Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

– Что вы имеете в виду под своим недостойным поведением, Ваша Светлость? – Его невеста, все так же не отводя глаз, чуть наклонила голову набок. Ее совсем не смущало его близкое присутствие.

Оливер не сразу смог найти ответ. Конечно же, он имел в виду свою измену, и он не понимал, почему Эллия спрашивает об этом.

– Вы знаете, Эллия. – Девушки всегда таяли от его присутствия, он не знал, почему это сейчас не работало с его невестой. Скорее всего, сила ее обиды такова, что заглушает физическое влечение к нему.

– Я бы хотела знать, думаем ли мы одно и то же. – Легко ответила она, тряхнув объемными кудряшками. Синие глаза все так же не открывались от него, взгляд был уверенным и любопытным. Его невеста не вырывала руки, спокойно выдерживая его присутствие.

Эллия… хотела, чтобы он произнес это? Вслух признал измену? Факт того, что он оскорблял ее?

– Послушайте, я же признал, что был не прав. Я хочу, чтобы мы, как жених и невеста, перешагнули через это. Я не хотел унизить ваше достоинство и полностью ответственен. Однако, если мы вместе будем работать над этим, то все произошедшее можно будет забыть как страшный сон.

Девушка улыбнулась, и он в первый раз обратил внимание на ее губы в форме сердца. Они не были настолько полными, как у Доротеи, но были очень красивой формы, розовыми и влажными, невероятно привлекательными.

– И зачем же вам это нужно, Ваша Светлость?

– Я хочу, чтобы мы начали узнавать друг друга как жених и невеста, как и должно было быть с самого начала. Нам нужно перешагнуть все проблемы, которые случились в прошлом, они не важны, важно только будущее. – Оливеру казалось, что он нашел, наконец, правильный путь, правильные слова. Эллия не сводила с него глаз, и пусть в них не было любви, как раньше, но в целом это был хороший знак. Мужчина начал наклоняться к ней, считая, что это лучший момент для поцелуя. Оливер был взволнован – в глубине души он чувствовал, что она может оттолкнуть его, и такого с ним никогда не происходило. Ему никогда не приходилось добиваться девушки.

– Но какой в этом смысл, если вы не верите, что мы будем женихом и невестой? – внезапно равнодушно спросила Эллия, когда маркиз находился в считанных сантиметрах от ее лица.

– Что? – Оливер был настолько настроен на поцелуй, что не сразу сообразил, что она что-то сказала, он даже закрыл глаза и сейчас открыл их в недоумении. А когда понял, слегка отстранился, чтобы иметь возможность лучше смотреть в глаза невесты. – О чем вы?

Эллия улыбалась все той же вежливой, но безучастной улыбкой. Ему практически начало казаться, что она играет с ним, но это было невозможно. Доротея говорила, что Эллия любила его, он и сам раньше видел это в ее взглядах и комплиментах. Но Доротея много чего говорила о своей сестре, из того, чего он сам никогда не видел.

Оливер знал, что женщины были без ума от него, его присутствие мешало им мыслить, все ему об этом говорили. Нужно просто поцеловать невесту, немного приласкать, и она все забудет.

– Я говорю о том, что наш источник умирает, и я не буду более хранительницей. Или вы думаете, король оставит нашу помолвку в силе после этого?

Вообще-то Оливер надеялся, что Торнхары будут до последнего держаться за эту помолвку, такую выгодную для них, и будут делать вид, что умирающего источника не существует. Конечно же, Оливер знал, что их помолвке остались считанные дни. Но за это время он надеялся изменить мнение Эллии о себе, чтобы при совете лордов и короле она высказывалась о нем в позитивном ключе, а лучше, чтобы и вовсе выглядела влюбленной. Возможно тогда Феликс поймет, что измена невесте была просто досадным недоразумением и не будет воспринимать это так серьезно, как оскорбление королевской воли.

