Текст книги "Ненужная невеста. Кость в горле (СИ)"
Автор книги: Дарья Верескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
– Пожалуйста, Эллия, давай поговорим. Только мы вдвоем, в любое время, которое тебе будет удобно. Я должен объясниться, дай мне шанс. – Его голос был низким, безумно приятным и действительно пробирал. Сильная широкая мужская рука на столе была рядом с моей ладонью, его мизинец едва заметно касался кончиков моих пальцев.
Как мужчина может быть настолько физически привлекательным, но при этом настолько незрелым, подлым и неосмотрительным?
Но мне не суждено было ответить, с другого конца стола ко мне внезапно обратилась юная девушка, дочка одного из жрецов. Она давно бросала на меня заинтересованные взгляды и сейчас, раскрепостившись дружественным общением, обрела смелость спросить:
– Миледи Эллия, это правда, что вы смогли вернуться из пустоши? – она тут же заозиралась как нашкодивший ребенок.
Я в ответ непринужденно улыбнулась ей и кивнула, ожидая, что девочка задаст больше вопросов.
– Я слышала, что вы сами победили кочевников, которые вас похитили, и смогли вернуться без единого повреждения! Все только об этом и говорят, никому в Валледе такое не под силу. Пустошь бессильна против вас! – в голосе девочки было настоящее восхищение. Другие дети в поместье скорее всего уже начали придумывать небылицы на тему моего возвращения из пустоши. Я уже собиралась ответить, но меня опередил отец ребенка, чему я была очень рада: мне не особенно хотелось разбивать детские фантазии.
– Верена, миледи Эллия действительно смогла вернуться из пустоши и продержалась в ней дольше всех, но она очень сильно пострадала при этом. Не недооценивай опасность Великой Пустоши и своим друзьям передай, чтобы даже близко не совались, – слава богу, отец девочки понимал, что подобная восторженность моей историей скорее идет во вред детям, чем на пользу.
Закончив с завтраком, попросила маму пройти со мной в кабинет отца. Я собиралась начать разбираться с нынешними финансами, возможно, планировать заем. Мне безумно не хотелось этого делать, но чем раньше я узнаю о нынешнем состоянии дел, тем будет лучше. Когда я попросила маму, Доротея бросила на нас вопросительный взгляд, а после поднялась, собираясь, видимо, идти с нами? Я ее совершенно точно не приглашала, и мама тоже выглядела растерянной и немного виноватой – она помнила слова Короля о том, что Доротея не может быть управляющей делами Торнхар.
– Милая, – она обратилась к Доротее, – я думаю, будет лучше, если Элли и я пойдем вдвоем. – Доротея в ответ сжала челюсть в недовольстве, но явно не придала этому большого значения. Для нее куда важнее было поговорить со мной.
– Элли! Мы можем поговорить? Вдвоем? – спросила сестра. Удивительно, сколько людей хотят со мной поговорить в последнее время.
– Ох, Доротея, прости, я могу тебе чем-то помочь? – Постаралась придать своему лицу максимально невинное выражение, близкое к выражению лица старой Элли. Это заметно расслабило сестру.
– Да… то есть нет, я просто хотела поговорить как сестры, мы ведь обе столько пережили. Я думаю, нам есть чем поделиться, я так испугалась, – Доротея была очень естественна в роли испуганной жертвы, даже жрецы сейчас посмотрели на нее с сочувствием.
В ответ я немного помолчала, улыбаясь, наверняка, безумно нервируя Доротею.
– Прости, у меня нет на это времени, сестренка, – просто ответила.
Доротея опять нахмурилась, на этот раз раздраженно, не понимая, почему я так себя веду и отказываю ей, не узнавая моего поведения.
– Но… для меня это важно, я не могу спать и есть, постоянно думаю про то, как ты была одна в пустоши, совсем беспомощная, такая слабая. Если мы сможем обсудить это, я почувствую себя намного лучше, это сделает меня счастливой, – Сестра легонько коснулась моей руки, смотря на меня просящими глазами. Она ожидала, что я не захочу ее расстраивать.
