Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"
Автор книги: Дарья Адаревич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 44
Говорун исчезает из виду. А я чувствую себя беспомощной, маленькой, сломанной. Говорун уходит, а Роб… О, мой милый Роб, начинает истошно кричать, надеясь, что через приоткрытую дверь его услышат.
Но никто не слышит. Никто не приходит. Даже отец Роберта. О нас будто бы совсем забыли.
Два дня.
Два длинных, мучительных дня мы с Робертом сидим в этой сырой камере, и кажется, что время давно утратило всякое значение. Тьма здесь всегда одна и та же – давящая, гулкая, густая, и мы уже не понимаем, где утро, где вечер. В камере нет окна, только тяжелая дверь с решеткой, через которую едва просачивается свет из дальнего коридора.
Когда нас арестовывали, на запястья поставили печати – круглые, красные, словно ожоги, но в них не было ни крови, ни боли. Только след, оставленный на коже. Роб сразу сказал:
– Это печати блокировки магии. Чтобы мы не смогли использовать магию. Чтобы не смогли сбежать.
– Так давай сдерем ее! – сказала я, но Роберт только покачал головой.
– Отпечаток прямо на кости. Это так просто не сотрешь.
Я не поверила. До последнего не хотела верить. Мы ведь всегда находили выход, всегда! Еще в студенческие годы мы делали невозможное. Я пыталась стереть печать, ногтями, зубами, терла о камень, раздирая, но знак лишь темнел и оставался, оставался.
– Видишь? – сказал Роб, когда я, заплаканная и уставшая сидела, уткнувшись лбом в его плечо. – Они специально делают это так. Пройдет время и печать уйдет. Но пока еще рано.
Два дня. А отец Роба все не идет и не идет. Я уже потеряла надежду, но Роберт продолжает ждать и надеяться. Он верит в своего отца… Или верил до сегодняшнего дня. Просыпаюсь и встречаюсь с ним взглядами.
На его щеках проступила щетина, сам обеспокоенный, но в глазах сияет решительность. Он что-то придумал.
– Доброе утро, – говорит Роб. – Я знаю, что делать.
– Что? – оживляюсь я. – Роберт, что ты придумал?
– Придумал, как избавиться от печати.
– Это прекрасные новости и как?
Роб мнется, и мне становится не по себе. Ну же, говори!
– Нужно радикальное решение, – наконец говорит он. – Надо резать кость.
Смаргиваю. Что? Что?! Я замираю, дыхание сбивается. Смотрю на его руку. Ту же самую руку, которая была травмирована в прошлом. Та же самая рука, которой он рискнул двадцать лет назад. А сейчас на ней эта проклятая метка.
– Ты же не серьезно, – шепчу я одними губами.
Но его глаза серьезные.
– Надо резать кость, – повторяет он тверже.
Я отстраняюсь, мотая головой, словно могу вытряхнуть произнесенные слова из памяти.
– Ты… ты не можешь! – говорю упавшим голосом. – Роб, нет!
Он смотрит прямо, без тени улыбки, и в его взгляде слишком много усталости, слишком много тяжелого понимания.
– Диана, – говорит он мягко, почти нежно. —У нас остался один день. Один! Если я ничего не сделаю, погибнут сто человек и прощай магия. А так… Может быть, хоть так у нас будет шанс.
– Как ты собираешься творить портал без руки?
– Никак, – пожимает плечами Роб. – Без руки я никогда не сотворю портала, но я верну ментальную магию инквизиторов и смогу снять печать с тебя. А ты… ты уже создашь портал. Мне жаль, Диана, – он легко касается моей щеки тыльной стороной ладони. – Но тебе придется взять портальную часть на себя.
Голова кругом. Хватаюсь за его руку. Нет. Роберт уже однажды лишился ее, второй раз мы этого не допустим.
– Мне будет этого не хватать, – Роб ловко перебирает этой рукой мои волосы, – но оно того стоит.
Тяжело дышу. Нет.
– Ничего, – говорит он. – Я прожил с раненой рукой двадцать лет, справлюсь и без нее.
– Лютня, – горячий шепот срывается с моих губ.
– Это пустое все, – пожимает плечами Роб. – На кону магия и жизни.
