Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Роль баронессы?
– Баронессы, герцогини, хранительницы источника, первенца моих родителей, матери будущего герцога. Я считаю, что лучше подхожу на все эти роли, – ответила сестра.
Камень молчал, она говорила правду.
– Вы осознаете связь, которая существовала между Эллией Торнхар и источником? Вы понимаете, что вред, причиненный Эллии Торнхар, приравнивается к вреду, который причиняется источнику?
– Да, я осознаю это.
– Вы имеете прямое отношение к похищению и попытке убийства Эллии Торнхар?
– Что? Нет! – сразу же ответила Доротея, камень оставался нейтральным.
– Мечтали ли вы избавиться от своей сестры? – спросил все тот же член жюри.
– Нет! Конечно же, нет, – быстро ответила сестра, однако тут же взволновалась, смотря на камень правды который загорелся красным.
– Отвечайте правду.
– Я… иногда фантазировала о том, что будет, если бы ее не было, – камень побледнел, став нейтральным. – Но я никогда не собиралась причинять ей вред! – камень вновь загорелся красным, и Доротея потерянно на него смотрела. – Я правда никогда не причинила бы ей вред, этот камень не работает, у меня нет другого ответа.
Дознаватель, который стоял рядом с Доротеей, решил подсказать:
– Возможно, вы имеете в виду, что не собирались причинять ей физический вред?
– Я не собиралась причинять ей физический вред, – произнесла Доротея после его подсказки, и это было правдой, камень вернулся к нормальному состоянию.
В комнате на секунду воцарилось молчание.
– Какой же вред вы собирались причинять? – спросил другой мужчина из членов жюри.
Доротея долго молчала, и дознавателю пришлось поторопить ее.
– Я думаю, что я приносила ей моральный вред, – ответила она после паузы.
– Приведите, пожалуйста, примеры того морального вреда, который вы причиняли Эллии Торнхар.
Я начинала понимать логику этого суда, но совсем немного. Подсудимый настолько растерян под градом вопросов, что у него просто нет времени продумать ответы, которые могли бы сойти за правду. Этот метод также применялся при допросах в моем прошлом мире, где подозреваемый, под давлением постоянных вопросов, терялся и делал ошибки в своих ответах, например, давал ответы, которые противоречили материалам дела или тем ответам которые сам подозреваемый дал ранее.
Вот и Доротее в голову пришли только самое очевидное, хотя она могла бы выкрутиться и привести более невинные примеры. Сестра пыталась тянуть время, чтобы подумать, но дознаватель громко крикнул: «Время!».
Пора было отвечать.
– Я… врала о ней родителям, порой делая это при ней самой. Я убеждала ее уступить мне время с ее женихом, несмотря на то, что это подрывало ее репутацию. Я настаивала, чтобы она брала на себя ответственность за мои проступки перед родителями и окружающими. Я устраивала ситуации, наносящие ущерб ее репутации на публичных мероприятиях… – она бросила отчаянный взгляд на члена жюри, словно спрашивая, стоит ли продолжать или уже сказано достаточно.
Графиня Лоумис, сидящая рядом с тем членом жюри, который допрашивал сейчас Доротею, недоуменно нахмурила лоб.
– Но почему Эллия Торнхар соглашалась со всем этим? – спросила она.
– Я понятия не имею! Она никогда не возражала! Каждый раз, когда я обращалась к ней с просьбой, она безропотно соглашалась, несмотря на то, что это подрывало ее авторитет, – камень оставался неизменным. Это действительно было так. – Я думаю, что она очень глупа и слаба и не понимает последствий, поэтому она не подходит для управления баронством, – камень вдруг вспыхнул красным, и Доротея оцепенела, недоверчиво глядя на него. – Это чистая правда!
– Вы должны дать другой ответ, – сказал дознаватель. – Время!