– А меня это расстраивает, это тяжелые воспоминания для меня. Ты же не хочешь меня расстраивать? – постаралась вернуть ей такой же грустный взгляд, какой она бросала на меня, убрала ее руку и повернулась к маме.
Доротея была в полном недоумении и всячески пыталась скрыть зарождающийся гнев. Сестра не верила, что получила отказ. Я никогда не отказывала ей до этого, даже в самых безумных просьбах.
Вместе с мамой я вышла из комнаты. К сожалению, как только мы добрались до кабинета, меня перехватил Оливер, который, очевидно, сбежал из столовой сразу же, как мы закончили завтракать.
– Миледи… нам нужно поговорить. – Со стороны это могло бы выглядеть безумно романтично – невероятно красивый мужчина стоит вплотную к хрупкой девушке, его голова склонена вниз, пылкий взгляд направлен на женское лицо. Я же тяжело вздохнула, понимая, что разговор с Оливером неизбежен. Сейчас, когда меня “выпустили” из комнат, мы в любом случае будем сталкиваться на совместных приемах пищи, и я не смогу его вечно игнорировать.
– Давайте пройдем на западную веранду, Ваша Светлость, – сразу же ответила я, поняв, что от него не отделаться. – Мама, мы обсудим финансы позже, попроси пожалуйста домоправителя включить отчет о затратах за последние недели. И не волнуйся, деньги мы найдем. Пожалуйста, позови графа Лойта, я хотела обсудить с ним кое-что, – мама в ответ посмотрела на меня растерянно, но в итоге кивнула. Я же, не дожидаясь того, что скажет Оливер, стала спускаться вниз к веранде.
Попробуем узнать, чего он хочет. Надеюсь, Адриан Лойт не подведет меня и спустится, чтобы послушать часть нашего диалога на случай, если Оливер скажет что-то компрометирующее.
* * *
Оливер Тенбрайк
Он шёл позади Эллии Торнхар, смотря на неё с огромным подозрением. Если бы сейчас кто-то сказал ему описать его невесту, последние слова, которые он бы выбрал, были бы "скучная", "неинтересная" и "блеклая". Он совершенно не узнавал девушку, её походку, её манеру говорить, её выражение лица. Его невеста шла по коридору как настоящая хозяйка этого поместья, со спокойным достоинством, кивая знакомым и одаривая их вежливой улыбкой. Она привлекала внимание сразу же, как только появлялась в комнате, необычной, но естественной внешностью, тем, как уверенно, открыто и вовлечённо она выглядела, но главное – своей способностью располагать к себе, при этом одновременно занимая центральную позицию в разговоре. Он видел это за столом, каждый из сидящих там искал внимания Эллии, её одобрения, её реакции, хотя девушка произносила минимальное количество слов для этого.
Однако именно скучной, неинтересной и блеклой он всегда считал свою невесту.
Когда эта ситуация вышла из-под его контроля? Как всё могло зайти так далеко?
Оливер знал ответы на свои вопросы, но до сих пор не мог поверить, что невинный флирт, начавшийся три года назад, мог привести к таким катастрофическим последствиям.
Как только его невеста покинула столовую, маркиз тут же встал и последовал за ней – он был обязан поговорить с девушкой, если хотел, чтобы от его имени осталось хоть что-то. Как ни странно, Эллия Торнхар сейчас была единственной, кто мог изменить мнение короля о нём и помочь хоть немного восстановить то доверие, которое когда-то было между Оливером и Феликсом Вторым.
