Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"

Автор книги: Дарья Верескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Наглость Доротеи не знала границ – она просила графа найти и привести жениха собственной сестры. Интересно, она сама понимала, как это выглядит со стороны? Это было чудовищным неуважением ко мне, с другой стороны, мне нужно было, чтобы все видели интрижку Доротеи и Оливера, если я хотела добиться расторжения помолвки. Они сами давали мне в руки главное оружие против этой помолвки.

– Ну почему же, я видел множество людей, переживших похищения и нападения. Как сказал мастер Торо, вы не пострадали, поэтому сейчас я наконец могу проинформировать вас о том, что будет происходить в следующие дни, раз до этого вы отказались и сказали что чувствовали себя слишком плохо.

Доротея взглянула на него с недоумением – граф Лойт не только не привел маму или Оливера, но и смотрел на нее с абсолютным равнодушием, безучастный к ее страданиям и красоте.

– На данный момент в поместье Торнхар проходит расследование пяти различных криминальных происшествий. Вы являетесь подозреваемой или свидетельницей в каждом из них. В поместье также гостит король Королевства Валлед, Его Величество Феликс Второй. – при каждом слове графа сестра, казалось, бледнела все больше. – На период расследования я, указом короля, являюсь главным в этом поместье, после Его Величества. Ваши покои запечатаны на период расследования, сегодня вы не покинете этих комнат, но через четыре дня вы сможете начать посещать обеды, ужины и завтраки. На вас круглосуточно будут надеты отслеживающие браслеты, включая период сна. В следующие четыре дня вас будут ежедневно опрашивать на предмет того, что произошло с вами во время похищения и перед этим похищением, а также на предмет ваших отношений с Оливером Тенбрайк и ваших намерений относительно Эллии Торнхар, включая ваше мнение о браке будущих хранителей Торнхар и Тенбрайк.

При последних словах графа Доротея притихла и посмотрела на графа в неверии и недоумении. Очевидно, она не догадывалась о том, что практически все уже знают о ее отношениях с Оливером и насколько далеко они зашли.

– Послушайте, Ваше Сиятельство… я правда не понимаю, о чем вы говорите. Это Эллия вам рассказала это? Позовите ее сюда, она поймет, что совершила глупость, и скажет вам о том, что все это неправда. У меня никогда не было никаких намерений к ней или к маркизу. У нас с сестрой… были иногда разногласия, она всегда завидовала мне, но я поверить не могу, что Элли придумает настолько грязную ложь обо мне. Ей всегда казалось, что у нас с ее женихом что-то было, но милорд Оливер был просто вежливым по отношению ко мне, я же не виновата, что ему не нравится… то, как выглядит Элли. Ей не повезло с внешностью, но я стараюсь и помогаю ей. Я просто выполняла свои сестринские обязанности… – голос Доротеи начинал дрожать, как будто в преддверии слез, и она смотрела на графа в поисках помощи.

Спрятавшись в своем укрытии, я не могла поверить, что Доротея собирается играть в эту игру. Мне было неприятно, но одновременно смешно наблюдать за ее попытками, кроме того, я знала, что каждое слово сестры будет использовано против нее на суде. Она не понимала, что разрушает свою репутацию, продолжая лгать, когда правда уже была известна всем. Конечно же, суд докажет, что сестра не участвовала в планировании моего убийства, но ее репутация в высшем свете будет уничтожена. Я не собиралась пытаться помочь Доротее, все произошедшее было ее собственным выбором. И пока она не начнет нести последствия за свои слова, ее поведение будет становиться только хуже, граница нормы будет отодвигаться все дальше и дальше, пока что-то не остановит ее. Я надеялась, что именно суд будет тем, что заставит ее наконец брать ответственность за свои поступки и слова.

– Доротея Торнхар, любая ложь, сказанная мне или другим дознавателям во время расследования, будет считаться преступлением. Скажите мне, вы готовы подтвердить на суде, на камне правды, то, что только что произнесли?

