Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Вас послал Алек?

Мужчины не ответили. Я продолжала медленно отступать спиной в сторону центральной улицы, не переставая смотреть на незнакомцев. Давно нужно было уходить. Было полной глупостью ждать здесь непонятно кого столько времени. Было полной глупостью ехать сюда.

Внезапно сзади меня обхватила сильная рука, к носу прижалась тряпка, воняющая медикаментами, и я почувствовала, как медленно теряю сознание. Перед тем как мое сознание окончательно погасло, я поняла, что мне на голову надели плотный мешок. Дальше была темнота.

Глава 5. Рождение

Я очнулась от тряски.

Голова раскалывалась, и во рту был вкус желчи, не говоря уже о том, что мне было тяжело дышать. Плотный мешок все также находился на моей голове, частично перекрывая доступ кислорода, а тот факт, что я лежала животом поперек какого-то животного, означал, что каждый шаг этого животного выбивал из меня последние остатки воздуха.

Вокруг стоял гомон из еле различимых голосов, а также грохот громкого топота животных. Мы быстро двигались, очевидно, группой, но я не могла сказать, сколько людей или животных было в этой группе.

Я медленно вспоминала, как оказалась в таком положении. Письмо, кем бы оно ни было написано, оказалось ловушкой. Я не знала целей моих похитителей, но надеялась, что им просто нужны деньги. Приезд в Мокт был абсолютной глупостью. понятия не имею, почему вторая половина моего разума решилась на это. Доверие к Алеку? Отсутствие жизненного опыта и понимание того, к чему это может привести?

Хуже всего было то, что я обязана была вернуться домой к завтрашнему дню. Сегодня вечером должна была состояться финальная проверка и репетиция ритуала, а завтра – сам ритуал. Если меня не будет на ритуале передачи источника, через пару дней источник перейдет в режим сохранения, и разбудить его будет невозможно. Через сорок дней источник умрет, и вместе с ним погибнет большая часть наших земель. Страх за мой дом и жизни тысяч людей заставил меня действовать.

– Отпустите меня, вы не понимаете, кем я являюсь! – громко закричала я. Я не имела в виду свой благородный статус или статус будущей герцогини. Я говорила о своем статусе будущей хранительницы источника, чья пропажа могла стоить жизней тысяч людей. – Отпустите меня, свяжитесь с баронессой Торнхар или герцогом Тенбрайк, или даже с самим королем! За меня заплатят любой выкуп!

Я почувствовала, как гомон вокруг затих, животное подо мной замедлило ход, перешло на плавный шаг, а затем и вовсе остановилось. Несколько человек засмеялись, а потом обменялись фразами на незнакомом языке. Когда я поняла, что это за язык, мне стало по-настоящему страшно. Этот язык не изучали в школах, и единственная причина, по которой я его знала, было мое увлечение древними культурами и историей.

Люди, похитившие меня, разговаривали на аракийском – главном языке Республики Аракии, находящейся на юго-востоке от Королевства Валлед. Когда-то у двух государств существовали дипломатические и торговые отношения, но из-за расширения пустоши и уменьшения границ всех государств, Республика Аракия оказалась полностью изолированной Великой Пустошью и потеряла все взаимоотношения с другими государствами.

Аракийцы были известны своей способностью приспосабливаться к пустоши и выживать в ней значительно дольше, чем остальные. В отличие от валледцев, которые умирали в пустоши в течение двенадцати часов, большая часть аракийцев могла провести в ней до двадцати часов и выйти живыми, несмотря на истощение и серьезные пожизненные последствия для здоровья. Рекорд выживания в пустоши аракийцем составлял чуть менее тридцати пяти часов. Благодаря таким особенностям, многие надеялись, что Аракия сможет продолжать нормальное существование, даже не имея объединенных границ с соседями.

Однако с ростом проблем и страха в республике, беззаконие расцвело во всю силу. Правительство не смогло вовремя остановить панику и рост преступности. В хаосе многие источники были разорены вандалами, разбиты на осколки и разворованы с целью продажи на черном рынке как артефакты защиты от пустоши.

