколько он глубокий, но если уровень воды в нем был низким, я вполне могла провести здесь следующие сутки и не дойти до воды. Я вообще не знала, есть ли в нем вода. Во мне бурлили злость, решимость, страх и отчаяние, я опять посмотрела на крышу, на круглое отверстие в ней, думая о том, что у меня оставалось всё меньше времени для возвращения домой перед тем, как источник начнет умирать. От злости я издала рык и уже собиралась встать, но потом силой заставила себя сесть на колени.
Все это неправильно, в прошлой жизни я никогда не сомневалась. Я всегда доводила начатое до конца. Да, у меня случались ошибки и неправильные решения, но я всегда до конца выясняла, что это решение было неправильным, никогда не бросала задачу на полпути. Этот колодец, даже зарытый, мой наибольший шанс на выживание. Там, снаружи, я не встречу никакого магического оазиса. Сцепив зубы, я продолжила копать руками водоприемник.
Через час я поняла, что мой план нуждался в дополнительных решениях. Я откопала около полутора метров вглубь водоприемника, и мне становилось всё труднее вытаскивать песок с глубины – нужно было вставать и выбрасывать песок за пределы колодца, но мое тело было настолько истощено, что подобные упражнения стали вызывать головокружение и тошноту. Успокаивая себя медитативным дыханием, я решила, что стоит найти другое решение для выноса песка. Для этого я решила использовать лоскуты от моей юбки, создав удобную котомку, в которую складывала песок. Я закрепила верхнюю часть с узлом на верхней части колодца между камнями, а сама сидела внизу и наполняла эту котомку песком. Когда она была полна, я поднималась наверх и освобождала её. Слава богу, что лестница, ведущая из колодца, была каменной, и пустошь не уничтожила её. Я откопала ещё полтора метра, песок подо мной был плотным и тяжёлым, но не мокрым. В какой-то момент сбоку от меня послышался громкий треск – моя верная котомка с песком, не выдержав веса песка, порвалась.
– Нет! – мне казалось, что я никогда в жизни не испытывала такого отчаяния.
Возможно, так и было, так как в прошлой жизни я не испытывала эмоций, а в этой жизни, до недавнего момента, испытываемые эмоции никогда не были полностью моими.
– Черт, черт! – я обессиленно упала на землю боком, тяжело дыша и пытаясь справиться с отчаянием. Руками я скребла по земле, по ненавистному песку. Надежда и счастье, которое я испытывала всего несколько часов назад, казалось, ушли, оставив меня с деструктивными мыслями о том, что скоро я опять умру, на этот раз от банальной жажды.
Каждый раз, в очередной раз захватывая горсть, я так надеялась почувствовать холодный и влажный песок. Я верила, что вот ещё чуть-чуть, совсем немного, и всё получится. Я мечтала об этом настолько сильно, что мне уже чудилось, что мои ладони загребают влажный тяжёлый песок, я чувствовала другую текстуру и холод. Зло рассмеявшись, я попыталась сесть и как-то привести в порядок свои нервы. Стала убирать мешающиеся волосы у своей шеи, когда внезапно почувствовала, что прикосновение моей ладони к шее было… мокрым. Не веря своим ощущениям, я взглянула на свои ладони, и действительно – они были блестящими от влаги, с налипшим мокрым песком. Я смогла! Однако, когда я вернула руки в песок, меня ждало чудовищное разочарование – он по-прежнему был сухим.
Неужели я начинаю сходить с ума? Я же видела, чувствовала воду, моя шея по-прежнему ощущает влагу! Я держала её в своих руках. Словно в ответ на мои мысли, прямо перед моими глазами около моих рук начало распространяться мокрое пятно. При этом я не копала землю, а спокойно сидела.
– Что за чертовщина?… – пробормотала я.
Догадка молнией пронеслась в моей голове, я перестала думать о воде в моих ладонях, и мокрое пятно около моих рук медленно высохло. Я вновь подумала о том, как держала в своих руках мокрый песок – и получила обратный результат.
