Текст книги "Теневая месса (СИ)"

Автор книги: Дарья Кадышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 15

Глава 15.

Великий Огонь.

Она почувствовала тёплый запах яблок.

Осень трещала сухими ветками деревьев, сбрасывая с них листья, подкрадывалась вместе с морозным утром. Она силилась пробиться через серый камень стен, принести свои тоскливые мелодии внутрь дома, но лишь слабые порывы её ветра прорывались изредка через приоткрытое окно, цепляясь за босые ноги.

На кухне было тепло.

Драгон стоял над котелком, лениво помешивая в нём какое-то варево. Лета втянула носом воздух, принюхиваясь. Яблочный компот.

Их дом в Суариве не мог похвастаться роскошным убранством, но его маленькие комнаты дышали уютом, даже зимой. Такие странные холодные осени не ощущались внутри него, а сочились золотом за запотевшими окнами. И всё же Лета пожалела, что ступила на пол голой стопой.

«Где моя обувь?»

Драгон тихонько что-то насвистывал себе под нос, наблюдая за кипящим в котелке напитком. Худощавую спину прикрывала растянутая серая рубаха. Лета приблизилась к заваленному горкой яблок столу, осматривая кухню. Дотронулась до висевшей на стуле куртки из сукна, сохранявшей запах и тепло мужского тела. Посмотрела на скромную коллекцию тарелок и жестяных кружек, затем на сломанный шкаф, которым они никогда не пользовалась. Бросила взгляд на узкое круглое окошко, где желтело дерево.

Она почти не помнила всего этого.

Драгон обернулся и поднял на неё знающие глаза.

– Я потеряла друга, – произнесла Лета.

– Жизнь несправедлива, – отозвался он и вытащил из котелка деревянную ложку. – Всем нам приходится познавать чувство потери.

– Но почему это происходит со мной постоянно? – голос едва не сорвался. – Я любила его. Он был мне как брат. Иногда я думаю, что… Если Марк…

– Ты сильная, – перебил Драгон, вновь поглядев на Лету. – Ты сумеешь справиться.

– А если нет?

– Сумеешь.

Он опустил голову и отошёл от печи, пряча грустную улыбку в густой рыжеватой щетине.

– Путь керника совсем не романтичен, – сказал он. – Это не история о приключениях и путешествиях. Это рассказ голоде, нищете, постоянной опасности. И о потерях. У тебя нет другого выхода, кроме как жить дальше.

– Как? – только и спросила Лета, обхватив себя руками. – Как… Как тебе удалось?

– После смерти Мари?

Она кивнула.

– Мне было, ради чего жить. У меня была дочь, – ответил Драгон и посмотрел на неё.

Осень была здесь другая. В ней таилось слишком много света, который она отчаянно берегла в своём сердце. Там, за порогом этого дома, копился смрад реальности, забитой кошмарами, страхами и болью. Ей казалось, что свет внутри неё постепенно угасал, пожираемый её собственной тьмой. Яблоки, кухня, Драгон, золото листвы за окном – маленький отголосок прошлого, того, что не было ещё обезображено смертью. Это был тускло мерцающий островок, потерянный в чёрном океане чудовищ.

Лета подошла к Драгону, не решаясь взглянуть на него. Она боялась, что память снова подведёт её.

– Я начинаю забывать твой голос, – прошептала Лета.

– Это нормально, детка, – проговорил Драгон и протянул ей ладонь. – Нормально.

Она взяла его руку, которая показалась ей совершенно невесомой. Она едва ощущала её.

– Сейчас тебе легче? – спросил Драгон.

– Немного.

Он притянул её к себе. Она погрузилась в его объятия, будто в прохладную неспешную реку, вдыхая его запах – родной запах леса, костра и полевых цветов.

– Лета, – позвал он.

– Да?

– Отомсти за него.

Она открыла глаза, обнаружив себя по-прежнему в темноте. То, что казалось ей во сне холодом каменного пола, на самом деле было цепью, обмотавшей обнажённые щиколотки. Лета подвигала ногой и услышала звон, который заставил её окончательно проснуться.

Она не в Суариве. И ей давно уже не пятнадцать.