Доротея в полном недоумении смотрела на камень, но ей нужно было что-то ответить:
– Возможно… она делала это, потому что любила меня и все прощала мне, – камень тут же погас, а сестра закрыла глаза, осознавая, насколько жестокой и злой она сейчас выглядит для окружающих. Вряд ли кто-то из окружающих захочет приближать к их роду такую, как Доротея.
Вообще-то я считала, что с этим ответом Доротея очень сглупила. Если бы она ответила в стиле «Я считаю, что она была глупой и слабой», ее ответ скорее всего сработал бы, но она не ответила в прошедшем времени. Сейчас же она не считала меня глупой и слабой.
– Делали ли вы это осознанно? Осознавали ли вы, что причиняли ей моральный вред?
– Нет, я не хотела… – камень тут же загорелся красным, и Доротея выдохнула сквозь зубы. – Да, я осознавала это.
– Считаете ли вы, что ваши действия могли привести к самоубийству хранительницы Торнхар? – этот вопрос наконец заставил меня понять, к чему вообще были все предыдущие вопросы о моральном вреде.
– Что? Нет! Элли никогда бы так не поступила! – камень оставался нейтральным.
– У меня больше нет вопросов, Ваше Величество, – ответил член жюри, и я подумала, что на этом, наверное, допрос Доротеи закончится. Она не участвовала в похищении, она не собиралась приносить мне физический вред, не собиралась приносить вред источнику.
– Миледи Доротея, лгали ли вы Оливеру Тенбрайку с целью осознанно навредить образу и репутации вашей сестры в глазах моего сына, желая отложить или отменить свадьбу между будущими хранителями Тенбрайк и Торнхар? – внезапно задал вопрос Эдмун Тенбрайк, и все в недоумении уставились на него, я же восхитилась наглостью этого человека.
Он использовал суд по очень серьезному поводу с целью обелить своего сына и свалить большую часть вины на Доротею, лишь бы улучшить репутацию Тенбрайк в глазах общественности и короля.
Доротея растерялась от этого вопроса и начала отвечать:
– Что? Нет, я… – но камень уже загорелся красным.
– Этот вопрос не имеет отношения к сегодняшним слушаниям, – внезапно ответил король, его голос громом прозвучал в аудитории, тяжелый и холодный.
Камень все так же горел красным, в комнате стояла тишина, и артефактор, сидящий рядом с королем, с волнением сказал Его Величеству:
– Камню нужен правдивый ответ, иначе мы тратим заряд.
После этого король кивнул Доротее, чтобы та продолжила.
– Да, – просто ответила она и устало выдохнула. Этот допрос закончился для Доротеи ужасно. Несмотря на то что на нем было доказано, что сестра не хотела меня убивать, ее репутация была уничтожена – она больше никогда не сможет играть в ее любимый образ нежной и благородной девы. Сейчас все знали, кем младшая Торнхар являлась и на что была способна.
Допрос Доротеи взволновал меня. Сестра не смогла скрыть правды, я же должна была избежать этого, несмотря на все давление, которое исходило от членов жюри, дознавателей и короля.
* * *
Допрос Алека прошел ожидаемо – брат был морально сломан и даже не пытался врать. Мне было очень больно слушать об этом, а маму в какой-то момент пришлось даже выводить из комнаты. Я сказала себе не оборачиваться и смотреть прямо, сдерживать эмоции, не показывать слабости.
Алек потерян навсегда. Человек, способный послать семью на жестокое убийство, является сумасшедшим, тот Алек, что существовал в моей голове, никогда не существовал в реальной жизни.
Как я и ожидала, он оплатил услуги кочевников из нашей казны, потратив восемьдесят процентов пятилетнего бюджета баронства на убийство меня и Доротеи. Алек верил, что он сможет восстановить казну, у него были свои наивные идеи о том, как он начнет продавать древесину Тенбрайкам, а также построит сеть гостиничных домов и таверн в наших деревнях. В деревнях, которые не являются туристическими точками и которые все находятся в паре часов езды от Торнтри.