– Зачем нам думать о том, что может случиться? – Оливер совершенно не хотел, чтобы она фокусировалась на этом, но начинал нервничать. Эллия вела себя совершенно не так, как все женщины, которые были рядом с ним. Маркиз не видел в ее глазах желания и восхищение, только вежливое равнодушие. – Мы сейчас здесь и должны воспользоваться каждой минутой. Нужно отпустить прошлое, оно будет только держать нас. – Говоря все это, Оливер одной рукой коснулся пушистых волос, убирая их за ухо, прикасаясь всей ладонью к лицу с правой стороны. Он вновь начал наклоняться к своей невесте, пытаясь поцеловать ее.

– Милорд, ответьте мне честно. Вы правда думаете, что есть хоть малейший шанс того, что король не разорвет нашу помолвку? – Эллия отстранилась, и Оливер почувствовал нарастающее нетерпение. Она должна была плыть и смущаться, а не продолжать свой лепет.

– Что? – Оливер попытался привести свои мысли в порядок.

– Верите ли вы, что есть хоть малейший шанс на то, что я останусь вашей невестой через две недели? Я ожидаю от вас правды, Оливер. – Она впервые обратилась к нему просто по имени, и его имя, произнесенное ее хрипловатым голосом, вызвало дополнительный адреналин в нем. Девушка смотрела на него, не прерываясь, без малейшего смущения, а он не мог отвести взгляд от ее невероятно насыщенных синих глаз. – Пожалуйста, не обманывайте меня.

Оливер понимал, что он в ловушке. Если он скажет, что верит, это будет ложью, если скажет, что нет, невеста сразу же обвинит его в том, что сейчас он играет с ней.

– Нет, я не верю в это. – Он не смог ей соврать, не сейчас, когда она смотрела на него таким взглядом, снизу вверх. Когда просила не обманывать.

– Тогда к чему этот спектакль о будущем? Никакого будущего между нами не будет и быть не может. Для чего вы меня пригласили? Говорите прямо. – Эллия внезапно полностью сменила тон, моргнула и отстранилась от него. Он понял, что все это время она просто выжидала момента.

– Почему вы называете это спектаклем? Эллия… – он вновь потянулся к ней, прикоснулся к ее лицу, но девушка вырвалась и отсела от него на значительное расстояние.

– Не смейте трогать меня. Мне отвратительны ваши прикосновения. – ее слова прозвучали для него как гром среди ясного дня.

Никто никогда не говорил ему такого. Этого не могло быть.

– Вы так не думаете, Эллия. Я знаю, что вы любите меня, я видел, как вы смотрели на меня. В вас сейчас говорит обида за мое невнимание и недостойное поведение. – Оливер не собирался сдаваться, он был взволнован, а также слегка зол на нее, он чувствовал необходимость переубедить ее. Эллия была всего лишь баронессой, она должна была радоваться тому вниманию, которое он ей оказывает.

Но в ответ его невеста внезапно очень весело и легко рассмеялась, как будто он сказал на самом деле веселую шутку. Она смеялась, запрокинув голову назад, демонстрируя длинную тонкую шею.

– Две недели назад умер мой отец, мой брат заказал мое убийство, я провела пять дней в пустоши без еды и воды, практически умерев, мой источник угасает, казна пуста и король может отобрать у нас Торнхар, вы правда думаете, что мне есть хоть какое-то дело до вашего невнимания? Мир не вращается вокруг вас, Оливер.

– Чего конкретно вы хотите, Ваша Светлость? В чем смысл этого разговора, теперь, когда мы оба согласны, что нашей помолвке осталось меньше двух недель? Говорите прямо, а если вам нечего сказать, то я уйду, у меня нет времени на бессмысленные игры.

Бессмысленные игры? Оливеру никогда не нужно было настолько стараться, чтобы привлечь внимание женщины, а его невеста, его блеклая невеста, какая-то жалкая баронесса, не просто не обращала на него внимания, но и назвала его ухаживания "бессмысленными играми".