Доротея моргнула, а после посмотрела на него, пытаясь осознать то, что он только что произнес:

– Камне правды?

– Да, как только вашей сестре станет лучше, вы, Алек Торнхар и Эллия будете заслушаны на суде перед камнем правды и советом лордов. Поэтому я спрашиваю вас еще раз, миледи Доротея, хотите ли вы, чтобы я записал ваши слова о зависти вашей сестры к вам, о том, что ваша сестра пытается оболгать вас, и о том, что у вас с Оливером Тенбрайк нет отношений?

Доротея, казалось, не дышала, просто смотрела на графа Лойта с непониманием. Она не могла осознать происходящее, привыкшая к роли жертвы, всегда выставляющая себя в лучшем свете за счет других, в основном за счет меня.

– Что?.. Я… не понимаю. Это должно быть какая-то ошибка. Я ничего не сделала. Это все недоразумение, Элли должно быть всё не так поняла и оболгала меня, – Доротея даже не обратила внимания на слова о том, что мне должно стать лучше, или о том, что Алек также будет присутствовать на суде, зацикленная на собственных проблемах.

Граф не реагировал на слова Доротеи:

– Я повторяю свой вопрос, миледи Доротея, хотите ли вы, чтобы эти ваши показания были зачитаны на суде?

Доротея начала заметно нервничать:

– Позовите Элли… пожалуйста, позовите Элли! Она подтвердит, что все это неправда, я ее любимая сестра. Она сделает все ради меня, просто позовите ее, вот увидите, это все глупое недоразумение.

– Я не собираюсь звать миледи Эллию, хотя думаю, вам стоит узнать, что она помогла спасти вашу жизнь. Ваш первый опрос состоится через шесть часов, я рекомендую вам постараться отдохнуть за это время, – граф Лойт совершенно не реагировал на слова Доротеи, продолжая неподвижно стоять в дверях.

– Позовите Элли, просто дайте мне пять минут с ней, и она подтвердит, что это выдумки! Нет никакой нужды вовлекать меня в судебное дело!

– Разрешите? – в комнату постучал один из людей графа – он ждет за дверью.

Граф в ответ кивнул, и в комнату вошел Оливер.

Я удивленно следила за тем, как мой жених осмотрел покои, перед тем как его взгляд остановился на Доротее, сидящей в кровати. Что он здесь делал?

Сестра подняла голову, увидела будущего герцога, и на ее лице медленно начала появляться легкая улыбка, полная надежды.

– Милорд… – тихо прошептала девушка. Она, наверное, хотела бы обратиться к нему менее официально, но не могла сделать этого в присутствии графа Лойта и Лейлы. Сестра по-прежнему не осознавала, что почти все живущие в поместье уже знали об их отношениях.

– Миледи Доротея… я должен передать вам это на подписание, – маркиз поставил перед Доротеей небольшой резной ящик, который служил стандартным набором для подписания документации. Внутри, в специальном отделе, как правило, можно было найти заранее подготовленное перо и сам документ. Ящичек же можно было использовать как твердую поверхность.

– Что это? – Доротея осторожно открыла крышку, но перед тем как она смогла сделать это полностью, Оливер покачал головой и закрыл крышку ящика.

– Прочитайте и подпишите это после отдыха, – мой жених направился к выходу. – Я хочу чтобы вы прочитали это без спешки.

– Милорд Оливер, пожалуйста… мне нужно поговорить с вами. Это очень важно, – Доротея прямо посмотрела на Оливера, в глазах горела решимость, серьезность и надежда. Похоже, она собиралась рассказать ему о своей беременности, так как думала, что Тенбрайк до сих пор не знал об этом?

– Я слушаю вас, миледи, – Оливер стоял рядом с графом Лойтом около выхода, он почти не смотрел на Доротею.