Использовать осколки источников как артефакты было чистым безумием. Без хранителя и в разломанном состоянии источник умирал, и его заряд в пустоши хватало лишь на пару лет, в зависимости от размера осколка. Тем не менее, они действительно защищали от пустоши и позволяли проходить сквозь мертвые земли группам людей. Некоторые осколки попали на черный рынок и были проданы за миллионы золотых, другие же оказались в руках криминальных групп, которые теперь могли передвигаться через пустошь. Эти группы аракийцев здесь называли кочевниками, и я понимала, что попала именно в их руки. Учитывая, что дипломатические и торговые отношения с Аракией были прерваны, никто, кроме кочевников, не мог находиться там, в Мокте, на границе с пустошью и разговаривать на аракийском.

И это означало что мои проблемы были совсем другого масштаба.

Я почувствовала, как кто-то схватил меня за талию и стянул с животного, на котором я лежала поперек, после чего я упала на землю, как мешок с картошкой. Я попыталась сразу встать, но перед глазами мерцало, голова безумно кружилась, и ноги меня не держали, к тому же я запуталась в своих юбках.

В это время я услышала, как похитители засмеялись, а затем вновь раздался топот животных, на которых меня везли.

Я понимала, что похитители бросают меня, и постаралась как можно быстрее избавиться от мешка на голове, начав с развязывания тесемок у горловины.

Наконец, стянув мешок с головы, я смогла осмотреться. Впереди я видела группу всадников, поднимающих огромное количество пыли. Они быстро удалялись от меня на своих длинноногих рациканах – местном аналоге верблюдов.

Надо мной раскинулось безоблачное насыщенно коричнево-желтое небо, а вокруг не было ничего, кроме песка и камней на многие километры вокруг. Я чувствовала, как температура моего тела стремительно повышается, а внутри пробуждается страшное сосущее чувство. Пустошь убивала, поедая человека заживо, заставляя его мучительно умирать от истощения, голода, жажды и отказа внутренних органов.

Мои похитители были уже почти незаметны на горизонте, они быстро удалялись, унося с собой осколок чьего-то источника, который защищал их. Оставляя меня одну, беззащитной против пустоши. Это значило, что мне оставалось жить чуть менее 12 часов.

* * *

Я шла… вперёд. Шла уже несколько часов. У меня не было возможности следить за временем, но я запомнила положение солнца в тот момент, когда мои похитители скрылись из вида. Если следить за положением солнца, я смогу примерно делать вывод о том, сколько прошло часов.

Жара была невыносимой. Я сбросила все свои юбки и осталась в светлых панталонах и нижней сорочке. Юбку я разорвала на лоскуты и обмотала ими голову, остальные куски распределила по открытым участкам кожи, включая лицо. Не время и место для соблюдения приличий. Мои собственные следы помогали мне выдерживать направление, мне нужно было найти любой опознавательный знак, старую башню, что угодно, чтобы попытаться выяснить, где я нахожусь. Для этого нужно было выбрать направление и просто двигаться вперёд, не кружить, не поворачивать. Я обожала книги о прошлом этого мира, прекрасно знала историю ближайших земель и надеялась, что я набреду на руины известных зданий, а после уже буду решать, куда идти, в зависимости от того, чем окажутся эти руины. Пока же все было безрезультатно.

Я не сразу пришла к этому решению. Первые пятнадцать минут после осознания моего положения были потрачены на полноценную истерику. Я плакала, боялась, тряслась, отрицала реальность. В моем сердце и голове поселился ужас за судьбу моей семьи и жителей нашего баронства. Я понимала, что мои шансы вернуться отсюда живой стремились к нулю. Пустошь высасывала из меня всю жизнь, в животе сразу же поселилось сосущее чувство, и даже дышать было тяжело от того, насколько сухим было мое горло. Но я должна была хотя бы попробовать выжить.

Через несколько часов я поняла, что мое состояние очень быстро ухудшается. Я слышала свое дыхание – оно было хриплым и сиплым, как у больного животного. Я посмотрела на свою руку – кожа была сухой, поврежденной. Мои пухленькие, нежные, приятные пальцы теперь выглядели как пальцы старухи – тощие, скрюченные, обожженные. Остановившись на мгновение, я посмотрела на свои ноги – панталоны, которые раньше были мне впору, теперь свободно болтались вокруг моих похудевших ног. Кусок кожи между панталонами и высокими гольфами был покрыт волдырями от солнечных ожогов. Скорее всего, такая же ситуация была и вокруг глаз. Осторожно прикоснувшись к коже, я вскрикнула – боль была настолько резкой, что в глазах потемнело.