Эту воду вызывала я, и это могло означать только одно – во мне появился дар воды, который считался исчезнувшим более тысячи лет назад. В предыдущей Элли совершенно точно не было никакого дара, все дети проверялись на дар при рождении.
Эта догадка была безумной, но сейчас было не время и не место её анализировать.
Как только я это поняла, я максимально расчистила зону в середине для моих ладоней, а после начала интенсивно думать все о том же – мокром песке, влажных руках. Я понятия не имела, как работал дар воды, и поэтому собиралась использовать единственный способ, который обнаружила методом тыка. Постепенно песок вокруг моих ладоней стал прохладным и влажным, а после теплая и грязная вода начала медленно просачиваться в мои ладони. Я не смогла ждать и секунды – утопила лицо в своих ладонях и начала жадно пить.
Теперь я точно знала, что все будет в порядке.
* * *
Через полчаса, сумев немного восстановить силы, я начала готовиться к своему двухдневному походу через пустошь. В целом я была довольна тем, насколько старая версия Элли постаралась защитить себя от солнца, и надеялась, что не получу заражения через свои открытые раны, которых, к счастью, было немного. Даже если заражение произойдет, медик будет к моим услугам, как только я вернусь в Торнхар.
Обходя гигантский песчаный холм в середине храма и оценивая, с какой стороны лучше начать подъем, я заметила, что солнце особенно ярко отражается от песка в том месте, где я потеряла сознание. Подойдя ближе, я обнаружила, что мелкие осколки источника, которые я ранее стряхнула в момент пробуждения, излучали голубоватый свет. Подняв их с пола, я подтвердила свою догадку – осколки действительно светились насыщенным синим цветом, оживленные моей кровью.
Осколки источника могли служить артефактом защиты от пустоши, хотя эти маленькие, конечно, были практически бесполезны. Источник оставался разрушенным, и пустошь постепенно иссушала всю силу из этих осколков, медленнее из более крупных и почти мгновенно из мелких. Только мое присутствие поддерживало в них жизнь.
Подойдя к алтарю, я посмотрела на осколки внутри круглого углубления – они были все такими же прозрачными и бесцветными. Я решила проверить свою теорию взяв самый острый кусок, слегка надрезала кожу на своем пальце, а после размазала ее о самый крупный кристалл, который был размером с треть источника. Крупный осколок медленно наполнялся насыщенным синим светом.
Моя теория подтвердилась – я действительно была способна разбудить этот источник, даже в таком его сломанном и умершем состоянии.
В моей голове была тысяча вопросов и различных теорий о том, почему все это могло происходить, но я решила, что буду думать об этом в пути – все равно кроме ходьбы мне нечем будет заняться. Нужно было выдвигаться, времени все меньше.
Как ни странно, мне удалось достаточно быстро выбраться из храма через отверстие в крыше, поднявшись на центральную гору песка. Я боялась, что мое вчерашнее падение повредит ее, и возможно, так и было, но с тех пор намело столько нового песка, что гора опять почти достигала крыши.
Оказавшись снаружи, я невесело оценила огромный простор, полное отсутствие тени и общую унылость картины. Сначала нужно было проверить мою способность вызывать воду, потом оценить направление и выдвигаться.
Когда у меня не получилось сразу вызвать воду, я на секунду испугалась, но после поняла, что я, скорее всего, все так же нахожусь на крыше храма, и поэтому каменная комната подо мной перекрывает путь для воды, которая должна была просачиваться сквозь слой земли. Поэтому я попробовала еще раз, отойдя на десять метров, и не сдержала вздоха облегчения – грязная мутная вода послушно наполнила мои ладони, скорее всего, поднимаясь с уровня грунтовых вод.
Далее – направление. С этим было намного проще, родовой герб всегда устанавливают строго на северной стене храма, мое же направление лежало на юго-восток от Стонвелла, значит здесь я легко могла скоординировать свой путь. Проверив герб через отверстие в потолке храма, я в очередной раз сверила расположение стен и начертила широкую ровную полосу на песке рядом, для собственного спокойствия.