Сидя в своем укрытии, я чувствовала себя немного неудобно. Доротея до сих пор находилась в неведении, и мне хотелось, чтобы ей побыстрее сказали правду о том, что все знают про измену, о том, что она не беременна. Оливер долго давал Доротее ложную надежду, и это не закончилось ничем хорошим.

– Мы можем поговорить… без посторонних, милорд? – спросила Доротея, опустив глаза. Лейла, которая все еще находилась в покоях, подняла глаза на графа Лойта, и я не могла не восхищаться выдержкой этой служанки – ни единой эмоции или осуждения. Настоящий профессионал.

Интересно, Доротея сама осознавала, что просит оставить ее в спальне наедине с мужчиной? Мужчиной, который также являлся женихом ее сестры.

– Вы просите меня оставить вас одну с женихом вашей сестры, я правильно вас понимаю, миледи? – Граф Лойт задавался тем же вопросом, что и я. Очевидно, что просьба Доротеи очень сильно расходилась с тем, что она же говорила всего несколько минут назад. – Я не могу этого сделать в любом случае, вы сейчас находитесь под следствием, а Его Светлость является одним из ключевых свидетелей.

– Я понимаю, как это выглядит… – Доротея подняла взгляд на графа, сейчас смотря на него с все растущей уверенностью, как будто присутствие Оливера дало ей новый заряд сил. Она прикусила нижнюю губу а после сказала, с решительностью – Но скоро все изменится, и статус моей сестры и мой статус, и статус милорда Оливера. Так сложилось, в этом никто не виноват. Поэтому, пожалуйста, не могли бы вы оставить нас одних с Его Светлостью?

Я в своем укрытии закрыла глаза, догадываясь о чем сестра говорила. Неужели она верит, что Оливер женится на ней?

– Я уже говорил вам, что на период раннего расследования это невозможно. И о каком же статусе вы говорите, миледи Доротея? – поинтересовался граф Лойт. Оливер, смотря на Доротею, тихо покачал головой из стороны в сторону, намекая ей о том, чтобы она не продолжала, но моя сестра была уже слишком решительно настроена. Даже присутствие графа не смущало девушку.

– Я говорю о статусе Его Светлости как жениха моей сестры. Он… не может больше быть ее женихом, а моя сестра не может быть его невестой. Так… получилось, мы с маркизом не смогли сдержать свои чувства, и Его Светлость разорвет помолвку. Пожалуйста, не судите строго любящее сердце. Милорд Оливер не виноват, что его не привлекает моя сестра, кроме того, их помолвка была договорной, – чем больше сестра говорила, тем больше, казалось, уверенности в своих словах она испытывала. Я же была рада, что в комнате не было никого постороннего, кроме Лейлы.

– Доротея, ты не понимаешь… – Оливер попытался что-то объяснить моей сестре, но был прерван главным дознователем, который положил руку на его плечо, останавливая объяснение.

– И как же сменится ваш статус и статус вашей сестры? Помнится, несколько минут назад вы говорили, что между вами и Его Светлостью ничего не было, и ваша сестра вас оговорила? – граф Лойт был безжалостен, он хотел, чтобы Доротея открыто созналась в том, что соврала.

Доротея, слушая это, сердито вздохнула и раздраженно взглянула на графа.

– Я говорила так, потому что не хотела разрушать репутацию Торнхар, – Доротея полностью взяла себя в руки и сейчас гордо смотрела на графа. Видимо, в ее голове портить мою репутацию не считалось за разрушение репутации Торнхар. – Но сейчас, понимая, что нам нужно будет признаться на камне правды, я не вижу смысла больше скрывать от окружающих правду. Оливер Тенбрайк является моим женихом, я стану невестой Его Светлости и будущей герцогиней. Так сложилось, что я беременна, в этом никто не виноват. Мы не смогли сдержать чувства… – она посмотрела на графа так, будто уже являлась этой самой герцогиней. – Пожалуйста, не судите истинную любовь, так сложились обстоятельства. Простите, что скрывала от вас мои отношения с Его Светлостью ранее. Маркиз организовал мой выкуп и я не хотела вовлекать посторонних. Но теперь, когда вы знаете правду, я ожидаю что вы начнёте относится ко мне с подобающим уважением.

