Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"
Автор книги: Дарья Адаревич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Дарья Адаревич
Снова 20 в Академии Магии
Глава 1
– Проверка? Прямо сейчас? – спешу по коридору, цокая каблуком.
Этого мне еще не хватало. Вот тебе и доброе утро в Академии. За все годы моего ректорства – это первая проверка из столицы. Что они разнюхивают?
– Кто, говоришь, приехал? – спрашиваю. – Инквизитор?
– Инквизитор ментальной магии. Он уже двадцать минут ждет в вашем кабинете.
Дело – дрянь. Инквизиторы сами по себе люди не особо приятные, а тут с ментальной магией. Раз и мысли твои прочитает. И как ему хватило наглости усесться в моем кабинете? Бесстыжий. Вот только на такого бесстыжего же не накричишь, важная шишка.
– Это господин Иллин, – еле поспевает за мной секретарь. – Будьте с ним повежливее, говорят, он самый непредсказуемый из инквизиторов.
Стоп, что? Резко останавливаюсь. Сердце колотится. Эта фамилия. Фамилия из забытого прошлого.
– Иллин? – переспрашиваю. – Ты сказал Иллин?!
– Эээ… да.
В голове начинает стучать. Я знала только одного Илиона. Роберта Иллина – парня, который сам плевал инквизиторам в спину и не упускал возможности вляпаться в неприятности. Роб ненавидел власть имущих и мечтал перевернуть мир с ног на голову, он не мог стать инквизитором. Невозможно. Это совпадение. Простое совпадение, хватит надумывать лишнего. Сколько людей носят одну фамилию?
Распахиваю двери своего кабинета и вот картинка – господин инквизитор откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и вальяжно перебирает бумажки с моего стола. Не читает, нет. Именно перебирает – лениво, для вида. Подтянутый, с широкими плечами, одетый в безупречный тёмно–синий костюм – явно пошитый на заказ, важный и властный. Позер. Я наконец выдыхаю – это не Роберт. Роб из моего прошлого ненавидел костюмы и формальности, он был бунтарем, который… Смаргиваю подступающие воспоминания. Хватит.
Инквизитор опускает бумаги, и в этом движении – небрежная уверенность человека, которому принадлежит не только кабинет, но и всё, что за его пределами. Эй, мистер важность, ноги бы хоть убрал, я за этим столом работаю. Он поворачивается, встречаясь со мной глазами. Теперь могу рассмотреть его хорошенько. Острый нос, четкая линия челюсти. Волосы зачесаны назад, и замечаю легкую седину на висках. Брови густые, тёмные, взгляд сосредоточенный, немного усталый – как у человека, привыкшего решать судьбы и выносить приговоры. Короткая щетина. Лет сорок, и он… хорош для своих сорока. Смотрю на инквизитора, не сразу понимая, почему не могу отвести взгляд.
И вдруг он усмехается – едва заметно. Уголок губ приподнимается, и мне вдруг становится холодно. Потом жарко. И снова холодно. Голова кругом. Дышать. Главное дышать.
Спустя двадцать лет, изменившийся и ставший важной шишкой, но это он. Роб.
Тот, кто когда–то проворачивал аферы с порталами, продавая билеты в театр в обход законов. Тот, кто входил в подвальные маг-клубы в рваных джинсах, с черной лютней наперевес и играл, прикрыв глаза от счастья. Тот, кто был олицетворением свободы и радости, а для меня – целым миром, пока… Сглатываю. Слишком больно вспоминать наше прошлое. Больно вспоминать, как Роб держал меня за руку, как шептал в волосы, какими сладкими были его поцелуи…
Мысленно повторяю снова и снова – это невозможно. Роберт не стал бы инквизитором, это было бы предательством его сущности. И все же… у кого еще его ухмылка? У кого еще его глаза? В моей жизни нет места совпадениям. Теперь Роба нет, остался только инквизитор господин Иллин.
– Прекрасно выглядишь, Диана, – инквизитор заговаривает первым.
