Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Нет. Нет–нет–нет.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Ладони влажные. Еще немного – и он окажется рядом, наклонится, заговорит низким голосом, и я не знаю, что буду делать.

– Он идет! – подпрыгивает Шарлотта. – Он хочет быть со мной в паре!

Ах, если бы, милая Шарлотта. Он идет. Может, пронесет? Может, он куда–то не к нам и…. Роб останавливается, лукаво смотрит на нас. На меня.

– Роберт! – Шарлотта светится от восторга, ее глаза сияю,т– Я согласна быть с тобой в одной…

И в этот момент я хватаю ее за руку. Резко. Так, что Шарлотта поднимает на меня огромные круглые глаза.

– Мы с тобой в паре, – говорю я громко, даже слишком, так что несколько студентов оборачиваются. Голос дрожит от напряжения, но я стараюсь сделать его твердым. – Я буду в паре с Шарлоттой. Мы давно договаривались.

– Ничего мы не договаривались! – она пытается вырвать руку, но моя хватка крепка.

– Ты просто забыла, – настаиваю я. – Профессор, запишите, пожалуйста, мы будем в паре с Шарлоттой.

Шарлотта моргает, словно не понимает, как я так просто и нагло разрушила ее маленькую мечту. Она снова дергает руку, но я не отпускаю. Вцепилась в нее мертвой хваткой, как в спасательный круг.

Роберт вскидывает брось, не обиженный, не расстроенный, он словно... Играет. Легкая усмешка в уголках губ, взгляд, который он будто видит меня насквозь. Не произнеся ни слова, Роб поворачивается и идет к соседнему столу. Пронесло? Пронесло.

– Что ты наделала? – ворчит Шарлотта. – Мы должны были быть с Робертом! Я и он! Ты все испортила!

– Да? – невинно спрашиваю я. – А я думала, ты хочешь быть со своей лучшей подругой.

– Да какие мы после этого подруги? Когда ты обламываешь мне личную жизнь!

– Лучшие. Потом еще спасибо мне скажешь.

Шарлотта дуется, не отводя глаз от Роберта. Я же уже собираюсь идти к профессору за ингредиентами, как вдруг вспышка, и все необходимое само телепортируется на наш стол. Вот это портальная магия в действии. Я и забыла, что в те времена профессор телепортации любила телепортировать ингредиенты сама. Шарлотта, позабыв про обиды, хлопает в ладоши, как ребенок. А я… Тысячи раз видела подобный трюк, и сама его прекрасно умею показывать, но я все равно улыбаюсь, потому что по эту сторону снова нахожусь впервые за двадцать лет.

Мы приступаем к работе. Я знаю, как смешать ингредиенты, чтобы вышел камень, а потом как придать ему необходимую форму и прорезать тонкие линии символов так, чтобы магия шла мягко. Я знаю слишком много для простой студентки, поэтому позволяю Шарлотте взять все в свои руки. Пусть думает, что она самая умная. Я делаю вид, что внимательно смотрю на ее движения, соглашаясь с ними и восхищаясь, но сама украдкой слежу за Робертом.

Я чувствую, как внутри меня разгорается целая буря – смесь нежности, обиды и той самой боли, что прячется под грудой времени и молчания. Как же хотелось бы просто подойти, коснуться его руки, рассмеяться. Как же хотелось бы стереть память и прожить все эти моменты заново, ведь в прошлом эту лабораторную мы с Робом делали вместе и получили за нее свою заслуженную двойку, ведь плевали мы на работу и болтали, узнавая друг друга. Смотрю на него, такого же, как тогда, на Роберта, который когда–то был моим миром. Но я не могу думать об этом. Не могу вспоминать. Нельзя повторить старых ошибок. Я не вынесу этого снова.

Отворачиваюсь, надо отвлечься. Скоро я все узнаю насчет профессора–предателя и исчезну отсюда. Лучше придумывать план. И действовать как можно скорее.

– Он смотрит на меня, – говорит Шарлотта с обидой. – А мы могли бы работать вместе.

Роберт смотрит на меня. Глубокий вдох. Действовать нужна не просто как можно скорее, сегодня. Да, вот так. Ночью я прокрадусь в Академию и обойду кабинеты всех преподавателей. Проверю каждый угол, каждую полку. Если повезет, найду хоть намек на машину времени. А если нет, тогда придется обыскивать комнаты профессоров. Надо будет думать, и я придумаю. Обязательно. Да хоть портальную магию применю, выманив их всех из своих комнат, а сама шух – и с обыском. План греет душу и дает хоть какое–то чувство определенности.

– Время вышло! – гремит голос профессора. – Кто хочет выступить первым? Роберт?

Роберт не похож на того, кто желает быть первым, но он нехотя отводит от меня взгляд и кивает, выходя к доске.

– Мы тоже готовы! – Шарлотта подскакивает с места. – Мы добровольцы. Будем первыми!

Что ты творишь, глупая? Кривлюсь, ощущая стыд за ее странную настырность. На что рассчитываешь? Что Роб тебя заметит? Что он как–то оценит твою… даже жертвенностью это называть не хочется.

– Я уступаю дамам, – разводит руки Роб. – Выходите, девочки.

– Нет, не уступаешь, – профессор встает с места, через ряды смотрит на нас с Шарлоттой. – Отлично, выходите тоже. Будет у вас соревнование командами.

Еще рядом у доски стоять нам не хватало! Стискиваю челюсти, чтобы не наговорить лишнего слишком инициативной Шарлотте.

– Кто из вас пойдет? – спрашивает профессор. – Девочки, кто?

– Диана! – успевает выкрикнуть Шарлотта быстрее, чем я сказала бы ее имя.

– Так, послушай меня, – наклоняюсь к ней. – Это была твоя идея.

– Ничего не знаю. Я мешала камень, теперь твоя очередь отдуваться за команду.

– Диана, выходи, пожалуйста, – говорит профессор. – Продемонстрируй, что вы с Шарлоттой приготовили.

Словно «приготовили» звучит с насмешкой. Ого, в нас не верят. Раньше я не замечала этого, но сейчас интонации в голосе слышны лучше. Разминаю шею и встаю. Не знаю, что там приготовила Шарлотта, но я выйду к доске и поведу себя уверенно.

И вот мы рядом. Слишком близко. Роберт и я. У доски, исписанной формулами.

– Камень сделали? – спрашивает он, когда мы подходим к кафедре.

– Да, – крепче сжимаю в кулаки недоразумение, которое Шарлотта назвала портальным камнем.

– Что ж ты не помогла своей подруге? – Роб видит, какой убогий у нас вышел камень.

– Шарлотта хорошо справилась.

– Не сомневаюсь.

Сказал он голосом сомневающегося человека. Сама смотрю на его камушек. Квадратный и прозрачный. Узнаю почерк. Роберт. Так делал только Роб. У него всегда получались чистые и аккуратные камни, и прозрачные. Он придумал какой–то новый способ изготовления и выпендривался этим. Но… Мне казалось, он додумался делать прозрачные камни позднее. В конце второго курса, а никак не на первой паре.

– Это не по правилам, – киваю на его камень удивительного мастерства. – Ты смешал не те ингредиенты и вышел не тот цвет.

– Не по правилам? – усмехается он. – Плевать, главное результат. А мой камушек рабочий. А твой?

Позер!

– Результат? – вскидываю бровь. – Конечная цель? Так ты из тех, кто считывает, что цель оправдывает средства?

– Я считаю, великая удача увидеть цель, ради которой ты будешь готов на все.

Смело и решительно. В этом весь Роб.

– И как? – спрашиваю. – У тебя есть такая цель? Есть что-то ради чего ты готов пойти на все? – и понижаю голос. – Даже на убийство?

Роберт застывает и замолкает. Мне не стоило этого говорить. Это его, наше будущее. Для Роба еще ничего не произошло.

– Ты бы убил? – повторяю я. – Ты бы сделал этот выбор?!

– Вся наша жизнь состоит из выборов, – говорит Роб. – И иногда правильного выбора нет, а тебе должно хватить смелости выбрать одно зло, чтобы не допустить большего.

Его взгляд. Взрослый, мудрый… Не так. Это взгляд пожившего человека, мне даже мерещатся морщинки в уголках глаз. Смаргиваю – морщин как ни бывало.

Вокруг студенты перешептываются, но я уже не слышу их. В груди – горячая тяжесть, в висках стучит. Перед глазами – его руки, его улыбка из прошлого, тот вечер под звездами, когда я сказала: «Да»… и все, что случилось потом. Все, что не должно было случиться.

– Может, ты просто боишься идти дальше? – говорит Роб почти шепотом.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Меня он пугает. Я помню Роба не таким. Двадцать лет назад он бы так не сказал. Он бы так не посмотрел… А, может, просто надумываю лишнего?

– Продемонстрируйте свои камни, – мы наконец доходим до профессора Динары.

Мы с Робом показываем свои творения на ладонях, Динара с любопытством разглядывает. Мне тяжело в груди. Словно сдавили сверху, словно… Задыхаюсь.

– Теперь, ребята, – говорит она аудитории. – Я продемонстрирую работу портала. Вам пока не хватает навыков, но поверьте, к концу третьего курса каждый сможет создать хотя бы самый простой портал.

Динара берет сначала мой камень, втягивает магию, смотрит. Издает горловое медитативное: «Ррр». Ничего. Эта показуха все равно не запустит портал, если камень плохенький.

– Не переживай, – Динара возвращает камень мне в руку. – В первый раз мало у кого получается. Роберт, теперь твоя очередь.

Как это странно. Переживать подобное снова. У Роба был талант к портальной магии, но вряд ли на первом же занятии его камень сработает. Это невозможно. Ему не хватит навыка.

Нехотя вспоминается его первый созданный портал. Тогда он очень скучал и… перенесся ко мне. Прямо в комнату женского общежития, обойдя законы и порядки. Мы обнимали друг друга у окна, тихо, чтобы не разбудить мою соседку, а потом мы телепортировались снова, уже вместе и гуляли по ночному парку за руку. Его прикосновение. В груди все тяжелее. С тех пор этот парк стал особенным. Нашим парком.

Он сделал мне предложение в том парке. Опустился на одно колено и спросил: «Выйдешь за меня!». Я, не раздумывая, сказала: «ДА» и бросилась Робу на шею. Как же давно это было. Словно в другой жизни. Но это была хорошая жизнь, и эти счастливые воспоминания снова и снова разбивали сердце, да, но порой бессонными холодными ночами они его и согревали. И теперь эти воспоминания остались только у меня.

От осознания своего одиночества к глазам подступают слезы. Эгоистично и неразумно, но я хочу, чтобы Роберт тоже помнил. Я плачу. Позорище. Перед всеми, по глупому поводу. Они еще решат, что дело в неполучившемся камне, а камень–то ни при чем. Дышать, я подышу и успокоюсь. Подумаешь, лицо все сейчас покраснеет, глаза опухнут?

– Мой камень, – протягивает Роб, двигаясь к профессору, но в этот миг он спотыкается о стол и содержимое какой–то колбы с вязкой фиолетовой жидкостью летит мне на платье, оставляя темные пятна.

Ахаю я. Ахает профессор. Ахают все, кроме Роба.

– Ой, какая жалость, – произносит Роберт с притворным сожалением. – Твоя форма.

Облил меня! Обляпал! Да как ему наглости хватило!

– Диана, выйди и умойся, – ровно говорит Динара.

Я поворачиваюсь и быстро выхожу из аудитории, ощущая бесконечное облегчения. Я сбежала. За дверью облокачиваюсь на стену. Пальцы дрожат. Глаза наполняются слезами. И, наконец, я позволяю им упасть – хоть здесь, хоть ненадолго, где никто не увидит, я плачу, навзрыд, за все те годы, когда не могла себе позволить слезы.

Глава 14

Скоро в коридор выходит недовольная Шарлотта. Ой, узнаю этот взгляд. Хорошо, что мои слезы уже почти высохли.

– Он хотел быть в паре со мной! – начинает Шарлотта. – А ты все испортила.

– Чего?

– А чего это у тебя глаза красные? – Шарлотта замечает. – Ревела что ли?

Да, ревела еще мягко сказано. Если бы ты вышла пять минут назад, то застала бы и трясущиеся губы, и рваные вдохи, и то, как я сидела на полу, согнувшись.

– Шарлотта, ты чего хочешь? – спрашиваю ее уверенным тоном, совсем не соответствующим моему потрепанному виду.

– Я придумала как все исправить, – говорит Шарлотта. – Я просто должна подойти к Роберту и извиниться. Заметь, за тебя извиниться. За твою непроницательность.

– Извиниться?

– Ну, конечно. Это отличный повод поговорить, и не будет выглядеть навязчиво. Прямо сейчас пойду и, – она уже отворачивается, чтобы уйти, но я быстрее и хватаю ее за запястье.

– Не приближайся к нему! – выдыхаю я. – Прошу тебя.

– Да что с тобой такое? – Шарлотта трясет рукой, силясь вырваться. – Прекрати, а то я подумаю, что уже нравится тебе и ты ревнуешь?

– Что? Нет, конечно, нет! Еще чего.

– Тогда я не понимаю.

– Он страшный человек, – говорю, понизив голос. – Ему совершенно нельзя доверять. Он думает только о себе и своих желаниях. Он зло во плоти, поверь мне!

Шарлотта смотрит на меня, сморщившись, и тут за спиной звучит:

– О, Роберт, спасибо. Как ты добр!

Оборачиваемся и видим картину – Роберт помогает профессору Динаре с книгами. Весь из себя заботливый, добрый, порядочный, перехватывает у нее стопку и несет по коридору в сторону библиотеки.

– Зло во плоти? – переспрашивает Шарлотта, усмехаясь.

– Это ничего не доказывает, – отмахиваюсь я. – Кроме того, он тебе не подходит. Он нищий!

Это–то должно отпугнуть богатенькую девушку. Роб и правда не из богатой семьи, хотя всегда был предприимчивым и деньги у него водились.

– Зато я из богатой, – говорит подруга беспечно. – Я могу его содержать.

– Ты думай–то, что говоришь!

– А что не так? Я богата, он хорош собой. Пусть песни мне пишет, а о достатке позабочусь я.

– Это же ужасно.

– Так выглядит семейное счастье, Дианочка.

Песни ей пишет! Закипаю от негодования. Роб писал песни только для одной женщины, для меня.

– Или ты просто ревнуешь? – Шарлотта наклоняется и хитро щурит глазки. – Поздно, я первая его присмотрела. Знаю, лакомый кусочек, но кто успел, тот и съел.

– Как ты можешь к мужчине относиться как к торту?!

Шарлотта смеется и, небрежно махнув рукой, бежит догонять Роберта.

Ну разве можно на это спокойно смотреть? Нет, нельзя. Втягиваю воздух и мысленно снова и снова повторяю: «Все это закончится. Закончится. Обязательно закончится». Я уеду из всего этого кошмара завтра, а пока… надо найти деньги на дорогу.

Денег у меня нет, зато есть соблазнительное платье и туфли, за которые получится выручить кругленькую сумму. Все видели красное платье на мне на балу, поэтому покупателей ищу среди студентов–первокурсников.

– Хотите платье? – подхожу к кучке беседующих девиц. – Писк моды.

– И сколько?

Я купила и платье и туфли за три золотых, но сейчас… было бы неплохо выручить хотя бы две монеты. Этого бы хватило и на дорогу, и на пару месяцев жизни в гостинице.

– Шесть золотых, – говорю я цену в три раза большую, чем планировала.

– Шесть? – переспрашивают девушки. – Не слишком ли… Я свое платье–то купила всего за два, а тут…

Ну же, вы же все богачки, к тому же…

– Это платье привлекает мужчин, – говорю я. – Оно прошито нитью харизмы, в нем любая девушка станет привлекательнее.

Нить харизмы я выдумала, но и плевать уже. Скоро меня здесь не будет, и девчонки предъявить мне ничего не смогут.

– Но шесть золотых, – мнется одна из девушек. – У меня нет таких денег.

– Давайте за три, а? – встревает другая девушка. – За три я куплю.

А я за три с удовольствием продам, но надеваю на лицо улыбочку.

– Пять, – говорю я. – Я и так скинула целый золотой. Пять монет и все мужчины будут вашими.