Оливер практически никогда в своей жизни не сталкивался с проблемами. Он являлся первенцем и родился в одном из самых могущественных родов в Королевстве Валлед, его блестящее будущее было гарантированно даже если бы маркиз ничего не делал. Отец Оливера был лучшим другом короля Барнабаса Третьего, отца Феликса. Во многом за счёт этого, род Тенбрайк всегда был в приоритете при распределении государственных проектов, которые приносили огромные доходы. Несмотря на это, отец Оливера, Эдмун Тенбрайк никогда не позволял себе плохой работы – он знал, что репутация и доверие короля, а также будущие проекты были очень важны для будущего их рода.
Дружба Барнабаса и его отца также означала, что Оливер проводил много времени во дворце вместе с принцем Феликсом, который был старше его всего на год. Принц рос серьезным ребенком. С самого рождения Феликс чувствовал особую связь с источником и повышенную ответственность. Это было редкостью: такие наследники, как правило, воспринимали свою землю и территорию по-другому, сильнее, мечтали заботиться о ней, развивать и часто перебарщивали, не способные справиться со своим желанием контролировать каждый аспект жизни на своей земле.
Дружба с Оливером была глотком свежего воздуха для Феликса, который не мог контролировать свое желание влезать в дела отца с самого юного возраста, пытаясь понять и принять то, что для него было слишком сложно и не по возрасту. Оливер же возвращал принца в детство: они вместе учились ездить на лошадях, драться, вместе впервые начали заглядываться на девочек и обсуждать их.
Оливер быстро понял, что его красота легко позволяет привлекать внимание девушек. Будущий герцог был высоким, с совершенными мужественными чертами лица, пронзительными глазами и очень приятным низким голосом. Даже девушки постарше обращали внимание на юного Тенбрайка, и вскоре Оливер познал мир телесных удовольствий.
Популярность среди женщин, высокий титул и дружба с принцем возвысили Оливера над другими аристократами его возраста. Юные лорды стремились быть такими же, как Оливер – популярными, яркими, уверенными в себе. Во время службы в гвардии он затмил по популярности даже принца, так как последний был менее общительным и не всегда находил время для празднеств с молодыми аристократами. Феликс все еще находил время для Оливера, но постепенно отдалялся, будучи вовлеченным в дела королевства все больше и больше.
Перед смертью короля Барнабаса герцог Эдмун Тенбрайк, отец Оливера, испытывал легкое волнение, опасаясь, что дружеские отношения с королем закончатся. Принц Феликс был одержим своими обязанностями и вряд ли будет давать Тенбрайкам такие же государственные заказы – теперь им придется доказывать, что они будут лучшими исполнителями и участвовать в честном сравнении с другими поставщиками. Герцог все же надеялся, что дружба между Оливером и Феликсом поможет сдвинуть решение в их сторону.
Но этого не случилось. Феликс Второй строго следовал протоколам для принятия решения о том, кто будет поставщиком для государственных заказов. То же касалось любых решений на совете лордов – теперь Тенбрайки были просто одними из многих.
Это мало заботило Оливера. Маркиз продолжал жить праздной дворцовой жизнью, наслаждаясь вниманием окружающих и силой своей популярности среди аристократов. Все это длилось до тех пор, пока Феликс не вызвал его к себе и не попросил присмотреться к девушкам брачного возраста, будущим хранительницам. Феликс собирался прислушаться к мнению Оливера, уважая их бывшую дружбу, и собирался дать ему выбор, чего не было дано почти никому в королевстве.
Оливер не мог сделать выбор: мужчина не был готов к помолвке, свадьбе, отношениям. Он наслаждался вниманием женщин, имел несколько любовниц, и мысль о том, что он будет лишен этого на несколько лет, вызывала раздражение. Отец также был недоволен: у герцога была договоренность с предыдущим королем, что невестой Оливера будет как минимум графиня, но подходящей по возрасту незамужней графини не нашлось.