Голос. Спокойный, чуть хрипловатый, до боли знакомый и почти родной. Я слышала его тысячи раз – ушами, кожей, сердцем. Он звучал во мне эхом, когда я оставалась одна или лежала в постели, пытаясь заснуть. Я училась жить без него, заставляла себя забыть, а тут… Меня словно ударяют по голове – быстро, оглушающе. Ноги забывают, как стоять и подкашиваются. Воздух слишком, слишком густой. Не падать. Я ректор, я уважаемая женщина, я смогу устоять на ногах.
– Ты стала ректором, – протягивает инквизитор. – Почетно.
Дыши. Главное дыши. Зачем Роберт пришел сюда? Почему сейчас? Мы обещали, что не станем видеться. Обещали забыть.
Инквизитор поднимается с кресла, возвышаясь надо мной. Он всегда был таким высоким? Или вырос… В последнюю нашу встречу ему было двадцать один. Тогда от него пахло дождем и костром, а в вечно лохматых волосах путались веточки – казалось, вот–вот и какая–нибудь обеспокоенная птица совьет в него на голове гнездо. Теперь же от инквизитора пахнет кедром и дорогой древесиной, властью и спокойствием. Чужак. Так и надо его воспринимать. Другой человек, который когда–то был Робом, а теперь просто инквизитор.
– Неужели я так сильно изменился? – Роб наклоняется ко мне, а я… не в силах отстраниться.
Сдержаться. Я должна сдержаться. Мир изменился, и мы вместе с ним. Я больше не та Диана, а он не тот Роб. Вот бы все оказалось сном. Вот бы скорее проснуться. Изменился? Как странно, ведь и «да», и «нет», ведь один только взгляд в его глаза заставляет время схлопнуться. Двадцать лет разлуки рассыпаются и за фасадом инквизитора проскальзывает образ из прошлого.
Я должна что–то сказать. Должна показать, что мне все равно, что прошлое осталось в прошлом, а сейчас я деловая женщина, способная отбросить чувства прочь и воспринимать Роберта как инквизитора, а не старого знакомого. Вот так. Набрать в легкие воздуха и сказать что-нибудь отстраненное и спокойное. Я готова.
– Убирайся отсюда! – говорю я.
Глава 2
Встреча взглядов как бой на клинках. Чей острее, чей прочнее.
– Диана, – на лице Роберта появляется тень улыбки, – я пришел не как твой друг, а как инквизитор.
– Мы и не друзья!
– Тем лучшее. Знаешь же, с подчиненными дружбы не построишь.
– И я тебе не подчиненная.
Снисходительно наклоняет голову, будто с маленькой разговаривает. Раздражает. Спокойно. Главное оставаться спокойной. Вообще–то подчиненная. Все подчиняются инквизиторам. Особенно тем, кто мысли читает.
Что со мной такое? Я же спокойная. Мне же по должности положено справляться с непредвиденными ситуациями. Это все недосыпание. Да, я в последнее время вообще не сплю.
– Как ты мог стать инквизитором? – спрашиваю, чтобы хоть что-то спросить. – Ты ж ненавидел их.
– А как ты могла стать ректором Академии, из которой тебя трижды пытались исключить?
– Кто бы говорил? Тебя-то исключили.
– Жизнь забавная штука.
Уж какая–какая, а точно забавной жизнь не назовешь. Внутри меня колотит. Есть обиды, которые не прощают, есть раны, которым не зажить. Главное сдержаться.
– Зачем вы пришли, инквизитор? – вопрос звучит грубее, чем полагает общаться с власть имущими.
Роб смотрит на меня, и в очередной раз в голове проносятся осколки воспоминаний. Хороших. Не знаю, почему, но я всегда вспоминаю хорошее, но от этого только больнее осознавать, чем все закончилось.
– Я просто посмотрю твои мысли и исчезну, как ты и просила тогда, – говорит он серьезно. – Это быстро и безболезненно.
Нет. Только не это. Только не Роб.
– Давно ты начал мысли читать? – прячу тревогу за усмешкой. – Не ты ли так любил поговорить об аморальности такой работы.
– Как из Академии исключили, так и начал читать. У меня оказывается талант.
Виснет тишина. Зловещая. Как после грома. Гром прогремел, а дождя нет. Ты все ждешь и ждешь… но слышишь лишь тишину.
– Я разыскиваю кое–что, – продолжает инквизитор. – Из лаборатории пропала машина времени.
– Машина? – это даже смешно. – Ты сказал «машина»? Как швейная машинка что ли?
– Она работает на портальной магии. Переносит в прошлое.
Машина времени – звучит подозрительно и абсолютно нереалистично. Не знаю, что они там придумали… но слово «время» наводит на определенные мысли.
– Она переносит не самого человека, а его сознание, – продолжает Роб. – Поэтому ты сможешь перенестись только в собственное тело в прошлом, и натворить дел, изменить привычный ход жизни и своей, и чужой. – Он наклоняется ко мне. – Пока не стало поздно, машину надо уничтожить.
Да какая машина времени? Что за вздор? Явился и несет чушь. Инквизитор. До сих пор не верится, что Роб стал… Дыши. Главное дышать.
– При чем тут ваша машина и моя Академия? – спрашиваю.
– Следы похитителя ведут сюда. Возможно, это один из ваших студентов или преподавателей.
Сказано так лукаво, так подозрительно, словно.
– Ты же не подозреваешь меня? – ахаю я. – Не думаешь, что я прячу машину времени?
Молчит. Да что ж за день такой! Спустя долгие годы объявляется бывший с проверками, так теперь я еще и подозреваемая номер один. Будь у меня сейчас машина времени, я бы перенеслась во вчерашний день и уехала бы в какую-нибудь командировку, чтобы не встречать Роба и не вести подобные разговоры.
На миг задерживаю взгляд на его лице. Так странно видеть того, кого помнишь молодым. Хорошо, что он в порядке. Я, конечно, ненавижу Роба, и прощения ему нет, но… я рада, что он в порядке, живой и здоровый, что он хорошо выглядит.
– Я должен тебя проверить, – отвечает инквизитор. – По протоколу.
Да кто угодно пусть читает мои мысли, но не он. Не он!
– У тебя нет возможности отказаться, – Роб приближается. – Мне жаль, Диана.
– Для тебя я госпожа ректор.
– Мне жаль, госпожа ректор.
Бежать бесполезно. Его ладонь касается моего затылка. И это мягкое прикосновение из прошлого, теплое и заботливое. Щекотно. До мурашек внизу живота. Прикрываю глаза, принимая неизбежное. Плевать уже, что будет, главное, чтобы он ушел, исчез из моей жизни снова.
Когда–то давно, будто бы в другой жизни, мы сами учились в этой Академии. Простые Роб и Диана, без фамилий и статусов сидели на последней парте и шептались вместо того, чтобы слушать преподавателей. Когда–то давно они сбегали с пар через окно на свидания, а потом прятались по коридорам. Они были неразлучны и много смеялись, как дети и целовались, как взрослые. О, Роберт, как ты мог подарить мне целый мир, а потом отнять его?
– Я ни о чем не жалею, – его шепот обжигает, и вздрагиваю, открывая глаза.
Роб смотрит на меня с нежностью и теплотой, по которой я… скучала. По этому взгляду. Не смей! Не смей так смотреть, не смей.
– Ты закончил? – отступаю на шаг. – Все прочитал, что хотел? Все увидел моих в воспоминаниях?
Несмотря на мои слова, знаю, он не читал. Роберт не залезал ко мне в голову. Но почему? Пожалел? Или совесть проснулась? Его глаза – карие и темные, глаза, которым хочется верить.
– Ты поможешь найти украденную машину времени, – говорит Роб отстраненно, голосом инквизитора. – И сама расскажешь все, что знаешь об этом.
Глава 3
Это все, конечно, хорошо, вот только я не знаю ничего о машине времени.
– Ладно, пошли, – изо всех сил стараюсь сделать голос отстраненным. – У студентов как раз пары, и… ты сможешь допросить всех.
Допросить – значит мысли прочитать. И мне не по себе от осознания того, что Роберт теперь так может. Стараюсь не смотреть на него. Ни к чему это. Инквизитор снимает с вешалки черную трость с эмблемой инквизиции, ловко вертит в левой руке. Готов выходить.
– Ты теперь с палочкой ходишь? – не сдерживаюсь я.
– Старость – не радость, дорогая Диана.
Трость инквизитора – предмет, по которому их узнают в толпе. Глупость какая, это ж неудобно – палку с собой таскать. Особенно, когда ноги у тебя здоровы, мешается только. Как Роб на это согласился?
– Подпиши здесь, – Роб подает свиток и маг–перо. – Согласие на допрос студентов.
Неприятно, конечно, но раз уж пришел сам инквизитор, то выбирать не приходится. Роб с интересом рассматривает мою подпись, словно вспоминая о чем–то и берет перо, готовясь расписаться тоже. Берет в левую руку и обыденно, просто ставит каракулю, которая должно быть его особая подпись инквизитора. Левая рука… он так и пишет, привык, наверное, уже. Мой взгляд невольно скользит по его правой руке. Обычная рука, даже без шрамов, но… он ей почти не пользуется. С тех самых пор. Сторонний наблюдатель не заметит странностей, но не знающий человек.
Двадцать лет назад Роб – великий музыкант, игрок на лютне повредил сухожилия и с тех пор не мог ни играть на музыкальных инструментах, ни порталы делать. А ведь он был лучшим портальным магом на курсе, даже лучше меня.
– Ты не скучаешь? – тихо спрашиваю я, не отрывая взгляда от руки с длинными прекрасными пальцами.
Эти пальцы всегда остаются прямыми, даже жутко. Если бы он позволил себя исцелить… Но Роб сделал выбор, так же как я сделала свой.
– У меня нет времени скучать, – следует ответ, и инквизитор, с раздражающе прямой спиной и властной походкой выходит из кабинета. – Ну же, госпожа ректор, быстрее начнем – быстрее закончим.
Ну зачем он сюда заявился! Успокойся, Диана. Подыши, выпей воды. И мне ничего не остается, кроме как выйти в коридор следом за Робом.
Мы идём по коридору. По спине пробегает холодок, и неясно это из–за сквозняка или из–за Роберта, который идет рядом. Не верится. Роберт. Двадцать лет спустя. Я столько раз видела этот миг во снах, столько раз просыпалась в поту, не знаю, мечтой были те сны или кошмарами. Почему нельзя просто стереть воспоминания и начать с чистого листа?
Его шаги ровные, размеренные. Раньше он ходил чуть пружиня, весело. Теперь у него походка взрослого человека. Инквизитор смотрит он перед собой, сосредоточенно, но с ледяным спокойствием, словно стены Академии не имеют больше к нему никакого отношения. Он же здесь учился. Замираю, словно передо мной возникают две фигуры – тень прошлого и Роб в настоящем. Они словно кривое отражение друг друга. Странно. Мне не по себе. Стук трости инквизитора раздражающе зловещ. Стук. Стук. Стук. Вот он идет. Служитель закона. Воплощение порядка и справедливости. Тфу. Как же все это неправильно!
Зачем он сюда заявился? Зачем пачкает своим присутствием мир, который я так долго строила. Мир без него.
На повороте с нами сталкивается неловкая госпожа Динара. Она несет охапку бумаг, всего шестьдесят с небольшим, но уже скрюченная, с большими глазами, похожая на горбатую сову. Останавливается, увидев его, и тут же кланяется – с тем самым уважением, с которым положено кланяться инквизиторам.
– Господин Инквизитор, честь для Академии...
Я почти слышу, как Роберт сдерживает вздох. Он узнал ее. Конечно, узнал. Она была нашей любимой преподавательницей по порталоведению, как такую не узнать? Уже тогда она сутулилась, но была завораживающе влюблена в свой предмет, и это не могло не подкупать. А Роб… Проклятье, Роб был ее любимчиком, самым талантливым. Его исключение разбило Динаре сердце, она даже на несколько лет заперлась в библиотеке, а теперь на тебе – кланяется в ножки инквизитору с боязливым трепетом в глазах.
– Я должен вас проверить, – Роб встречается с Динарой взглядами. – Это не займет много времени.
– Конечно–конечно, – Динара опускает голову, готовая ко всему.
Да у меня глаза на лоб лезут. Вот такое слепое повиновение? А Роб? Так и продолжит себя вести, словно он тут начальничек?
– Не надо, – хватаю Роба за локоть. – Это же Динара. Наша Динара.
Холодный взгляд инквизитора приказывает молчать, вот только я – здесь ректор, и я не собираюсь затыкаться.
– Что ты себе позволяешь? – шепчу губами. – Даже не думай читать ее мысли.
Роб делает шаг к Динаре, на меня внимания не обращает, кладет старушке руку на затылок. Прикрывает глаза – читает мысли.
– Я сделал исключение только для тебя, – говорит инквизитор холодно. – Еще раз попросишь переступить черту, и я не посмотрю, что мы… знакомы.
Знакомы. Просто знакомы. Стискиваю челюсти. Это его работа. Инквизитор расследует, а я… пообещала сотрудничать, пообещала ему мысли всех преподавателей и студентов.
Роберт отступает, непрерывно глядя Динаре в глаза.
– Господин инквизитор! – шепчет Динара. – Я ничего такого не творила. Я не виновата.
– Знаю, – тихо откликается Роб. – Я видел в мыслях.
Динара напугано кивает и глазами стреляет по сторонам в поисках предлога сбежать. Ну уж нет! Нельзя позволять ей бояться своего ученика.
– Динарочка, – касаюсь ее руки. – Не стоит его бояться.
– Это инквизитор, – шепчет Динара так, словно я не понимаю очевидного и снова начинает кланяться Робу.
Тут его и самого начинает мутить.
– Тебе это нравится? – ворчу на него. – Нравится, когда женщины тебе поклоняются. Да что у тебя за проблемы?
Роб ловит Динару за плечи, пока она не успела наклониться слишком близко и легко распрямляет настолько, насколько позволяет ее горбатая спина.
– Формальности соблюдены, – тихо говорит инквизитор. – Я рад, что вы в порядке.
У Динары глаза выкатываются и без того выпученные глаза. Боится, бедная, ничего не понимает. Несколько секунд напряженного молчания и Динара в очередной раз поклонившись, на этот раз не так помпезно, спешит прочь по коридору.
– Почему ты не сказал ей, кто ты? – спрашиваю, когда старушка скрывается за поворотом.
– Я здесь не Роб, а инквизитор. У инквизиторов нет ни прошлого, ни имен.
– Зато самомнения хоть отбавляй.
Переходим в учебные аудитории. Резкий шаг, и вот на двух незваных гостей пялится вся аудитория и профессор Говорун – тощий старикашка с взъерошенными с седыми волосами. Когда–то он был ректором Академии, пока не тронулся умом. Мне было больно наблюдать за тем, как сильный и величественный человек превращался в параноика с галлюцинациями, и все же… несмотря на все беды, Говорун остался в Академии, пусть не ректором, а всего лишь преподавателем иллюзорной магии, а я заняла его место ректора. Говорун смотрит на нас, прищурив полупрозрачные глаза и растягивается в щербатой улыбке.
– Госпожа ректор! – приветствует он. – Меня не предупреждали об открытой лекции.
По аудитории проносится гул смешков. Смельчаки?
– Профессор, – делаю шаг с Говоруну. – Инквизитор задаст несколько вопросов…
Резкий грохот заставляет обернуться – глазам не верю. Роберт вскочил на стол и ударил тростью, призывая оглушительную тишину. Вот теперь в глазах студентов появился страх. Закатываю глаза, зачем на стол–то было лезть? Грязными ногами.
– Сейчас вы сделаете то, что я скажу, – низким властным голосом начинает Роб. – Если вдруг кто не понял, я инквизитор. Надеюсь, не надо пояснять, что это значит?
Глава 4
Позер. Роб и во времена учебы любил эффектные бессмысленные речи, но сейчас он преуспел в ораторском, или же выпендрежном деле в десять раз.
– Положите правую руку на затылок соседу, – продолжает Роб. – Прямо сейчас!
Долго ждать не приходится.
– Теперь студенты с краю протяните руку вперед, – командует инквизитор. – Коллективное чтение мыслей требует общей работы.
Как же он собирается читать мысли сразу у сорока человек? На это бы ушло много времени, но раз уж у Роберта свой план, то пусть показывает.