– Вы будете разговаривать со мной с уважением, Элли! – он знал, что так обращаться к ней могут только самые близкие, но назвал ее так осознанно, желая влезть в голову невесты и разбить границы, которые она воздвигала между ними.

– Почему? – его грозный тон никак не сказался на ней, она была все так же спокойна и не сводила с него взгляд.

– Что почему? – этот разговор шел совсем не так, как он представлял его, вместо того чтобы смутить и восхитить Эллию, он сам терял терпение и не мог сосредоточиться, не мог найти правильных слов.

– Почему я буду разговаривать с вами с уважением, Ваша Светлость? – девушка, казалось, действительно не понимала.

– Потому что я являюсь вашим женихом, Элли, вы должны уважать меня.

На эти его слова Эллия опять улыбнулась, легко и непринужденно, казалось, этот разговор никак не влиял на нее в то время, как Оливер был напряжен как струна:

– К счастью, как вы сами признали, нашему обручению недолго осталось. Кроме того, тот факт, что вы были обручены со мной, был недостаточен для того, чтобы вы уважали меня, свою невесту. Поэтому нет, я не буду относиться к вам с уважением.

Оливер почувствовал, что достигает точки кипения, она была совершенно спокойна, но говорила с ним так, как никто не смел разговаривать. Да, ее слова были правдивы, но эти ситуации нельзя было сравнивать.

– Я являюсь будущим герцогом, Элли, вы должны понимать, что отношение ко мне должно быть другим. – мужчина постарался успокоиться, скорее всего, Элли просто на взводе от всего случившегося с ней и сама не осознает своих слов.

– Интересно… – Эллия совсем не выглядела напряженной, наоборот, снова расслабленно откинулась на спинку скамьи, вновь подставляя свое лицо солнцу. От этого создавалось ощущение, что пушистые волосы вокруг ее головы были в огне. – Что же вы сделали для того, чтобы получить герцогский титул? Я была уверена, что титул был получен не вами, а Джерардом Тенбрайк в шестом веке, когда он объединил огромную часть восточных границ под своим источником. Конечно, для этого ему пришлось перерезать беззащитное коренное население этих земель, но тем не менее именно ему королева Анна тогда даровала титул. Или я в чем-то ошибаюсь?

О чем она? Причем тут этот урок истории, который, к тому же, был постыдным для рода Тенбрайк и не содержался в официальных учебниках, распространенных в королевстве.

– О чем вы? Этот титул мой по праву рождения. – Оливер совсем не понимал, к чему она ведет.

– То есть вы хотите, чтобы я уважала вас… за то, что вы родились? – ее спокойствие уже невероятно выводило маркиза из себя – простите, мне кажется, это больше заслуга вашей матушки, которая дала вам жизнь. Так почему же я должна уважать вас?

Оливер никогда не испытывал такого гнева и растерянности одновременно, он чувствовал, что ему тяжело дышать. Эллия пыталась унизить его, говоря, что его не за что уважать, и Оливер пока не мог найти ответ. Всю жизнь женщины вокруг восхищались им, а мужчины хотели быть как он.

– Что вы пытаетесь сказать, Элли? Говорите прямо. – маркиз вернул ей ее же слова, считая, что Эллия, как и он ранее, не будет говорить прямо. Какой человек в здравом уме захочет записывать себе во враги будущего герцога?

– Как пожелаете, Ваша Светлость – казалось, его слова совсем не беспокоят ее. – Я считаю вас оберткой. Красивой оберткой, но за ней нет целей, достижений, моральных ценностей, ничего кроме титула, который был вам дан при рождении, или позиции в гвардии, которая была организована вашим отцом. Ничего на самом деле вашего. Я с ужасом думаю о том, что мы могли бы на самом деле пожениться. Представляете, если бы у нас родились дети, как бы мне, их матери, пришлось объяснять им, почему половина дворца называет их мать "овцой" и почему их тетя была замешана в многолетней связи с их папой.

Эллия на секунду прервалась, делая вдох, а после встала, явно считая разговор законченным.