Список, предоставленный Оливеру, состоял преимущественно из будущих баронесс и одной виконтессы, которая, кроме того, что была старше Оливера, еще и слыла сумасшедшей среди аристократии. Этот список маркиз изучал, обсуждал и критиковал на собраниях гвардии и во время шумных вечеров в тавернах с друзьями, отмечая причины, по которым не мог выбрать очередную кандидатку. Так как они не могли запомнить имена девушек, которых либо не встречали, либо не помнили, гвардейцы стали давать им прозвища.
Так, Эллия Торнхар стала "овцой", а Филиппа Рупп – "доской". Другим девушкам тоже достались простые, но запоминающиеся прозвища, такие как "носатая", "мужчина", "лошадь" и так далее. Оглядываясь назад, Оливеру казалось, что это было глупо: все эти девушки в итоге стали невестами, а некоторые даже женами его знакомых, но тогда они были молоды и пьяны. Красивых же девушек гвардейцы запоминали по именам.
В определенный момент Феликс заявил, что не может больше ждать, и Оливер должен назвать имя. В ответ маркиз вспылил и сказал королю выбрать любую. Так Оливер Тенбрайк оказался обрученным с юной Эллией Торнхар.
Будущий герцог не был готов к браку, и первый визит к невесте это подтвердил: невеста была совершенно обычной, полноватой, смотрела на него восхищенными глазами и не выделялась абсолютно ничем. На ее фоне Доротея Торнхар, ее сестра, выглядела как прекрасный темный лебедь. Младшая Торнхар не боялась подойти к нему и первой начать разговор, и, по какой-то причине, разделяла все его интересы.
Оливер не мог принять того, что его холостая жизнь скоро закончится, и регулярно делился своими бедами с друзьями из гвардии. Они много пили и жаловались на то, что король решил их женить. Молодые аристократы понимали, что рано или поздно это случится, но не были согласны с потерей свободы. Девушки весело критиковались и осуждались за то, что были недостаточно хороши – недостаточно родовиты, красивы, умны, богаты, или имели недостаточно связей.
После бала в честь их помолвки все вокруг обсуждали миледи Торнхар. Младшую миледи Торнхар, невероятную красавицу, которая танцевала с ним первый танец. Доротея была прекрасной, высокой, с длинными темными волосами, полными губами, полностью в его вкусе. Ее взгляд не сходил с него, девушка спасла ситуацию в то время, как его невеста была слишком испугана, чтобы открывать королевский бал. Доротея любила сестру и не хотела скандала или недовольства короля, хотя и оказалась отлучена от столицы на три года из-за глупого поступка его невесты.
Младшая Торнхар в первый раз написала ему через несколько дней, поблагодарила за то, что он попытался спасти их семью от позора, и извинилась за поведение сестры. Оливер чувствовал себя героем, пришедшим на выручку прекрасной леди.
В первый свой визит к Торнхарам Оливер не видел ничего вокруг, кроме прекрасной темноволосой Доротеи. Ему казалось, что девушка была везде: в библиотеке, конюшнях, ресторациях, которые он посещал. Ее взгляд прожигал его с другого конца стола, он даже не замечал свою блеклую скучную невесту или кого-то еще. Не сказать, чтобы невеста не старалась, она показывала ему Торнтри и старалась поддерживать диалог, но открытый, обещающий взгляд ее прекрасной сестры полностью затмевал простенькую, полноватую Эллию. В какой-то момент Доротея не выдержала, подошла к нему в библиотеке, когда никого не было, и призналась в своих чувствах. Горячо, открыто, страстно. Такое было с ним не в первый раз, и Оливер почувствовал невероятное удовлетворение от того, что такая красавица, девушка благородного происхождения, была без ума от него. Дополнительного адреналина придавал тот факт, что, кроме всего прочего, она была сестрой его невесты.
Их отношения перешли на другой уровень через полгода, когда Оливер впервые попытался их закончить. До этого у них были лишь украденные поцелуи в разных уголках поместья Торнхар. Эти поцелуи заставляли его сердце биться быстрее, он был невероятно возбужден, а тот факт, что их в любой момент могли заметить, только добавлял остроты в эту игру, которую он играл вместо унылого и скучного визита к невесте и ее семье. Но за полгода Оливер осознал, насколько это было неправильно. В королевстве были очень строгие правила, касающиеся уважительного отношения к супругам хранителей. Свою любовницу в столице Оливер сразу же перевел на контракт, а Доротея никак не вписывалась в эти правила.
Однако, когда маркиз попытался закончить отношения, девушка удивила его – Доротея предложила ему свое тело. В тот вечер она была одета в белый наряд из сетки и струящегося жемчуга, наряд, который был безумно популярен в столичном кабаре, которое он посетил несколько раз за последний месяц. Оливер не смог справиться с искушением и уступил, лишив благородную девушку невинности. Сестру своей невесты. Чувствуя вину за то, что взял ее невинность, будущий герцог Тенбрайк впервые принес ей в дар родовые украшения, которые полагались в этой поездке ее сестре.
* * *
Оливер Тенбрайк
После их первой ночи с Доротеей для него начался персональный кошмар. Младшая сестра его невесты приходила к нему каждую ночь, когда он оставался у Торнхаров. Доротея была все так же прекрасна, но Оливер постоянно думал о том, насколько их отношения были неправильны. Она являлась благородной девушкой, красивой и с даром; из нее получилась бы хорошая жена для вассальных аристократов и даже хранителей источника, которым не подберут хранительницу. Оливер не мог предложить ей контракт. Каждый раз, уезжая из поместья, маркиз думал о том, как разорвать эти отношения, как прекратить этот порочный круг.
Доротея посылала ему огромное количество писем, иногда эти письма содержали рисунки ее обнаженного тела. Она говорила ему, что не может без него, не может без того, чтобы чувствовать его внутри себя. Писала, что он был тем, ради чего она жила, создавая в его голове коктейль из эмоций: эйфории, чувства своей важности и вины за то, что он пытался разорвать с ней отношения.
Младшая Торнхар часто упоминала свою сестру, постепенно ее слова становились все злее и грубее. Доротея желала знать, что она во всем была лучше Эллии: что она была красивее, умнее, что Оливер выбирал ее. Иногда Доротея требовала, чтобы он произносил это во время секса. Она хотела знать, что он принадлежал ей, а не сестре.
Доротея стала его маленьким, но грязным секретом. Оливер давно понимал, что все зашло слишком далеко. Это было чудом, что никто не заметил его измен. Если бы он мог, он бы не приезжал, но маркиз был обязан навещать свою невесту… И каждый раз, навещая ее, Оливер вступал в сексуальную связь с ее сестрой, неспособный отказать девушке. Доротея, казалось, находила каждый раз тот магический ключ, слова и действия, которые работали, которые каждый раз ломали его сопротивление. Младшая Торнхар была расстроена поведением Эллии, маркиз же недолюбливал свою невесту за то, что та была такой избалованной и грубой, за то, что она обижала Доротею, и совершенно не хотел дарить ей положенных подарков или даже уважительного отношения.
Хотя сейчас Оливер понимал, что слова Доротеи о его невесте, скорее всего, были ложью. Эллия никогда не вела себя при нем так, как описывала Доротея.
В первый раз он сказал "нет" Доротее за день до того, как девушки пропали.
Младшая Торнхар пришла в его покои, как часто бывало. Оливер не знал, как она проделывала это, видели ли ее слуги, работающие в поместье. В первый раз маркиз задумался о том, что кто-то мог видеть их и донести… Эллии или же вдовствующей баронессе Торнхар.
Оливер отказал ей: их отец умер всего несколько дней назад, свадьба с Эллией была не за горами. Кроме того, несколько дней назад он впервые увидел Эллию совсем в другом свете: девушка не сделала ему ничего плохого, относилась к нему с уважением и, как он считал, любила его, в то время как он годами изменял ей за ее спиной, одаривая вниманием и подарками совсем другую сестру. В тот день, когда они посетили псарни, Оливер увидел в ней равнодушие и усталость: как будто по щелчку пальцев, постоянные комплименты, которые Эллия ему говорила, испарились; она была не заинтересована в диалоге с ним и игнорировала его, когда маркиз неумело попытался втянуть ее в вежливый разговор.
Женщины никогда не игнорировали его так. Женщины любили его.
Холодный тон и равнодушие в глазах невесты засели в его голове на несколько дней, и Оливер не мог избавиться от постоянных мыслей об этом. Он пытался понять, стала ли Эллия догадываться о его отношениях с Доротеей.
Маркиз получил ответ в последний день, в день, когда Доротея и Эллия пропали. Он искал сестру своей невесты с целью вручить ей контракт, но это был не простой контракт любовницы.
Оливер обратился к частному законнику, который работал по найму в Торнтри, и попросил составить документ, в котором девушка отказывалась от любых притязаний на него и обещала не раскрывать детали их связи в ответ на это род Тенбрайк брал на себя обязательство организовать девушке удачный брак. Такая бумага была унижением для благородной девушки, но Оливеру было уже трудно воспринимать Доротею как благородную: она отдала ему без остатка все, что в ней было. Она давно уже не была для него глотком свежего воздуха, их связь вместо адреналина и возбуждения теперь вызывала страх быть обнаруженным и стыд.
К сожалению, в поисках Доротеи он решил спросить свою невесту о том, где могла бы быть ее сестра, и ответ невесты шокировал его: Эллия совершенно точно знала об их отношениях и попросила его не расстраивать семью Торнхар больше, по крайней мере на период траура. Его невеста произнесла все это вежливо и не обвинила его напрямую, но значение того, что она сказала, невозможно было интерпретировать по-другому: она считала, что он искал Доротею для продолжения интрижки в то время, как вся семья готовилась к передаче источника и была в трауре по погибшему главе семьи.
Оливер пытался найти какие-то оправдания в тот момент и твердо решил, что как только Эллия вернется из своей поездки, он влюбит свою невесту в себя так, чтобы она даже думать не могла о его прошлых изменах, чтобы уничтожить даже малейший след этой грязной истории, которая длилась три года. Маркиз хотел побыстрее подобрать Доротее мужа и убрать ее подальше от глаз своей невесты, желательно на противоположную границу королевства. Оливер боялся, что информация о его измене дойдет до отца и короля.
Вот только в тот день Эллия исчезла, как и Доротея, и теперь источник Торнхар освещал умирающим красным светом большой красивый город, сигнализируя о скорой трагедии для этой земли.
Суровый всевидящий взгляд короля и его дознавателей обратился на Торнхар.
Возница, который увез его невесту в Мокт, передал страже фамильную брошь, принадлежащую его невесте, таким образом, внимание дознавателей было сконцентрировано на этой приграничной территории. Каждый дом в Мокте был обыскан, но его невесту найти по-прежнему не могли, это означало, что скорее всего похитители увезли Эллию в пустошь.
Оливер думал, что мог быть причастен к этому. Он боялся, что нападение было организовано Доротеей, которая вбила себе в голову, что лучше подходит ему как жена. Эти мысли вызывали у мужчины ужас, и он не мог спать по ночам, просыпаясь в холодном поту, думая о том, что из-за его интрижки возможно погибла невинная девушка, погибла в ужасных муках. Из-за него, возможно, погибнет источник Торнхар.
Нужно было пойти и рассказать обо всем Адриану Лойту, но Оливер не мог найти в себе сил и смелости. Отец смотрел на него долгим пронизывающим взглядом, он ничего не говорил, строя в голове свои собственные заключения и, наверняка, пытаясь понять, как вытащить род Тенбрайк из этого ужаса.
