Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41

Секундное замешательство. Глаза инквизитора распахиваются, он не верит, он зол.

Вспоминаю, все, что Роб когда-то говорил про своего отца. В двадцатилетнем возрасте Роберт ненавидел его и… возможно, боялся. Он считал, что отец не дает ему свободы, ущемляет и пытается командовать, поэтому и сбежал, пообещав не возвращаться, никогда. И вот теперь… встреча, что надо. Роберт, не теряя ни мгновения, спокойно встает. Он отряхивает манжеты, слегка поправляет рубашку, словно вся эта сцена – лишь пустяк. Его взгляд холодный, уверенный. Он обводит глазами отца, затем, плавно помогает встать мне и приобнимает за талию.

– Отец, знакомься, – говорит он, – это Диана – девушка, которую я люблю!

Любит. Так просто. Сглатываю. Вот тебе и знакомство с родителями. Отец смотрит сердито, закипая и закипая, не зная, какие же гневные слова подобрать, а Роб… Кажется, он только этого и ждет.

– Нужна твоя помощь, – говорит Роберт. – Дело государственной важности. Будь это что-то неважное, я бы не пришел. Ты же помнишь, каким я был гордым, но сейчас.

Наконец инквизитор обретает дар речи.

– Ты ушел из дома! – кричит он, сотрясая стены. – Не появлялся так много времени, а теперь заявляешься с какой-то…

– Девушкой, которую я люблю, – подсказывает Роберт. – Продолжай, пожалуйста.

– Любишь?! – кричит отец, недоумевая. – Ты ушел из дома, исчез на годы, а теперь заявляешься и это… Девушка? При чем здесь какая-то… – делает вдох. – Как ты сюда попал! Это невозможно! В штаб могут войти лишь инквизиторы! А ты, наглец, выродок, заявляешься сюда и занимаешься непойми чем! В портальном шкафу, – ахает. – Как ты узнал про портальный шкаф! Как ты вообще?!

Роберт шагает ближе к отцу, но моей талии не отпускает. Его взгляд становится решительным и серьезным, время шуток закончилось, теперь он будет договариваться. немного ближе к нему, не отпуская мою талию. В его глазах – стальная решимость, но легкая, почти теплая улыбка, как у человека, который уверен в своей правоте. Роберт вскидывает руку, призывая ментальную магию. Одно мгновенье, и трость отца летит прямо в ладонь Роба – знак того, что он инквизитор, что трость признала его.

– Ты не мой сын! – отступает его отец. – Кто ты такой?

Роберт с видом самой невинности раскидывает руки.

– Прочитай мои мысли, – говорит он. – И помоги нам спасти мир.

Удобно, когда лишние слова ни к чему. Но инквизитор медлит.

– Ну же, – торопит Роб. – Если я скажу все так, ты не поверишь. Но я правда твой сын, точнее его версия.

– Версия?

– Вперед, – Роберт делает шаг ближе. – Отец, мне жаль за все наши разногласия, и я не хочу повторять ошибок прошлого. Поэтому я здесь и прошу помощи у инквизиции.

– Ты не мой сын, – в очередной раз говорит отец Роба и кладет ладонь ему на затылок.

Впервые вижу, как у Роберта читают мысли. Инквизитор читает инквизитора… Занятное зрелище. Семейные вопросы. Роберт и его отец. Они так похожи внешне, но по характеру. Прячу ухмылку. А как бы реагировал кто-то другой, если бы застукал в своем кабинете молодую целующуюся парочку.

Наконец отец Роба отстраняется, смотрит на сына во все глаза. Он прочитал. Он увидел. Но пока не сумел переварить.

Инквизитор опускается на кресло, трет лоб, обдумывая увиденное в мыслях Роберта. Мы ждем. Это все, что остается. Сколько там времени Роб давал на «собраться»? Пять минут? А мы тут все двадцать пять уже провели.

– Чего ты хочешь от меня? – наконец спрашивает отец упавшим голосом.

– Приведи инквизицию в Академию, – говорит Роб. – И арестуйте ректора Говоруна. А потом заберите фанатиков, планирующих уничтожение магии.