– Пожалуйста, не думайте, что я ставлю это все вам в упрек, или желаю оскорбить вас, просто вы попросили прямого ответа. Я ни в коем случае не хочу учить вас морали, вы вправе жить любой жизнью, какую выберете, пока это не касается меня. Я не хочу более занимать вашего времени, этот разговор бессмысленен, мы являемся чужими людьми друг для друга. Пожалуйста, не ищите больше моего времени, я знаю, что вы признавались Доротее в том, насколько для вас это тяжело. Всего доброго, Ваша Светлость. – девушка действительно стала направляться к выходу с террасы.

В голове Оливера, казалось, взорвалась петарда. Никто никогда не разговаривал так с ним, и он даже представить не мог, что кто-то будет видеть его как пустого, недостойного человека, тем более женщина.

– Нет, вы не уйдете, пока не выслушаете меня, Элли! Вы пока еще моя невеста, значит я буду занимать столько вашего внимания, сколько захочу! – маркиз быстро подошел к ней и схватил девушку за плечо, резко разворачивая.

Но в этот момент он услышал легкие шаги – из-за ажурной арки появились Адриан и… Его Величество Феликс Второй. На лице Адриана играла хитрая улыбка, лицо Феликса же было нечитаемым, как и всегда с тех пор, как он начал по-настоящему взрослеть. Этим нечитаемым взглядом он смотрел на его невесту.

Сколько они слышали? Слышали ли они то, как Элли назвала его пустой оберткой?

– Здравствуйте, Ваше Величество, милорд. – его невеста поприветствовала их изящным реверансом и внимательно уставилась на Феликса, явно ожидая его разрешения покинуть их. Присутствие короля заметно взволновало ее, девушка прикусила нижнюю губу, но она все так же не прятала взгляд.

– Можете идти, миледи. Я получил ваше прошение на ускоренное рассмотрение дела и вижу, что вы смогли достаточно восстановиться. Вы выглядите уверенно и полной эмоций и гнева, не вижу смысла откладывать суд на более поздний срок. – почему-то эти слова короля, который разглядывал его невесту нечитаемым взглядом, взволновали девушку еще больше, она побледнела, но кивнула мужчинам, поблагодарила Феликса и быстро покинула террасу.

– Феликс, Адриан. – Оливер тоже поприветствовал мужчин. Он не собирался оправдываться, Эллия была его невестой, и проблемы их пары не касаются других.

– Похоже, баронесса списала тебя со счетов, Оливер. – Адриан Лойт не собирался щадить его чувства, даже в присутствии короля. – В первый раз вижу, чтобы женщина так сбегала от тебя.

– Эллия Торнхар является моей невестой, не лезь не в свое дело, Адриан! Ты можешь делать вид, что заинтересован в ней, но я знаю, что ты просто используешь ее, чтобы отомстить мне за Лиз. – злобно сорвался на графе Оливер. Его безумно раздражало, что та глупышка невеста, которая когда-то смотрела на него с любовью, теперь игнорирует его и сбегает от него. Мало того, проводит неприлично много времени в компании его соперника. Но не мог же он требовать от нее объяснений о ее общении с Адрианом после того, как годами изменял с ее сестрой?

– Мир не вращается вокруг тебя, Оливер. – усмехнулся граф. Очевидно, что они слышали почти весь разговор. – Наша подростковая увлеченность Лиз не имеет к этому никакого отношения, думаешь, я не способен увлечься Элли по-настоящему?

Оливер тут же вскинулся и готов был наброситься на графа. Какое право тот имел называть его невесту сокращенным именем?

– Успокойтесь, вы оба. Баронесса скоро перестанет быть хранительницей и больше не будет твоей невестой, Оливер. После того, как ты отбудешь свое наказание, тебе будет подобрана другая невеста. Надеюсь, в королевстве осталась хоть одна женщина, которую ты не оскорбил. – Феликс Второй произнес эти слова с ледяным спокойствием, но каждое из них ударило Оливера как удар кнута.