Но было и то, чего я не ожидала. Он верил в то, что только мужчины должны управлять территориями, и верил в это более трех лет. Все началось с брошюры, которую ему всунули в один из приездов в столицу, с пьяных разговоров в тавернах столицы, а после переросло в обсуждение с некоторыми конюхами в нашем доме, разговоры с его небольшой группой друзей и даже разговоры с отцом.
Рифт в нашей семье был куда серьезнее, чем я думала, отец и мама отдалились друг от друга, а вместе с ними и Доротея с Алеком, где каждый выбрал одного из родителей. Неудачи Алека на личном фронте и его зависть к тем, кто находился в королевской гвардии, были дополнительными факторами. Алек отчаянно завидовал Гиллу Роу и Оливеру, он хотел быть как они, хотел жить их жизнью. А для этого у него должна была быть власть.
Алек не сразу решил меня убить, он считал, что я позволю ему что угодно, и он сможет управлять баронством даже когда я буду баронессой.
Но на его пути стояла Доротея, которая получала все больше контроля над баронством Торнхар, и этот контроль стал особенно заметен в последние годы. Брат надеялся, что я формально отрекусь от Доротеи. Для этого Алек показал мне ее измену, оскорбления и ожидал моей реакции. Но я не отреклась от сестры даже когда узнала всю правду.
Использовать кочевников ему посоветовали мужчины в таверне, в которой он пил после смерти отца. У них было регулярное место встречи с кочевниками, и они готовы были представить Алека лидерам нескольких групп. Эти мужчины в большинстве своем занимались тем, что продавали наворованное кочевниками, в основном драгоценные металлы, которые были украдены на пограничных карьерах Валледа и Таласской империи. Мокт идеально для них подходил – в деревне было очень мало людей, но старая сеть дорог уходила во множество разных направлений в королевстве.
Алек не хотел меня убивать, я вписывалась в его представление «нормальной женщины», любящая, слабая и спокойная, но он должен был спасти Торнхар от Доротеи и сам стать во власти баронства. Брат верил, что как только станет бароном, его жизнь изменится, его примут в королевскую гвардию, женщины начнут замечать его, и он будет на том же уровне, что и Оливер Тенбрайк. Алек восхищался Оливером и не винил его за интрижку с Доротеей, брат был в восторге от того, что Оливер находился в сексуальных отношениях с двумя женщинами, при этом имея невестой третью.
Самым безумным из всего сказанного было то, что он верил, что Источник примет его, хотя связь с источником проверяется при рождении и у Алека ее не было. Брат верил, что именно он был наследником отца, что именно он должен принять источник после него. Поэтому в его голове мое убийство не было равно убийству источника.
В какой-то момент я отключилась от реальности, начиная думать о своем деле. Алек явно не был в порядке психически, он был опасен для окружающих. Брат готов был рискнуть жизнями огромного количества людей ради своих идей, и он даже не осознавал риска, который несет.
* * *
К моменту своего допроса я была уже настолько уставшей морально, насколько это возможно, несмотря на то что прошло всего несколько часов. Очень хотелось, чтобы все это закончилось, но сначала мне нужно было скрыть правду от жюри, короля и камня правды. Я сидела в центре зала, держалась прямо, стараясь производить впечатление уверенной в себе и смотрела прямо перед собой. Только что перед аристократами Доротея и Алек утверждали, что я слаба и легко поддаюсь манипуляциям. Хотя я не считала это совсем ужасным недостатком, такие качества вряд ли уместны для будущей баронессы. Я понимала, что сейчас должна проявить себя с лучшей стороны.
