Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Медленно ступаем в актовый зал. Кресла и большая сцена. Его сцена. Не верится, что прошло двадцать лет. Я замечаю это в глазах у Роба. Сверкает искра человека, который скучал. Когда–то у инквизитора была музыкальная группа. Три безбашенных друга и иногда к ним присоединялась наивная девочка – я. Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Несколько раз я пыталась перенести актовый зал в другое место, но преподаватели–старички голосовали против.

На стенах висят фотографии самых творческих студентов всех времен. Роб пробегает по ним пальцами здоровой руки, останавливаясь на одной. Наша группа, вот только…

– Ты завернула часть фотографии со мной, – удивлен Роберт.

Да, я завернула край фотки, где стоял он.

– Именно, – отвечаю так, словно дело не в моей обиде. – Тебя с позором исключили, а фотография хорошая.

– Вы бы еще вырезали меня!

И тут Роб замечает другие фотографии, где на месте человека в середине – зияющая дыра. Детский поступок, и нелогичный, но я была не в лучшем эмоциональном состоянии.

Отворачиваюсь, глядя на сцену. Против воли врываются воспоминания. Запах пота и огня. Маги левитируют в такт музыке. Нашей музыке. Интересно, Роб еще сочиняет или?.. Встряхиваю головой – мне не должно быть интересно.

– Попался! – вдруг за спиной гремит голос инквизитора.

Вздрагиваю от неожиданности.

– Знаю, что ты прячешься здесь! – продолжает Роб.

Точно. Мы же сейчас не прошлое вспоминаем, а ищем вора машины времени. Тишина.

– Не вздумай снимать, – чуть слышно командует инквизитор, надевая мне на шею веревочку с крохотным защитным талисманом.

– Что это? – начинаю я и тут же замолкаю, осознавая, что именно значит быть инквизитором.

Роберт расставляет руки в стороны и щелкает пальцами на левой руке. Вспышка. И вдруг из–под сцены слышатся стоны. Жутчайшие стоны, до мурашек. Роб с невинным видом приседает и отдирает доски, освобождая спрятавшегося студента–первокурсника. Рыженький, взъерошенный, похожий на воробушка. Невинное создание. Первокурсник мычит, схватившись за голову, покрытый потом, глаза наливаются кровью.

– Перестаньте! – среди стонов различаю егл тонкий голос.

Только сейчас я вижу то, о чем ходят слухи. Вижу, чем именно инквизиторы так пугают честной народ. Они залезают в голову и сводят с ума.

– Прошу! – в глазах студента стоят слезы.

Стою, не в силах пошевелиться. Какая жестокость.

– Роб, – хватаю его за локоть. – Роб перестань!

Инквизитор встречается со мной взглядами, а студент облегченно выдыхает, готовый разреветься.

– Сейчас ты скажешь, где машина времени, – приказывает Роб, не отводя от меня глаз.

– Я ничего не скажу, – бормочет студент. – Я не знаю, я…

Роб приседает, опускает руку студенту на затылок, читая мысли.

– Тебе и необязательно говорить, – говорит инквизитор. – Ты главное думай.

Меня пробивает дрожь. Работа инквизитора жестока. Этим Роб занимается? Устраивает ментальную пытку, чтобы отыскать человека, а потом читает мысли?

– Я ничего не скажу! – студент стискивает челюсти. – Я не…

Роб убирает руку и недовольно качает головой. А потом небрежно вытащив студента из его укрытия под сценой, достает оттуда же маленькую коробочку с выгравированным изображением часов. Машина времени. Очень интересно, конечно, но я смотрю лишь на студента, скрючившегося на полу, спешу к нему.

– Как ты? – спрашиваю, ощупывая беднягу. – Идти можешь?

– Мы не закончили, – Роб сжимает машину времени в руке. – Рыжий выполнял заказ. На кого ты работаешь, парень?

– Хватит! – говорю строго. – Ты нашел свою машину времени – дело сделано, продолжишь допрос потом.

– Сейчас, Диана.

– Потом. Мальчик и так натерпелся.

– Мальчик? Ему восемнадцать.

– Он мой студент!

– Он вор.

– Его заставили.