Очевидно, что все что король сегодня услышал никак не улучшило позиции Оливера.

Глава 10. Третий лишний

До суда оставались всего сутки, король действительно перенёс его. Я не могла поверить, что моё прошение было удовлетворено, я не рассчитывала на многое, но хотела закончить со всеми формальностями в виде суда и поскорее провести ритуал.

Я также подала прошение на ускоренное проведение ритуала. По правилам, это происходит между четырнадцатым и двадцатым днём после перехода в режим сохранения, но я надеялась, что король пойдёт нам навстречу и ускорит ритуал, так же как и суд.

Во многом ускорение суда стало возможным за счёт того, что некоторые члены совета лордов уже были в нашем поместье, они и так обязаны были приехать на ритуал.

Я волновалась, но понимала, что вряд ли дополнительное время даст мне возможность подготовиться лучше. Я дала следователям столько информации, сколько могла, но собиралась скрывать правду о даре воды. Зная, что камни правды будут использоваться во время суда, я подготавливала ответы, которые не будут оценены камнем как ложь, но и не будут откровенной правдой.

В моей прошлой жизни полиция часто использовала полиграф для раскрытия преступлений, но камень правды работал немного по-другому и отличался от детектора лжи. Камень светился красным каждый раз, когда засекал ложь, но главное отличие было в том, что из-за редкости использования камня правды и его дороговизны никто не разработал правильную систему для обеспечения точного результата.

При использовании детектора лжи полиция на Земле использовала дополнительные процедуры для калибровки. Эти процедуры включали в себя осознанную ложь, сказанную подозреваемым для того, чтобы зарегистрировать показатели прибора во время неправильного ответ, тот факт, что одни и те же вопросы спрашивали от пяти до десяти раз, и то, что на все вопросы варианты ответов были только «да» или «нет», и, конечно, особое построение вопросов. Я надеялась, что эти знания помогут мне обойти все вопросы, при которых я случайно могла бы выдать наличие дара воды.

За последние дни я видела, как волнение нарастает в нашем доме по мере пребывания аристократов из совета лордов. Это были в основном возрастные люди, состоящие в совете на протяжении многих декад. Одному из них было больше ста двадцати лет, но я слышала, что король сейчас начал частично обновлять состав совета лордов, вводя в него молодую кровь.

Доротея пыталась поговорить со мной множество раз, но я всегда находила повод проигнорировать её. Я видела, что это невероятно раздражало сестру, но сейчас она также начинала волноваться о том, что будет происходить на суде. Сам суд в этом мире не являлся чем-то очень публичным, но аристократы из совета лордов имели свои семьи и круг друзей, они не должны были распространять информацию, которую услышали в суде, но слухи все равно просачивались. Наверняка кто-то «по секрету» делился со своим мужем или женой, а после слухи уже невозможно было остановить. На суде не будут рассматривать измену как преступление, но её будут рассматривать как мотив для замысла навредить мне, и, возможно, источнику.

Огромное количество людей в поместье уже знало об измене, наверняка правда распространилась за пределы баронства. Торнхары были на первой странице «Вестника Валледа» в течение последней недели, и у меня не было сомнений, что в какой-то момент история измены просочится в газеты, также как и то, что Алек заказал убийство меня и Доротеи. Имя Торнхар будет обсуждаться в каждом доме, все будут говорить о том, что мне изменил жених. Изменил с собственной сестрой.

Я видела, что все это безумно расстраивает маму, но сама не испытывала сильных эмоций. Да, это было неприятно, и наверняка найдутся те, кто будут считать, что мне изменили, потому что я была недостаточно красива и интересна. Но в прошлой жизни моё имя постоянно обсуждалось в прессе, и в плохом, и в хорошем ключе, я знала, что любые новости являются временным событием. «Острота» новостей уйдёт, и люди вокруг начнут обращать внимание на дела, а не на то, что когда-то было написано в газетах. Я совершенно точно не собиралась стыдиться того, что мне изменили – я не была в этом виновата.