Король и артефактор сидели прямо передо мной, и Его Величество не сводил с меня подозрительного взгляда. Сегодня король был одет в официальную, черно-золотую тунику, очень дорогую, с вышивкой, напоминающей ветви деревьев. На нем не было короны, так как она использовалась лишь во время официальных церемоний и балов, а сейчас король был "в поездке". Его светло-каштановые волосы средней длины были слегка взъерошены, что придавало ему мальчишеский вид, однако его тяжелый взгляд мгновенно нивелировал это впечатление. Он смотрел на меня так, будто хотел вскрыть мой череп. Зачем ему нужен камень правды, если он и так чувствует человеческие эмоции? И насколько монарх их чувствует?
Как обычно, дознаватель начал с изложения фактов: я исчезла в тот же день, что и Доротея, однако о моей пропаже стало известно гораздо раньше благодаря тому, что испуганный возница вернулся в Торнтри с брошью наследницы. В определённый момент дознаватель даже продемонстрировал карту моего предполагаемого маршрута, составленную на основе моих показаний.
Аристократы из жюри смотрели на все это с большим подозрением и недоверием, каждый из них являлся хранителем источника, и история моего чудесного спасения казалась им маловероятной, буквально все в ней. И внезапно работающий разбитый источник, и то, что я смогла выжить в пустоши пять дней без еды и воды.
Но сначала им нужно было расспросить меня о моих криминальных намерениях.
Меня спросили о том, хотела ли я когда-либо вредить источнику и не принимать наследие, могла ли измена жениха с моей сестрой заставить меня думать подобным образом и желала ли я смерти или исчезновения своей сестры, на все я уверенно ответила нет, это были совершенно безумные идеи. Я даже подтвердила, что готова была безропотно выйти замуж за Оливера, так как понимала, что потомство с другим хранителем означало что источник не ослабнет.
Казалось бы, в дальнейшем допросе не было смысла, но мое спасение слишком сильно волновало умы короля и совета лордов, чтобы просто так меня отпустить. Вся причина моего присутствия тут была в том, чтобы выяснить, как же я смогла выбраться из пустоши.
– Как вы узнали, где находится храм Стонвелл? – спросила меня член жюри – полноватая низкая женщина в зеленом.
– Я не знала, где он находится. Я решила просто идти вперёд, пока не дойду до любых руин.
– Очень удобно… – произнесла все та же женщина. – Хотите сказать, что это случайность, что вы смогли набрести на храм вашего предка? И что вы знали, как из этого храма вернуться?
Я заметила, что женщина время от времени смотрела на короля. Монарх не мог сам задавать вопросы, но он наверняка подготовил их. Теперь мне казалось, что он выбрал эту женщину своим спикером, что он решил спрашивать свои вопросы ее устами.
– Да, это случайность. Я не знала, как оттуда выбраться, но я догадывалась о направлении. Я догадывалась, как вернуться из любого уничтоженного храма в тех землях.
– И по какой же причине вы столько знали о тех землях? У вас были какие-то планы, связанные с погибшими источниками и погибшими землями восточнее Валледа?
Я порадовалась, что она спросила меня о том, были ли у меня планы, а не имеются ли у меня планы сейчас. Потому что сейчас у меня совершенно точно имелись планы на погибшие территории.
– Простите, напомните, пожалуйста, как Вас зовут? – спросила я женщину, и в ответ на это получила множество недоуменных взглядов. Я пыталась взять часть контроля над этим опросом в свои руки.
– Баронесса Надия Элзи, – ответила мне женщина, подняв подбородок. Ну конечно. Баронство Элзи находилось рядом со столицей и скорее всего использовалось королем как дополнительная сила в совете в обмен на небольшие плюшки от короны.
– Благодарю вас, миледи Элзи. На самом деле, я не имела каких-либо конкретных планов, касающихся источников или древних земель. Я очень давно увлекаюсь историей, древними артефактами и погибшими территориями. Это включает в себя знание о том, где конкретно находились столицы этих земель, и, соответственно, храмы каждого рода. Мои знания чисто теоретические, поскольку я никогда, до момента моего исчезновения, не ступала на земли пустоши. – Отвечать мне было довольно легко, и я надеялась, что мои ответы помогут завоевать доверие аристократии из совета Лордов, особенно после откровенно жалкого предыдущего опыта с Доротеей и Алеком.
