Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Медленно опускаюсь рядом с ним на край крыши, и ветер обдувает лицо и холодит душу. Сколько мы так сидим – не знаю, но для меня – бесконечно долго и наше молчание громче любых слов.

– Почему ты не сказал? – наконец заговариваю я. – Почему не сказал, что тоже помнишь?

Он пожимает плечом, а я понимаю – он хотел, чтобы все стало как раньше, хотел вернуть прошлое, хоть таким нелепым способом.

– Как это возможно? – спрашиваю. – Ты тоже перенесся из будущего?! Но машину времени держала в руках только я.

– Так–то оно так, но оказалось, что машина настроена переносить всех в радиусе пяти метров.

– Пяти метров?

– Да. Поэтому я здесь.

Смотрю на Роберта пораженно. Не верится. Мы здесь. Мы оба.

– То есть возможно здесь оказался не только ты, но еще кто–то, кто находился в радиусе пяти метров от меня? – ахаю я.

– Так точно, но хочется верить, больше никого не было.

Замолкаю, погружаясь в свои мысли. Роберт. Он здесь. Он рядом со мной и помнит. Это невозможно, нелепо и…

– Спасибо, – вдруг выдыхаю я. – Ты спас мне жизнь, когда… перенес сюда.

– Не благодари за это.

– Как же… Ты рискнул всем! У тебя была работа инквизитора, и за это… Роберт, ты нарушил дюжину законов ради моего спасения.

– Я всегда буду выбирать тебя, – звучит ответ. – Что бы ни стояло на другой чаше, твоя жизнь превыше всего.

Это и погубило наши отношения. Это и разрушило все. Смотрю на него не в силах сдержаться. Мы не говорили с тех самых пор. Не говорили по–настоящему, а сейчас это тень, проблеск того разговора.

– Ты эгоист, – выдыхаю я чуть слышно.

– Спасать любимую женщину разве это эгоизм?

Любимую. Спустя столько лет он назвал меня так. Не смотря на время, не смотря на то, как мы изменились. Он до сих пор смотрит на меня этим взглядом, разрывающим сердце.

– Ты хотела уехать, – говорит Роберт. – Так уезжай. Я сам все закончу с Малышом.

Малыш… его коварный план по стиранию магии с лица земли… Если Роберт с навыками инквизитора здесь, то ему не составит труда предотвратить замыслы лаборанта. А я смогу уехать и начать заново.

– Кое что меня смущает, – медленно говорю я. – Ловушка. Когда начался тот магический пожар, я попала в ловушку.

Роб замолкает, смотрит на меня серьезно.

– Когда начался тот магический пожар, – продолжаю я, чувствуя, как сжимается грудь, – я оказалась в ловушке.

Он откидывается чуть назад, опираясь ладонями о камень, но глаза остаются прикованными ко мне.

– Мы так и не выяснили… зачем? – мой голос срывается, и я вижу, как его брови едва заметно дергаются, словно он сам думал об этом, но избегал темы. – Зачем кому–то заманивать меня?

Роб молчит, но я чувствую, как в его тишине нарастает напряжение. Оно давит, как жар перед грозой.

– Если только… – я запинаюсь.

Роберт не перебивает. Выжидает.

– Тот, кто заманил меня в ловушку, – произношу медленно, выговаривая каждое слово, – знал, что ты… ты активируешь машину времени, чтобы меня спасти.

Его лицо темнеет. Я вижу, как он сжимает челюсть, и как в глубине взгляда мелькает что–то острое – страх или ярость, сама не знаю.

– Этот кто–то знал тебя достаточно хорошо, – я делаю паузу, вбираю в себя холодный воздух, – чтобы предвидеть твое поведение.

Внутри все стягивается в тугой узел. Ну конечно. У нас же никогда не бывает все просто и легко.

Я вдыхаю глубже. Роберт не двигается. Он пришел к тем же выводам, но раньше. И не хотел втягивать в это меня. Но я уже втянута, я в главных ролях.