За последние дни я смогла оценить состояние наших финансов и в голове решала вопрос о том, сколько я буду просить у графини Лоумис за новые земли. Хотелось заняться письменными расчётами, но я боялась, что они попадут в руки следователей. Если графиня Лоумис откажется, часть новых земель можно будет сдать в долгосрочную аренду другим аристократам. Пока же я с мамой договорилась урезать все расходы сразу же, как только гости уедут. Доротею матушка более не подпускала даже к минимальному управлению финансами в баронстве. Очевидно, что мнение короля оказалось для неё важнее, чем счастье любимой дочки.

Этим вечером, когда все ушли после ужина, я оставалась сидеть за столом, мне не хотелось возвращаться в свою комнату. Завтра… многое должно решиться. После того как суд закончится для нас троих, меня, Доротеи и Алека, я собиралась публично попросить короля о том, чтобы он разорвал мою помолвку. Присутствие совета лордов, которые к тому моменту уже наслушаются об изменах Оливера, должно сработать мне на пользу. Я была почти уверена, что если я не разорву помолвку сейчас, то мне не удастся сделать это после ритуала. Наоборот, когда я верну источник, свадьбу только ускорят.

Однако у меня была большая проблема – король. По его словам там, на веранде, я догадалась, что монарх понял, что человеком, подслушивавшим их разговор в день моего возвращения, была я. Я не знала, злился ли он на меня за это, но надеялась, что это никак не скажется на его решении, когда я попрошу разорвать помолвку. Я совершенно не могла понять Феликса Второго, я не могла предсказать его поступков.

– Элли, – Доротея разговаривала тихо, не желая привлекать внимание людей, которые могли бы находиться снаружи. Сестра явно хотела, чтобы наш разговор никто не прервал. – Нужно поговорить.

Я повернула голову к ней и вопросительно приподняла брови. Увидев мой ленивый интерес, Доротея нетерпеливо выдохнула.

– Ты избегаешь меня с самого возвращения. Ты игнорируешь меня даже при других людях. Неужели так хочешь меня обидеть? Ты хоть понимаешь, насколько больно мне делаешь? – Доротея сразу же начала со своей любимой роли жертвы, манипулируя чувством вины. Сестра профессионально умела изворачивать ситуацию таким образом, что виноватыми будут другие.

Я тяжело вздохнула:

– Ты об этом хотела поговорить?

Увидев мою реакцию, Доротея опешила, но после быстро взяла себя в руки.

– Нет… Нам нужно обсудить, как объяснить происходящее на суде. Ты должна за меня поручиться, моя репутация на кону.

Я удивилась – Доротея сразу же перешла к делу, почему-то считая, что меня заботит её репутация. Мне казалось, что ситуацию никак не замять, измена Оливера с Доротеей будет обсуждаться на суде множество раз и в грязных подробностях.

– Не понимаю, при чём здесь я, – спокойно ответила. – Я знаю, что собираюсь говорить на суде.

– Почему ты так отвечаешь? Ты так изменилась. Конечно же ты связана с этим, заступись за меня на суде, скажи, что Оливер пообещал жениться на мне, что сказал тебе, что отменит с тобой помолвку, поэтому всё произошло.

Что? Не выдержала и засмеялась, настолько сумасшедшими мне показались её идеи. Интересно, как она себе это представляла? Про камень правды она забыла?

– Доротея, с какой стати я должна врать? И почему я должна заступаться за тебя после твоего предательства?

Доротея вздохнула и посмотрела на меня как на неразумное дитя, даже потянулась погладить меня по голове, но я отстранилась.

– Ты всё неправильно поняла, Элли. Я не виновата в том, что произошло. Конечно же, я не предавала тебя, это меня выбрал Оливер и хотел на мне жениться, уже давно, но из-за того, что ты была хранительницей, король сказал жениться на тебе. Так что главная жертва – это я, это у меня отобрали любовь моей жизни ради этого договорного брака. Можно сказать, что это ты встала между мной и моей любовью.

Я была поражена ее мышлением. Интересно, Доротея сама то верила в свои слова? Я вспомнила что прошлой жизни, в последние годы перед моей смертью на Земле, среди молодого поколения стала популярна “манифестация” – передача вселенной собственных мыслей и вера в то, что вселенная предоставит тебе это, просто на основе твоей веры. У меня было полное ощущение, что Доротея была адептом этого учения, хотя, конечно, здесь никто об этом не знал. Эта мысль так развеселила меня, что я не выдержала и тихо засмеялась.

– Поскольку ты такая жертва, то думаю, тебе стоит рассказать об этом на камне правды. Не понимаю, как я могу тут помочь.

Почему-то мои слова вызвали в Доротее гнев. Ноздри её тонкого носа раздулись, и я услышала, как она делает сердитый прерывистый вздох.

– Да что с тобой не так? Я совсем не узнаю тебя. Ты всегда была милой и любящей сестрой, сейчас же ты ведёшь себя как законченная злая стерва.

Законченная злая стерва? И это говорит мне она?

– Прости, я это выслушиваю от кого? От сестры, которая годами оскорбляла меня за моей спиной и спала с моим женихом, продолжая очернять меня в его глазах, а также в глазах семьи и окружающих. Если я законченная злая стерва, потому что не хочу тебе после этого помогать, то как же мне стоит назвать тебя? – я сделала вид, что задумалась, хотя, конечно, я никак не собиралась её называть – мне всё это было почти безразлично. Удивительно, но я не испытывала даже гнева. Прожив очень долгую предыдущую жизнь, я видела все манипуляции сестры, и возможный конфликт с ней воспринимался как что-то незначительное, не стоящее моих эмоций.

В ответ на это Доротея всплеснула руками:

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? Ты вообще перестала понимать свое место? С тех пор как ты вернулась, ты смеешь игнорировать меня, игнорировать меня при всех. А сейчас отвечаешь мне так как будто ни в чем не виновата. Ты даже Оливера настроила против меня.

Это было просто смешно. Я правда не понимала, в каком мире своем выдуманном мире живёт Доротея. Не выдержав, опять тихо засмеялась. Почему она считает, что ей позволено меня оскорблять, но когда я просто защищаю себя, она считает, что я переступаю какие-то границы?

Моя реакция ещё больше озлобила Доротею. Её красивое лицо было напряжено и теряло часть своей привлекательности, жилка на шее быстро билась, выдавая ее волнение и злость.

– А почему ты считаешь, что я не могу с тобой так разговаривать? Ты же смеешь меня оскорблять, и даже хуже. – Мне было правда интересно, как сестра собирается это объяснять.

– Ты разве не понимаешь, что у нас разные позиции? Что мы в разных ситуациях? Не сравнивай себя со мной. Все знают что я лучше тебя в каждом аспекте и являюсь настоящей хозяйкой Торнхар. Ты должна слушаться меня и знать свое место и почему-то ты перестала это понимать. – Я хмыкнула и молчала, долго не отвечая. Доротея не сразу осознала, что сказала, а когда осознала, замерла, не веря, что она действительно это произнесла. Сестра никогда не разговаривала так с прошлой Элли, хотя для меня в её словах не было ничего нового. Почему-то Доротея и правда воспринимала Элли как свою личную грушу для битья – унижая её при других и используя для собственного возвышения, отдавая минимальные крохи внимания, за которые Элли так боролась. Но до этого Доротея никогда открыто не показывала свое отношение. Видимо, отчаяние сказывалось на ней.

Мне было обидно за прошлую Элли. Слава Богу, мы сейчас являлись одним целым, и слова Доротеи были просто глупыми оскорблениями, в которые я сама не верила. Я не считала себя хуже Доротеи ни в едином аспекте. Внутри меня сидела небольшая боль от этих слов, но осознание всей правды о моей семье пришло очень давно – в те долгие дни, когда я шла по пустоши и мне нечего было делать, кроме как думать, вспоминать и анализировать.