Графу Лойту, этот разговор, казалось, доставлял удовольствие, он еле заметно хмыкнул.

– Миледи Доротея, вы не беременны. Мастер Торо, наш лучший медик, только что просканировал вас, в вас совершенно точно не растет будущая жизнь. Следствию уже давно было известно о вашей связи с Оливером Тенбрайк, поэтому прошу вас учесть на будущее, что не стоит лгать дознавателям, это будет использовано против вас на суде.

Доротея в непонимании замерла перед ним, ее глаза перемещались с Оливера на Адриана Лойта и обратно. Она посмотрела на моего жениха с просьбой, будто умоляя что-то сделать, но будущий герцог в ответ смотрел устало и раздраженно.

– Как… такое может быть? Я совершенно точно знаю, что беременна, по-другому не может быть. Да, это тяжело принять, но мы не виноваты, что так произошло. Ваш медик ошибся. Оливер, скажи ему! – сестра требовательно посмотрела на Оливера, я же подумала, что мне пора уходить. Все происходящее переходило в разборку между двумя любовниками, очень странную разборку. Оливер никогда не говорил Доротее что женится на ней, по крайней мере из того что я знала. Я подозревала что сестра сейчас пыталась заставить его публично принять эти обязанности, даже без его согласия. В любом случае, это не мое дело.

– Я никогда не соглашался разорвать помолвку, Доротея! Кроме того я принимаю зелье для предотвращения возможных последствий, – услышала я голос Оливера. – Беременность невозможна…

Внезапно в дверь покоев постучали, а после я услышала голос того же мужчины, что сообщил о прибытии Оливера.

– Ваше Сиятельство! Медик не может попасть в комнату миледи Эллии! Уже более десяти минут. Он боится, что у нее может случиться внезапный приступ сердечной болезни!

Граф тут же сорвался с места и быстро зашагал к моим «больничным» покоям, Оливер сорвался вслед за ним, я же… тоже заторопилась в свои покои. Пора было возвращаться и делать вид, что у меня очень крепкий сон и мне хотелось уединения, благо что все живущие в поместье подтвердят информацию о том, насколько крепко я сплю и насколько люблю уединение.

Через четыре дня Доротее можно будет присутствовать на формальных приемах пищи? Значит и я должна была встать на ноги за это время. Я совершенно не собиралась давать ей возможности подрывать мой авторитет за моей спиной.

Глава 9. Оливер

Следующие четыре дня я провела посылая королю множество прошений об ускоренном рассмотрении дела а также в усиленных попытках убедить мастера Торо в том, что я иду на поправку высокими темпами. Во многом так и было, я чувствовала, что влияние пустоши на мои органы потихоньку исчезает, благодаря постоянному медицинскому лечению, правильному питанию и лежачему образу жизни.

Находиться запертой в комнате было очень скучно, и я попросила принести мне старые карты и книги по истории нашего баронства. Я и так знала историю, но хотела попытаться примерно оценить, с чем я буду работать, когда источник вернется к полному заряду. Мне даже хотелось начать рисовать на принесенных картах, планировать инфраструктуру дорог и торговых путей, но потом я передумала – в поместье сновали дознаватели, все вокруг считали, что источник Торнхар практически потерян. Если кто-то найдет эти карты, у них может возникнуть очень много ненужных вопросов.

Я знала, что Доротея и Алек, который сейчас находился в городской тюрьме, допрашивались каждый день. Какие-то крупицы информации до меня доносил граф Лойт, что-то я подслушивала сама, по ночам, пока Лейла спала. Одну меня больше не оставляли.