Идти прямо, не поворачивать, строго придерживаться направления.
Как только я начала двигаться, в мою голову закралась волнительная мысль, и я быстро посмотрела назад, осматривая плоскую поверхность под которой на самом деле находился храм Стонвелла. Мысль продолжала терзать меня еще несколько минут, перед тем как я остановилась, решившись. Быстро вернувшись назад, я спустилась в храм и схватила с собой в путь тот самый огромный осколок. В моей голове выстраивался план о том, что и как я буду делать после возвращения.
* * *
Я шла через пустошь уже несколько часов, постоянно оборачиваясь и убеждаясь, что строго придерживаюсь направления. Разница между тем, как я себя чувствовала всего день назад, съедаемая пустошью, и сейчас, была огромной. Я не только не умирала от воздействия пустоши, чувствуя себя также как и раньше, во мне пели адреналин и здоровая злость. В своей голове я строила грандиозные планы о том, как наконец-то дам отпор Доротее и Оливеру, как убежу короля разорвать эту помолвку, а дальше они пусть сами разбираются. Трезво смотря на ситуацию, мне казалось, что у Доротеи была надекватная одержимость этим мужчиной, в то время как сам Оливер просто пользовался ею. Мне казалось достаточно мерзким то, как маркиз «держал ее рядом», играл с ней в эмоциональные качели – не говоря ей твердого нет, но также и не говоря ей да. Каждый раз, когда Доротея говорила о его чувствах, мой жених не подтверждал и не отрицал их, позволяя ей додумывать лучшее. С другой стороны, если верить Алеку, Оливер пытался с ней расстаться и не раз, но сестра всегда уговаривала его вернуться. Они стоили друг друга.
В любом случае, проблемы Оливера и Доротеи казались мелочью по сравнению с тем, что могло ждать меня по возвращении в Торнхар. Скорее всего, меня ожидали королевские дознаватели, стремящиеся узнать о каждой минуте, проведенной мной в пустоши. Ведь никто никогда не возвращался оттуда после такого длительного пребывания. Молодой король был известен своей строгостью и требовательностью, а также усердием в исследованиях пустоши и способов ее остановки. Поэтому я твердо решила не раскрывать никому свой дар воды.
После того как я обрела контроль над своим телом, я стремилась к максимальной свободе и желала держаться как можно дальше от короля. Дети магов с даром воды всегда рождались с прямой связью с источником, независимо от их количества. Я опасалась, что, узнав о моем даре, король немедленно выдаст меня замуж за хранителя самого крупного и важного источника для королевства, которым являлся Оливер. Этого я хотела избежать любой ценой, поэтому решила скрывать свой дар до последнего. Именно для этого я взяла с собой осколок старого источника Стонвелл, планируя использовать его как объяснение моего «чудесного» спасения. Неясно, почему разрушенный источник откликнулся на меня. Возможно, это было связано с тем, что Стонвеллы были предками Торнхаров, и моя кровь все еще воздействовала на источник? Даже если это было правдой, сломанные источники никогда не откликаются, осколки хранят только предыдущий заряд. Скорее всего, тот факт, что эти осколки проснулись, был как-то связан с моим даром воды.
Почему у меня вообще проснулся дар воды? Этот дар исчез после ритуала водников тысячу лет назад, и с тех пор никто никогда не рождался с ним, по крайней мере, в пяти известных государствах. Как мог дар воды внезапно проявиться у меня? Связано ли это с объединением наших душ и моей способностью управлять телом? Если да, то как это связано с даром воды, ведь моя душа пришла из обычного, не магического мира, а у Элли не было никакого дара?
Почему у моей души в прошлой жизни отсутствовали все эмоции и чувства? Сейчас, в эту секунду я впервые осознала, насколько это было ненормально. Почему в этой жизни нас было две в одном теле? Почему Элли не может даже убить таракана, как будто на ней какое-то проклятие?