– Ты сошел с ума! Говорун – почтенный человек.

– И сильный маг, – напоминает Роберт. – Если вы его не арестуете, то мне придется его убить.

Они встречаются взглядами. Отец и сын. Так похожие, и такие разные. Кривые отражения друг друга.

– Ты не станешь его убивать, – говорит инквизитор. – А инквизиция не сможет провести арест без доказательств.

– Доказательства будут.

Инквизитор ухмыляется и в этот момент они с Робертом становятся особенно похожими друг на друга.

– У меня здесь не так много власти, – признается инквизитор.

– Это пока, – небрежно бросает Роб. – Через три года ты станешь заправлять всем этим балаганом.

– Подбирай слова.

Роберт копирует ухмылку отца.

– Но мне нужна помощь сейчас, – говорит Роб. – Попытайся их убедить, а мы… будем готовы.

Я возвращаюсь из портала вместе с Робертом. Возвращаюсь в свою комнату, обратно туда в общежитие.

Комната встречает нас прохладой, на кроватях сидят Динара и Шарлотта, готовые ко всему на свете. Роб пересекается со мной взглядами, и я тут же отворачиваюсь. Спешно касаюсь своих губ, чувствуя, как они все еще горят.

Мы целовались. Мы улетали. Мы были так близко. И это закончилось. Нет-нет, нельзя мне смотреть на Роберта.

– Вы долго, – замечает профессор. – Все в порядке?

– Нам поможет инквизиция, – говорит Роберт. – Настоящая инквизиция, у которой есть разрешение проводить арест. Сделаем все по закону.

– Помнится, в прошлый раз вы действовали сами, – отмечает профессор.

– В прошлый раз мы дорого за это заплатили, – отвечает Роб.

И у меня вздрагивает сердце. Это правда. Мы дорого заплатили.

– Где Зак? – вдруг спрашивает Шарлотта. – Он пошел с вами в портал.

Роберт переглядывается со мной, и я чувствую легкую тень вины: мы оставили Зака в штабе инквизиции. Со своими поцелуями совершенно о нем позабыли.

– Он в порядке, – говорит Роберт спокойно и уверено.

Он в порядке, среди инквизиторов. Среди самых опасных людей на свете. В порядке студент-первокурсник.

– Он придет вместе с инквизицией, – продолжает Роб. – Я доверяю отцу.

– Ну ладно, – кажется, Шарлотта немного успокаивается. – Доверюсь, да? Если больше ничего не остается.

– Тогда в путь, – командует Роберт. – Скоро прибудет инквизиция, мы должны подготовиться.

Роберт достает другой портальный камень.

– Роберт, – протягивает Динара. – Мне так жаль. Твоя рука…

– Это в прошлом, – Роб ловко шевелит пальцами. – Сейчас с ней все хорошо и, поверьте, на этот раз я не стану рисковать.

Роберт запускает портал. И вот мы заходим, оказываясь недалеко от штаба Малыша. В лесу. Ветер. Влажность. Ночные облака. Здесь так свежо. Подумать только… где-то там все еще празднуют бал, а у нас уже целая жизнь прошла.

– Готовим ловушки, – командует Роберт, оценивая место. – На этот раз все будет идеально.

Динара аккуратно притягивает водную магию. Потоки прозрачной жидкости скользят по ее пальцам, превращаясь в барьеры, невидимые глазу, но ощутимые для любого врага. Я наблюдаю за каждым ее движением, чувствую, как сила и грация сочетаются с бесстрашной уверенностью.

– Диана, помоги с иллюзиями, – командует Роберт. – Поставим по периметру…

Я киваю, концентрируюсь. Тени, свет, мерцающие линии – все переплетается, создавая иллюзорные двойники пространства. Моя магия переплетается с водной магией Динары и портальными ловушками Роберта. Я вижу, как линии света скользят по кустам, смешиваясь с землей, камнями, листьями.

Шарлотта старается помогать, но у нее мало, да что там, у нее практически нет никакого опыта, но с другой стороны – это хорошая прокачка способностей. Считай, дополнительные практические занятия по магии.