Сестру в основном допрашивали о том, где она находилась, что видела, сколько людей ее похитили, как она сообщила им о своей беременности. Однако последний допрос касался уже ее намерений в отношении меня, Оливера и источника Торнхар. Я очень хотела узнать, что было в том документе, который сестре принес Оливер Тенбрайк. Я подозревала, что это был какой-то договор о формальном отречении от Оливера, но не была уверена. Не верилось, что это был стандартный договор для любовницы, благородным девушкам такого не предлагают и вряд ли Оливер планировал бы отношения с Доротеей после произошедшего, даже отношения с договором.

О чем спрашивали Алека, мне было неизвестно, но я подозревала, что с ним обращались намного жестче.

Камни правды использовали только в крайних случаях – когда определялась либо угроза высшей категории источнику, либо случай уничтожения источника. Камни правды заряжались магами с даром к артефактора, заряда хватало только на определенное время. Кроме того, от каждого использования камни правды потихоньку теряли свою силу, пока не превращались в обычный булыжник. Камни привозили из королевства Элоран, и они стоили совершенно безумных денег.

Меня тоже допрашивали каждый день, но обращались совсем по-другому. Следящие браслеты надевали на меня только когда я выходила из комнаты на допрос, в то время как Доротея была в них круглосуточно. В комнате при допросе постоянно присутствовал медик или Лейла, все были подчеркнуто вежливы, граф Лойт продолжал изображать заинтересованность. Вопросы всегда сводились к тому, как же я смогла выжить, как обнаружила старый источник Стонвелл, как разбудила его. Я чувствовала, что более не была подозреваемой и по хорошему меня не следовало допрашивать на суде. Но кто-то сверху, скорее всего, король, был слишком заинтересован в том, чтобы выяснить правду о моем спасении из пустоши. Монарх собирался использовать суд для того, чтобы выдавить из меня как можно больше информации и убедиться, что она была правдивой, с помощью камней правды.

Когда я поняла это, то очень рассердилась, но не удивилась. С учетом репутации короля, я ожидала примерно этого, но тот факт, что официально я по-прежнему не была оправдана, раздражал меня.

Мама пыталась навестить меня на второй день после возвращения Доротеи, но я отказалась и честно попросила ответить ей, что не хочу ее видеть, что ее присутствие может пагубно сказаться на моем восстановлении. После этого матушка стала приходить к моим покоям по несколько раз в день, очевидно, чувствуя себя виноватой за предыдущее поведение и поняв, что я заметила ее фаворитизм. Удручающая картина, стоит расставить границы в обращении с собой, как поведение людей мгновенно меняется.

Оливер также пытался поговорить со мной, причем множество раз, но его уже не пускал граф Лойт, строго запретив разговаривать со мной на ранних стадиях восстановления. Время от времени я слышала их разговоры за дверью на повышенных тонах, в какой-то момент Оливер даже начал обвинять Адриана Лойта в непристойном поведении по отношению к его невесте, на что граф ответил, что он является главным дознавателем и просто выполняет свою работу.

Наконец, после бесконечных намеков о том, насколько лучше я себя чувствую и насколько мне хотелось бы начать питаться нормальной едой, мастер Торо признал, что мои органы почти полностью восстановились и я действительно теперь могла употреблять твердую пищу, и что мое сердце окрепло достаточно. Бинты и мази больше не были нужны, внешние повреждения теперь заживут сами в течение недели, на моих костях даже появилось какое-то мясо. А это значило, что не было никаких причин для того, чтобы я не посещала формальные приемы пищи вместе со всеми высокими гостями.

На следующий день с утра ко мне запустили… Милли, которая всячески пыталась сдержать свою радость и нетерпение.

– Миледи, мне сказали приготовить вас к завтраку, на котором будет огромное количество знати! Дали только тридцать минут, эти люди явно не понимают важности мероприятия и важности моей роли – гордо заявила она, держа в руках расчёску наподобие скипетра. Меня это развеселило, и я усмехнулась. Милли прекрасно знала, что меня веселит ее манера разговора, и пыталась поднять мое настроение.