У меня было множество вопросов и ни одного ответа. Я чувствовала, что все эти события как-то связаны между собой, но не обладала необходимыми знаниями, чтобы их связать. Я также понимала, что мне невероятно повезло: если бы та старая, послушная, слабая Элли не добралась до этого храма, мы бы не выжили. Мое спасение определенно было связано с источником.
Я продвигалась довольно быстро, особенно теперь, когда наступил вечер и стало чуть менее жарко. В идеале я бы хотела двигаться всю ночь и отдыхать в середине дня в тени, но тени здесь не было, поэтому я, скорее всего, попытаюсь отдохнуть через несколько часов. Я была очень голодна, но не позволяла себе об этом думать; такие мысли были нерациональны – без еды люди могут прожить достаточно долго, а воды у меня было в избытке. Время от времени я пересекала очень низкие руины, больше похожие на скопление камней, и понимала, что большая часть старых зданий была давно уничтожена – пустошь превращала в песок даже камень, если только он не был зачарован, как, например, камни, из которых был построен храм.
Когда я поняла что скорость моего передвижения значительно упала, я решила остановиться на ночлег. Перед этим сделала несколько приготовлений на завтра – выложила мелкими камнями стрелочку указывающую на примерное местоположение Мокта, чтобы не потерять направление из-за постоянно прибывающего песка, а после оторвала кружева со своей нижней сорочки. Вымочив их в воде, я принялась высасывать воду из ткани, она была куда чище, впитывалась в ткань и не исчезала сразу же, как та, которая оседала на этом аномальном песке. Надо было с самого начала пить таким образом.
Сон сморил меня за минуту.
Весь следующий день я провела в похожем режиме, голодная, грязная, вспотевшая, но полная надежды и адреналина. В голове я выстраивала план – план общения со своей семьёй, дознавателями, королем, Тенбрайками. Когда глубокой ночью я достигла руин небольшого святилища, посвященного местным богам, я широко улыбнулась. На святилище была выгравирована молитва с целью беречь поселок Крайний, а это значило, что до Мокта и цивилизации оставалось чуть меньше десяти часов пути.
* * *
Поспав меньше трёх часов, я уже собиралась в путь, жадно поглощая воду из кружевного комочка, который я в очередной раз отмочила. В Мокте скорее всего меня уже будут ждать королевские дознаватели. Если меня сразу отправят к медику, я должна выглядеть обезвоженной, иначе мне опять же, никто не поверит. Значит, нужно отказаться от воды через пять часов и проделать оставшийся путь без неё.
Солнце только вставало и освещало унылую картину мертвого поселка Крайний. Будучи поглощённым пустошью не так давно, остатки некоторых каменных зданий ещё можно было различить. Картина была удручающей, я знала, что когда Крайний было приказано оставить, многие отказались, особенно старики, которые жили в нём всю свою жизнь. Это не было редкостью при ситуации ослабленного источника, люди часто отказывались бросить своё хозяйство и дом, умирая вместе с землёй. В какой-то момент в королевстве обсуждался указ о принудительной эвакуации таких людей, но он не прошёл через совет лордов.
Я на секунду остановилась, поняв, что такого не произойдёт при моём принятии источника. Всю жизнь я росла с убеждением, что заряд источника уменьшится после того, как он будет передан мне, но с моим новым даром воды произойдёт обратное – источник будет полностью заряжен, и его можно будет настроить на старые границы баронства. Это значит, что Крайний можно будет восстановить, до него можно будет добраться.
Я осмотрелась вокруг, пытаясь представить это место другим – зелёным и восстанавливающимся. Мне было трудно это представить, зато в голову пришла совершенно дурацкая идея, от которой я не смогла себя отговорить.
Подойдя к святилищу, я взяла в руки небольшой камушек и нацарапала на святилище «Здесь была Элли», прямо рядом с молитвой для защиты поселка Крайний. Полюбовавшись на результат своего очень рационального и взрослого поступка, наконец-то начала двигаться в сторону Мокта.