– Я решил действовать заранее, – говорит Роберт мне тихо, спокойно. – Не ждать последнего дня.

– Хорошо, – киваю я. – И… я ценю это.

Мы сидим в густых кустах, среди иллюзорных и водных сетей. Я чувствую нежное дыхание Роберта на своей коже. На мгновение закрываю глаза, ловя каждый звук, каждое дуновение ветерка.

– Роберт… – шепчу я, почти не смея шевелить губами.

Он слегка наклоняется, касаясь лбом моего.

– Когда все закончится, – говорит он. – Мы можем попытаться… Начать…

Договорить он не успевает, вдали слышно шевеление. Возникает очередной портал. Портал инквизиции.

– Пора, – командует Роберт.

Динара с Шарлоттой остаются на стороже, охранять ловушки, а мы с Робом… идем в самую гущу событий, в штаб.

– Будьте осторожны, – говорю Шарлотте. – Любое движение врага – сигнал действовать, запускать ловушки.

Роберт берет меня за руку, и мы перемещаемся ближе к штабу Малыша. Прикосновение к его руке… жгучее и сильное. Ощущаю уверенность. И от этого снова всплывает наш поцелуй, его прикосновения, его шепот… ощущение его ладони на моей щеке. Щекотка внизу живота.

Я ощущаю, как Роберт крепче сжимает мою руку, когда мы переступаем порог штаба Малыша. Не верится… скоро все закончится. Скоро мы станем свободны от прошлого и сможем строить будущее, вот только… смогу ли я быть счастлива без Роберта? Без его теплых прикосновений, без его голоса?

В штаб уже вошли инквизиторы. Черные плащи скользят по логову, трости поблескивают при свете луны. Мы победили. Все закончится. Сжимаю челюсти, готовясь к финалу.

– Господа, – гремит голос главного инквизитора. – Вы арестованы по подозрению в преступных намерениях уничтожить магию!

Наступает мгновенное оцепенение. Я застываю рядом с Робертом, ощущая тепло его руки и уверенность в его взгляде. Он держит меня крепко, а на нас и на инквизиторов оборачивается Говорун с подозрительной невозмутимостью. Его руки разведены в жесте полной непонимания, лицо кажется почти наивным… но это лишь маска. Он знал, он предвидел. У меня замирает сердце, когда вижу… На губах ректора Говоруна вырисовывается легкомысленная, почти насмешливая ухмылка, глаза блестят озорством. Он едва сдерживает смех.

– Не понимаю, в чем дело, – говорит он невинно. – У нас здесь собрание педагогического состава Академии, только и всего. Не понимаю, о чем вы говорите!

Наконец оборачиваются и остальные. Проклятье. Это на самом деле преподаватели. Или же те, кто принял их обличие. Вот профессор водной магии, вот лекарь Академии, вот огненный, а вот и Динара. Динара?

– Это иллюзия! – не выдерживаю я, голос дрожит. – Проверьте их мысли! Это обман! Ректор Говорун маг иллюзий. Он создал иллюзии, замаскировав своих приспешников! Надел на них личины преподавателей, можете проверить!

Говорун медленно встает, его движения размеренные, грациозные, почти театральные. Он смотрит на меня и слегка наклоняет голову, улыбка становится шире, почти глупо-простодушной. Я вижу, как он сдерживает смех, будто наслаждается нашей растерянностью. Он делает шаг вперед, взгляд пронзает меня насквозь, и я ощущаю, как внутри меня все сжимается.

– Моя студентка-двоечница, ну у тебя и богатая фантазия, – голос мягкий, почти игривый, и Роберт и я одновременно замираем. – Что я там, по твоим словам, задумал? Кого собираю? С каких это пор твои университетские преподаватели стали злодеями. Ну у вас первокурсников и воображение. Лучше бы учились так хорошо, как сказки выдумываете.

Хочу вырваться и ударить его, хочу… Да что церемониться. Сосредотачиваю магию с намерением сорвать иллюзию Говоруна, но не выходит, Говорун сильнее. Встречаемся взглядами с Робом, он улавливает мой взгляд и мы… тянемся снимать иллюзии вместе, вот только… Почему так сложно?