Я была очень рада ее видеть, но анализировать эту радость было грустно. Тяжело признавать, что единственным человеком, которому я доверяла и который не предал меня, являлась служанка, которая, вообще-то, была моей подчинённой. Девушка моего возраста должна быть окружена подругами, желательно нормальными, но предыдущая версия Элли была поглощена своей семьей и настолько боялась разочаровать их, что предпочитала уединение и книги. Я же собиралась всерьез взяться за Торнхар, за экономику, за персональное развитие талантливых людей, работающих на меня. Для этого было нужно, чтобы меня видели как некую лидирующую фигуру, и я верила, что этого было невозможно добиться, сидя в комнате.

– Посмотрите, какая вы маленькая, миледи, от вас осталась одна треть. Ну ничего, здоровое питание и свежий воздух сразу поднимут вас на ноги. Это все потому, что вас заперли, словно птичку в клетке, с этими извергами, в этих покоях, а меня не пускали! – Милли продолжала трещать, пока раскладывала на поверхностях горячие щипцы, расчёски и банты, в это время другая служанка занесла в комнату несколько платьев в траурном черном цвете. Как ни странно, они все были куда меньшего размера, чем мой предыдущий. Единственная, кто мог об этом позаботиться, была моя мама, которая, видимо, отдала приказ обновить мой гардероб.

– Ну что, миледи, уложить вам волосы, как вы обычно любите? – спросила меня Милли, но я покачала головой.

В прошлом я пыталась выпрямить волосы и уложить их в сложную прическу с косичками, которая была популярна в Валледе, но сейчас я понимала, насколько мне не подходит такой стиль. Мои волосы были буйными, объемными, с мелкими кудрями, щипцы не справлялись с ними, поэтому результат получался… никакой, несмотря на все старания Милли. Волосы продолжали виться и выбиваться из прически, тонкий узор из кос был незаметен за общим бардаком на голове. Вместо того чтобы бороться со своими волосами, я собиралась сделать их моей визитной карточкой – никто в королевстве не ходил с таким кудрявым буйством.

– Нет, Милли, сделай простой низкий пучок с черным бантом и оставь пряди по обе стороны лица. Мы больше не будем пытаться выпрямлять мои волосы. – И пусть называют меня овцой сколько влезет, на мой взгляд естественность куда привлекательнее их сложных тяжёлых причёсок.

Закончив с приготовлениями, я посмотрела в зеркало и осталась довольна. У меня, конечно, был чудовищный недобор веса, участки кожи после ожогов частично покрыты шелушащейся кожей, но это было временным состоянием. Объемные волосы, слегка перехваченные в пучок, красиво обрамляли лицо, оттеняя очень синие глаза и симпатичные черты лица. Но главное – это то, как я себя сейчас подавала. Прямая спина, расправленные плечи, спокойные движения, уверенная улыбка, прямой взгляд. Большая разница со смущённым поведением до этого, желанием спрятаться и сделаться как можно более незаметной. Я всегда верила, что нет ничего привлекательнее уверенного достоинства.

Я похвалила Милли за проделанную работу. Очень хотелось спросить служанку о том, что происходило в доме во время моей пропажи, но в комнате также находилась Лейла, которая сейчас работала на графа Лойта, и я не знала, было ли у нее указание доносить все, что она услышит, своему новому работодателю.

Как только я вышла за дверь, руку мне предоставил граф Лойт, после того как с одобрением осмотрел меня с ног до головы. Он также надел на меня отслеживающие браслеты. Мы вместе спустились в главную столовую нашего поместья, где уже находились мама, Доротея, Оливер, его отец, герцог Эдмун Тенбрайк, несколько дознавателей, двое жрецов благородного происхождения, жена и совсем юная дочка одного из этих жрецов, которые приехали поддержать этого жреца в Торнхар из-за задержки в ритуале, главный жрец, а также граф Гилл Роу.