– Как ваша кровь попала на обломки источника Стонвелл? Почему вы решили, что он ответит на вашу кровь? – баронесса Элзи начала подбираться к тяжёлым вопросам, но я была готова.
– На тот момент я была в Пустоши более девяти часов, если судить по положению солнца, и была в неважном состоянии. Моя кровь попала на источник, когда у меня был приступ кашля с кровью. В дополнение, я провела по осколкам рукой и случайно порезалась. Я не знала, что осколки источника Стонвелл отреагирует на мою кровь, Ваша Милость, это произошло случайно.
– Случайно нашли храм Стонвелл без единого направления, случайно оживили умерший источник. Вам не кажется, что это совершенно невероятная история? – баронесса обращалась ко мне, но одновременно и к другим членам жюри, пытаясь вырастить в них недоверие ко мне, хотя его и так было в избытке.
– Я согласна с Вами, Ваша Милость, звучит невероятно. Но это и правда случайность. Понимаете, на тот момент у меня не было сил планировать мировой заговор, – слегка пошутила я, заработав пару смешков от других членов жюри.
– Тишина! – королю мой ответ совсем не понравился, ему не нравилось, что я пыталась взять контроль над этим опросом. Монарх буравил меня тяжёлым подозрительным взглядом, и я отвечала ему в ответ прямым и упрямым: я ни в чем не была виновата.
– Почему же источник ответил вам? Я знаю, что на предыдущих допросах вы отвечали, что не знаете, но наверняка у вас есть идея или домыслы.
Это был очень и очень опасный вопрос. Я должна была ответить правду, но сделать это очень осторожно, используя обходные слова. Идеи, у меня, конечно, были. Но я не собиралась ими делиться.
– Я не уверена наверняка, Ваша Милость. – Да, я не была уверена наверняка, но во многом была уверена, что это из-за дара воды. Но они об этом не узнают, а слово «не наверняка» поможет камню засчитать мой ответ как правду. – Мне кажется, что это как-то связано с тем, что Стонвеллы являются нашими предками. Я не знаю точно, сколько осколки источников хранят заряд, но думаю, что осколки большего размера хранят заряд дольше. – Я ни разу не сказала, что именно осколки источника Стонвелл хранили заряд, только что осколки большего размера любого источника хранили заряд. И это было всем известной правдой. Я точно знала, что осколки источника Стонвелл были мертвы, когда я их нашла.
Больше я ничего не собиралась говорить на эту тему, опасаясь того, что я выскажусь с неправильной формулировкой. Камень молчал, между бровей короля залегла складка, как будто он пытался разобрать мой ответ на составляющие, и то, что он получал, ему очень и очень не нравилось. Но монарх не мог сейчас общаться с баронессой Элзи и передать ей дополнительные вопросы, баронесса же осталась удовлетворена моим ответом на вопрос.
– Что произошло после того как источник ответил вам? – продолжила Надия Элзи.
Мне невероятно повезло. Она спросила про источник, а не про конкретный осколок, так как эти события произошли в разное время. Свой крупный осколок я подобрала намного позже, первые же осколки источника я разбудила, пока была без сознания.
– Я не могу вам точно ответить, так как на тот момент находилась без сознания, – легко ответила я правду, но камень внезапно загорелся красным, вызвав волну шёпота, взгляды окружающих из достаточно положительных опять стали подозрительными.
Я же совсем не понимала, что делать, это было правдой.
– Отвечайте, Эллия Торнхар, – приказал король.
– Мой ответ является правдой, – камень все также горел красным, а после я попробовала изменить формулировку. – Я не была без сознания… я… умерла? – вопросительно спросила я, и камень погас. Это вызвало ещё больше разговоров вокруг, какие-то женщины охнули.