– Читайте его мысли! – говорит Роберт. – Прочтите и узнаете!

Главный инквизитор медленно поднимает руку и приближается к Говоруну, готовый положить ладонь на затылок и прочесть. Я застываю. Сейчас все всплывет. Сейчас мы выведем его на чистую воду, сейчас… Вот главный инквизитор смотрит в мысли Говоруна… и отстраняется, качая головой. Сглатываю. Что?

– Все чисто, – сообщает он, голос резкий, железный.

Я ощущаю, как внутри меня что-то лопается. Иллюзия Говоруна – мастерская до такой степени, что даже магия, расставленная нами с Робертом, кажется ничтожной. Роберт прижимает меня к себе сильнее, губы шепчут на ухо:

– Не бойся…

Но я чувствую – сердце сжимается, кровь стынет. Вдруг взгляд Роберта цепляется за кого-то в толпе инквизиторов. Я поворачиваюсь и вижу его… отца Роберта. Лицо напряженное, глаза опущены, плечи сжаты. Мы подставили его. Но ведь…

Говорун делает шаг вперед, глаза сверкают хитростью, губы чуть приподняты в насмешливой улыбке:

– Получается, ложный донос, господа инквизиторы? – спрашивает он, едва сдерживая смешки.

Роберт сжимает мою руку, а я ощущаю смесь ужаса и бессилия. Мы должны что-то сделать. Втягиваем магию, рассчитывая сбросить иллюзии со всех. Мы должны… Мы…

– Диана и Роберт, вы обвиняетесь в ложном доносе! – раздается голос главного инквизитора, – пройдите с нами!

Глава 42

Вот так нам поставили печати, блокирующие магию, и отправили в тюрьму.

Холод. Угнетающий, давящий, настоящий. Здесь даже мысли леденеют. Я обхватываю себя руками, стараясь согреться. Здесь пахнет плесенью и чем-то железным. Инквизиторская тюрьма – то еще место.

– Тебе было в радость тут работать? – спрашиваю Роберта, пряча страх за ехидством.

– Я не работал в тюрьме, – слышится ответ. – У меня был просторный кабинет.

Роберт сидит рядом, вместе со мной в клетке, слишком близкий. Роберт снимает с себя пиджак, накидывает мне на плечи. Он ни говорит ничего вроде: «Ты замерзла, на согрейся…» или не предлагает, Роб видит и делает так, как решил сам. Хватаюсь в пиджак, как в спасительный круг и становится хоть немного теплее. Пиджак пахнет Робертом и… Я так давно не надевала его одежды… Это странно.

– Они будут вызывать на допрос по одному. – Голос Роберта низкий, спокойный. – Это их тактика. Сначала подержат в неведении, чтобы напугать и заморозить, а потом… – понижает голос, – Потом допрашивают с пристрастиями.

Я вскидываю бровь, задавая немое: «А это еще что значит?».

– Ну, – Роберт усмехается, хотя я больше чувствую улыбку, чем вижу ее, – у инквизиторов хватает изобретательности. Они залезут тебе в голову и вывернут наизнанку все твои мозги, всю твою память. А если им что-то не понравится, то достанут клешни побольше…

– Отлично, – перебиваю я. – Ты меня успокоил.

– Я стараюсь, – спокойно отвечает он и кладет ладонь на мою руку. Она теплая, и от этого внутри становится чуть легче. – Вот только у нас проблемы. Инквизиторы узнают, что мы прибыли из будущего.

– Это плохо?

– Это создаст некие сложности, – Роберт задерживает на мне взгляд. – Но все равно я жду допроса. Лучше, они узнают правду, и мы еще успеем остановить Говоруна.

Я пытаюсь рассмотреть лицо Роберта в темноте.

– Сколько времени они будут держать нас здесь? – спрашиваю. – До допроса.

– Обычно неделю.

Неделю? Вздрагиваю, понимая, что недели у нас нет.

– Эй! – бегу к решетке. – Эй! Нам есть, что сказать! Мы готовы сознаться! Мы готовы дать показания! Эй! Эй!

– Не сработает, – звучит за спиной голос Роба. – Глупые правила.

– Это же глупо! – вспыхиваю я. – Роб, они сами себе делают хуже, я не понимаю! Почему? Почему бы им не провести допрос сейчас? Все равно, когда мысли прочитать!

– Будь мы осуждены за что-то серьезное – это одно дело, но ложный донос… Нас держат за шутов.

– Да что это за организация такая? Инквизиция, что б ее!

Роберт все еще подозрительно спокоен.

– Я все еще надеюсь на помощь отца, – признается Роберт.

– Он добьется нашего освобождения?

– Скорее ускорит допрос.

Фыркаю, снова устраиваясь на пол, притягиваю колени к голове.

– Ты невозможен, – говорю.

– Я знаю.

Мы замолкаем. Холод пробирает все сильнее, и Роберт, чувствуя, как я замерзла, тянет меня ближе, прижимает к себе. Я не сопротивляюсь. Слишком устала для этого.

– Знаешь… – говорю я, чувствуя, как ускоряет бег мое сердце. – Я ненавижу ждать.

– Серьезно? Я вот обожаю сидеть в каменных подвалах и слушать, – отвечает Роберт. – Особенно, когда рядом ты.

Я смеюсь – тихо, неловко, но все же смеюсь. Но недолго. Ведь у нас всего три дня, а сейчас мы сидим здесь. Мы проиграю.

Я думаю о том, что там, за пределами этих стен, готовится что-то ужасное. Что Говорун, Малыш и их союзники готовятся пожертвовать сотней людей и, если мы не остановим их – все кончено. Роберт, словно чувствуя мою тревогу, прижимает ближе. Вздрагиваю. Как же мы жили друг без друга все эти годы?

– У нас мало времени, – шепчу я. – Очень мало.

– Знаю, – отвечает он тихо.

Я хочу верить ему. Но внутри что-то протестует: время утекает сквозь пальцы, как вода.

– Помнишь наш первый концерт? – подает голос Роб. – Когда ты согласилась петь с нами.

– Мы опоздали на поезд, потеряли документы и нас не хотели впускать на собственный концерт.

Роберт ухмыляется.

– Но потом впустили, – напоминает он.

– Мы перелезли через забор и притворились охраной. И завалились на сцену в униформе.

Растягиваюсь в улыбке, вспоминая, как нам было весело. Да, опасно, да мы рисковали, но веселились. По-настоящему веселились.

– А как я не была готова к экзамену по водной магии, – вспоминаю я. – А ты написал его за меня. Подумать только! Ты же на самом деле это сделал! Ты притворился мной, используя иллюзию.

– Да, – смеется Роб. – В тот день у «тебя» подозрительно охрип голос. Профессор удивился.

– Как нам хватило смелости!

– Легко!

Это правда. С Робертом, кажется, все было легко.

– Что с нами стало? – вдруг голос Роба становится серьезным. – Почему все рухнуло?

Отвожу взгляд. Мы говорим об этом. Спустя столько лет. Говорим. Втягиваю воздух. Отстраняюсь от Роберта.

– Потому что ты убил нашего ребенка, – отвечаю я сухо.

Виснет оглушающая тишина, в груди перехватывает.

– Я выбрал тебя, – отвечает Роберт. – Это не убийство, а выбор. И я сделал его. Выбрал твою жизнь.

– Но наш сын… Твой сын!

Смотрю в его глаза, честные и печальные.

– Ты для меня важнее, – говорит он. – Важнее всего света, и это не изменить. Что бы не стояло на другой чаше весов, чаша с тобой перевесит. Будь то моя жизнь, или жизнь кого–то другого, или благополучие мира, ты перевесишь.

По моим щекам текут слезы.

– Так нельзя, – выдыхаю я. – Я… Мы не можем быть счастливы, когда наш сын умер. Мы не можем оставаться вместе, мы…

– Наш сын даже еще не зачат, – перебивает Роб. – Мы можем начать сначала и не допустить прежних ошибок.

– А если допустим, если… – хватаю Роберт за плечи. – На этот раз ты выберешь его? Пообещай, если снова встанет выбор – спасешь нашего сына!