А после в поместье начался хаос – один из дознавателей вернулся, сообщая о том, что Эллия Торнхар пришла из пустоши, после того как провела в ней пять дней. Никто не мог в это поверить, но судя по тому, как все готовились к ее приезду, это было правдой.
Вот только девушка, которая вернулась, была совсем другой Эллией.
* * *
Эллия села на скамейку, там, где солнце пробивалось сквозь естественный навес из лозы винограда. Она подняла голову и ловила лучи солнца, даже закрыла глаза в удовольствии, вдыхая свежий воздух полной грудью и наслаждаясь теплым днем.
Его невеста была бесконечно далека и равнодушна к нему. Он понятия не имел, как начать разговор.
Когда ее внесли в дом, Оливер не мог поверить своим глазам: от девушки осталась треть. Эллия всегда была полной, и когда они придумывали прозвище для нее, выбор был между "овцой" и "коровой", но некоторым гвардейцам очень даже нравились ее формы, а вот несуразные волосы и сумасшедшие прически не нравились никому. Сейчас маркиз и сам понимал, насколько бредовыми были эти прозвища, придуманные для совсем юных наивных девушек, которые не сделали никому из них ничего плохого.
Эллия, которую Адриан внес на руках в дом, была болезненно худой девушкой, но придираться к ее внешности после того, что она пережила, было бы безумием. С тех пор, как она вернулась из пустоши, все в королевстве знали ее историю, знали, что наследница Торнхар сама смогла вернуться из земель, уничтоженных сотни лет назад, найти дорогу и выжить, не имея доступа к еде и воде в течение пяти дней. Никто не спас Эллию, ее послали на чудовищную смерть, но она вытащила себя сама. Как бы ее жизнь ни сложилась дальше, сейчас Эллия была живой легендой.
Хуже всего для Оливера было то, что она не смотрела на него, не реагировала на него, как будто он был совершенно безразличен своей невесте. Когда Алек Торнхар начал рассказывать грязные подробности его переписки с Доротеей, Эллия не отреагировала: она знала. Она знала не только о том, что он изменял ей, но и о том, что он оскорблял ее, вместе с ее же сестрой, за ее спиной. Он пытался поймать взгляд девушки, но она, даже если видела его, реагировала совершенно равнодушно и смотрела сквозь него.
Адриан постоянно крутился рядом с Эллией, возможно, впечатленный ее героическим возвращением. Граф знал, что Оливер изменял своей невесте, изменял с ее сестрой в ее собственном доме, и Оливер ненавидел ту отвратительную ухмылку, которая появлялась на лице графа каждый раз, когда они пересекались. Адриан давно недолюбливал Оливера и, возможно, решил соблазнить его невесту просто ради того, чтобы утереть нос Оливеру. Как назло, королю будет совершенно плевать, если это произойдет, так как дни Эллии в качестве его невесты были сочтены: скоро она перестанет быть хранительницей, и Оливеру подберут новую невесту.
Феликс тоже знал о его недостойной измене, и разочарование, которое Оливер видел на его лице, было хуже всего. Монарх дал ему выбор при выборе невесты, выбор, от которого он сам отказался, выбор, который короли редко давали своим подданным. А после, когда Феликс организовал для него помолвку, Оливер открыто проигнорировал все существующие правила и унизил свою будущую жену всеми возможными способами, от множественных оскорблений за ее спиной до измены с ее собственной сестрой. Измену, о которой сейчас знали очень многие в поместье, и было вопросом времени, когда эта информация просочится в прессу. Измену, которая навсегда будет порочить имя Эллии.