Кто бы ни отправил меня в Мокт, на самом деле отправил меня на мучительную, долгую и невероятно болезненную смерть.

Солнце понемногу садилось – это означало, что прошло уже очень много часов. Возможно, около шести, судя по положению солнца. Это значило, что у меня оставалось все меньше времени для того, чтобы… выжить. Выжить и хоть как-то выбраться отсюда, пройти ритуал и принять источник. Горько всхлипнув, я подумала о Торнтри и даже о забытом всеми Мокте. Я не хотела ничьей смерти; я не хотела, чтобы люди теряли свои дома; я хотела, чтобы наши земли процветали и жили. Я сама безумно хотела жить.

Слезы попали на обожжённые щеки, и это вызвало ещё одну вспышку боли, которая, тем не менее, привела меня в чувство. Нужно идти вперёд. Надежда ещё была. Нужно идти, пока я могу. Садящееся солнце, по крайней мере, означало, что я перестану получать свежие ожоги.

Вперёд… просто иди вперёд и не думай ни о чём.

Пытаясь отвлечь себя от боли, я старалась вспомнить, что раньше находилось восточнее Мокта и… восточнее поселка Крайний, когда он еще существовал. Я не знала, в каком направлении меня увезли похитители, не знала, насколько далеко мы были от Мокта. Тысячу лет назад, до того как пустошь уничтожила эти места, на этих территориях располагались два герцогства и одно графство, входившие в состав королевства Валлед, а также две области, принадлежавшие республике Аракия. Я сомневалась, что мы добрались до старых территорий Аракии; если я не отключилась на целые сутки, значит, территориально мы должны были еще находиться в Валледе. Но это мало что меняло: территория старых, умерших герцогских земель была обширной, и я могла находиться в нескольких днях пешего пути от Мокта. Более того, я даже не была уверена, что иду в правильном направлении; всё это время я могла двигаться в противоположную от Мокта сторону.

В какой-то момент я осознала, что это конец. Солнце давно скрылось за горизонтом, и, скорее всего, мне оставалось жить всего несколько часов. Перед глазами давно всё плыло, время от времени я видела черные точки. Ноги и руки дрожали; они были настолько тонкими, что на них было страшно смотреть, и я двигалась очень медленно. Некоторые ожоги на лице лопнули и кровоточили. Но это было ничем по сравнению со страшным, неестественным сосущим голодом и жаждой. Мне казалось, будто я не ела месяц. От мыслей о воде становилось плохо, горло было настолько сухим, что время от времени я кашляла кровью. Я, совершенно точно, умирала.

Я хотела закрыть глаза и лечь. Нет никакого смысла продолжать; мне было безумно больно, невероятно страшно и очень горько. Я знала, что если лягу, то больше не проснусь.

"Я больше не могу," – подумала я. – "В этом нет никакого смысла, мы не выживем."

Но я не управляла своим телом.

Та другая Элли, что управляла моим телом, продолжала идти вперёд, хотя я знала, что мы испытываем одну и ту же боль, одни и те же эмоции, одну и ту же усталость и одно и то же отчаяние.

Ещё через полчаса я споткнулась о камень и упала, в кровь ободрав колени при падении. Я была настолько слабой и хрупкой, что это падение отозвалось звоном в моей голове, и я всерьёз опасалась, что могла сломать какую-то конечность. Разумом я давно перестала понимать, как моя вторая половина продолжала куда-то идти, поэтому почти не была удивлена, когда она поднялась в очередной раз, чтобы пройти ещё несколько шагов и споткнуться опять, упав на твёрдую поверхность и на этот раз ободрать все плечо и тощее бедро при падении.

Я лежала на боку, издавая совершенно ужасающие громкие хрипы, с трудом делая каждый следующий вдох. Тощее тело тряслось от холода и болевого шока. Я боялась, что у меня прямо сейчас остановится сердце.

"Наверное, теперь точно всё," – подумала я.

Но вторая половина моего разума так не думала, тело начало медленно подниматься, опираясь о твёрдую поверхность.

Твёрдую поверхность?!

В течение последних восьми-девяти часов я брела среди песков и мелких камней, ни разу не ступив на твердую поверхность. Единственными твердыми объектами в пустоши были руины старых зданий.