– Вам не нужно ничего делать, – говорит Роб. – Только думайте. Ночь. Лес. Похищение. Машина Времени. Страх. Академия. Портал.
На лицах студентов меняются тысячи эмоций, в основном преобладает страх. Тут не надо быть знатоком в чтении мыслей, чтобы понять, как сильно инквизитор пугает всех, кто с ним встречается. Только Роб считывает мысли касаемо всех произнесенных слов, мысли скрыть невозможно.
– Повторяю, – Роб проходит по рядам студентов, прикасаясь к руке сидящего с краю. – Ночь. Лес. Машина Времени. Страх. Академия. Портал.
Сама я подхожу к Говоруну. Зачем? Да чтобы поговорить. За годы моего ректорства мы становили близки, и я пытаюсь исправить его ошибки, а он всегда был скор и на помощь, и на совет. Почему его прозвали Говоруном? Болтать любит – вот и все. И, кстати, это была идея Роба.
– Почему именно он? – спрашивает Говорун и кривится в наигранном отвращении.
Наш местный шут Академии. Не верится, что когда–то ректор был другим, нормальным. Магия свела его с ума. Магия бывает опасной, но о подобных итогах все предпочитают молчать.
– Что значит он? – переспрашиваю я, продолжая наблюдать за Робом.
– Думала, я не узнаю своего нелюбимого ученика?
Ого. Не так. ОГО?! Большими буквами. Динара не признала, а тут Говоруну хватило взгляда.
– Думала, не узнаете, – признаюсь я. – Я сама еле узнала Роба.
– Вы всегда отличались невнимательностью, госпожа ректор.
А я всегда прощала вам, господин Говорун, грубость. Но не произношу слов вслух, лишь вздыхаю, наблюдая за работой инквизитора.
– Я помню, как исключал его, – мечтательно протягивает Говорун. – А он взял да вернулся. Паршивец!
Возможно, профессор – единственный человек, кому хватает смелости называть инквизитора паршивцем. Встречаемся лицами с Говоруном и… как же приятно видеть его улыбку. В моей команде нас уже как минимум двое.
– А теперь очередь преподавателей, – Роб отстраняется от детей, идет в нашу сторону.
Либо Роберт на самом деле стал тем, кем стал, либо он хорошо играет, мастерски вживаясь в роль. Нет–нет, конечно, он и в годы студенчества был крутым парнем, но… он был задирой и весельчаком, страха не внушал. Он был скорее хитрым лисом, а теперь превратился в волка.
– Господин Говорун, – Роб бесцеремонно касается затылка Говоруна.
Я ожидаю бурной реакции, возмущений, проклятий, но Говорун ведет себя на удивление спокойно. Говорун? Да он не выносит, когда в его книгу кто–то случайно заглянет, ни в жизни не поверю, что такой человек так запросто впустит инквизитора в свои мысли. Роб отступает.
– Какие–то проблемы, господин инквизитор? – интересуется Говорун.
– Блок, – бросает Роб недовольно.
Я могла бы и догадаться. Прячу усмешку. Ментальный блок.
– Знаете ли, господин инквизитор, – начинает Говорун беспечно. – Я спятил. Магия порой сводит людей с ума, особенно иллюзорная магия. А блоки – наше единственное спасение, наша единственная возможность сохранить хоть часть рассудка.
Оставаясь крайне недовольным, Роб широким шагом подходит прямо к доске и молча выводит неизвестные мне руны дверей. С любопытством рассматриваю, как ловко он орудует левой рукой. Для правши–то потрясающе. Когда Роберт только получил травму, он не умел писать левой рукой. Совершенно. А теперь… руны выводит. Наконец с руной покончено и инквизитор, прикрыв глаза, начинает вслушиваться. Я мало знаю об инквизиторских штучках, но говорят, у них есть два режима поиска информации – непосредственная, при личном контакте, и дальняя, когда они могут читать не столько мысли, сколько намерения и страхи на расстоянии. Видимо, этим сейчас и занимается Роб, пытаясь услышать особенно обеспокоенного студента.
В голове колотится. Надеюсь, он не почует мою обеспокоенность. Пожалуйста, только не это.
– Уходим, – Роб резко открывает глаза и шагает на выход из кабинета.