– Правда?

Роб наклоняется, смотрит на студента с оскалом.

– Ему заплатили, – отвечает инквизитор, и студенту. – Подумай хорошенько, кто тебе платил.

И Роб снова кладет руку парню на затылок, заставляя рыжего кривиться от боли.

– Роберт! – снова хватаю его за локоть. – Я сказала – хватит!

Ноль реакции. Ну хорошо. Снимаю с себя амулет на веревочке и вешаю на шею несчастному студенту. Ну вот, теперь на нем защита от инквизиции и мысли читать невозможно. Наконец–то великий–и–ужасный инквизитор соизволяет оставить беднягу в покое и переключается на меня. Недоволен, но лицо оставляет ледяным. Когда–то он не умел скрывать своих эмоций.

– Что ты творишь? – скалится Роб.

– Защищаю своих студентов! – парирую я. – Пока ты и их не убил!

– Он преступник.

– Он ребенок!

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Этот парень – подонок. Он ненавидит Академию, и ищет способы ее повыгоднее продать. Ты знала, что он планировал подставить вас?

– Мне плевать, что он там планировал. Но ты… Ты не имел права пытать его.

– Я просто делаю свою работу.

– Ты… ты чудовище! Ты…

Роб замирает, глядя на меня иным взглядом, его холодность дает трещину.

– А знаешь, – говорит он печально, – хорошо, что у нас с тобой не было детей.

Не сдерживаюсь. Я даю ему пощечину. Самому инквизитору. Но он переступил черту. Он знал, чего говорить нельзя. Влепляю пощечину и тут же отворачиваюсь, теперь слез уже не сдержать.

Знаю, что Роб стоит за спиной и хочется раствориться, стать невидимой и улететь как можно дальше. Сердце разбивается на тысячи осколков, я… я и не думала, что когда–нибудь мне снова будет так больно.

Резкий стук заставляет обернуться. Дверь актового зала хлопает – студент сбежал.

Глава 6

Мчим следом за вором. Мы же не узнали главное – заказчика. Вот мы в коридоре. Оглядываемся.

– Проклятье! – ругается Роберт и смотрит на меня.

А я что? Это не я завалила миссию.

– Будешь знать, – говорю, – как пытать детей.

– Ты повязала на него защитный амулет! – рычит Роб. – Теперь я его не найду. Теперь он невидим для магии инквизитора. Если не принять мер, он скроется и… Да почему я вообще с тобой разговариваю?

Я победила. Вот так.

– Как его зовут? – спрашивает Роберт. – Этого студента.

– Думаешь, я знаю всех по именам?

Рычит снова и ускоряет шаг. Недовольный, озлобленный. Вот таким ты стал с возрастом, Роб?

– Мне нужны перо и голубь, – говорит он.

– Не приказывай мне.

– И будем брать Говоруна.

– Я сказала не приказывай мне! Ты нашел машину времени. Можешь успокоиться и вернуться обратно в преисподнюю или откуда ты там выполз. Уходи и оставь мою Академию в покое.

Роб останавливается и делает глубокий, осмысленный вдох.

– А может ты с ними заодно? – медленно говорит он, словно это только что пришло ему в голову.

– Думай, что несешь. Зачем мне машина времени?

Роб поворачивается. Не знаю, что больнее осознание опасности или то, что Роб мне не доверяет? Почему меня это вообще волнует? Но волнует. Я не хочу, чтобы он считал меня преступницей.

– Не знаю, – зло протягивает инквизитор. – Но мы не виделись двадцать лет, мало ли что тебе понадобилось.

– Ты же следил за мной, – в долгу не остаюсь.

– Следил, да не уследил.

– Ты больной!

Пытаюсь уйти, но Роберт хватает меня за руку. Опасно. Горячо.

– Ты обещал не читать мои мысли, – язвительно напоминаю я. – И что ты сделаешь?

– Ты замешана?

– Сколько раз я должна повторить, что нет? Сколько раз я…

Неожиданно стены вздрагивают, как это бывает в страшных снах. И прежде, чем я успеваю сделать вдох, все вокруг вспыхивает. Алое пламя вырывается из щелей, из–под пола, сочится по стенам, охватывая пространство, как живая, жадная тварь. Магическое пламя. Ненасытное. Оно не просто горит – оно ищет. Дышит. Все происходит слишком быстро, всего за миг. Тепло ударяет в лицо, влажный жар стягивает кожу и воздух в легких становится густым, как кисель. Гром с потолка. На пол падает балка. Еле успеваю увернуться, и… только потом понимаю, что это Роб меня отстранил.

– Магическое пламя, – говорит Роб, как только я оказываюсь в его руках.

Пытаюсь отстраниться, но летит новая балка, и остаюсь на месте. Не хватало еще пострадать из–за гордости.

– Смотри–ка, твой любимый студент поджег Академию, – продолжает Роб. – Чтобы сбежать.

– Он не мой любимый студент, – выдавливаю я.

Надо эвакуировать студентов. Все–таки вырываюсь из хватки инквизитора и спешу к лестнице.

– Стой, – хватает меня за руку. – На выход. Эвакуацию объявлю я.

В его глазах вижу заботу. Далекое чувство, для нас.

– В моем кабинете портальная сфера, – говорю я. – Запускается портал – единовременная эвакуация для всех студентов. Портальные датчики в их студенческой форме. Разве ты сможешь запустить портал?

По больному. После травмы Роб не запускает порталов. Для этого нужны две руки. Две сильные рабочие руки. Инквизитор понимает, что я права. А новый огонь окутывает этаж. Слышны крики.

Переглядываемся. Мы должны разделиться. Роб спасет ребят на первом этаже, а я… я запущу портал эвакуации.

– Береги себя, – бросает Роб, исчезая в пламени.

Беречь себя? Это я умею.

Пробираясь по лестнице наверх, думаю только о том, что магическое пламя – это заклинание высшего уровня. Для того, чтобы запустить огненную магию такой силы необходимы не только сильный дар магии огня, но и высокая концентрация, опыт. Не все профессора умеют запускать подобного рода магию, а студент – первокурсник и подавно. А значит, у рыжего студента был сообщник – преподаватель. Неприятно, когда в твоем коллективе водятся крысы.

Я хватаюсь за перила – они раскалены, пальцы сразу прилипают к металлу, и я отпускаю, тихо вскрикивая. Дышать становится все труднее, если ничего не предпринять – задохнуться не долго. Так дело не пойдет. Прикрываю глаза, сосредотачиваясь. Необходимо пригнать всю воду из моего тела на поверхность кожи. Всего существует пять основных видов магии – иллюзорная, портальная, магия огня, магия воды и ментальная. Остальная магия считается производной. Сейчас мне поможет вода. Собрав воду из глубин моего тела, направляю ее наружу, оказываясь в тонкой пленочке из влаги, как в коконе. Тут я хотя бы могу дышать. Меня хватит ненадолго, но так смогу подниматься быстрее.

Сердце стучит где–то в горле, громко, гулко, и страх – настоящий, пронзительный – сковывает грудную клетку. Я пробираюсь вверх, сквозь огонь, который рвет и грохочет. Наконец–то двери моего кабинета. Хочется пить. Почти вся вода из тела ушла на кокон. Еще немного, и я бы себя иссушила. Открываю тяжелую двери моего кабинета, вваливаясь внутрь. Вон портальная сфера – шар, прикованный к тумбе у окна, лежит на противоположном конце кабинета. Еще пара шагов и все мы будем телепортированы… неожиданно застываю, словно я на привязи. Дергаюсь – вперед двинуться не выходит. Дергаюсь снова. Да что ж такое! Оборачиваюсь, чтобы выйти, но тоже не выходит. Я в ловушке. Руки дрожат, сама я тоже. Вон же сфера, которая телепортирует всех отсюда. Всего в шаге, а я… заперта в собственном кабинете. Да как такое возможно. Взгляд падает на ковер. Отодвигаю ковер, и взору открываются руны на полу. Выведены криво, недавние. Узнаю рисунок – закрывающие руны портальной магии. Они создают порталы в пустоту и не позволяют выбраться. Но кому хватило наглости устроить мне ловушку в собственном кабинете и главное – зачем.

Чтобы сделать такие руны нужно невероятное мастерство в портальной магии, даже моих навыков не хватит.

Пока я занята неверием в происходящее, огонь врывается в кабинет, пожирая столы и стулья, пожирая все. А мой водяной конок лопается, оставляя иссушенную меня сидеть на полу. Я в ловушке.

Кожа горит, и в груди. Пить. Как же хочется пить. Я… во мне слишком мало воды, чтобы выжить. Боль в груди ослепляет. Я не кричу – сил нет. Я… просто хлопаю губами. Студенты, я должна их спасти. Должна… Голова кругом.

Я умру так? Преданная кем–то из своих подчиненных – преподавателей, сорокалетней женщиной, у которой нет ничего, кроме работы. Женщиной, которая не смогла родить ребенка. Женщиной, которая не смогла создать семью. Одинокая и озлобленная на весь мир. Я бы хотела вернуться в прошлое. Хотела бы жить другую жизнь. Я бы… В груди все сжимается.

Он появляется из дыма, как мираж. Высокий силуэт приближается решительным шагом. Сердце пропускает удар. Роберт. Он.

– Диана! – кричит он сквозь грохот, – Ты цела?! Запускаешь портал?

Хочется выругаться. Нет, не цела. Я тут в ловушке и умираю.

– Не подходи! – хриплю. – Здесь ловушка, портал не запустить. Объяви эвакуацию, выведи студентов! Скорее!

Закашливаюсь, а он замирает. Его взгляд цепляется за мой горящий кабинет и наконец находит меня.

– Это ловушка, – продолжаю я. – Для меня. Спаси студентов.

Он идёт ко мне. Огонь отражается в его глазах, и он словно спускается в преисподнюю, за мной. Он вообще ничего не желает слушать! И это – ещё больше злит.

– Конечно, ты не уйдёшь, – шиплю. – Всегда по–своему. Я говорю, я в ловушке! Руны!

Роб замирает, глядя на пол. Руны. О, герой инквизитор увидел–таки! Он опускается на колени рядом с рунами, достает нож и решительно начинает скрести, стирая линии рун.

Не выйдет портальные руны выжигаются, они прожигают магией не только пол, но и само пространство.

– Уходи! – рычу в очередной раз. – Спаси студентов! Меня не спасти! Я…

– Замолчи, – Роб встречается со мной взглядами. – Я не дам тебе умереть, слышишь?

Воздуха в легких не остается, как и влаги в организме. А моя смерть–то будет еще хуже, чем я думала. Не в одиночестве умру, так рядом с Робом, осознавая все наши ошибки. Есть в этом что–то поэтичное.

Боль в теле отступает. Но вместо неё – меня пронзает боль в душе. Я не хочу умирать. Сквозь запах гари и туманную дымку вижу, как Роб достает из кармана коробочку с выгравированными часами. Машина времени.

– Ты будешь жить, – говорит он уверенно и распаковывает машину времени.

Нет. Это же… Если он использует машину, он нарушит закон и станет врагом для всего магического мира. Он будет предателем, он… ради меня? Я хочу закричать, остановить, удержать – но не успеваю.

– Я всегда буду выбирать тебя, – говорит он, вкладывая машину времени в мою ладонь.

Круглые заводные часики.

– Куда ты хочешь отправиться? – спрашивает Роб отстраненно. – Диана, куда?

Куда? Не успеваю ни подумать, ни ответить. Меня мутит. Голова безвольно виснет на плечах, и все, что происходит дальше – словно во сне.

– Держись, – откуда–то из другого мира звучит голос Роба. – Держись, моя девочка.

Девочка? Как нежно звучит это слово… а я ведь давно не девочка, я ректор… я начальница, я… Он держит меня за плечи, сжимает машину времени в моей руке. Машина вспыхивает, или мне только так кажется, но по коже пробегает жар – и в следующее мгновение всё вокруг исчезает. Нет пламени. Нет боли. Нет дыма. Только холодная тьма. Это смерть? Так должно быть ощущается смерть.

Последнее, что я чувствую – его рука, крепко сжимающая мою. Какая ирония.

Глава 7

– Порталы бывают трех видов– одиночные, командные и массовые, – звучит откуда–то из другого мира. – Для изготовления каждого требуется сфера, заточенная на определенное место…

Резко распахиваю глаза, ничего не понимая. Я была в своем кабинете, потом пожар, а потом я умерла на руках у Роба, я… Вскакиваю и осматриваюсь, осознавая, что нахожусь на лекции.

– Диана, ты хочешь что–то сказать? – голос профессора Динары возвращает меня к реальности. – Сядь на место, пожалуйста.

Стоит у доски, такая же сутулая с большими глазами, но она молодая, моложе, чем в моем времени. Голова кругом. Осматриваю аудиторию. Двадцатилетние студенты и я… среди них? Не держусь на ногах, валюсь на рабочий стол, роняя тетради и ручки. Голова гудит и кружится. Что происходит, как я…

– Диана, все в порядке? – кто–то подхватывает меня за локоть.

Даже не смотрю кто это. Я умерла. Я закрыла глаза, погрузившись в вечный сон. Скрипучие воспоминания возвращаются. Было еще кое что… Роб. Машина времени. Ахаю, тем самым обращая на себя всеобщее внимание.

– Диана, сядь! – профессор смотрит на меня строго.

Ух, я и забыла, что Динара была такой сердитой. В последние годы она лапушка, особенно со мной с ректором. Вот только… сейчас–то я не ректор, а простая студентка.

– Какой сейчас год? – спрашиваю громко, так словно приказываю.

Куча удивленных глаз смотрят на меня.

– Какой сейчас год? – повторяю громче. – Ну же? Неужели никто не знает?

Не успеваю дождаться ответа, как гремит голос профессора по порталоведению. Динару лучше не злить.

– Диана, что ты себе позволяешь?

Смотрю на свои руки, они дрожат. Я вся дрожу. Снова осматриваю аудиторию, в поисках одного единственного человека – Роберта. Того, кто нарушил все правила и спас мне жизнь. Того, кто отправил меня в прошлое. Его нет.

– Пойдем, – не понимаю кто, но меня уводят из аудитории. – Тебе надо попить воды.

За спиной хлопает дверь, а я жадно осматриваю коридоры. Такие знакомые и в то же время невыносимо далекие и чужие.

– Я в прошлом, – бормочу, – в прошлом.

Меня вывела Шарлотта – симпатичная одногруппница с сахарно-милой внешностью, но мы… мы дружили на первых трех курсах, пока не поругались из–за какой–то ерунды, уже и не помню из–за чего. Смотрю на Шарлотту, ловя взглядом ее всю. Это первая наша встреча со времен Академии и… мне ее не хватало. Порой я нуждалась в подруге, больше, чем была готова признаться самой себе.

– Шарлотта! – бросаюсь ей на шею, сама от себя не ожидая. – Это ты.

– Эээ… ну я. Но… Да что с тобой такое?

– Я перенеслась во времени.

– Ты тронулась умом.

Она такая теплая и родная. Шарлотта.

– Я скучала по тебе! – продолжаю я.

– Скучала? Да мы ж только вчера познакомились.

Отстраняюсь. Что? Вчера познакомились? Но это значит…

– Мы первокурсницы? – ахаю я. – Ты и я… мы на первом курсе?

Шарлотта рассматривает меня пристально, с прищуром.

– А говорили сюда умненьких берут, – качает головой она.

Думает, я над ней издеваюсь? Ах если бы.

Я на первом курсе. Сейчас начало года. Я перенеслась во времена, когда мы с Робертом еще не были знакомы. В груди перехватывает. Я получила шанс начать с начала. Получила шанс прожить свою жизнь без ошибок и сожалений. Получила шанс… не связываться с Робом. Даже забавно от того, что этот шанс подарил мне он.

Глава 8

Я единственная, кто получила шанс прожить жизнь заново. И я этот шанс не упущу. Стою у зеркала в уборной, рассматривая свое лицо. Молодое, упругая кожа, без единой складочки. Волосы длинные, заплетены в два растрепанных колоска с вплетенными цветочками. Худышка, тогда я ела все, что угодно и не полнела. На лице расползается задорная улыбка. Ах, молодость. У меня не будет щемить в спине и подниматься давление, а еще… можно есть торты хоть ночи напролет. Продолжаю рассматривать себя и осознаю какой же неряшкой я была. Университетская форма висит мешком на худеньком теле, пуговицы на рубашке расстегнуты, еще эти нелепые цветы в волосах. Удивительно, что надо мной такой не посмеивались одногруппники. А, может, и посмеивались, просто про себя, ведь встречалась с самым крутым парнем.

Застегиваю манжеты на рубашках и разглаживаю складки на юбочке. Тогда я встречалась с Робом, но больше этой ошибки не повторю. В моей новой жизни не будет места ему. Спасибо, дорогой, что спас мне жизнь, но нам обоим будет лучше, если продержимся друг от друга как можно дальше.

Ну вот. Теперь манжеты застегнуты, и я выгляжу лучше, ответственнее. Что дальше на очереди? Ах да, цветы в волосах. Вытаскиваю ромашки – что за ребячество? Смотрю на прохудившиеся туфельки, доставшиеся мне от бабушки. Точно–точно, в это время с деньгами у меня было неважно. Что ж, тогда я не умела зарабатывать, а сейчас…

Прячу ухмылку. Надо будет превратить себя в красавицу.

– Диана, как ты? – ко мне заглядывает Шартолла, с подозрением смотрит.

– Лучше, чем когда–либо! – улыбаюсь я. – Можно сказать заново родилась!

И смеюсь задорно и счастливо, как умеют только дети и счастливчики, чудом избежавшие смерти.

– Ты уже придумала в чем пойдешь на бал первокурсников? – спрашивает Шарлотта. – Я обнаружила, что мне нечего надеть, а значит… идем по магазинам! Ты же со мной?

Бал первокурсников. Там мы познакомились с Робом. Там мы впервые увидели друг друга. Роб опоздал к началу учебного года и прибыл только к балу. Нет… Дышу глубоко. Часть меня говорит разумные вещи – просто не ходи на этот бал, тогда вы не встретитесь и он не влюбится, но другая часть хочет ощутить жизнь полностью. Раз уж выпал второй шанс.

– Хорошо, – улыбаюсь я. – Пойдем по магазинам.

Деньги. Точно. У меня же совершенно нет денег. Но зато… я умею торговаться.

– Надо дождаться конца лекции, – говорит Шарлотта.

– Брось, – улыбаюсь я. – Давай прогуляем.

Будучи первый раз первокурсницей я не прогуливала – слишком переживала, но сейчас… кому нужны эти основы? Все и так понятно.

– Пошли, – тяну подругу на выход. – Не будем терять время.

– Но лекция…

– Забудь! Динара все равно не отмечает.

– Ты ведешь себя странно.

Странно? Да все намного проще. Я жива и собираюсь жить на полную.

Вот мы ходим по магазинам. Все так изменилось. Особенно фасоны одежды. Низкие посадки снова в моде. Шарлотта хватает очередное платье, скрываясь за шторкой, чтобы померить.

– Мне нужна твоя помощь, – говорю подруге я. – У меня нет денег.

– Я одолжу, не волнуйся.

Распахиваю шторку, благо она еще не начала переодеваться.

– Нет, – парирую я. – Не люблю оставаться в долгу. Я поторгуюсь и скину цену на твое платье, а ты отдашь мне разницу. Как тебе сделка? Ты ничего не потеряешь, но сделаешь доброе дело.

– Торговаться? Ты умеешь такое?

Ухмыляюсь и снова задвигаю ей шторку, пусть мерит платье, а я пока выберу наряд для себя. Дешевый, но стильный и такой, чтобы Роб при встрече со мной на балу не влюбился. Решительно киваю. Я сделаю все, чтобы он не влюбился, чтобы я даже внешне не напоминала девушку, в которую он влюбился когда–то. Но… Почему Роб выбрал меня? Что его подкупило? На судьбоносном балу я была всего лишь неуклюжей девочнкой в платье с чужого плеча, спотыкалась и пролила яблочный сок. Чем я могла привлечь звезду–музыканта, и почему в толпе гламурных красоток он разглядел меня? Ну ладно, допустим у меня красивые глаза и улыбка, но этого недостаточно.

– Ты настоящая, – говорил мне Роберт. – У тебя самый живой смех, ты как счастье.

Я как счастье? О? Так значит своей живостью и простотой я его и привлекла? Значит тот факт, что я смеялась и активно жестикулировала его покорил? Но сейчас я другая. Деловая леди с разбитым сердцем. Я цинична и самодостаточна. Я больше не плачу из–за троек и не выношу сопливых историй про одиноких котиков. Женщина, которой я стала, отпугнет Роберта. Это же то, чего я добивалась, но… почему–то от осознания мне становится печально.

– Как я тебе? – из–за ширмы выглядывает Шарлотта в желтом платье русалочки.

– Красотка, – бросаю я. – Покупаешь?

– Я хочу еще померить туфельки!

Туфельки – это хорошо. За них тоже можно будет поторговаться. Смотрю на этикетку – 10 золотых. Ого, какое дорогое. Допустим, я сторгуюсь, и продадут за 8 золотых, и мне на наряд останется 2 монеты. Отлично. Ворочаю платья и выбираю обтягивающее красное, соблазнительно вызывающее. В студенчестве я не носила таких. Мне нравились нежные цвета и воздушные фасоны. В такую Диану влюбился Роберт. На этот раз влюбиться он не должен. Пусть посчитает меня самой гламурной и ненастоящей девушкой и решит держаться от такой, как я подальше.

Шарлота выбрала себе туфли с бриллиантом, что пришлось мне на руку. Торгуюсь я превосходно, и подруга вместо 10 заплатила 8, как я и предполагала, плюс я сэкономила ей 1 золотой на туфлях. Итого, к вечеру у меня было потрясающее платье и туфли на высоком каблуке, и еще 50 серебром осталось.

– Как ты это делаешь? – рядом шагает Шарлотта. – Как ты убедила их…

– Годы практики.

Взвешиваю в руках серебряные, этих денег мне хватит на то, чтобы питаться целый месяц. Вот это удачное начало первого курса.

Нас с Шарлоттой поселили в одной комнате в общежитии. Самую богатенькую и самую бедную студенток – это забавно. Весь вечер мы наряжаемся, готовясь к незабываемому балу. Делаю себе высокий прилизанный хвост, крашу губы яркой красной помадой под цвет платья, смотрюсь в зеркало и не узнаю себя.

Такой я не была ни на первом курсе, ни потом. Даже в сорок лет я так не наряжалась и не красилась. Становится не по себе. Что за вздор? Зачем вести себя так? Зачем так сильно стараться, чтобы НЕ понравиться Роберту?

– Готова? – рядом кружится Шарлотта в нежном желтом платье.

Мне же тоже нежные цвета идут больше. Отвожу глаза, собираясь с мыслями. Как я начну жизнь с чистого листа, если буду с Робом. Нет, мы не должны с ним пересекаться. У него своя жизнь, а у меня своя. Вот так.

Бал. Зал сияет светом, пол отполирован до зеркального блеска, отражает сотни свечей. Я и забыла, какими величественными бывают балы первокурсников. Люди смеются, кружатся, шепчутся, бал как бал, и вдруг мир перестает иметь значения. Мой взгляд находит его.

Дыхание перехватывает. Роберт. Стоит в компании с другом–музыкантом, что–то обсуждают. Ему восемнадцать. Молодой. Без бороды и не такой весомый, и его рука еще здорова и может играть.

Он такой, каким был тогда, двадцать два года назад. Кожаная куртка, простые джинсы, лёгкая небрежность в каждом движении. Взъерошенные тёмные волосы мягко падают на лоб, и я ловлю себя на том, что всё ещё помню, как они пахнут – дымом и мятой, но это приятный запах, он пробуждал во мне что–то из глубины, что–то дикое.

Сердце ускоряется и бьётся не то в груди, не то в горле, ноги подкашиваются, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Столько лет мне снился этот миг – как он стоит там, среди толпы, и ищет глазами только меня. Столько раз я просыпалась с этим образом, с пустотой в груди. И вот теперь – всё по–настоящему.

И это страшнее любого сна.