Так я заработала себе и на дорогу, и на полгода жизни в любой гостинице, и с чувством уверенности направилась готовиться к ночи. Ночью наступит время обыска.

Глава 15

Ночь в Академии не похожа на ночь в обычном месте. Здесь темнота словно живая. Коридоры вытягиваются до невозможности, своды давят, а каждый шорох отзывается гулом в груди. Мрачно, но зачаровывает.

Я стою в тени у лестницы, вглядываясь в пустоту, и тихо тяну на себя капюшон плаща. Ткань скрывает лицо, все, как и планировалось. Использую слабую магию огня, а именно ее разновидность – магию света, добавляю немного магии воды и иллюзорной магии, тем самым лишаю свой плащ света и цвета, делая прозрачным. Хороший маг должен быть и умным человеком, чтобы знать, как связать разные магии, чтобы сработало. Этот плащ–невидимка нужен на случай, если в Академии все же окажутся люди помимо меня. Маловероятно, но я привыкла не рисковать. Магия приглушает шаги, прячет дыхание, но сердце… сердце стучит слишком громко.

Я ходила по этим коридорам раньше. Ночью, когда было не уснуть. Но делала это законно, в своем времени и должности. Тогда Академия была моей. Раньше я ходила по этим коридорам, не таясь, и это место, как и люди подчинялись мне. И все это ушло, но пустоты нет, скорее свобода. Свобода прожить жизнь иначе. Пока не знаю, как и что хочу делать, но… в новой жизни не позволю себе повторять старые ошибки.

Я помню день, когда мне предложили должность ректора. Неожиданно. Я тогда преподавала на старших курсах Иллюзорную Магию, и, честно говоря, мне не было дела до руководства. Но подошел профессор Говорун и сказал: «Передаю свою должность тебе». Уже тогда Говорун был плох, разум потихоньку покидал его, и мое назначение стало последним серьезным его решением. Говорун словно бы любил меня, как дочь, которой у него никогда не было, а я… для меня всегда было важно его мнение, даже после того, как он… не хочу называть это словами «сошел с ума», но «стал более отстраненным и задумчивым» – вполне подходит. Вот я и согласилась. Это было ошибкой.

Останавливаюсь у первой двери. Вот обитель профессора Динары – кафедра Порталоведения. Массивная дубовая дверь, запертая золотистым узором защиты. Эту защиту в силах снять двое – ректор и сама профессор. А я, прячу улыбку, а я и есть ректор. Пусть и не из этого времени. Кладу на узор пальцы и едва заметная дрожь отзывается в них. Мысленно проговариваю клятвенные слова ректора – и узор тает, как иней на солнце. Все еще проще, чем я думала.

Внутри пахнет пылью, мелом и магическим камнем после нашей сегодняшней пары. На стенах висят схемы, чертежи, карты пересечения портальных линий. Иду в лаборантскую комнату – ее личное тайное пространство. Я проверяю все: шкафы, ящики стола, тайники за полками. Нет ничего подозрительного, ничего говорящего о ее интересе машинами времени. Выдыхаю с облегчением, она не предатель.

Следующая дверь – кабинет мага воды. Синеватое сияние защиты мягкое, но обманчивое – тронешь неправильно, и поток ледяной магии сбросит тебя с ног. Но во мне сияние узнает ректора и впускает. Снова успех. Внутри – темные аквариумы, бутыли с водой и большие нетающие кубы льда. Магию воды начинают преподавать только во втором семестре, и официально с профессором я познакомлюсь только тогда. Но, кажется, здесь работает профессор Морей. Он ушел незадолго до моего назначения ректором и посему должен быть вне подозрений, но раз я здесь, то решаю проверить. Я ищу быстро, но внимательно. Нашла запрещенный артефакт, вытягивающий влагу из воздуха, но это не то.

Дальше – Кафедра магии целительства. Магия целительства основана на магии воды. Мало кто знает, что эти две силы – близки. Человек сам состоит по большей части из воды, так что хочешь кого вылечить – отчисти его внутреннюю воду. Этим и занимаются целители. Хорошего целителя найти непросто, и магия сама по себе очень сложная и требует кропотливой работы. На столах лежат амулеты с целительной жидкостью, нагретые до мягкого свечения. Переворачиваю все, нахожу дневник с записями о сложных операциях… но не то, что ищу.

Кафедра магии огня встречает меня жаром. Даже ночью в камине горит магическое пламя, тихо потрескивающее в углу. Я иду мимо полок с кристаллами, наполненными жаром, мимо медных котлов, в которых все еще пузырится что–то густое и алое. Наконец роюсь в заметках преподавателя, ничего о машинах времени или о желаниях вернуться в прошлое.

Кабинет магии иллюзии – самый опасный и непредсказуемый. Здесь опасно. Никогда не знаешь, что реально, а что учебное пособие преподавателя. Но я знаю эти фокусы, сама когда–то преподавала основы и… вспоминаю, как в далеком забытом прошлом мы с Робертом сидели на этом столе в кабинете иллюзии и целовались. Это было опасно и глупо, но страстно и чувственно. Мы обошли правила и поддались чувствам. А иллюзии скрыли нас от посторонних глаз. Трачу почти полчаса на обыск кабинета, но ничего о машинах времени не нахожу.

А вот и последняя цель – ректорский кабинет. Не хочется, чтобы Говорун оказался предателем, но либо он, либо мне придется обыскивать их комнаты в общежитии. Перед дверью я замираю.

В моем времени ректорский кабинет был моей территорией. Мой стол, мои книги, мой вид из окна на центральный двор. Здесь я принимала студентов, ругала, хвалила… Здесь я плакала и не знала, как жить. Здесь сожалела, оказавшись в ловушке себя же самой и собственной беспомощности.

Вздох вырывается из груди. Теперь этот кабинет чужой.

Снимаю защиту. Внутри все переставлено. Другой стол, другие шторы. Чужой запах. Но я знаю, где искать тайники. Этим тайникам более нескольких сотен лет и все они знакомы каждому ректору Академии. Затаив дыхание, с надеждой и страхом открываю все – документы… Ой, что это? Закладная на дом, долговая расписка. Ого, профессор Говорун, у вас финансовые проблемы? Но ничего напоминающего машину времени.

Я уже разворачиваюсь уходить, когда… слышу.

Шаги.

Тихие, уверенные. Идут не торопясь. В голове стучит. Кто? Кто мог оказаться в Академии кроме меня?

Я мгновенно гашу дыхание, прижимаюсь к стене. Я невидима, я в безопасности. Подумаешь кто–то еще здесь. В Академии. Ночью.

Кто это вор? шпион? убийца? Или ректор Говорун страдает бессонницей и обходит свои владения.

Силуэт появляется в конце коридора. Высокий. Не Говорун. Кто–то моложе. Силуэт двигается без лишнего звука и колебаний.

Я тихо, как тень, скольжу за ним. Сердце колотится, но я готовлю заклинание – парализующее, быстрое, основанное на магии воды. Вода прильет к глотке и человек почувствует, что захлебывается и потеряет сознание. И у меня будет минут двадцать до того, как он проснется, на то, чтобы выяснить, кто этот человек такой. Главное действовать быстро и со спины. Это на случай, если он заметит меня.

– Хорошая ночь, не правда ли? – звучит приглушенный голос.

Заметил!

Я уже поднимаю руку…

Но пальцы перехватывают мое запястье. Сильные, жесткие. Меня разворачивают, спина касается холодной стены. Лицо – в тени, но запах… я узнаю его сразу же.

– Даже не верится, что ты хотела на мне использовать заклятье, – тихо говорит он. – Бить со спины.

– Роберт… – выдыхаю, и это больше похоже на проклятие, чем на приветствие.

Его глаза блестят в полумраке. Близко. Слишком близко.

– Как ты увидел меня? – тараторю я. – На мне же был плащ…

Сквозь плащи умеют видеть только… инквизиторы! Но Роб же еще не стал инквизитором, пока он простой парень, без инквизиторских умений. Если только… Мои размышления перебивает развеселившийся голос:

– Ты громко дышишь, – говорит Роб, чуть склоняя голову. – Но, признаться, не ожидал тебя здесь увидеть. Думал, ты боишься темноты.

– Я ничего не боюсь, – отвечаю, пытаясь вырваться, но его пальцы сжимаются крепче.