Сидя на коленях, я осторожно прочесывала песок руками, стремясь добраться до каменной поверхности. Песок лежал на руинах тонким слоем, под ним скрывалась ровная каменная поверхность – возможно, это была упавшая стена. Первые пятнадцать минут очистки этой поверхности ничего не принесли – это определенно была каменная стена, но я не могла сделать никаких выводов о том, что же это было за здание.

Однако затем я заметила, что песок сыпался сквозь трещины в упавшей стене, устремляясь вниз. И трещины не заполнялись, сколько бы песка ни просачивалось сквозь них.

Озарение пришло внезапно. Это не упавшая стена. Это крыша. Я находилась на крыше здания, которое было полностью погребено под песком.

Я продолжала расчищать поверхность крыши, пока не обнаружила круглое отверстие, из которого сыпалось наибольшее количество песка. Это, вероятно, было центральным окном в крыше, предназначенным для дополнительного освещения. В прошлом оно, наверное, было витражным, создавая на полу и стенах здания прекрасный цветной узор. Теперь же это была просто дыра в крыше, почти полностью забитая песком.

Для меня же то, что песок почти достигал крыши, было плюсом, иначе мне было бы никогда не спуститься внутрь. Песчаная куча конусом вела почти к самому отверстию в потолке, но по бокам комната была почти нетронутой за счёт того, что отверстие на потолке было настолько маленьким. Мне нечего было терять, собрав последние силы, я спрыгнула на самую вершину конуса из песка, ожидая, что мне удастся медленно спуститься.

К сожалению, реальность оказалась иной: песок подо мной был очень мелким и нестабильным, и я сразу же начала скользить вниз, пока не упала на твердый пол, сильно ударившись. Мои глаза скользили по потолку и стенам, я тяжело дышала, хрипя при каждом вздохе, худая грудь судорожно поднималась и опускалась. Я израсходовала последние силы в попытке спуститься сюда.

Это действительно были руины старого здания, старого храма. Удивительно, но стены и даже какая-то мебель из камня внутри почти не пострадали, во многом потому что камни, используемые при построении храмов, были зачарованы. На стене также частично сохранилась величественная детальная каменная резьба в виде родового герба – два перекрещенных ключа.

Я знала этот герб.

Я оказалась в храме старого исчезнувшего герцогства Стонвелл. Как и полагается, храм находился в столице герцогства с тем же именем, и до Мокта от Стонвелла было около двух дней пути. Хотя, конечно, в то время Мокт еще не существовал, а Стонвелл считался одним из самых процветающих городов королевства. Торнхары были потомками рода Стонвелл, какими-то далекими племянниками. И наш мелкий баронский род продолжал жить, в то время как огромное герцогство, земля и древнейший род Стонвелл были стёрты с лица земли.

Два дня пути у меня точно не было в запасе, скорее два часа, если я продержусь хотя бы столько. Судя по хрипам в груди и боли в сердце, вряд ли. Я знала, как добраться отсюда до Мокта, но было слишком поздно, так поздно…

Стонвелл был оставлен и забыт, так же как и множество других городов в Валледе, после ослабления или смерти источника. В то время жрецы ещё не умели настраивать источники на меньшие территории при ослаблении; источник был настроен на всё ту же огромную территорию, несмотря на то что не мог с ней справляться. В какой-то момент источник более не выдерживал и умирал, разбиваясь на множество осколков. Вот и здесь, рядом со мной, стоял низкий каменный алтарь.

С трудом поднявшись, я смогла частично присесть и положила свои руки на алтарь, буквально повиснув на нём. Это отняло у меня столько усилий, что я опять закашлялась, громко, некрасиво, надрывно, с потерей воздуха, оплевав всё вокруг кровью. В самой середине алтаря находилось небольшое углубление, полное осколков некогда одного из самых сильных источников в королевстве. Осколки умершего источника были абсолютно прозрачными, в то время как цвет действующего источника был насыщенно синим, тускнея при ослаблении. Источник Торнхар был красивого нежно-голубого оттенка. Некоторые осколки были совсем мелкими и напоминали стеклянную пыль, но было и несколько крупных, которые можно было взять в руки. Я провела по осколкам руками, не обращая внимания на то, как острые края ранили мои руки, думая о том, что чуть больше чем через сорок дней источник Торнхар превратится в то же самое – в стеклянную пыль.