– Кто–то… – мои пальцы невольно сжимаются в кулак, – кто притаился в метре от нас и перенесся в прошлое вместе с нами.

Глава 22

Понимание происходящего выбивает почву из–под ног. Где–то по Академии ходит человек, прибывший из будущего. Человек, который знает о нас с Робертом и явно замышляет недоброе. Остается только узнать, зачем? Зачем этому кому–то понадобилось попадать в прошлое?

– Почему ты перенес нас именно сюда? – спрашиваю Роберта. – Почему в это время?

– Тогда ты была счастлива, – звучит искренний и просто ответ, – а я мог бы за тобой присматривать. Самое начало.

В голове стучит.

– Думаешь, наш похититель машины времени это тоже предвидел? – говорю я. – Думаешь, он предвидел, куда ты нас перенесешь?

– Не знаю.

Роберт разминает шею и смотрит на меня с улыбкой. Есть в этой улыбке печаль и поддержка. Теплая улыбка.

– В любом случае, – уверенно поднимаюсь на ноги. – Мы должны его отыскать. И я знаю, как, господин инквизитор.

От того, что его назвали инквизитором, Роберт скривился, но ничего не сказав, кивнул.

– Ты будешь читать их мысли, – говорю я. – Проще простого, так?

– Так–то оно так, но не забываем, что наш преступник сам из будущего и может быть подготовлен.

– Тогда что?

– Массовый сон.

Не понимаю.

– Мы наведем на всю Академию сон, – говорит Роберт. – И пока они спят, я прочитаю подсознание каждого преподавателя. Сны и мечты… в них есть общее. Я и так собирался заняться массовым сновидением, но, если ты желаешь помочь, присоединяйся.

– Ты такое умеешь? – я поражена. – Такому вас учат на инквизиторов?

– Не совсем. Это смесь ментальной магии и портальной, а раз уж я теперь снова могу использовать обе руки и создавать порталы, – на его лице проскальзывает тень лукавой улыбки, – надо пользоваться.

Нет, это точно не восемнадцатилетний парень с ветром в голове. Это стратег, привыкший к подобным планам. Как я не поняла сразу. Как не раскусила, что Роб тоже из будущего? Эх, я просто была слишком занята собой и тем, чтобы как можно реже сталкиваться с Робертом.

Спускаемся по лестнице вниз, обсуждая план, как в старые добрые времена, когда мы пытались остановить Малыша. Тогда мы впрямь были отличной командой, хотя и предпочитали импровизацию планам. И тогда все казалось веселым и простым, и понятным, пока наша легкомысленность не обернулась тем, чем обернулась.

– Портальная магия используется для погружения в сон, – говорит Роберт. – Мы создаем отдельное ментальное поле, на которое устанавливаем портальный камень. Так, когда по нашей команду, когда все заснут, они окажутся не в своем подсознании, а в нашем ментальном поле. Но знаешь, что лучше всего?

– Что?

– Большую часть своих снов люди забывают.

Уже на последних ступенях, как путь нам перекрывает Шарлотта с самыми тяжелыми сумками на свете. Стоит, рубашечку расстегнула, прядочку покручивает, охает.

– У меня такая тяжелая сумка, – говорит она. – Вот бы кто–нибудь помог… – соблазнительно наклоняется к Роберту. – Помог донести.

О нет, как же невовремя Шарлотта решила приступить к осуществлению своего плана по соблазнению. Но я не помнила ее такой? В чем дело? Может, не обращала внимания? В чем проблема? Ей не хватает мужского внимания или же… в детстве ей не хватало внимания отца?

– Куда? – спрашивает Роберт, беря сумки в обе руки.

– Третий этаж, комната 309, – мурлычет Шарлотта. – Теперь ты знаешь, где я живу.

Роб небрежно кивает и разворачивается, продолжая разговор со мной.

– Нужно время и место, – говорит он. – Когда все окажутся в одном помещении.

Окажутся в одном помещении, и мы сможем запустить снотворное, дабы отправить в мир снов. Умно.

– Тебе не тяжело? – сзади продолжает мурлыкать Шарлотта. – Такой сильный.

Тут даже Роберту становится не по себе. Он ставит сумки и оглядывается на мою подругу.

– Шарлотта, а зачем… – тут Роб замечает содержимое сумок. – Золото? Ты таскаешь с собой золото?

– Ну да, я же богата. Туда–сюда, по лестнице.

Таскает золото по лестнице. Неужели ничего лучше придумать не смогла. Лучше бы сказала, что…

– На самом деле я помогаю бездомным, – Шарлотта все–таки находит, что сказать. – Вот и выношу деньги, чтобы…

– Ведет себя подозрительно? – шепчет мне Роб одними губами.

Не подозрительно, а глупо, но Роберт уже сложил впечатление. Он делает резкий шаг, заставляя Шарлотту вздрогнуть в нелепом предвкушении не пойми чего и кладет руку ей на затылок, по–инквизиторски читая мысли. Шарлотта, принимая это на свой счет прикрывает глаза и вытягивает губки.

– Проклятье! – Роберт резко отстраняется. – Шарлотта, прекращай.

– О, так и знала, что ты запомнил мое имя.

Роб бросает быстрый взгляд на меня, прося о помощи, но я лишь жму плечами, мол: «Разбирайся сам».

– Мне нравится другая женщина, – говорит Роберт, глядя Шарлотте в глаза. – У нас с тобой ничего не возможно.

Шарлотта дует губки, а глаза намокают.

– Ты красивая, – вдруг продолжает Роб. – И не думай, обязательно найдется человек, который оценит тебя достойно. Но, никогда не лезь к мужчинам, Шарлотта. Имей уважение к себе.

Шарлотта, смущенная донельзя, бежит по лестнице вниз, чтобы расплакаться и спрятаться. Мне неловко.

– Не слишком ли грубо? – спрашиваю я. – Ты отшил влюбленную девочку! Разбил ей сердце.

– Ей кто–то должен был вправить мозги, если ее подруга не справляется.

– Обвиняешь меня? В том, что сам потанцевал с девочкой и дал ей ложную надежду?

Роб закипает.

– Я хотел потанцевать с тобой! – говорит он.

– Еще чего! Я двадцать лет говорила и сейчас скажу – не приближайся ко мне! И не прикасайся!

– Подумать только!

– Вот и подумай прежде, чем предлагать мне танцы. Воспользовался моим незнанием и притворился обычным студентов–первокурсником!

Замираем, затаив дыхание, осознавая, что во время короткой ссоры мы подошли слишком близко друг к другу. Его губы, мягкие, медовые. После того ночного поцелуя мне прямо крышу снесло. Будто мне на самом деле восемнадцать и то был мой первый поцелуй.

– Шарлотта так привыкла, – говорит Роб тише. – Привыкла находить себе мальчика и чувствовать его заботу. Она не влюблена в меня, нет, просто увидела возможность. Решила, что я хороший партнер.

– Так что конкретно ты прочитал? – спрашиваю я. – Что у Шарлотты в голове.

Роб некоторое время смотрит на меня, а потом печально выдыхает:

– Одиночество. Она очень одинока. В глубине души ей нужны не мужчины, ей нужен друг.

Воспоминания врываются резко. На миг мне кажется, что я снова там, на балу первокурсников, в зале, среди сияющих огней и шелестящих платьев. Сердце глухо стучит в висках, и я понимаю главное. Понимаю, почему Шарлотта из моих воспоминаний отличается от той, кем она стала теперь.

Вспышка – и перед глазами тот бал. Мы с Робертом танцуем, его рука на моей талии, я слышу его ровное дыхание, чувствую, как ладонь прижимает меня ближе… Но за его плечом я вижу Шарлотту. Она кружится в танце с кем–то. Высокий парень с голубыми глазами и с ежиком светлых волос. Зак. Зак, с которым… Я не помню было ли у них продолжение общения, но тогда на балу именно он заставил мою подругу почувствовать себя красивой, желанной.

Я замираю, и воздух будто становится гуще. Как я могла забыть? Конечно, когда у тебя своя личная жизнь полна событий, страсти и собственных драмы, на чужие истории не остается ни времени, ни сил. Тем более, когда между тобой и тем вечером пролегли двадцать лет.

Шарлотта тогда танцевала с Заком – тем самым Заком, которого в этот раз на балу первокурсников увела танцевать я и не подумала, что в чьей–то душе это оставит пустоту.

Это из–за меня Шарлотта не встретила Зака и теперь вешается на Роберта. Все–таки путешествия во времени имеют свои последствия.

Глава 23

Найти Шарлотту оказывается несложно. Сидит на подоконнике с видом брошенной девицы и прячет лицо в ладонях и громко хлюпает.

– Можно? – подхожу ближе.

– Убирайся! Это все из–за тебя!

Я понимаю ее ответ как: «Можно, только осторожно», что ж и буду осторожной. Присаживаюсь на край подоконника рядом, теперь Шарлотта скулит. Как щеночек, у которого отобрали косточку. Устраиваюсь удобнее на подоконнике и втягиваю воздух, готовясь говорить, хотя что говорить еще сама не придумала.

– Он даже не посмотрел на меня! – Шарлотта заговаривает первая. – Как будто я вообще пустое место! Я правда настолько ужасна? Я некрасивая? Так и знала, что я…

Я осторожно касаюсь ее плеча. Она дергается, но не отстраняется. Ее маленькое, хрупкое плечо под моими пальцами дрожит, и мне вдруг хочется обнять ее, укутать, спрятать от этого мира… хотя знаю, что часть этой боли – из–за меня.

– Знаешь, – говорю с заботой, – иногда парни не смотрят не потому, что ты некрасивая или неинтересная. Иногда… они уже смотрят на кого–то другого.

Шарлотта резко оборачивается.

– На тебя? – она почти рычит, и мои щеки предательски вспыхивают. – То–то вы сегодня вместе по коридору шли!

– Все сложнее, чем выглядит, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри все сжимается. – Но поверь, между нами с Робертом деловые отношения, ничего более. Мы…

– Деловые?

Да, мы собираемся устроить заварушку, опросить преподавателей и предотвратить злодеяния Малыша. Вот и все.

– Я видела, как он на тебя смотрит, – тараторит Шарлотта. – После такого я уверена – вся моя жизнь ложь!

Мы молчим. Она снова отворачивается, тихонько шмыгает носом.

– Все сложнее, – повторяю я. – Мы… когда–то мы встречались.

Неужели я это сказала?!

– Когда–то? – не понимает Шарлотта, но немного успокаивается. – Это в школе что ли?

Нет, это в другой жизни, которую мы перезапустили.

– Да, – говорю. – В старшей школе. А потом… мы разбили друг другу сердца и расстались.

Что–то в этом есть. Что–то правдивое и горькое.

– А кто кого бросил? – спрашивает Шарлотта с интересом. – Он тебя или ты?

– Я, – отвечаю печально, изо всех сил удерживая воспоминания о том дне. – Но я бы не смогла больше быть рядом с ним. Это бы разбило мне сердце.

– А в чем дело?

В смерти того, кто должен был жить. Втягиваю воздух и медленно сползаю с подоконника.

– Ты красивая, Шарлотт, – говорю ей на прощание. – И ты встретишь того, кто будет смотреть только на тебя. И плевать на все остальное. Плевать на всех остальных.

Глава 24

Роберт смотрит только на меня. Он в упор не видит других женщин и это… до сих пор трогает мое сердце. Ночью просыпаюсь от шагов по комнате. Резко вскакиваю.

– Тсс, – это Роб.

Оглядываюсь на посапывающую Шарлотту. Что он здесь делает. Ночью. Я в ночной сорочке, сижу лохматая и… Да о чем вообще думаю? Как будто Роберт не видел меня в сорочках… Стоп, о чем я думаю? Даже, если и видел, то это было давным-давно, а сейчас ситуация другая. Сейчас он завалился в комнату студенток-первокурсниц посреди ночи. В грязных сапогах, в куртке. В нашу обитель чистоты и уюта.

– Пошли, – говорит Роберт. – Сейчас.

Складываю руки на груди.

– Ты нормальный? – спрашиваю строгим шепотом. – Ночь на дворе! Куда полез?

– В окно.

– Это был риторический вопрос.

– Диана, надевай куртку и пошли.

– Никуда я с тобой не пойду.

– Конечно, пойдешь.

– Нет! Ты совсем совесть потерял. Ночью. Разбудил. Залез. В грязных ботинках!

Роберт смотрит на свои ботинки, моргает, и они тут же становятся чистыми. Да как он.

– Иллюзорная магия? – ахаю я. – О, так теперь ты будешь делать вид, что ботинки на самом деле чистые? Хотя под иллюзией мы знаем, что скрывается.

– Буду, ведь грязь тебя так нервирует. С каких пор ты стала такой…

– Какой? Чистоплотной? Как ушла от парня-свиньи, так и проснулась во мне, знаешь… любовь к чистоте и порядку.

– Ты меня назвала свиньей?

– Свином будет точнее?

Не замечаем, как наш шепот становится слишком громким для шепота.

– Диана, не выводи меня из меня, – Роберт подходит ближе. – Я зову тебя помочь мне с обстановкой иллюзорного мира. Того самого, куда мы отправим половину нашей Академии для проверки.

– О, и именно ночью надо мне об этом сказать? Разбудить и сказать!

Роберт молча складывает руки на груди, копируя меня, выжидает.

– У нас не так много времени, – наконец говорит он. – Бал-маскарад на следующей неделе.

И при чем здесь бал-маскарад, на котором будут все и на котором выберут короля и королеву Академии на год?

– И что бал-маскарад? – не понимаю. – При чем здесь я и бал-маскарад?

– На балу будут все, все преподаватели в одном замкнутом пространстве, – говорит Роберт. – Идеальное место и время для усыпления.

Втягиваю воздух. Разминаю шею. Ну вот, сна как ни бывало. Бал-маскарад еще этот, и судя по всему, на него придется идти.

– План хорош, – говорит Роберт. – А ты прекращай дуться из-за прошлое, которое даже еще не случилось.

– Оно случилось в моей памяти.

Роберт пожимает плечами с видом того, кому уже надоели подобные разговоры и жизнь прошлым. Он устал.

– Хватит, – говорит Роб. – Что было, то было, сейчас у нас есть дело. Ты со мной? Или остаешься спать?

Я не хочу быть такой, честное слово, не хочу. Не хочу вести себя по-детски и дуть губы. Что было, то было и пора бы научиться жить дальше, но все так странно, и я сама себя не могу понять, я просто…

– Хорошо, – киваю я. – Пойдем вместе. Отвернись, пожалуйста, я должна одеться.

Глава 25

Ночь – волшебное время. Кажется, что весь мир замирает, перестает дышать и остается только тишина, наполненная тайными звуками словно бы из другого мира: далеким шорохом листвы, шелестом травы, хрустом веточек под ногами. Ночь скрывает лица, но открывает душу. Ночь – это откровение даже для тебя самого. Когда слишком устал, чтобы притворяться, когда душа остается голой и открытой. Ночь срывает маски и развязывает язык, заставляя говорить то, что днем мы хороним под слоями осторожности. Я знаю это, и этого боюсь. Нам с Робертом нельзя оставаться наедине ночью.

Лезем через окно, как взаправдашние студенты. Деревянная рама тихо скрипит, холодный воздух обдает лицо, пахнет сырой травой и камнем. Прыжок вниз – и мы оказываемся на земле. Ноги едва слышно касаются мягкой почвы, и я будто сразу растворяюсь в этой ночной магии. Его рука касается моей талии, придерживая.

– Спасибо, – шепот срывается с моих губ. – Ты не дал мне упасть.

– О, не стоит.

И правда, не стоило. Но это вежливость. Хотя что-что, а бесчувственная – скорее церемониальная вежливость – не то, что есть или было в наших отношениях когда-либо.

Мы идем, шаг за шагом, по узким тропкам, что ведут в сад за Академией. Я редко здесь бываю, и понятно почему. Этот сад хранит слишком много воспоминаний, слишком много теней прошлого. Когда-то здесь смеялись, клялись, целовались. Мы. Но я стараюсь не думать. Нельзя. Если я позволю себе погрузиться в эти воспоминания – захлебнусь ими, и тогда сил на настоящее уже не останется. Или еще хуже, я не выдержу и начну говорить.

Сад спит, но чутко. Ветер пробегает по кронам, оставляя тихий шелест, словно кто-то перешептывается за моей спиной. Луна висит над нами огромным серебряным блюдцем и серебрит мир, трава блестит от росы, а в воздухе пахнет свободой и дождем. Вдыхаю глубже, и сердце ускоряет свой ритм. Чувствую, как кровь стучит в висках, а ладони слегка потеют. Все, как раньше.

Роб идет рядом. Уверенный, спокойный, будто сам часть этой ночь. Его походка на первый взгляд – легкая, но каждое движение исполнено силы и внутреннего напряжения. И когда он останавливается на полянке в глубине сада, я невольно замираю рядом с ним, чувствуя, как от его присутствия ночь будто становится плотнее. А он так близко. Мне казалось, что время лечит. Оно должно лечить и стирать прошлое, стирать чувства, но не моем случае.

Роберт выпрямляется и тянет руку вперед. Вижу, как в его пальцах рождается свет – приглушенный, мерцающий, словно из самой ночи вырываются крохотные искры. В другой его руке замечаю портальный камень, гладкий, округлый.

Я украдкой смотрю на Роберта. При свете луны его лицо обретает почти мистическую красоту. Резкие линии становятся мягче, но в этой мягкости есть что-то опасное, завораживающее. Его скулы отбрасывают тонкие тени, нос кажется еще прямее, а губы – чуть мрачнее очерченными. Его губы, столько лет бывшие слишком далекие, теперь вот… рядом. Коснись и вернись в прошлое. Темные волосы, чуть растрепанные ночным ветром, блестят тихим лунным светом, и отдельные пряди падают на лоб. Но больше всего завораживают его глаза. Сейчас они глубокие, как сама ночь и светятся изнутри. Это не может быть правдой.

Я не могу оторвать взгляд. В груди горячо и тесно, хочется взвыть и рассмеяться, а потом проснуться и скорее забыть то, каково я себя чувствую рядом с Робертом.

– Я уже создал иллюзорный мир, – голос Роба глубокий, уверенный, и от него по коже пробегает дрожь. Он открывает портал, и пространство перед ним раздвигается, обретая форму светящейся арки. – Поможешь все тут обустроить? Нужен взгляд со стороны.

Я всего лишь взгляд со стороны? В это бы не поверил даже тот, кто видит нас впервые. Я киваю, хотя голос застрял где-то в горле. Хочется сказать многое: о том, что я чувствую, о том, как страшно и одновременно сладко находиться рядом с ним этой ночью. Но слова не идут. Все, что я могу сейчас – просто вдохнуть ночной воздух, почувствовать неровное биение сердца и позволить портальной магии затянуть меня внутрь.

Мы входим в круг портала одновременно. Мир вокруг взрывается светом, закручивается в вихрь и распадается на миллионы искр. Я не успеваю сделать вдох – и уже стою в пространстве сноведений.

Когда-то я считала подобные места настоящим чудом, а сейчас, зная, как работает иллюзорная и портальная магия вполне могу себе представить, как здесь все работает и будет работать.

Роберт прохаживается по белому пространству, в котором пока нет ничего кроме холодного кафеля и расставляет руки в стороны.

– Вот и он! – объявляет Роберт. – Наш мир для допроса.

– Ты хотел сказать опроса? Расследования?

– Я хотел сказать: «Допроса»! Прекрасное слово, пусть и звучит слишком для твоих нежных ушей.