Их заперли в каком-то бараке, где давно никто не жил. Через щелки в досках гнилых стен проникали лучи яркого солнца. Без них совсем ничего бы не было видно, но и смотреть тут всё равно не на что. Пустой и зловонный сарай, в котором они сидели, оказался не лучшим местом для ночлега. Здесь раньше держали животных, до тех пор, пока барак не пришёл в непригодность и не осел, мало-помалу врастая в землю. Спать пришлось на голом полу, им не выдали ничего, даже охапки сена. Тоже самое касалось обычного ведра с водой. Всю ночь их мучила жажда. Для жителей Короны они были всё равно что звери, скот на убой, не заслуживающий хорошего отношения.

Только скотину не мучили перед тем, как заколоть.

Спёртый воздух пах кровью. Это была вонь свежих ран. Лета села, сжав челюсти, когда бок отозвался на её движение болью. Тягучая плотная тьма, окружавшая её, подпитывалась скорбным молчанием и редкими всхлипами. По крайней мере, в бараке было тепло. У Леты ныла половина тела, но она знала, что это вряд ли сможет остановить её, если ей представиться возможность сразиться с врагами. Единственной проблемой оставалось отсутствие оружия. Ну и толстая цепь, привязавшая её к другим. Её длины было достаточно, чтобы не мешать друг другу, однако она не давала шанса ускользнуть хотя бы одному пленнику. Да и если бы это получилось, то барак снаружи стерегли бдительные солдаты Братства и дружинники.

Перед тем, как забыться мимолётным сном, Лета слышала, что Рихард с Марком обговаривали план побега. Всё могло получиться, только если кто-то из их охранников допустит ошибку. Или им способствует какая-нибудь случайность, и они быстро сообразят, как ею воспользоваться. Без этого им никак не выбраться из текущего положения. Рихард приказал быть начеку.

Побег. Куда уж там. Один из них едва мог ходить самостоятельно, у половины были травмы, существенно замедляющие быстрое передвижение, и все они вдобавок были истощены. Кусок хлеба – вот что они получали каждый день, да глоток воды и постоянную выволочку. Им не оставили шансов на побег.

Лета была рада, что ей приснился Драгон, а не очередной кошмар. Если уж это было её последнее сновидение, то пускай она думает о прошлом, о её давно утерянном мире без страха и войны.

Она повернула голову, встречаясь с блестящими в полутьме глазами магички. Иветта дёрнула плечом и прижала ладонь к щеке Брэнна, лежащего на животе возле неё. Сначала Лете показалось, что он спал, но его глаза были открыты и глядели куда-то в пустоту.

– Без браслета я не смогу ему помочь, – дрожащим голосом произнесла Иветта.

Лета не ответила, только поджала губы в бессильном гневе. Ей хотелось вернуться в золотую осень Суаривы. Туда, где не существовало ужасов её настоящего. Туда, где не было этой боли, ломающей её изнутри, перемалывающей остатки разума в труху.

За то время, что она лежала, забывшись неожиданным чистым сном, на бинтах у Брэнна выступила кровь. Капитан Радим сдержал своё слово и не дал кернику умереть в дороге. Ему разрешили перевязать раны и посадить в повозку, но этого было мало. Достаточно для того, чтобы протянуть ещё несколько кошмарных дней, не более. Брэнну требовалось лечение. Глубокие борозды на его спине, оставленные кнутом, начинали отекать и постоянно кровоточили. Лета ждала жара, но лоб парня был всё ещё прохладным на ощупь. Вопрос времени, когда его начнёт лихорадить, а раны загноятся.

Может быть, этого уже не произойдёт. Сегодня их всех ожидала смерть.

Барак стоял на окраине Короны, поэтому до них почти не долетали звуки оживлённой деревни. Запланированная в полдень казнь обещала быть едва ли не самым громким событием за последнее время, достойным для того, чтобы произойти не здесь, а в Тиссофе или Велиграде. Ведь среди осуждённых находилось несколько керников, которые обычно путешествовали в одиночку, но никак не вчетвером. К тому же в бараке сидела чародейка из Сапфирового Оплота, тогда как многие другие маги её ордена уже понесли наказание. Немыслимо, что она была на свободе так долго.

И, конечно же, отпрыск ведьмы Марилюр. Девка, чья голова давно должна была слететь с плеч, но ей всё время везло. До сегодняшнего дня.