Мысль об этом была настолько болезненной, что моё сердце резко схватило, я опять закашлялась и сползла на пол. Слезы текли из глаз, но у меня не было сил даже поднять руку и стереть их. Сквозь слезы я смотрела на темное небо через дыру в потолке, на круглую луну. Наверное, в прошлом она освещала алтарь.

"Прощай. Я надеюсь, что в следующей жизни мы будем вместе. Мы будем единым целым," – в мыслях сказала я своей храброй второй половине.

– Прощай, – прошептала моя вторая половина, правда я не была уверена, что она прощалась со мной. Вряд ли она знала, что я существую. Скорее, она прощалась с этой жизнью.

После этого моё слабое сердце остановилось, не имея сил более поддерживать истощённое тело.

* * *

Я родилась когда мне было восемьдесят лет.

В предыдущей жизни мой разум оставался ясным до самой смерти – я осознавала происходящее. Меня не коснулась деменция или другие старческие расстройства. Я осознавала всё так же, как в 30 лет, но моё тело медленно истощалось от множества возрастных заболеваний.

Я не боялась смерти, потому что я ничего не боялась. И это не было бравадой, это был самый большой секрет моей прошлой жизни. Моя главная сила и главная слабость.

Я не сразу поняла, что отличаюсь от других. Родившись в обычной семье, я была очень тихим и спокойным ребенком, не искала общения с другими детьми и не требовала дополнительного внимания от родителей. Я была третьим ребенком в семье и наименее проблематичным. Родители разрывались между работами и воспитанием трех детей и благодарили небеса за такого спокойного ребенка.

Я впервые осознала свою странность в школе, в третьем классе. Одноклассницы отобрали тетради у меня и моей соседки по парте, Дины, мы были самыми тихими ученицами за все три года обучения и часто высмеивались за это. Задиры бросили тетради с нашей домашней работой в унитаз.

Пока моя соседка плакала, я подошла к учителям и рассказала им всю правду. История закончилась большим скандалом, родителей и девочек, уничтоживших наши тетради, пригласили в школу и прилюдно отчитали. Одна из них была вынуждена сменить школу так как уже имела множество предыдущих дисциплинарных нарушений.

Несмотря на то, что я испытывала уверенность в правильности своих действий, в классе нас стали называть “стукачками”, говоря, что нам нельзя доверять секреты. Это сильно расстроило Дину, и она спросила меня, как я могу оставаться такой спокойной, обвинила меня в том, что теперь она стала изгоем из-за меня. Моя безразличная реакция только усилила её злость, и она воскликнула:

“ Да что с тобой не так?!“

А что со мной не так?

Я начала замечать, что отличаюсь от других.

Во время просмотра грустных мультфильмов я сохраняла спокойствие, в то время как мой брат и сестра рыдали взахлеб, и даже родители время от времени всхлипывали. Когда умерла моя бабушка, я также не плакала. Родители объяснили это шоковым состоянием. В то время как девочки в моей школе начали ходить на свидания и плакать из-за мальчиков, я не была в состоянии влюбиться. Я не стремилась к той наивной независимости, которая так влекла многих подростков, и не вступала в споры с родителями из-за новой одежды или гаджетов.

Наверное, любой нормальный родитель был бы обеспокоен таким поведением, но они не могли разглядеть моих странностей за моими успехами.

Я была лучшей ученицей нашей школы, выиграла множество олимпиад по математике, физике и информатике, и наша школа вместе с моей фамилией часто мелькала в новостях. Кроме того, я добилась значительных успехов в гимнастике и легкой атлетике.

Я не была гениальным ребенком, несмотря на то что все вокруг называли меня так. Отсутствие эмоций позволило мне фокусироваться на эффективности, а отсутствие страха проиграть – минимизировать ошибки и делать выводы из проигрышей. Я анализировала причины и не расстраивалась.

Степень бакалавра я получила в одном из лучших зарубежных университетов на полной стипендии. Я могла выбрать практически любое направление, но предпочла финансы и математику с целью получить работу в биржевом инвестиционном фонде. В университете я жила на кампусе, окруженная огромным количеством амбициозных, сильных, иногда жестоких молодых людей. У меня никогда не возникало проблем ни с кем из них; по какой-то причине меня считали самой безжалостной из всего потока, вероятно, потому что я никогда не волновалась по поводу экзаменов, своего места в общем рейтинге, кражи "идеи, которая в будущем принесет миллиарды", или рабочей практики в крупнейших инвестиционных фондах, сотрудничающих с нашим университетом.

Там же, в университете, у меня случился первый “роман”, если это можно так назвать. Я осознавала что отличаюсь от других и на одной из студенческих вечеринок, на нашем кампусе мой пьяный однокурсник сказал мне что я такая холодная от отсутствия секса. И действительно, когда-то я читала что секс стимулирует умственную деятельность и многие психические процессы. Наверняка этот человек ожидал что будущим партнером я выберу его, но я решила что для максимальной стимуляции умственной деятельности нужно выбрать того, кто был известен своими исключительными способностями.

Таким образом мой выбор пал на местного “короля”, Дэниэля с которым на тот момент я общалась только пару раз во время рабочей практики. Мне нужен был секс и ему нужен был секс, я верила в то что у нас не будет никаких проблем друг с другом.

Секс мне понравился, я действительно чувствовала что моя продуктивность повысилась, в голове была ясность, а в теле чувствовались улучшения как после очень хорошего массажа. Я предложила Дэниэлю проводить мероприятия по улучшению умственной деятельности два раза в неделю на что была высмеяна, моя девственность и неумение были поставлены мне в укор, он сказал мне что слишком хорош для отношений со мной, и прошедший секс был его выигрышем в споре “кто уложит ледяную принцессу”. В ответ на это я пожала плечами и поняла что придется искать нового партнёра для улучшения умственной деятельности. Я понятия не имела почему он считал что мне нужны были отношения.

На тот момент я считала, что инцидент был исчерпан, не зная о том, что он не будет исчерпан большую часть моей жизни. Дэниэль, очевидно, рассчитывал унизить меня и прослыть победителем, разбившим мое ледяное сердце, однако полное отсутствие моей реакции и то, что я очень быстро нашла ему замену, произвело совсем обратный эффект. В попытках доказать мне свою исключительность, он начал зацикливаться; через год он предложил мне отношения, которые были мне не нужны, а после и вовсе позвал замуж, почему-то считая, что мой ответ будет другим. Я закончила университет и получила престижную работу в старом и престижном инвестиционном фонде, после чего я узнала, что он устроился на работу в том же месте, но в другом отделе.

Мой отец умер в шестьдесят пять, оставив мать в разбитом состоянии, не способной продолжить жить обычной жизнью. Наша семья ни в чем не нуждалась за счет огромных заработков, которые я приносила, тем не менее ментально мама была не в порядке. Именно в этот момент мои отношения с семьей начали заметно ухудшаться, во многом за счет полного отсутствия реакции на смерть отца и психологические проблемы матери.

Я продолжала финансово поддерживать свою семью, но из-за моей неспособности дать им те эмоции и любовь, которых они желали, они начали отдаляться от меня. Я жила в другой стране и приезжала домой крайне редко, полностью сосредотачиваясь на увеличении своих доходов, так как почему-то считала это своей главной жизненной целью. Я даже не заметила, что мои брат и сестра сократили контакт со мной до минимального, общаясь только в дни рождения. Когда у брата и сестры начались проблемы с наркотиками, мне тоже не сообщили, мне не сразу сказали, что у сестры случился выкидыш, не сразу сказали, что брата избили за неуплату долгов.

Брат и мать ушли из жизни один за другим через шесть лет: брат от передозировки, а мать от инфаркта. После смерти брата мама обвиняла меня в том, что ее старшие дети стали такими, из-за отсутствия цели в их жизни и избытка денег, который давал им доступ к наркотикам. Перед ее смертью я выслушала ее просьбу и пообещала отрезать сестру от финансирования, оставив лишь минимальные средства на проживание и еду.

К тому моменту я уже достигла очень высокой позиции в своей компании и начала несколько маленьких стартапов. В одном из моих стартапов даже случился скандал – женщина публично пожаловалась на меня за увольнение, утверждая, что я использовала беременность как повод. Новость быстро распространилась в прессе. Несмотря на то что я дала опровержение, объяснила, что процесс увольнения начался за полтора года до её беременности, в индустрии меня стали называть стервой. Этот стартап получил множество негативных отзывов, и мне пришлось его закрыть, хотя он был одним из самых многообещающих. Всем, кто работал в этой компании, я нашла работу на других своих предприятиях.

Дэниэль все так же присутствовал в моей жизни, время от времени исчезая, пытаясь найти утешение в руках "нормальных", эмоциональных женщин, но всегда возвращаясь, не способный справиться со своей одержимостью. Он преследовал меня на работе, что привело к его увольнению, и на улице, у моего дома, после чего я добилась вынесения судебного запретительного приказа, который ограничивал его возможность приближаться ко мне под угрозой уголовной ответственности. Я не могла понять, почему он дошел до такого состояния, и даже на мгновение подумывала согласиться на отношения с ним, надеясь, что это положит конец его навязчивости. Однако, взвесив все "за" и "против", я пришла к выводу, что отношения с ним потребуют слишком много времени и усилий и, в конечном итоге, всё вернется на круги своя.

Я всегда старалась выглядеть безупречно, инвестируя в услуги косметологов и регулярно занимаясь спортом, поскольку это было важно для поддержания имиджа моих компаний и моего бренда как бизнес-персоны. Иногда я задавала себе вопрос: "Для чего я живу?" Но ответ так и не находила. Этот вопрос не вызывал во мне никаких эмоций.

Я не хотела детей и не хотела семьи, я не могла дать им ничего кроме денег, поэтому когда мой долгосрочный партнёр по "улучшению умственной деятельности" позвал меня замуж, я, как и всегда ответила нет. Я не знала что Дэниэль следил за моим партнёром в социальных сетях и понял что сегодня мне будут делать предложение. Поэтому я совсем не ожидала что он решит напасть на меня, выплеснув на лицо кислоту, когда я возвращалась домой.

Мне повезло – кислота коснулась только шеи и частично подбородка.

Дэниэль, наконец, отправился в тюрьму, а я решила больше никогда не вступать в продолжительные отношения, считая, что это может угрожать моей жизни. Несколько пластических операций практически устранили последствия того нападения. Тем временем медиа и пресса почему-то решили, что мой образ "жертвы" привлекает больше внимания, чем мой образ "жесткой бизнес-леди". Так я стала известной как успешная и красивая бизнес-леди, пережившая ужасное нападение со стороны безумно влюбленного мужчины. Меня начали включать в списки завидных невест и приглашать на телевидение, но я отказывалась от всех предложений – никого не интересовали мои компании, все были увлечены обсуждением моих мнимых отношений с сыном известного инвестора. Отношений, которых никогда не существовало.

В какой-то момент на связь со мной вышла моя сестра. Я помогла ей переехать в другую страну и в мой город, а также помогла перевезти троих ее детей. Она не знала, кто был отцом всех троих, но я не судила ее, и мы вместе организовали обучение моих племянников в частных школах.

Я знала, что сестра не испытывала ко мне любви. Она считала, что я отняла у нее внимание и любовь родителей, но сама не была способна устроить свою жизнь и потому зависела от меня. После всех испытаний, которые она пережила, и после того как я прекратила финансовую поддержку по просьбе матери, она была благодарна за предоставленную мной помощь. Сестра стремилась к спокойной жизни со своими тремя детьми и боялась неизвестности. Во мне же отсутствовали какие-либо эмоции обиды или злости, так же как и любви. Я приобрела для них лучший дом в престижном районе и наняла репетитора для изучения языка.

Остаток моей жизни прошел в привычном ритме: мои финансы неуклонно росли, и со временем я все меньше считала, что главной целью жизни должен быть заработок. Я никогда не стремилась быть первой во всем – для этого нужен был азарт и желание рисковать. Я же считала риск нерациональным и потому упускала действительно крупные возможности, которыми пользовались некоторые из моих бывших однокурсников. Однако мои источники дохода были разнообразны, и финансовый кризис практически не оказал на меня влияния. Я никогда не инвестировала то, что не готова была потерять.

Я даже выступила перед огромной аудиторией на конференции TED. Мое выступление, как и все, что я делала, не стало безумно популярным, несмотря на все мои бизнес-достижения – в нем отсутствовали эмоции, которые так жаждет публика. Однако оно нашло отклик по всему миру как руководство для начинающих инвесторов – я ничего не скрывала и предоставила пошаговую инструкцию по безопасным инвестициям. Я не верила, что многие будут способны придерживаться этих инструкций – люди были эмоциональными существами, им не хватало терпения, они были подвержены азарту.