Его Величество завтракал в своем “кабинете”.

Я с ужасом подумала о том, какое же количество людей гостит в нашем поместье и сколько все это стоит нашей казне каждый день. Вот например, почему граф Гилл Роу до сих пор здесь, неужели у него нет работы, обязанностей, других друзей кроме Оливера? Есть ли какой-то способ вежливо попросить его уехать?

Как только мы появились в столовой, все внимание сразу же переключилось на нас. Я видела, как глаза Доротеи расширились, она увидела меня в первый раз и, несмотря на то что ей рассказали о моем времени в Пустоши, она вряд ли ожидала, настолько я изменилась.

Я вежливо улыбнулась присутствующим и позволила Адриану Лойту проводить себя к стулу по правую сторону от матушки, напротив Оливера. На стуле уже лежала подушка, заботливо подготовленная кем-то. Граф Лойт отодвинул для меня стул, а после придвинул ко мне, помогая сесть. Я поблагодарила главного дознавателя улыбкой, и он сел по правую сторону от меня.

– Милая, ты прекрасно выглядишь, я вижу, что ожоги уже почти сошли – как только я села, мама сразу же повернулась ко мне, сверкая широкой улыбкой, очевидно, съедаемая ощущением всевозрастающей вины и дискомфорта от моего молчания в последние четыре дня

– Благодарю, мама, все благодаря стараниям мастера Торо – хорошо поставленным спокойным голосом ответила я, вежливо улыбаясь. – Он настоящий профессионал, Ваше Сиятельство, расскажите пожалуйста, как вы смогли найти такое сокровище.

Фокус внимания сразу же сместился на Адриана Лойта и меня, сидящую рядом с ним.

В прошлом, благодаря моей работе в области менеджмента и поиска инвесторов, меня профессионально учили различным стилям управления, а также тому, как выглядеть лидером в переговорах и других социальных кругах, как “ломать” напряжение и неудобство. Вот и сейчас я поддерживала разговор, задавая дополнительные вопросы и осторожно направляя диалог, когда это было необходимо, но одновременно давая им возможность высказать то, что они хотят, не перебивая. Я осторожно вовлекала в разговор дознавателей, которые приехали с графом. Вскоре один из дознавателей немного раскрепостился и также стал участвовать в диалоге, рассказывая о случае, который случился на землях графа Роу. Граф Роу вставил несколько слов в ответ, у них завязался диалог, и я считала, что за столом воцарилась вполне себе дружеская атмосфера. По крайней мере, в нашей части стола.

Зато меня просто таки прожигали взглядами Доротея и Оливер, сидящие напротив.

Я игнорировала эти взгляды, вовлеченная в разговор, интересующаяся приключениями дознавателей и награждая заинтересованным взглядом, лёгкой улыбкой и поддерживающими кивками каждого, кто вступал в разговор. Граф Лойт постоянно подкладывал мне вкусные закуски, которые, на самом деле, было невероятно тяжело есть, так как я отвыкла от твердой пищи.

Изначально Доротея вежливо улыбалась присутствующим в комнате людям, она выбрала место рядом с Оливером, что было просто невероятно после всего произошедшего. Однако чем больше времени проходило, чем больше я смеялась над рассказами дознавателей, чем меньше внимания было сконцентрировано на ней, тем более сердитой она становилась. Сестра практически не сводила с меня взгляда, иногда рассматривая тех, кто со мной разговаривал.

– Элли, мне так жаль… Все что с тобой случилось… Я уверена, что скоро ты поправишься. Пожалуйста, дай мне знать, если тебе нужна помощь с гардеробом пока ты поправляешься. Я всегда выбирала для тебя платья и буду очень рада помочь, ты же знаешь, что мой вкус безупречен – Доротея, наконец, нашла возможность вставить несколько слов во время паузы в разговоре и попыталась перетянуть мое внимание на себя.