У баронессы Элзи явно не было заготовленного вопроса на этот случай, и она немного растерялась.
– И как же вам удалось выжить, если вы умерли? – это уже спросил герцог Гроан, почему-то очень циничным тоном.
– Я не знаю, Ваша Светлость. По моим ощущениям, я проснулась через пол дня, но позже я выяснила, что прошло около полутора дней. Я честно не знаю, что происходило в это время и как я выжила. Для меня прошел один миг. – Камень молчал, потому что у меня на самом деле не было ответа. Но когда-нибудь я обязательно его найду.
Баронесса Элзи взяла себя в руки и продолжила. – У нас есть заключение медика, который вас осматривал. К сожалению, он не осмотрел вас немедленно после возвращения. Заключение говорит, что уровень вашего истощения действительно соответствовал вашим описаниям, но вот уровень обезвоживания – нет. Как это возможно?
– Я очень хотела пить. Как только я увидела людей, я сразу же попросила воды у одного из служащих графа Адриана Лоу.
В который раз я была рада тому, что решилась скрыть настоящий уровень своего обезвоживания. Пусть я не ожидала, что меня начнут допрашивать на камне правды, но та предосторожность сейчас невероятно помогала.
– Однако у нас также есть заключение медика и эксперта по выживанию, которые утверждают, что вы не смогли бы преодолеть путь от Стонвелла до Мокта без доступа к воде, особенно учитывая, что вы уже провели значительное время в пустоши до того как достигли Стонвелла. Как вы это объясните?
Я тяжело вздохнула и стала отвечать. Мы подобрались к самой сложной части опроса, но я знала, что так будет, и запланировала ответы на эти вопросы много дней назад.
– Я смогла добыть воду, Ваша Милость. Но да, еды у меня действительно не было, однако человеческое тело способно прожить намного дольше без еды. Когда я снова… обрела способность осознавать и действовать, и когда источник снова функционировал, я больше не чувствовала, что пустошь съедала меня изнутри; мои голод и жажда были обычными, которые испытываем мы все.
– Почему материалы вашего дела не указывают о том, что вы добыли воду? – спросил герцог Гроан, который всегда находил вопросы, если они не были подготовлены для баронессы Элзи. Работал ли он вместе с ней и королем? Или играл в свою игру?
Старалась быть спокойной. Я специально не говорила о воде дознавателям, чтобы у них не было возможности подготовить вопросы на эту тему. Я подозревала, что Феликс Второй будет иметь своего человека в зале суда.
– Их нет в материалах дела потому, что я не сказала дознавателям об этом… – я сделала долгую паузу, следя за поведением камня. – В первые дни допросов я была ещё очень слаба, – смущённо ответила я. Камень должен засчитать «потому что я не сказала дознавателям об этом» как ответ. Вторая же часть не имела никакого отношения к первой и сама по себе, без связи с вопросом, была правдой. Я надеялась, что камень засчитает это выражение отдельно, что, к счастью, и произошло. Камень оставался нейтральным.
– Как вы смогли добыть воду? – спросил герцог Гроан.
Я заметила, что артефактор наклонился к королю и что-то шепнул. Возможно, он сообщал о том, что камень почти разрядился. Сейчас нужно говорить кучу ненужных слов, чтобы камень правды оценивал все эти слова и тратил свой заряд.
– Каждый храм построен по одному и тому же принципу. Так, например, родовой герб всегда находится на северной стене храма, – начала я. – Каждый храм также сооружен с доступом к воде, в каждом из них находится колодец, и я знала об этом. Когда я… пришла в себя, я поняла, что не смогу дойти до конца, если не добуду воду. Поэтому я решила откапывать этот колодец для того, чтобы добыть воду.
Я помолчала секунду или две, пока дознователь не сказал:
– Продолжайте.
– Я рыла колодец руками, так как он был полностью засыпан, но я тогда решила, что это мой единственный шанс на выживание. Через несколько часов, когда я уже отчаялась, я добыла воду и смогла утолить свою жажду.
Интересно, сколько людей заметило, что этот мой ответ где-то в пять раз длиннее, чем предыдущие ответы, которые я давала? Надеюсь, немного.
Артефактор опять наклонился к королю, и король после этого с ожиданием посмотрел на баронессу Элзи, поторапливая ее.
– Жаль, что мы не можем сейчас спросить экспертов, достаточно ли этого для выживания… – баронесса Элзи явно не была сильна в импровизации и почти во всем полагалась на материалы дела и заранее подготовленные вопросы. – Вам хватило этой воды на следующие дни, пока вы двигались в сторону Мокта? – наконец нашлась с вопросом баронесса.
Это был очень плохой вопрос. Я молчала, думая про себя, сколько я ещё смогу подбирать слова, выдавая полуправду. Нужно попытаться.
– Эллия Торнхар, отвечайте, – нетерпеливо приказал Феликс Второй.
– Мне… не хватило той воды в храме. – Это должно удовлетворить камень правды, вопрос касался только того, хватило мне воды или нет. Но вряд ли это остановит следующие вопросы. Я подумала про себя, что же я могу сказать еще для своего оправдания, и когда уже заряд в этом дурацком камне истечет. В какой-то момент меня осенило: – Я оторвала кружева со своей нижней рубашки и замочила их в воде. Они впитали большое количество влаги, и я смогла какое-то время пить чистую воду подобным образом. – Камень оставался нейтральным, и артефактор внимательно осмотрел его в полной тишине, после чего кивнул королю, а монарх, в свою очередь, кивнул баронессе Элзи, подавая ей какой то знак.
– Эллия Торнхар, было ли что-то важное, что вы от нас скрыли сегодня?
Король Валледа вернул свой взгляд на меня, подбородок покоился на его руках, в глазах напряжение. Половина присутствующих жюри растерянно смотрели друг на друга и недоумевали, почему я подвергаюсь такому допросу, почему по отношению ко мне было столько недоверия. Я же безумно устала, понимала, что это был последний вопрос и мне нужно было найти выход. Я хотела пойти домой, выпить чая и уснуть в своей кровати, хотя бы на секунду не испытывать постоянного напряжения и волнения.
Мне казалось, что все в этом мире были против меня.
– Время! – услышала я голос дознавателя.
Я не знала, как могла избежать этого вопроса. Надеялась, что до этого не дойдет. Нужно было что-то отвечать.
– Я не скрывала от вас ничего важного, – камень загорелся красным, еле заметным, очень блеклым, потому что заряда в нем почти не осталось.
Леди Элзи, сидящая позади короля, вздохнула, но Феликс Второй даже не повернулся в ее сторону, не отрывая от меня взгляда. Я же продолжала смотреть на камень. Нужно придумать что-то, что-то важное, но ничего не приходило в голову.
– Отвечайте, Эллия Торнхар, – теперь голос короля звучал намного мягче, как хищник, заманивающий жертву в ловушку. В моей же голове казалось звенела пустота, ладони вспотели от волнения, и сердце билось очень быстро.
– Я… не все рассказала вам. – Придется раскрыть опасную правду. – Некоторые другие осколки в храме Стонвелл также отреагировали на мою кровь. – Все. Я больше ничего не собиралась говорить, считая что один ответ должен быть достаточен. Камень наконец-то погас, приняв эту правду, и артефактор сейчас пытался привлечь внимание короля, показывая, что камень правды больше не функционировал.
Я постаралась незаметно выдохнуть, сердце стучало как бешеное, но мне нужно было держать лицо.
– Опрос закончен, – громко сказал король, и в его глазах я видела, что он знал, что я что-то скрывала. Я думала, что мне нужно обмануть камень правды, но все это время мне нужно было искать способ обмануть короля.
– Разрешите обратиться, Ваше Величество? – громко произнесла, после чего в комнате наступила тишина, и все взгляды устремились на меня.
Сейчас или никогда.
– Говорите, Эллия Торнхар, – король даже не отнял от меня своих глаз после последнего вопроса.
Я же встала, расправила плечи и постаралась занять открытую, располагающую к себе позу. Хорошо поставленным голосом я обратилась к королю и залу.
– Ваше Величество, благородные дамы и господа, сегодня вы все стали свидетелями тех унижений и неуважения, которые я испытывала на протяжении последних трех лет. Более того, источник Торнхар в настоящий момент находится в режиме сохранения, и, вероятно, в скором времени я лишусь статуса хранительницы. Я глубоко уважаю волю и решения нашего короля, Феликса Второго, однако я бы хотела обратиться к Вашему Величеству с просьбой аннулировать мою помолвку с Оливером Тенбрайком, маркизом Олдриком, поскольку она унижает мою честь и достоинство.
Сказав это, я выпрямилась и посмотрела королю прямо в глаза, всем своим видом показывая, что моя просьба серьезна и полностью осмысленна. Я слышала, как мама за моей спиной охнула в неверии, а несколько женщин из состава жюри одобрительно что-то пробормотали. Я не обернулась к маме и не смотрела на реакцию других членов жюри, смотря только на монарха, глаза в глаза.
– Эллия Торнхар, почему вы считаете, что имеете право публично просить меня об этом? Все помолвки, спланированные короной, были организованы для защиты Валледа. Как вы знаете, законодательно хранители не могут сами выбирать себе супругов.
Баронесса Элзи, стоящая за спиной короля, взглянула на меня сочувственно, я прямо таки могла прочесть в ее глазах «бедная девочка».
– Я знаю, Ваше Величество. Но я подумала, с учетом всего произошедшего и состояния источника Торнхар… – я постаралась добавить в свой голос нотку боли – вы сделаете исключение.
Король наклонил голову вбок, явно удивленный тем, что я продолжала этот разговор.
– Решение о вашей помолвке и свадьбе будет принято после повторного ритуала, Эллия Торнхар. Меня удивляет, что, учитывая значительный ущерб, нанесенный вашим родом жителям королевства и жителям Торнхар, вы считаете себя вправе просить об услуге. Не является ли это проявлением неуважения к короне?
Внутри меня одновременно рос гнев и также невероятное разочарование.
Он отказал.
Я не могла поверить, что он отказал, при всех.
Ему действительно не было никакого дела до чувств других людей, все что его заботило – это королевство и контроль над всеми.
У меня нет никакого шанса расторгнуть помолвку после ритуала, после того как я разбужу источник, меня скорее всего тут же выдадут замуж за Оливера. Все что я могу сделать сейчас – это закончить сегодняшний суд с хоть какими-то остатками гордости.
– Я осознаю, что род Торнхар подвел жителей Валледа и беру за это полную ответственность. Я приложу все усилия для того, чтобы исправить то, что случилось. Моя просьба сегодня не была неуважением к короне, но я не простила бы себе, если бы не попробовала разорвать эту унижающую меня помолвку. Я не готова прожить оставшуюся жизнь, сожалея о тех возможностях, что я упустила.
Король долго смотрел на меня в ответ, ничего не говоря, буравя меня своим тяжелым взглядом. Я же чувствовала в ответ к нему нерациональную обиду и злость, но я ничего не могла с этим сделать. Он не обязан относиться ко мне с пониманием и не обязан принимать мои чувства в учет. Но я правда надеялась, что Феликс Второй не откажет мне после того, как несколько часов слушал о моих унижениях, особенно с учетом того что у него не было никакого повода для отказа.
– Все свободны, – наконец громко сказал король.