Их жизни могли оборваться в другом месте. Но капитану Радиму не терпелось поквитаться с ними всеми как можно скорее. Он с трудом дождался прибытия в Корону, в Тиссоф он бы точно уже их не повёз. Этим он дал бы им отсрочку, время, чтобы прийти в себя и придумать, как спастись. Шанс перебить их всех, как собак. Отомстить.

Хотелось кричать. Разорвать глотку воплем ненависти и ярости, да только вот она охрипла пару дней назад. Она выла волчицей и плакала, не в силах успокоиться, даже когда её приказали высечь. Нлат особо не старался, он выпорол её без крови, не дав забыться хотя бы телесной болью.

Весь путь, что они прошли до Короны, Лета почти не помнила. Всё было скрыто толстой пеленой тумана, кроме отдельных мгновений. Ясность настигала лишь перед сном, в остальное время она не понимала, что происходило. Она застряла сознанием в той ночи, где слышались стоны истекающего кровью Родерика, а перед глазами лежало его изувеченное тело. Только одно удерживало её от помешательства. Но она не хотела размышлять об этом.

Полдень был близко.

Брэнн зашевелился, пытаясь повернуться на бок.

– Тише, – Лета положила ладонь на его бедро. – Тебе нельзя двигаться.

– Мои родители… – прохрипел он. – Мои родители… Их забрала война. Я был тогда… совсем маленький. Отец отдал свою жизнь за Раздолье, а мать… Она не смогла этого вынести. Хорив нашёл меня, собирающего милостыню на улицах Зарибора, и увёз в Кривой Рог.

– Я помню, – ответила Лета и убрала руку.

Брэнн качнулся и упёрся локтем в пол, подняв голову.

– Я согласился бы и на сотню ударов плетью, если бы это могло бы спасти вас всех, – выпалил он, впившись воспалёнными глазами Лете в лицо. – Вы – всё, что у меня осталось. Моя семья.

Девушка попыталась улыбнуться, сдерживая подступившие слёзы.

– Я думал, ты не умеешь плакать.

– Я тоже. Но это… Я не готова сдохнуть вот так, – выдавила она и утёрла глаза тыльной стороной ладони. – Никто из нас не готов.

– Мы не умрём сегодня, – донёсся из темноты голос Марка. – Мы выберемся.

Выглядел он скверно, с внушительным синяком под глазом и запёкшейся на виске кровью. Прижавшись к Иветте, он пытался уснуть, но разбросанные по всему телу гематомы не давали ему этого сделать. Пожалуй, его Братья били чаще прочих.

Марк не мог успокоиться. В его взгляде даже сейчас читалось неугасимое желание убить капитана Радима и его людей. Несколько раз он пробовал обратиться, но истощённый организм отказывал ему в этом.

До Тиссофа они бы не дотянули. Не потому, что Радим так торопился казнить пленников. Их бы заморили голодом или избили бы до смерти раньше, чем они достигли Вишнёвого нагорья.

– Мы выберемся, – повторил Марк, слабо улыбнувшись Лете. – Выберемся.

– Откуда ты знаешь, волколак?

– Я не планировал подыхать сегодня.

– Тут уж не тебе решать, – Конор оторвался от стены барака и потряс ногой. Цепь глухо лязгнула в ответ. – Лично я хотел встретить смерть в бою, а не сгореть в костре за чужие проступки.

– Ты тоже был в Уруте, – бросила Лета, вскинув на него глаза.

– Но затеяла это всё ты, – отозвался он, сощурившись с насмешкой. – Ты виновата в том, что нас прикончат через час-другой.

Лета неспешно поднялась. Кандалы стесали кожу на лодыжках, но это не помешало ей сделать несколько шагов в сторону Конора. Она только поморщилась, ощутив болезненное жжение под холодным железом.

– Ух, как страшно, – хмыкнул Конор, не сдвинувшись с места. – Мы с тобой оба не в том состоянии, чтобы устраивать мордобой.

– Уверен?

Нетвёрдой, но вполне целеустремлённой походкой Лета шла к нему, сознательно вытесняя накатившую вновь скорбь злостью. Драупнир на его шее, которое он уже не прятал, стал её нитью, тонкой полупрозрачной ниточкой, за которую она уцепилась в ту ночь, когда у неё забрали Родерика, чтобы не сойти с ума. Что-то внутри неё созрело, совсем иное, нежели раньше, когда горел Кривой Рог. Её ярость была другой. Холодной. Острой. Изменчивой. Благодаря кольцу, что Конор таскал у себя всё это время.

Она могла управлять своими эмоциями. Поддаваться им, когда сама захочет. А с тем, кто будил в ней самые низменные инстинкты, это казалось совсем просто. Окунуться в жар, исходивший от Конора, выжечь себе всю память его ожесточённым внутренним огнём.

– Ты так жаждешь убить меня, что аж будоражит.

Лета остановилась, напоровшись на дикий взгляд серых глаз

– Правда ведь, змейка? – шепнул он, наклонив голову. – Нам конец в любом случае. Я не буду против, если ты потратишь последние мгновения своей жизни на то, чтобы попытаться придушить меня.

– Попытаться, – эхом повторила она.

– Вот именно.

– Зачем ты оставил себе Драупнир?

Конор промолчал, скривив разбитые губы в снисходительной усмешке.

Выцарапать ему глаза не дал Рихард, внезапно подскочивший к ним. Он упёр ладонь в плечо Лете и мягко оттолкнул её.

– Нашли время, – раздражённо буркнул он.

– А когда, если не сейчас? – Лета взмахнула руками и пошатнулась.

Рихард выставил руку, подхватив её под спину.

– Побереги силы. Ещё ничего не кончено, – проговорил он с уверенностью, которую было трудно ожидать от него.

– Оптимизм тебя всегда украшал, – заметил Конор и снова привалился к стене.

Лета повернулась к нему, но Рихард продолжил уводить её от него, крепко сжав предплечье шершавой ладонью.

«Ещё ничего не кончено, – повторила про себя Лета. – Нет».

Рихард усадил её рядом с Берси, а сам устроился неподалёку, чтобы видеть её и Конора. Последний, впрочем, принял безучастный вид и сполз по стене, устав стоять. Кандалы на ногах весили столько же, сколько и можно было представить, судя по их внешнему виду.

Берси словно не замечал её присутствия. Прижав к груди колени, он пялился в деревянный обшарпанный пол и изредка тихо вздыхал. У них отобрали всю оружие, но лютню оставили – видимо, сочли это очень забавным. Разумеется, Берси не трогал её. Он даже не смотрел на свой инструмент.

Лета подвинулась к нему ближе и приняла идентичную позу, обняв колени.

– Ты ведь знал о кольце, – вполголоса сказала она.

– Да, – шепнул он.

– Зачем он носит его с собой?

Бард не ответил, и Лета повернулась к нему, нахмурившись.

– Берси?

Он неуверенно мотнул головой и отвёл глаза.

– Всё ещё злишься на меня?

– Не в этом дело. Просто ответ на твой вопрос лежит на поверхности.

Лета озадаченно поглядела на него, затем на Конора. На один миг, на какую-то жалкую долю секунды, пока он не успел придать своему лицу презрительное выражение, она заметила что-то в глубине его взгляда. Что-то тёмное и бесконечно ей знакомое, мелькнувшее короткой вспышкой и спрятанное вновь за насмешливым льдом застывших глаз.

«Нет…»

У неё и раньше были подозрения на этот счёт. Теперь они только усилились.

Вдруг послышался хруст замка. Дверь распахнулась, и солнечный свет ослепил их на мгновение. Дружинники хлынули в барак, одного за другим хватая пленников и вытаскивая наружу.

– Так скоро?! – от былой отстранённости Берси не осталось и следа.

Лета вцепилась в его руку, но Братья оказались сильнее и разъединили их. Она попятилась назад и переползла к Марку.

– Мы должны что-то сделать, – взволнованно проговорил он.

– Но что мы можем?

Дружинники согнали Берси и Рихарда на улицу и принялись торопливо обыскивать их.

– У меня есть мысль, – сказала Иветта и встала. – Конор?

– Чего тебе?

– Мне нужен Драупнир.

Он поднял брови и настороженно покосился на неё.

«Да, Иветта. Какого чёрта?» – пронеслось у Леты в голове.

– Быстрее, – бросила Иветта, подходя к нему. – В нём может быть остаточная магия. Мне нужно совсем немного. Если всё получится, мы спасёмся с моей помощью.

– Это кольцо бесполезно, магичка, – отрывисто проговорил Конор.

– Пожалуйста… Оно может сработать.

Дружинники закончили с Рихардом и Берси. Конор пробежал по ним коротким взглядом, вздохнул и сорвал с шеи цепочку. Он вложил кольцо в ладонь Иветты, а в следующий момент его выволокли из барака. Девушка быстро надела Драупнир на палец.

«Это кольцо даже на чародейский талисман не похоже. Воплощение уродства», – подумала Лета.

Последним из барака под руки вывели Брэнна, он уже не мог стоять на ногах, поэтому им пришлось поддерживать его. Друзей вновь построили в линию. Лета лишь поморщилась, когда один из дружинников, обыскивая её, больно ущипнул за грудь. Она постаралась запомнить его лицо, на случай, если ей представиться возможность отрубить ему обе руки.

Дружинник улыбнулся, показав чёрные зубы, и продолжил трогать её, и Лета закрыла глаза, силясь вызвать бесчувствие. Когда-то ей это удавалось. Но сейчас это не имело никакого результата. Всё, что произошло за эти несколько дней, медленно пробуждало девушку, вытаскивая из опустошения, что захлестнуло её после ухода из Кривого Рога. Забыться можно было только одним способом, а для него нужно особое чувство.

Гнев. Не нетерпеливый и разрушительный, а тот, что подчинялся её воле. Стылый, как морозный воздух, он сидел внутри и ждал своего часа.

Не найдя ничего, дружинник, связал её руки и толкнул в спину, вынуждая встать к остальным. Лета оказалась рядом с чародейкой и незаметно коснулась её локтя.

– Почему ты не подумала об этом раньше? – шепнула она Иветте. – О кольце.

– Я… Не знаю, – пролепетала магичка. – Наверное потому, что это действительно напрасная идея. Но нам нечего терять.

– Если тебе удастся взорвать нашему капитану сосудики в мозгу, то это будет самым достойным зрелищем, что я увижу перед смертью.

– Ты слишком много ждёшь от этого кольца, – Иветта повернула к ней заплаканное лицо. – Я обещаю, что попробую.

– Можешь начинать уже сейчас, – отозвалась Лета, заметив приближающегося к ним капитана.

Она пошевелила руками, проверяя верёвку, сковавшую её запястья, на прочность. Крепко. Но не настолько, чтобы Лета не смогла освободиться. Потребуется повозиться, однако это займёт не больше пары минут. Драгон долго и упорно учил её этому фокусу, который с ловкостью проворачивал сам. Однажды она просидела несколько часов со связанными руками и ногами, ободрала на всю кожу на ладонях в попытках справиться с тугой верёвкой. Драгон не сжалился над ней, заставив выпутываться самостоятельно. Ей это удалось. В следующий раз она развязала себя меньше, чем за час. А узлы Драгона были гораздо хитрее и крепче, чем те, что обвивали её запястья сейчас.

Она высвободит руки. А потом?

С них сняли кандалы. Лета покрутила по очереди стопами, разминая лодыжки. Бежать она могла, это уже хорошо. Израненные в дороге ноги зажили и покрылись коркой грязи.

Было даже смешно от того, что она до сих пор обдумывала план побега, окружённая двумя десятками дружинников, голодная, слабая и безоружная.

Капитан Радим встал перед ними, сложив на груди руки. Он поменял свою старую кирасу на более нарядную, без вмятин и царапин, с рельефом по середине, изображающим выпуклые лучи солнца. Плащ он тоже снял, будучи уверенным в том, что его, нового командующего дружиной, уже и так все знают.

Лета перевела взгляд на россыпь домиков позади него. Прошлой ночью, когда их привели сюда, Корона казалась ей намного меньше, мелькая впереди бледными огоньками окон. При свете же дня деревня изменилась – аккуратные, ухоженные домики лоснились к друг другу, а среди них муравьями копошились люди. Должно быть, ни один человек не остался сегодня дома. Все стремились попасть на казнь.

Капитан Радим дождался, когда пленников приготовят и дёрнул головой в сторону, повелев вести их.

Они пошли, выстроившись в цепочку, окружённые дружинниками. Впереди волокли Брэнна, ноги которого почти не касались земли. Для их торжественного шествия выбрали центральную улицу, которую народ, наверное, заполонил с раннего утра.

Лихорадочно шевеля руками, Лета пыталась хотя бы чуть ослабить узлы верёвки. Она не глядела по сторонам, как другие, уставившись в спину стражника и высоко подняв голову. Ни к чему пялиться на крестьян. Она знала, что увидит в их лицах.

Лета бывала в Короне однажды, но тогда осталась лишь тенью, теряющейся в толпе местных жителей. Сегодня все взгляды были обращены на неё, и в них пылала ненависть.

За что? Что она им сделала? Чем заслужила такую злобу?

Убила людей в Уруте. Они знали только это. Они видели чудовищ на улицах своей деревни, бредущих за конвоем к месту казни. Они не видели, как горело Древо Бога и как ломали кости Родерику.

– Сжечь! Сжечь неживодников!

Стража не давала разъяренной толпе добраться до них, расталкивая людей облачёнными в латы телами. В них летели комки земли, грязные тряпки и огрызки еды, но дружинники со своей задачей справлялись, поэтому мусор не попадал в пленников. Лета не сомневалась, что крестьяне готовы разорвать их на куски, дай им только разрешение на это. Она старалась не слышать их презрительных криков, смотрела себе под ноги, постепенно выпутываясь из узлов верёвки.

«Ещё немного…»

Вскоре стражники расступились, открывая взору квадратный просторный участок. Жаркое солнце подкралось к зениту, освещая рыночную площадь, освобождённую от палаток, скота, повозок и всякого хлама. Лета увидела ступенчатые трибуны со множеством скамей, а в паре десятков метров от неё плоское деревянное возвышение на брёвнах, на котором расположились на равном друг от друга расстоянии семь столбов. Ещё один столб был вбит в землю справа, и на его вершине на гвоздях болтались железные цепи.

Трибуны были заполнены, а тем, кому не хватило места, толпились рядом. На деревянном помосте сновали солдаты и люди в чёрных длинных фартуках. Палачи. Они обкладывали низы столбов ветками и чем-то поливали на них из кувшинов. Ещё несколько дружинников стояли внизу. Их общее число увеличилось. Радим, должно быть, призвал подмогу. А вот Братьев Зари было куда меньше, их скромное обмундирование терялось среди красных плащей солдат Княжеской дружины.

Это было, с одной стороны, даже лестно. Не оставив им ни малейшего шанса на побег, капитан… боялся их? Иначе зачем здесь столько охраны?

Лета всегда ненавидела дружину князя. Бесхребетные крысы, следовавшие воле Милована Свартруда, теперь подчинялись другому ублюдку. Впрочем, они в большинстве своём неплохо сражались, и она не отказалась бы скрестить с ним клинки в другое время.

Их повели через площадь, толкая в спины, чтобы шли быстрее. На трибунах заулюлюкали при их виде.

– Надо же, какой размах, – прокомментировал Конор позади Леты. – Провожают всей деревней.

Иветта побледнела, заметив помост.

– Пожалуйста, сосредоточься и придумай, как спасти нас, – зашипела ей Лета.

Но магичка уже ничего не слышала, принявшись рыдать.

Они подошли к столбам. На помост втащили сопротивлявшегося из последних сил и чертыхающегося Брэнна. Лета разглядела, чем палачи обливали хворост. Масло.

К горлу подкатила тошнота.

Когда пришла её очередь, Лета успела обернуться и найти взглядом Марка. Тому удалось протянуть к ней связанные ладони, распихав дружинников локтями.

– Вместе, – сглотнув, проговорила Лета.

Он крепко сжал её руки, а через секунду девушку оторвали от него, подхватили вверх и подняли на помост.

Она прошла немного сама по шершавому настилу. Её толкнули к столбу, распутали руки, затем завели их назад и вновь связали. Как только стражники отошли, Лета начала интенсивно двигать кистями. На этот раз верёвка сидела на запястьях туже.

Ничего. Ничего.

Она справится.

Когда всё было готово, стражники спустились с помоста. Рядом с пленниками остались только палачи. Лета поглядела по сторонам. На лицах её друзей застыл страх безысходности. Но все стояли смирно, глядя перед собой. Даже Иветта, бившаяся в истерике, когда её привязывали к столбу, не сводила напитанного болью и ненавистью взгляда с трибун. Её глаза были сухи и полны решимости.

Капитан был прав. Они упрямы. Они никогда не попросят пощады. Даже сейчас.

Лета посмотрела вперёд, замечая в первом ряду трибун капитана Радима, а рядом с ним – толстого старика в белой мантии инквизитора. Он поднялся со скамьи и поднял вверх ладонь, прерывая возбуждённые крики зрителей.

В звенящей тишине он стал зачитывать приговор. Кровь застучала в ушах Леты, она уже не слышала его слов. Она никогда не думала о том, как умрёт. Часто оказываясь на волосок от смерти, она верила, что ещё долго не встретиться с ней. Её, как и Драгона, ждала достойная гибель – в бою против сотен врагов.

Она не должна была умереть сегодня вот так. На потеху крестьянам, сожжённая на костре.

Лета запрокинула голову к солнцу и зажмурилась. Страх когтями вцепился в её тело, едва не опорожнив мочевой пузырь.

Инквизитор нараспев прочёл молитву, а потом его голос потонул в воплях зрителей. Лета открыла глаза и попыталась найти причину людского воя. На пустой столб слева, расположенный на одинаковом расстоянии от трибун и помоста, дружинники подвешивали чьё-то тело, скрепляя его цепями.

Сердце остановилось, пропустив удар, затем погнало как бешеное, вырываясь. Белое, заляпанное тёмной застывшей кровью, искажённое лицо… Не то лицо. Это не Родерик. Это кто-то другой.

Она отдалённо почувствовала запах разложения. В осунувшемся мёртвом человеке с посеревшей кожей и проглядывающими на боках сквозь изорванную одежду рёбрами было не узнать её друга. Задумчивого, сильного, простодушного друга, который не захотел оставлять её одну в Грэтиэне. Друга, который продолжил путешествовать с ней, несмотря на тревоги за свою семью в Лебединых Землях. Друга, который стал ей братом. Частью её чёртовой изуродованной души.

Ног у него не было. То, что от них осталось, превратилось в переломанные кости, поэтому их отрезали чуть выше колена.

– …и тело его будет висеть здесь, пока птицы не склюют осквернённую плоть, дабы каждому было известно – никто не избежит расплаты за отступничество, за измену Свету и Великому Огню.

Люди голосили, тыкая в труп пальцем и забрасывая его гнилыми овощами.

Мир перед глазами стал стремительно мутнеть. По щекам потекли слёзы, смывая пыль и засохшую кровь. Лета застонала, выворачивая за столбом руки и пытаясь освободиться. Скорбь и злоба тлели внутри неё, словно горячие угли, выжигая остатки разума, и ей было нестерпимо больно. Она больше не могла молчать.

Каким-то чудом она успела заметить приближение палача. В руке он держал горящий факел. Другие заняли места возле остальных столбов и ждали приказа.

Лета замолкла, стиснув зубы, и посмотрела в центр беснующейся толпы людей на трибунах. Их лиц она не различала. Все они были для неё единым отвратительным серым месивом, ворочавшимся и жужжащим, как рой насекомых.

Сокрушающая злоба заполонила всё её сознание.

– Вы сгорите! Вы все сдохните! – заорала Лета во всю глотку, но только раззадорила крестьян, перекрывших её крик своим.

Она встретилась глазами с капитаном. Он ухмыльнулся и кивнул. Палач бросил факел в охапку веток под её ногами.

Сердце заклокотало у самого горла. Лета вжалась спиной в столб и принялась ворочать запястьями. Жгучее пламя вмиг занялось хворостом, пожирая его дочерна и подбираясь к ногам девушки. Она вращала кистями, не останавливаясь.

Колени затряслись от ужаса и потянули Лету вниз. Она отвернулась от огня, бешено состязаясь с паническим страхом, и поймала настойчивый взор Брэнна,

В его глазах пылала та же злоба, которую ощущала она всего минуту назад.

Он не боялся. И она не станет.

Лета сжала челюсти и уставилась перед собой, выкручивая запястья до режущей боли. Пламя подползало к ней ближе. Его горячие искры жалили кожу.

– Великий Огонь очистит от скверны! – выкрикнул инквизитор, разведя руки в стороны.

Узлы верёвки ослабли.

Но раньше, чем Лета смогла выпростать из пут одну руку, костёр вдруг высоко вспыхнул, став на мгновение голубым и обдав лёгким жаром её ступни, и погас…

Она замерла, повернувшись в сторону чародейки. Иветта уже смотрела на Рихарда, и пламя возле него также исчезало, переставая лизать влажные ветки. Один за другим костры гасли, ввергая народ на площади Короны в хаос.