Неужели она не могла придумать другого повода для разговора? Перебивать разговор о черном рынке с осколками источников разговорами об одежде… А ведь Доротея не глупая, просто она скорее всего не смогла в такой короткий период найти другой повод перевести разговор на свою персону.

В прошлом я, желая порадовать сестру и довольная теми крохами любви, которые получала от Доротеи, тут же поблагодарила бы ее и, конечно же, согласилась бы на ее помощь, даже если бы всерьез считала, что эта помощь мне не нужна. Я помнила, что Доротея постоянно использовала манипуляции “это сделает меня счастливой” и “ты же не хочешь расстроить меня”, зная, насколько я любила ее. Сестра давно знала что я не могла ей отказать, и использовала в своих целях.

– Спасибо, не думаю, что в этом есть необходимость, – коротко ответила, на секунду взглянув на Доротею, а после вновь повернулась к графу Лойту. – Простите, Ваше Сиятельство, вы говорили, что там были осколки целых трёх источников? Как вы смогли определить это? – я воспользовалась возможностью тут же вернуть разговор в прежнее русло.

Краем глаза я заметила, что Доротея сидела в состоянии непонимания, она нахмурила свои брови и подозрительно взглянула на меня. Я не только по большей части проигнорировала ее, но также не позволила перейти всеобщему вниманию на сестру. Доротея растерянно взглянула по сторонам, после чего вопросительно посмотрела на нашу маму. Мама увидела ее взгляд и улыбнулась сестре, но матушка не могла ничего сделать – она сидела между мной и графом Роу и у нее не было никакой возможности прервать активный и веселый разговор, который сейчас шел, без того чтобы выглядеть грубой.

Когда Доротея попыталась вставить несколько слов о красоте земель графства Роу, эти слова не нашли большого отклика – люди вежливо согласились, но я упомянула о том, что графство знаменито своими торфяными болотами. Несколько дознавателей тут же нашли веселые истории о том, что случилось с ними на этих болотах, забыв про Доротею и слишком увлечённые разговором.

Сестра давно привыкла, что она является самой привлекательной девушкой – не только внешне, но и той, вокруг которой вращается общественное внимание. Нынешняя ситуация выбивала девушку из колеи. Ей уже было некомфортно сидеть за этим столом, зная, что половина сидящих за столом знали о том, что она была любовницей Оливера. В дополнение, волнение о будущем и мое нежелание становиться на ее сторону вызывало дополнительный стресс.

Я догадывалась, чего Доротея хотела.

Она знала, что могла манипулировать мной в прошлом и собиралась каким-то образом “нормализовать” измену Оливера. Убедить меня сказать что-то в ее защиту, а может и оболгать себя ради сестры. Возможно, сказать что я была не против их связи. Или то, что я сама подтолкнула их друг к другу, а может и вовсе благословила на отношения. Может у Доротеи были и более безумные идеи, но я не собиралась их узнавать. Она очень хотела решить эту ситуацию таким образом, чтобы ее репутация не пострадала или же пострадала минимальным образом.

Продолжая игнорировать Доротею, я продолжала участвовать в разговоре, чувствуя истинное удовольствие от общения. Постепенно все жрецы тоже втянулись в общение, и даже юная дочка одного из жрецов радостно слушала о приключениях дознавателей, задавая наивные вопросы. Я легко засмеялась над неумелой шуткой одного из жрецов, когда поймала темный, напряженный взгляд, который исходил от Оливера. Мой жених все так же пристально смотрел на меня, едва притрагивался к еде и игнорировал взгляды, которые растерянная Доротея теперь бросала на него. Я спокойно посмотрела на Оливера в ответ, вопросительно подняв брови. В отличие от Доротеи, маркиз сидел прямо напротив меня и мог тихо попросить меня, не привлекая ничьего внимания: