Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 37

Не успеваю переварить услышанное, тело срабатывает быстрее. Я хватаю Роберта за руку и готовлю портал. Моргание, и вот нас уже затягивает в портал, и мы падаем на лестнице перед Академией, тяжело дыша. Иллюзорная магия спадает, и вот мы уже в собственных телах.

Роберт зол и обеспокоен.

– Ты что творишь? – кричит он. – Мы почти узнали, кто это был!

– Он узнал тебя, – отвечаю криком. – Узнал! Проклятье! Нас раскрыли!

– А ты телепортировала нас! – и язвительно. – Молодец!

– Я спасла нас.

– Я не нуждался в помощи.

Ну, конечно, не нуждался он.

– Роб, послушай, – хватаю его за плечи. – Малыш действует не один. Кто-то более могущественный помогает ему, и этот кто-то знает тебя, он ждал тебя. Знал, что ты придешь, – понижаю голос. – Что мы придем. Иначе, как ты можешь объяснить тот факт, что он узнал тебя, хотя не видел лица? Он опасен. И побег был спасением, мудростью, а никак не глупостью. Даже близко нет!

Кажется, Роберт немного подуспокаивается.

– Дело серьезное, – говорит он тише. – Мы должны позвать инквизицию.

У меня глаза на лоб лезут.

– Настоящую инквизицию, – не верю собственным ушам.

Роб из прошлого никогда бы не сказал ничего похожего. Он был настолько самоуверен, что и представить не мог, что можно обращаться за помощью.

– Как бы там ни было это их работа, – говорит Роберт. – Раз это работа инквизиции, то пускай помогают.

Он выжидающе смотрит на меня, и я знаю, что это значит.

– Роб, – медленно зову его. – Ты же не собираешься обратиться за помощью к нему…

– Да, – просто отвечает он. – Я позову на помощь отца с его жетоном инквизитора и полномочиями арестовать Малыша и его мерзкую шайку.

Внезапно раздается пронзительный женский крик из женского крыла общежития. Резкий, высокий, полный ужаса. Встречаюсь взглядом с Робертом – в его глазах мгновенно вспыхивает тревога. Мы даже не думаем, просто срываемся с места. Наши шаги гулко отдаются в пустоте Академии.

Мы несемся по лестнице в женское крыло, и сердце бьется так громко, что кажется – его слышат все. Мы не успеваем обменяться ни словом, и так ясно, кто может и от чего закричать в ночи. Странно только, что Шарлотта зачем-то оказалась в нашей комнате, у нее же было сказочное свидание.

Мы врываемся в мою комнаты, распахивая дверь так, что она гулко ударяется о стену. И застываем.

Перед глазами – картина, от которой перехватывает дыхание. Динара. Она проснулась. Ее глаза дикие, полные паники и бешенства. Она мычит, потому что рот заткнут, руки связаны, и все ее тело бьется в отчаянных попытках освободиться.

А перед ней – Шарлотта. На коленях, прямо напротив. Бледная, испуганная, с широко раскрытыми глазами, как у ребенка, который наконец-таки наткнулся на обещанное чудовище под своей кроватью.

Шарлотта переводит взгляд с профессора на меня, потом на Роберта, потом снова на профессора. Словно ее разум не может сопоставить увиденное. Словно она не верит, что профессор настоящая.

– Глава не она, – тихо говорит Роб. – Будь Динара главой, она бы не сидела так спокойно…

Это верно, но Динара точно замешана, она же из будущего.

– А говорила не придет, —замечает Роберт, прикрывая дверь за собой, чтобы больше наши разборки никто не услышал и не вздумал заглядывать.

– Ч-что здесь делает про-профессор?.. – заикается Шарлотта, и ее голос дрожит. – Что здесь про-происходит? В-вы двое…

Она не договаривает, но в ее глазах уже мелькают догадки. Ужасные догадки. Явно ужаснее, чем все есть на самом деле.

Я делаю шаг вперед, примирительно поднимаю руки.

– Шарлотта, – говорю я мягко, почти шепотом. – Милая, ты должна успокоиться.

Она дергает головой, будто не слышит меня. Или не хочет слышать.

– Это… это похищение! – ее голос становится громче, пронзительнее. Она отшатывается от Динары, но остается на полу, упираясь руками в ковер. – Вы… вы связали профессора! Профессора! Да за это не только исключат, за это… Что вы с ней сделали? За что? Чем вы только думали!

Динара в этот момент мычит особенно громко и резко, и мы с Робом снова оглядываемся на дверь, чтобы убедиться, достаточно ли плотно она заперта.

– Шарлотта, – снова произношу ее имя, и на этот раз мой голос тверже и увереннее. – Ты не понимаешь. Все не так, как кажется.

– А как? – почти кричит она, и в ее голосе прорывается истерика. – Как это может быть «не так»? Вы связали ее! Профессора Динару! Вы… вы с ума сошли?

Роберт отходит от двери и делает шаг вперед, его тень падает на Шарлотту. В его лице появляется жесткость. Он уже не студент, не мальчишка. Он инквизитор, и что-то опасное-стальное мелькает в его взгляде, что заставляет Шарлотту испуганно сглотнуть.

– Мы из будущего, – говорит Роберт тихо и твердо. – И профессор Динара тоже.

Глава 38

– Мы из будущего, – говорит Роберт тихо и твердо. – И профессор Динара тоже.

Я слышу, как Шарлотта шумно вдыхает. Она смотрит на нас так, будто мы только что пнули ораву голодных котят. Странное сравнение, но с таким презрением и ненавистью можно смотреть только на законченных негодяев.

– Из будущего, – выдавливает Шарлотта. – Ну, конечно. Из будущего они. А я королева мира.

Она резко дергается, вскакивает и рвется к двери:

– На помощь!

– Нет! – я бросаюсь вперед, но Роберт оказывается быстрее.

Его сильная рука хватает Шарлотту за запястье, и он резко тянет ее к себе. Шарлотта всхлипывает, пытается вырваться, но он железно удерживает ее, и тогда я вижу, как его вторая ладонь ложится ей на затылок. Инквизитор принимается за дело.

– Пусти! – кричит она, дергаясь, но Роберт уже начал чтение мыслей. Его пальцы впиваются сильнее, и я чувствую – пошла ментальная магия.

– Роб, – пытаюсь я. – Не причиняй ей боли…

Он бросает на меня короткий взгляд. Интересно, раньше бы мне пришлось об этом просить? Или раньше бы Роберт и сам не подумал причинить кому-то боль. Он на самом деле так жесток, или только в моих глазах.

Глаза Роберта чуть прищурены, он сосредоточен. И вдруг – он говорит. Одновременно с Шарлоттой. Слово в слово.

– Вы сошли с ума… я должна бежать… они опасны, – шепчут они вместе, хором, и глаза Шарлотты становятся все шире и шире.

– Я читаю твои мысли, – говорит Роб, выпуская ее из своей хватки. – Знаешь, кто на такое способен?

Шарлотта замирает. На секунду. А потом ее лицо искажается ужасом. Она смотрит на Роберта и отказывается верить.

– Ты… ты чудовище! – ее голос срывается. – Это же ментальная… Ты залез ко мне в голову! Ты…

– Инквизитор, – перебивает Роб, и я вижу, как напряжено его лицо. – Я ментальный инквизитор высшей категории. Это сойдет за доказательство?

Что он творит? Зачем вводит Шарлотту в курс дела? Зачем… Ощущаю укол ревности. Абсурдный укол, но он есть. От меня Роберт скрывал свое перемещение, а этой девчонке просто все разболтал.

Слово «инквизитор» будто ударяет Шарлотту. Она моргает, тяжело дышит, и шепотом повторяет: «Инквизитор», пробуя это слово на вкус. Инквизитор. То, что пугает – и одновременно вызывает уважение и трепет. Перед инквизиторами склоняют головы.

Но прежде, чем Шарлотта успевает что-то сказать, в комнате снова раздается мычание. Резкое, раздраженное.

Динара. Она бьется на кровати, уставшая от собственного бессилия.

Роберт отрывается от Шарлотты, резко поднимает руку и вынимает изо рта Динары кляп.

– Наконец-то! – сипло и зло выдыхает Динара, облизнув пересохшие губы. – Думаете, что хотите! Дайте уже сказать хоть слово!

Шарлотта дрожит, ее глаза бегают от нас к профессору и обратно. Роберт стоит, не двигаясь, выжидает, готовый в любой момент сорваться и предпринять меры.

– Что вы хотите сказать, профессор? – холодно спрашиваю я, чувствуя, как доверительная нить между нами с Динарой окончательно рвется.

– Ты связана с Малышом? – спрашивает Роберт голосом инквизитора. – Ты знаешь что-то про приближение кометы. На три года раньше полетит! Это ж постараться надо!

Динара замирает, потом рвано выдыхает и резко отворачивает голову.

– Связана?.. – сипит она, и в голосе слышится злость. – Вы в своем уме? С ним?! После того, как он чуть не уничтожил весь мир! После того, как вам пришлось сражаться с ним?

Я смотрю на нее внимательно: глаза ее блестят, как у зверя, загнанного в угол, дыхание сбивается, губы дрожат от напряжения. Она не лжет. Она говорит правду, по крайней мере я так хочу в это верить.

– Что ж, – протягивает Роберт и кладет ладонь ей на затылок. – Простите за недоверие, госпожа Динара, но у меня работа такая, людям не доверяю.

Шарлотта переводит взгляд с меня на нее, дрожит, едва держится. Роб читает мысли напряженно, сосредоточенно.

– Госпожа Динара, – отстраняется он. – Как вы вообще сюда попали.

Я выдыхаю. Она не виновата. Роб не увидел лжи в ее мыслях.

– Веревки может развяжете, – кривится Динара. – И начнете доверять людям? Что с тобой стало, Роберт?

Роберт развязывает веревки, освобождая Динару.

– Я просто шла по Академии, – говорит профессор. – Начался пожар, инквизитор начал эвакуацию… – кажется, до нее только доходит, что инквизитором был Роб. – Ты, – исправляется Динара. – Ты начал эвакуацию, а я побежала к своему кабинету за вещами, а потом… вспышка и переношусь на двадцать лет назад.

Шарлотта напугана и не знает, как реагировать. Но ей очень интересно, она жадно ловит каждое слово Динары.

– Я трогать не трогала вашу машину, – говорит Динара. – И не понимаю, как перенеслась сюда.

Роберт опускает глаза и глухо произносит:

– В прошлое перенеслись все, кто находился в определенном радиусе запуска машины времени.

– Ма… машина времени?.. – шепчет Шарлотта. – Так это правда…

Кладу подруге руку на плечо, подбадривающе стучу, словно говоря: «Добро пожаловать в наш мир!».

– Посмотрите на себя, – бросает Динара . – Вы обвиняете меня, не узнав и половины. Ведете себя как дети. Связали престарелую женщину, а еще Ректор и Инквизитор.

– Ректор? – не понимает Шарлотта.

– Потом, – бросаю тихо я, и перевожу взгляд на профессора.

– Комета полетит раньше, – говорит Роберт, виртуозно переводя тему. – Не знаю почему, но… раньше и у нас почти нет времени. Кто-то помогает Малышу и обещает снабдить людьми для жертвоприношения.

– Это из-за машины времени, – ахает Динара. – Машина Времени работает на притягивании полюсов, она… Мы перенеслись в прошлое и этим ускорили приход кометы.

Ого… Так значит кто-то знал о подобном эффекте. Кто-то кто обещал снабдить Малыша людьми для ритуала.

Динара замолкает. Ее взгляд задерживается на нас. На мне, на Робе. Особенно – на Робе.

– Почему ты не писал нам, мне, – голос ее становится тише, мягче. – Ты исчез, Роберт. Исчез и ни весточки от тебя. Мне было интересно… что стало с твоей жизнью. Мы… я переживала.

Краем глаза вижу, как Роберт напрягается. И я тоже. Мы переживали… Профессор имела в виду не только себя, но и меня. Я переживала за тебя, Роберт. Переживала, но никому не могла признаться. Даже самой себе.

Динара улыбается странно, горько.

– Ты стал инквизитором, – говорит она медленно. – Никогда бы не подумала.

– Никто бы не подумал, – тихо соглашаюсь я.

– Шарлотта! – за дверью звучит мужской голос.

И мы все оборачиваемся на вошедшего Зака с цветами.

Глава 39

проеме стоит Зак собственной персоны. Его пальцы теребят небрежные цветы, с чуть примятыми стеблями. Нарвал в саду за Академией. Своих студентов я бы за подобное… но я больше не ректор. И это ощущается… облегчением.

Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Пусть невовремя, пусть Малыш скоро реализует свой план, но Динара не виновата, а я больше не ректор, я свободная девчонка-студентка, перед которой открыты ворота всего мира. Сво-бо-да!

Лицо Зака красное, будто он бежал сюда, преодолевая собственный страх. Раньше я не следила за развитием отношений Зака и Шарлотты, но сейчас что-то страсть как хочется узнать, что же между ними происходило и происходит. На его лбу выступают капли пота, глаза – взволнованные, он выглядит мальчишкой, который решился на что-то слишком важное для себя. Интересно-интересно.

– Шарлотта, любовь моя, прости… – начинает Зак, и голос его дрожит. Он сжимает букет так сильно, что тонкие стебли едва не ломаются. – Прости за те слова… Я… я не должен был называть тебя богатенькой за…

Шарлотта громко кашляет, перебивая, поднимается с постели. Вся ее испуганность испаряется, уступая место хладнокровной похитительнице мужских сердец. Подумать только. Буквально вчера она была готова вешаться на Роберта, а теперь… что стало с тобой, Шарлотта?

– Быстро! – голос Роберта вырывает нас всех из оцепенения, он хватает Зака за локоть и затаскивает в комнату. – Быстро заходи! Не стой у дверей.

– Точно-точно, – бормочет Зак. – Это же женская комната, нам запрещено…

Ах если бы дело было в этом. Роб выглядывает в коридор, проверяя, что за нами не следят и возвращается.

– Теперь ты, – говорит Роберт, кладя руку на затылок Заку.

Бедный, ничего не понимающий Зак напуган, но Роб умеет делать вид, что не замечает чужого страха. Пара секунд напряженного ожидания, и Роберт отпускает несчастного, вынося вердикт «проверен, чист».

– Кто-нибудь исчез с бала? – спрашивает Роб у Зака. – Кто ушел раньше других?

– Ну… – Зак замечает профессора Динару, чуть склоняет голову в знак уважения.

– Отвечай, – Роб поворачивает его на себя. – Ну же. Из профессоров или студентов. Кто ушел раньше?

– Я не следил…

– Подумай хорошенько.

– Не следил, говорю же, я… Ну вы двое ушли, профессор Динара, – снова почтенно склоняет голову. – Шарлотта от меня сбежала, а другие… Ну, может, ректор, но это…

– Ректор! – хором произносим мы с Робом и отворачиваемся пошушукаться.

Сердце колотится в груди. Голос. Голос был похож на голос Говоруна, и эти слова про «найду людей», конечно, для ректора не проблема найти сто человек. В своей-то Академии.

– Мы проверяли его, – говорит Роберт. – В мире иллюзий мы видели Говоруна, и ни одной мысли про уничтожение магии или машину времени.

– Это верно, но… еще тогда показались подозрительными его мечты, разве нет? Говорун мечтал о вечеринке… На него непохоже.

Замолкаем, выжидая, словно вот-вот могут появиться новые подробности. Но никаких подробностей нет.

– Роберт, – зову я. – Сколько у нас времени?

Поворачиваем головы на профессора Динару.

– Ой, ребята, – качает головой она. – Надо рассчитать.

Хорошо, рассчитать, так рассчитать.

Несколько бесконечных минут ожидания, и Динара вырисовывает схему с расчетами. Цифры и графики и снова цифры-цифры-цифры. Динара превращается в настоящего ученого математика, и я думаю, что если бы магии не было в этом мире, то профессор бы волне успешно реализовалась на поприще науки.

Пока она пишет, я краем глаза смотрю на Роберта. Взъерошенного и разгоряченного. Еще полчаса назад мы притворялись стариками, а сейчас стоим молоденькие и красивые, какими и должны быть.

– Три дня, – вдруг говорит Динара.

Три дня? Она в самом деле так сказала?

– Три дна до чего? – спрашиваю я. – Три дня подсчетов или три дня…

– До падения кометы!

Глава 40

Роберт делает шаг вперед. Его голос глухой, твердый, в нем нет и тени сомнения:

– Тогда у нас нет времени, – говорит он.

Я вскидываю на него глаза – в его лице все та же холодная сосредоточенность, которая не оставляет места для паники. Зак, как и прежде сжимает несчастный букет, ничего не понимая.

– Собирайтесь, оденьтесь и приготовьтесь, – говорит Роб. – Через пять минут встречаемся здесь.

– Всем? – выдавливает Зак. – В смысле… всем?

– Если хотите, – говорит Роб.

Хочет ли Зак? Но он согласиться, ради Шарлотты согласится. Чтобы перед ней показаться героев. А герои же не идут на попятную, герои не показывают страха. Даже тогда, когда они только первокурсники.

В комнате становится тихо, как перед грозой. Роберт делает шаг ближе, и его слова звучат как приговор, как правда, которую невозможно отвергнуть:

– Шанс один на миллион. Мы будем спасать мир, друзья мои! Будем спасать мир!

Пять минут на сборы, а дальше что? Куда мы пойдем? И чем помогут Зак с Шарлоттой?

– Мальчики, выйдите из комнаты, – говорит Шарлотта. – Я должна снять с себя бальное платье и переодеться. Зак, дорогой, тебе бы тоже переодевание было не лишним.

Роберт внезапно оборачивается ко мне. Его глаза блестят решимостью, но за этим блеском я улавливаю еще кое-что – тяжесть, скрытую боль. Он хватает меня за руку так крепко, что я едва не вздрагиваю.

– Пойдем, – коротко бросает он. – Со мной.

– Куда? Ты же дал пять минут, – я смотрю на него с удивлением, почти в растерянности.

Его голос звучит слишком резко, словно он прямо сейчас принимает важное решение, способное изменить его жизнь.

Роберт на секунду медлит, а затем достает из внутреннего кармана небольшой прозрачный камень, исчерченный тонкими линиями рун.

– Роб… – я шепчу. – Ты уверен?

Он уже запускает камень. Руны вспыхивают бело-синим светом, воздух дрожит, как натянутая струна. Пространство перед нами закручивается в спираль, складывается в сияющий овал портала.

Роберт смотрит мне прямо в глаза, и его лицо в этот миг кажется одновременно чужим и до боли знакомым. Лицо человека, который принял решение и не намерен отступать. И я не верю, что Роб на самом деле готов пойти на это.

– Глупо не воспользоваться помощью инквизиторов, – произносит он твердо. – Так будет разумно.

Мир словно глохнет. Сердце колотится в груди так сильно, что я боюсь, он услышит. Инквизиторы. В моей памяти до сих пор не могут ужиться Роберт-студент, который избегал встреч с отцом-инквизитором и Роберт-инквизитор.

Я делаю шаг назад – но он тянет меня за руку, не отпуская.

И прежде, чем я успеваю выдохнуть хоть слово, нас захлестывает сияние портала. Пространство рушится, звуки исчезают, остается только свет, холод и гул крови в ушах.

А в следующий миг я ощущаю твердый пол под ногами. Запах железа, огня и старых камней.

Мы стоим в штабе инквизиции.

Никогда здесь не была, и даже не чаяла побывать. Этот штаб казался самым тайным и обособленным местом на свете. Сюда может попасть лишь истинный инквизитор, знающий координаты. И тот факт, что Роберт взял меня с собой…

– Здесь работает твой отец? – спрашиваю я.

– Да, работает.

– Проклятье! – слышим за спиной голос Зака. – Где это мы? Где?

Ну уж нет! Зак, что ты тут делаешь? Что ты тут забыл? Как ты…

– Ты что тут делаешь? – ахаю я.

– А куда мне было идти? – пожимает плечами Зак. – Там же Шарлотта переодевалась.

– Не за нами же в портал!

– А куда?

За спиной слышится кашель, призывающий к вниманию. Медленно оборачиваемся, понимая, где оказались. В самом зале совещаний. Оборачиваюсь и вижу длинный стол, за которым сидят инквизиторы. Мужчины и женщины в инквизиторских плащах с тростями. Они смотрят на нас в недоумении, пока тишина не становится слишком зловещей.

– Роб, – шепчу я с укором.

– Ой, – говорит он невинно. – Через двадцать лет тут будет кабинет моего отца. Неловко вышло.

Ощущаю, как сердце срывается с места. В груди разгорается жар, инквизиторы такие серьезные, а тут здравствуйте – трое студентов-первокурсников.

– Кто посмел?.. – рвется грубый голос с торца стола.

Но никто не ждет объяснений. В ту же секунду инквизиторы вскакивают. Их капюшоны срываются с голов, руки взмывают вверх и вокруг все взрывается огненной вспышкой.

– Бежим! – Роб хватает меня за руку.

С десяток клинков, сотканных из света, направлены на нас. В воздухе появляется воздушная сеть, готовая свалиться на нас, кажется, эта сеть с шипами.

– Это иллюзия! – кричит Роб. – Все только у нас в голове.

Они решили, что мы враги, шпионы, нарушившие их покой. Ну что, Роберт, как ты планировал с ними объясняться?

– Поймать их! – гремят суровые голоса. – Поймать их, быстро!

Мы влетаем в один из боковых коридоров, дыхание сбивается, ноги едва поспевают за бешеным ритмом сердца. Роб вскидывает ладони, выводя символы и дверь отворяется, пропуская нас в узкое помещение. Это что-то вроде кладовой. Дышать все труднее. Кладовая… Здесь слишком тесно, слишком много вещей, коробок, сундуков, тряпья, я спотыкаюсь, едва не падаю, но рука Роба успевает схватить за локоть, удерживая. Его пальцы горячие, сильные.

Роб протаскивает меня дальше, вглубь этой странной комнаты. Или кабинета… Здесь все заставлено шкафами, перегруженными томами в кожаных переплетах. Это точно кладовая, здесь нас не станут искать. Роб ведет меня в самый конец к шкафу. Отворяет двери и на его лице расцветает довольная и облегченная улыбка.

– Все еще здесь, – говорит он.

– Что здесь?

– Проход.

Мы залезаем в шкаф, ныряем под висящие в нем плащи, и притворяем дверь. Здесь пахнет пылью и сыростью. И здесь… Слишком, невообразимо тесно. Мы замираем, глядя друг на друга и пусть темно, но мы ощущаем присутствие полностью.

Я прижимаюсь к холодной стене, стараюсь раствориться в дереве, но места мало. Роб рядом, его плечо упирается в мое, его грудь касается моей. Каждый вдох мы делим на двоих. Его дыхание горячее, оно скользит по моей щеке, до мурашек нежное и родное, и я ощущаю, как предательская дрожь пробегает по всему телу.

Силюсь поймать воздух, но в горле пересохло и дышать все труднее. Роберт тоже не двигается. Наши лица разделяет всего несколько сантиметров, и это расстояние кажется пыткой. Каждое его дыхание отзывается у меня в груди. Мы будто бы возвращаемся в далекое забытое прошлое, будто бы снова становимся детьми и будущее стирается. Ищу внутри обиду или злость и нахожу лишь желание.

Его рука касается моей ладони. Легкое, почти случайное движение. Но я знаю, это не случайно. С Робом не бывает случайностей. Я рвано вдыхаю, растворяясь в этом моменте.

– Привет, – выдыхает Роб.

– Привет, – чуть слышно отвечаю я.

– Мы прячемся в шкафу.

– Я заметила.

– Это портал, – говорит он. – Не успеешь оглянуться, мы перенесемся в самый дальний кабинет Инквизиции.

– Да что ты?

– В будущем это будет мой кабинет.

Оказаться в кабинете Роберта? Заманчиво.

– А ты уверен, – шепчу я. – Что там никого не будет?

Он начинает тихонько смеяться, словно не верит в происходящее. И я не сдерживаюсь, отвечаю на его смех тем же. Там мы и стоим, очутившиеся в другой реальности. Мир исчезает. Время рушится, перестает существовать. В этой темноте остается только Роберт. Его тепло. Его прикосновение. Его дыхание. Его… Его губы накрывают мои.

Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Это яростный поцелуй, требовательный, полный огня. В нем – все: паника последних минут, злость на весь мир, невыносимое облегчение от того, что мы вместе, что мы снова делаем это. Мы отстраняемся, замирая в нерешительности. Шкаф уже перестает иметь значение. Его ладонь касается моей щеки, до дрожи, до головокружения. Мягко и нежно, дрожу изнутри. Пальцы скользят по мягким волосам. Мы целуемся жадно, изголодавшиеся друг по другу и по миру, где это возможно. Где все возможно.

Я хватаю его за ворот рубашки, вцепляюсь пальцами в ткань, будто он единственное, что удерживает меня на ногах. Роберт прижимает меня к стенке шкафа, и в этом движении нет мягкости. Это жесткость, почти грубость. Но я принимаю ее, потому что это то, чего я жаждала, сама того не осознавая.

Его рука скользит по моей талии, крепкая, настойчивая. Моя кожа горит под его пальцами, каждая клеточка тела замирает и горит… горит… как будто я сама превращаюсь в пламя. Неудержимое, неукротимое, далекое. Его дыхание сбивчивое, и оно смешивается с моим, горячее, обжигающее, рвущее воздух и сердце.

И вдруг – резкий звук. Шкаф не выдерживает. Гул, треск, и двери распахиваются, выбрасывая нас наружу. Мы валимся на пол вместе с лавиной вещей – плащи и прочее тряпье падает на пол, все грохочет. Но мы даже не замечаем. Мы вообще больше ничего не замечем. Мы не прерываемся. Губы Роберта все так же настойчивы, они так же яростно накрывают мои. Он обнимает, притягивает меня одной рукой, а вторая скользит вниз – по талии, к бедру.

Я тяжело дышу, воздух срывается с губ. Голова кружится, как будто я слишком долго бежала, но это не усталость – это всепоглощающий вихрь, дающий силы свернуть горы. Силы перевернуть мир. Я оживаю. Спустя столько лет оживаю.

Ожидание было слишком долгим, слишком мучительным, а чувства – непреодолимыми и неудержимы. Кого я, спрашивается, наказывала своими обидами?

Его рука проводит по моей талии снова, чуть крепче, чуть жестче, и по коже пробегает дрожь. Я тону в этом прикосновении, тону в его поцелуях.

Я замираю на миг, ловлю его взгляд – близкий, слишком близкий, такой, от которого кружится голова еще сильнее. Все вокруг летит – шкафы, вещи, книги, мир… А мы страстно держимся друг за друга, потому что больше ничто не имеет значения.

И в этот момент дверь распахивается.

– Какого тут происходит! – раздается резкий мужской голос.

Мы с Робертом отрываемся друг от друга на долю секунды, сердце дрожит, дыхание сбивчивое. Что мы наделали? Что мы… После всего того, что я обещала самой себе. После… Сглатываю, не отрывая от него глаз. Я была счастлива, я хотела этого, я…

– Вы кто такие! – продолжает гневный голос, и мы оборачиваемся.

В проеме стоит сердитый высокий мужчина с темными волосами, чуть серебрящимися на висках с короткой аккуратной бородой. На плечах плащ инквизитора. Рваный вдох срывается с моих губ от ужаса узнавания. В сорок лет Роберт будет… почти точной копией человека напротив.

– Здравствуй, отец, – Роберт поднимает на инквизитора наглые глаза. – Давно не виделись.