– Понимаешь, Доротея, – мне надоел этот разговор, и я решила его завершать, – я ничего тебе не должна. Я уже помогла спасти твою жизнь, хотя могла бы промолчать, и тебя бы не нашли. Я не знаю, что у тебя в голове, с какой стати ты решила, что имеешь право приказывать мне и годами унижать меня, но будущая баронесса, вообще-то, я. Проснись.

– Да какая из тебя баронесса? Торнхар скоро станет вассальным, так что твой титул не имеет никакого веса! И герцогиней ты тоже теперь не станешь, – я закатила глаза: почему она всё всегда сводила к Оливеру?

– И слава богу, что не стану, мне никогда не было до этого дела. То, что Торнхар станет вассальным, не означает, что его нужно бросать, я собираюсь заботиться о наших землях и наших людях в любом случае. Мы по-прежнему ответственны за их благополучие, – я встала из-за стола. Доротея испортила мне всё моё вечернее чаепитие.

– Не вздумай уходить, Элли! – приказным тоном произнесла Доротея. – Мы ведь не решили, что будем завтра делать на суде.

Я хмыкнула и обернулась к ней:

– Я уже сказала, я не понимаю, при чём здесь я.

Доротея, очевидно, поняв, что прямыми приказами ничего не добьётся, вернулась к старым манипуляциям, от которых меня уже подташнивало.

– При том, что ты любишь меня и хочешь мне помочь, хочешь сделать меня счастливой. Ты должна понимать, что мы с Оливером любим друг друга и всегда любили, это не было попыткой оскорбить твою честь.

Я помолчала, и Доротея приняла это как положительный знак. Она приблизилась ко мне, изображая максимальную привязанность и любовь:

– Я знаю, что вместе мы сможем это пережить. Я не виновата в том, что мы с Оливером полюбили друг друга. Просто… так получилось. Помоги мне.

– Удивительно что ты продолжаешь нести этот бред, хотя уже сама начинаешь понимать что это не работает. Понимаешь, сестра… – я постучала пальцем по подбородку, делая вид, что задумалась, – я больше не люблю тебя. Я решила любить только тех, кто любит и уважает меня. Поэтому разбирайся со своими проблемами сама. Я уже точно знаю, что собираюсь говорить на суде, у тебя же осталось… – я взглянула на настенные часы, – порядка шестнадцати часов. Удачи.

Я уже почти вышла из столовой, когда меня догнал голос Доротеи.

– Элли! Конечно же, я люблю тебя, пожалуйста, Элли, ты должна мне помочь.

– Любишь? – я сделала паузу, дождавшись её кивка. – Тогда докажи. Извинись за свои поступки передо мной. Сходи к маме и скажи, что это была твоя идея открывать тот бал с Оливером. Подойди к Оливеру и признайся, что вся та ложь и грязь, что ты говорила обо мне, были неправдой, – я давала ей шанс на раскаяние. Я ни за что не собиралась больше доверять сестре, но если она извинится за своё поведение, а также возьмёт ответственность за то, что наговорила, я могла бы помочь Доротее выйти из ситуации с наименьшими потерями.

– Конечно же, я не могу так поступить! Ты вообще понимаешь, что они будут думать обо мне, если я в таком признаюсь?! – Доротея опять вспылила, считая, что её святой образ ни в коем случае нельзя было разрушать.

– Ну тогда я тоже ничем не могу помочь, – весело хмыкнула и покинула столовую. В спину мне раздалось очередное “Элли!” но в этот раз я проигнорировала крик Доротеи.

* * *

На следующий день за завтраком я была более-менее спокойна, в течение ночи я множество раз повторяла свои заготовленные ответы. Я была очень рада, что суд пройдет до ритуала по возвращению источника. Думаю, что после того как источник проснется, у короля будет ко мне намного больше вопросов. Вот только у него не будет уже права использовать камень правды.