Роб молчит. Ну же, просто скажи одно единственное слово. Скажи: «Обещаю». Пожалуйста. Не дышу, ожидая. Но Роберт молчит.

Прикрываю глаза, делая вдох. Что ж, он хотя бы честен. Слез не вытираю – бессмысленно, прожитые годы одиночества обрушиваются на меня и ощущаю себя чужой в родном теле. Все это время я была одна, я хотела быть одна, и Роб… он принимал это. Прощаясь, я сказала ему: «Мы больше никогда не увидимся! Не смей появляться в моей жизни! Для меня ты мертв», и он не появлялся. Двадцать лет не появлялся. До той проверки.

Открываю глаза, снова встречаясь с Робертом взглядами. В них история, мука, ожидание и что–то еще… едва заметное, но до невероятного красивое, надежда. Надежда на нас.

– Хорошо, – шепчу я, задыхаясь слезами. – Я не могу этого понять, не могу принять, но я… прощаю тебя.

Он смаргивает, не понимая, что это значит.

– Я люблю тебя, Роб, – касаюсь ладонью его щеки. – И мне надоело быть несчастной.

Миг смятения, и он накрывает мои губы своими.

Глава 43

Мир рушится и собирается снова в этом поцелуе. Чувственном, одухотворенном, захватывающем как вихрь.

Холодные каменные стены, запах сырости и железа – все исчезает, растворяется. Есть только Роберт. Роберт. Мой Роб. Его губы мягкие, теплые, близкие и жадные, изголодавшиеся, наконец получившие разрешение.

Я зарываюсь пальцами в его волосы – густые, чуть спутанные, мягкие, и чуть влажные. Его пальцы словно прожигают ткань, и кожа горит. Я дрожу, от него… От нас… Отвечаю на поцелуй жадно, надеясь восполнить все месяцы, годы, целая вечность без него. Сколько раз я мечтала, пусть и не могла себе признаться, о его губах, о его теле. И теперь мы жадно упиваемся друг другом. Голова кругом. Его тело, руки, сердце. Прижимаюсь ближе. Роберт. Роб… Я скучала. Как же я скучала по тебе, мой милый. Как же мы…

– А вы тут время зря не теряете, – раздается насмешливый голос по ту сторону решетки.

Я резко разрываю поцелуй, словно от внезапного удара, и в груди тут же разрастается пустота, похожая на ледяную дыру. Оборачиваюсь. У решетки стоит он.

Говорун.

Наряженный в инквизиторский плащ – черный, строгий, блестящий, снятый с чужого плеча. Его лицо ухмыляется так самодовольно, что хочется закричать, закричать от бессилия, от унижения. Он стоит уверенно, руки за спиной. А его глаза – слишком яркие в темноте камеры, они блестят безумием, которое невозможно скрыть.

Я всхлипываю, втягиваю воздух слишком резко, едва не закашлявшись. Моргаю, моргаю снова и снова, надеясь, что он привиделся и сейчас вот-вот исчезнет. Но нет. Он не исчезает. Только ухмылка становится шире, а лицо ближе.

Роб поднимается первым. Резко, решительно. Он подходит ближе, прикрывая меня собой. ть слабее.

– Говорун! Подонок! – вырывается у меня. Голос срывается, ломается, но я не могу удержать слова. – Как вы могли? Как! После всего, что…

– Ничего личного, – Говорун разводит руками, и этот жест, ленивый и слишком спокойный, врезается в сердце еще сильнее, чем его слова. – Но магия должна быть уничтожена.

Я открываю рот, но звуки застревают. Я не понимаю. Абсолютно. Как можно стоять здесь, ухмыляться, говорить о конце магии – и делать это так легко, так спокойно? Как можно уничтожить то, что составляет саму суть мира?

Глаза мои огромные, полные боли и неверия. Я не знаю, как реагировать. Молчание становится тягучим.

– Зачем ты пришел? – голос Роба холоден, ровен, но я чувствую, что за этим спокойствием стоит ярость, готовая прорваться.

Она прорвется. Роберту стоит больших усилий сдержаться.