– Продолжайте, пожалуйста, – командую присутствующим и следую за Робом.
Чем быстрее найдем треклятую машину времени, тем быстрее Роб свалит отсюда в свою инквизиторскую нору и перестанет мозолить мне память и глаза.
– Это Говорун, – инквизитор резко поворачивается на меня сразу же, как только мы выходим за дверь.
– Да. Это был профессор Говорун, еще бы ты его не узнал!
– Ты не поняла. Говорун связан с исчезновением машины времени.
– Ну, конечно. Профессор, который отчислил тебя двадцать лет назад виноват. Да–да.
– Я серьезно, Диана.
– Ты просто хочешь отомстить бедному дедушке.
– Говорун никогда не был бедным.
– Стариков обижаешь? Этому учат инквизиторов?
Вижу, как он закипает. Признаться, есть что–то извращенно приятное, чтобы довести Роберта. Хоть немного в отместку.
– Дело не в мести, – говорит Роберт. – Он подозрителен.
– Говорун спасал остатки разума, – не верится, что приходится пояснять. – Ему запечатали сознание. Это ничего не доказывает.
Роб молчит и смотрит на меня взглядом, в котором явно читается: «Время покажет». Вот именно, что покажет. Говорун будет ни при чем.
– Но он действовал не один, – продолжает Роб. – Я уверен в этом. Волны страха исходили с первого этажа, там у актового зала.
Актовый зал… Эти простые слова обрушиваются на меня лавиной. Я спокойно принимала Академию, спокойно жила здесь и взаимодействовала с преподавателями, но актовый зал… Туда я старалась заходить как можно реже, актовый хранил слишком много воспоминаний про Роба. Он был его местом, и даже время и три ремонта не смогли это изменить.
– Думаешь, в актовом кто–то прячет машину времени? – говорю отстраненно, а дышать–то все сложнее.
Почему я? Это какая–то шутка судьбы? Роб мог рыскать по любой другой Академии. Ступаем по лестнице вниз, к актовому. Шаг. Еще шаг. Главное дойти, а ноги–то подкашиваются и… соскальзываю по ступеням. Дух захватывает, но… сильная рука ловит, не позволяя упасть. Мгновение, и я оказываюсь лицом к лицу с Робертом.
Мы смотрим. Просто глядим друг на друга, словно увиделись во сне. Слышу сердцебиение. Мое или его? Говорят, что у инквизиторов ледяные сердца – чушь!
Рассматриваю его лицо, каждую появившуюся морщинку, каждый старый шрам, каждую веснушку и родинку. Во времена нашего прошлого у Роба было много веснушек, гораздо больше, чем сейчас. Он был загорелым, а сейчас – бледнющий, сразу видно человека, который редко высовывается на улицу. Из идеальной прически выбивается непослушная прядь, падая на лоб. Это тень Роба, которого я помнила. Тень Роба, который не мог усидеть на месте и был олицетворением жизни. Каким же человеком ты стал?
Хочу спросить его, как он жил. Хочу…
– Почему ты так и не вышла замуж? – вдруг спрашивает он.
Голос тихий, осторожный. И я мешкаюсь, зачарованная нашей внезапной близостью. Почему не вышла? Он знает ответ.
– Откуда ты знаешь, что не вышла? – наконец–то отстраняюсь и отвожу глаза.
– Я инквизитор.
Навел справки – все ясно.
– Следишь за мной? – спрашиваю я скорее для язвительности, но следует совершенно откровенный ответ.
– Да.
Открываю рот, намереваясь наговорить обидных глупостей, но тут же закрываю. Ни к чему это. Мы и так причинили друг другу слишком много боли в прошлом.
– Если бы мы могли стереть себе память, – Роб делает шаг, становясь еще ближе. – Мы могли бы начать сначала.
Стереть память? Издевается.
– Но память не сотрешь, – отвечаю, отступая, – а ты предал меня.
– Я спас тебе жизнь.
– Отняв другую.
Разговор закрыт. К глазам подступают слезы. Не плакать. Я ректор, я не могу себе позволить слез! А, если мимо пройдут мои сотрудники? Шмыгаю носом, отгоняя лишние мысли, и спешу по ступеням вниз.