В глазах отца также горело разочарование – он ничего не сказал, но делал свои выводы. Разочарование Эдмуна Тенбрайка было связано даже не с его изменой, а с тем, что Оливер открыто проявил неуважение к воле короля и к законам Валледа. Феликс теперь знал об измене, и это сильно влияло на их положение при короле. Вряд ли Феликс решится доверить что-либо серьезное Тенбрайкам, будь то позиция во дворце или государственный заказ. Отец будет отлучен от двора до конца года, и, что еще хуже, ему будет отказано в общении с членами совета лордов. Это означает, что политические позиции Эдмуна Тенбрайка в совете сильно пошатнутся, ему будет тяжелее строить коалиции для продвижения тех или иных указов, и, возможно, другая политическая сила возьмет главенство в совете. Например, герцог Гроан, герцогство которого было меньшего размера и дальше от столицы, но который с недавних пор был на хорошем счету у короля за счет качественного исполнения государственного заказа.
– Вы хотели поговорить? – спокойный голос Эллии вывел его из раздумий. Ему почудилась лукавая насмешка в голосе девушки, но нет, это было невозможно. – Если вам нечего сказать, то простите, Ваша Светлость, я очень занята.
Оливер вздохнул, пытаясь расслабиться. Никогда еще женщины не говорили ему, что слишком заняты для того, чтобы провести с ним время.
– Да, я хотел поговорить. Вам удобно? – Оливер подошел вплотную к невесте, намеренно влезая в ее персональное пространство – он знал, что когда так делал, девушки часто теряли способность думать. – Я не хочу, чтобы вы замерзли, я хочу, чтобы вам со мной было комфортно. – Оливер снял с себя форменный жакет и набросил его на плечи Эллии, пытаясь окружить ее своим запахом.
Если ему удастся влюбить ее в себя, то это во многом поможет ему. Король, да и отец увидят, что несмотря на его измену, все по-прежнему было под контролем, Эллия Торнхар рада выйти за него замуж и не считает это неуважением к себе.
Он надеялся, что Доротея уже подписала контракт, который он ей дал. Младшая Торнхар хотела поговорить с ним сегодня, когда он покидал столовую, бросая на него умоляющие взгляды, но у Оливера не было на это времени, он был обязан найти свою невесту, объясниться. За это время он общался с Доротеей только раз, в присутствии Адриана, когда ее привезли после небольшого отдыха в Мокте.
Доротея тогда утверждала, что была его невестой, что была будущей герцогиней. Он видел эту уверенность в ней и не понимал, как она могла прийти к таким выводам. Оливер никогда не женился бы на такой девушке, даже если бы он был свободен выбирать себе жену. Даже если закрыть глаза на то, что Доротея более не была невинной, тот факт, что она постоянно оскорбляла свою сестру, во многом ложно, не добавлял ей привлекательности. Скорее всего, у нее было злое и завистливое сердце, и Оливер не хотел бы себе такую жену. Кроме того, маркиз больше не чувствовал того интереса и адреналина от присутствия Доротеи, только раздражение и усталость.
Он сел рядом с невестой, все так же не выходя из ее личного пространства. Его колени почти касались ног Эллии, спрятанных черной траурной юбкой. Оливер был немного взволнован – за всю его жизнь ему ни разу не приходилось стараться ради внимания женщины, они всегда сами искали его внимания или же отвечали на малейшее проявление его внимания. Сейчас он пытался вспомнить, как ухаживать за женщинами, но ничего не приходило в его голову. Эллия смотрела на него прямо, не отстраняясь и не смущаясь, смотрела самыми невероятными синими глазами, которые он видел в своей жизни. В ее глазах не было ничего кроме безразличного любопытства и какого-то скрытого знания.
* * *
Оливер Тенбрайк
– Я хотел, чтобы вы дали мне шанс объясниться. Я знаю, что был чудовищно невнимателен к вам все это время, что вел себя недостойно. Но я хотел сказать вам, что это не от неуважения к вам. Я ни за что не хотел унизить ваше достоинство.
Оливер взял тонкие холодные ладони Эллии в свои, крупные и горячие, смотря в ее глаза. Девушка долго не отвечала, не отводя глаз. Маркиз многое бы отдал, чтобы понять, о чем она сейчас думает, он надеялся, что был приятен ей, что ее сердце взволнованно билось от его близости.