– Мои нежные уши и не такое слышали.

Воздух здесь густой, теплый, он не просто касается кожи – он обволакивает, словно мягкое пуховое одеяло. Каждый шаг будто продавливает невидимую гладь – под ногами кафель растекается, превращаясь в нечто прозрачное, как вода, но твердое, как камень. От моих шагов расходятся круги, быстро угасающие, но прекрасные. Здесь нет солнца, нет теней. Пустота. Мир, который только предстоит создать.

– Что здесь будет? – наконец поворачиваюсь на Роберта и замираю.

Я читала, что конструкторы мира сновидений могут выглядеть как захотят, но не думала, что…. Сейчас ему сорок. Он больше не юнец, он стар настолько, насколько стара его душа.

Я смотрю на Роберта – и не могу отвести взгляд. Снова волосы у него короче, чем в реальности, а на висках блестит серебро. Снова на щеках короткая борода. Морщинки у глаз и на лбу. Скулы острее, взгляд глубже, спокойнее – это уже не мальчишеское упрямство, а уверенность мужчины, который видел слишком многое и остался стоять. Его руки… жилистые, теплые на вид, с бледными шрамами на костяшках.

– Необычно, да? – в уголке его губ появляется улыбка. – Мы снова стали теми, кто мы есть.

– Мы? – и смотрю на свои руки.

Кожа больше не такая нежная и упругая, какой была в восемнадцать, это пальцы сороколетней женщины.

– Здесь все не по-настоящему, – говорю я, сама не зная почему, отвечая на его улыбку. – Нам восемнадцать, а будущее еще не наступило.

– Я знаю.

Смаргиваю, и все уходит. Будто наступает оглушающая тишина. Становится холоднее и… В воздух поднимается темная дымка.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Создаю мир кошмаров.

– Мир кошмаров? Я не понимаю.

Дымка становится гуще.

– Когда мы перенесем всех сюда, – говорит Роберт. – Каждый попадет в свой худший кошмар, а мы с тобой лишь подсмотрим.

– Худший кошмар? – переспрашиваю я. – Но зачем?

– В худшем кошмаре в человеке открываются потаенные части его души. Открывается его истинное лицо. Для допроса – это лучшее время. Мы пройдемся по кошмарам всех и вычислим лжеца. Вычислим того, кто перенесся из будущего.

– У тебя есть подозреваемый? – спрашиваю осторожно.

– Когда-то я подозревал Говоруна, – говорит Роберт, потирая переносицу. – Но в нашем времени он был безумцем, а сейчас… ректор как ректор, таким я его и помнил.

Хорошо. Я переживала, что Роб и правда подозревает нашего ректора. Господин Говорун – бедный человек, но он не злой, ему не за чем воровать машины времени или переноситься в прошлое.

– Не отставай, – говорит Роберт, отворачиваясь и проходя вперед. – Надо спешить, пока туман не стал слишком густым. Нужен туман страха. Это единение магии иллюзии и ментальной. Я буду использовать ментальную, а ты поможешь с иллюзорной, хорошо?

– Ментальная магия, – протягиваю я. – Ваша запретная магия инквизиторов.

– Она самая.

– Она забирает много сил?

– Достаточно, как любая другая.

После каждого использования магии необходимо восстанавливаться. Какая-то магия требует больше времени, какая-то меньше, но иллюзорная – одна из самых долго восстанавливаемых магий. Интересно, что насчет ментальной?

– Как ты стал инквизитором? – спрашиваю Роба. – Почему?

– А как ты стала ректором?

– Тебе нравится твоя работа?

– А тебе?

Мне нет. Я словно в ловушке. Слишком много студентов, преподавателей, ответственности. Приходится держать лицо и в последнее время я уже не выдерживаю.

– Мне нравится, – лгу я с мерзкой улыбкой. – А ты не ответил ни на один мой вопрос!

Роберт выжидающе молчит, словно надеется на то, что я забуду, о чем спрашивала. Забуду? Как же-как же?