– Инквизитор в тюрьме инквизиции, – растягивает Говорун слова, словно смакуя их. – Ну не красивая ли картинка?

Мы с Робертом молчим. Мы оба. Раз уж Говорун сам пришел, пусть говорит. Пусть раскроется до конца.

– Ты всегда мне нравилась, Диана, – голос Говоруна вдруг смягчается, становится едва ли не заботливым. – И ты была не худшим ректором.

Не худшим.

Спасибо. Просто спасибо. Горькая усмешка мелькает внутри меня, но на лице не остается ничего, кроме оцепенения.

– И я не хочу недопониманий между нами, – продолжает он, глядя прямо в глаза, слишком близко, слишком нагло.

– Вы собираетесь уничтожить магию, – мой голос звучит глухо, – Вы собираетесь уничтожить саму суть жизни! Вы…

– Магия свела меня с ума, – отвечает Говорун, и глаза его загораются страшным огнем, от которого хочется отвернуться. – И не только меня. Сколько иллюзорных магов погрязли в собственном безумии? Сколько душ сломано, сколько умов искалечено? Кто-то должен положить всему этому конец. Кто-то должен исправить ошибку природы.

У меня перехватывает дыхание. Он говорит так убежденно, что на миг в голове проскальзывает ужасная мысль: а вдруг он и правда верит, что делает добро?

– Ты не больно-то похож на безумного, – холодно бросает Роберт. – Творишь ужасные вещи, но делаешь это вполне осознанно.

Говорун улыбается в ответ мерзкой, хищной улыбкой шакала.

– Ты не знаешь, что я вижу, – Говорун вдруг переходит на крик. – Не знаешь, кто приходит ко мне во снах! Не знаешь, чьи голоса я вынужден заглушать, чтобы не сойти с ума окончательно! Ты ничего не понимаешь!

Его голос гремит эхом и после… виснет тишина.

– Как ты провел наш мир грез? – пытается удержать равновесие Роб.

– Ваш мир грез? – Говорун начинает смеяться. – Это гениально, признаю. Но для сумасшедших грезы – ничто. Когда мозги плавятся, я в силах создать любой мир, какой захочу. Я в силах обмануть обманщиков.

Говорун подходит ближе. Его шаги звучат ровно, уверенно. Его взгляд падает прямо на меня. Наклоняет голову, осматривая.

– Диана, ты должны быть мне благодарны, – говорит он тихо. – Машина времени подарила вам шанс начать сначала. Я подарю вам свободу. Возможность наслаждаться друг другом. Магия исчезнет – и инквизиторы потеряют власть над вами. Вы сбежите через три дня и сможете жить так, как захотите. Целоваться себе…

На миг я замираю. Его слова звучат так серьезно, так будто в них и правда есть забота. Изощренная, неправильная, опасная.

– Ты принесешь в жертву сотню человек! – напоминает Роб. Его голос уже срывается, в нем ярость.

– За все надо платить, – спокойно отвечает Говорун.

– Сотню! – восклицает Роб, и я чувствую, как его плечи дрожат от сдерживаемого гнева.

– О, идеалисты! – взмахивает руками Говорун, и голос его снова срывается в крик. – Мир злой! Добра нет! И невинных людей тоже нет! Если исчезнет магия, у людей появится шанс стать лучше. Равными! А студенты… они заплатят за это своими жизнями. Это будет достойная жертва.

– Ты убьешь своих студентов!

– Не делайте из меня злодея! Я не стану стоять в стороне, – глаза его горят еще ярче. – Не только студентов. Я пожертвую и собой.

Я задерживаю дыхание. Смотрю на него и понимаю: он правда спятил. Совсем. Настоящее безумие стоит передо мной.

– Я пришел попрощаться, – вдруг мягко говорит Говорун, делая шаг назад. – Прощай, Диана. И знай: это я дал вам шанс быть счастливыми. Не укради мой человек машину времени – ничего бы не было.

Щелчок пальцев. Иллюзия, как пелена, закруживает Говоруна с головы до ног, придавая ему облик одного из инквизиторов.

– Всего хорошего, – бросает он напоследок. – Однажды вы поймете меня. И научитесь быть благодарными.