– Отрезанная рука не лечится, никакой целитель не пришьет тебе ее обратно. Роб… Это конец.
Роберт прижимается ко мне лбом и печально улыбается.
– Это наш единственный шанс, – говорит он. – Единственный выход.
– Нет! – я кричу, и крик мой эхом ударяется в стены. Я хватаюсь руками за голову, как будто смогу удержать все, что рушится вокруг. Слезы душат, текут сами собой. – Все повторяется! Снова! Ты теряешь руку. Ты рушишь свою жизнь! Проклятье, Роб! Я вижу, с каким восторгом ты творишь магию. Порталы, иллюзии. Вижу, что в этом весь ты… Я вижу, с каким восторгом ты играешь. Ты должен сыграть! Для меня. Ты… Ты не можешь потерять все это… снова…
Роб бросается ко мне и хватает за плечи, сильно, до боли. Я чувствую его пальцы – будто впиваются прямо в кости.
– Эй! Смотри на меня! – он почти кричит, голос дрожит, но в нем столько силы, что я поднимаю глаза сквозь слезы. – Мы живы. Слышишь? Живы. И мы не можем сидеть сложа руки.
– Сложа руки не можем, так давай без рук сидеть!
– Диана!
Я всхлипываю, утыкаюсь лицом в его грудь.
– Диана, магии нет совсем, – говорит Роберт, нежно гладя меня по спутанным волосам. – Понимаешь? Совсем. Это единственный шанс сбежать. Отец не придет. Уже слишком поздно. А если и придет. Все равно поздно… Допрос займет несколько часов, а у нас… Боюсь, у нас уже нет этих нескольких часов.
– Ты станешь калекой! – кричу я.
– Но ты же все равно меня будешь любить?
– Роб!
– Или не будешь?
– Роберт!
Роб пожимает плечами, и мне ничего не остается, кроме как принять неизбежное.
– К тому же я уже был в похожем положении, – говорит он. – Мне не привыкать.
– Даже так, – говорю, собравшись с мыслями и сдерживая подступающие слезы. – Как ты это сделаешь? Мы в клетке, здесь нет ничего, что можно было бы использовать…
– Здесь есть камни. И если использовать достаточно силы и сконструировать…
Затыкаю уши, чтобы не слушать дальше. Он уже план придумал. Роберт достает что-то из-за спины. Ой нет. Не только план… Он еще и машину себе сконструировал. Что б его!
И в этот миг я пугаюсь его. Не потому, что он стал чужим. Нет, это все тот же Роб, с той же упрямой силой и решительностью. Все тот же Роб, который будет делать только то, что решит сам. Который рискнет. Но сейчас его сила и решительность направлена не на врага, а против него самого.
– Будет больно, – говорит Роб сам себе. – Тебе придется меня держать, а потом зацеловать, чтобы я забылся.
– Прекрати.
– Целовать придется много, потому что если не будешь целовать, то я могу потерять сознание от болевого шока.
– Роб!
– Так вот, а сейчас помоги перетянуть руку. Вот здесь, нужен жгут…
– Роб! – сталкиваюсь с ним взглядами.
Мы оказались слишком близко, и все это так странно и так страшно, и темно. Ловлю поцелуй Роберта. Жгучий, быстрый, но в то же время отчаянный.
– Молодец, – говорит Роб, разрывая поцелуй. – Вот так и будешь целовать.
И я плачу, а он уверено кивает, готовый сделать то, что должно.
Глава 45
Камера тиха и неподвижна. Камень подо мной холодный, но я не чувствую холода, в сердце бушует огненный вихрь. Время растянулось. Оно как река… бесконечное, вязкое… Роберт сидит напротив меня, склонив голову и заканчивает перетягивать руку. Его лицо сурово, напряжено, словно высечено из тех же камней, что окружают нас. И все же я чувствую: внутри него бушует буря. Ему страшно. Не может не быть.
Наконец мой Роб поднимает глаза, серые, как сталь, и в них нет сомнения. Только решимость.
Он медленно вытаскивает из кармана обрывок старой, засаленной тряпки – то ли кусок от собственной рубахи, то ли еще что.
– А это еще что? – сухо спрашиваю я.
– Чтобы не прикусить язык. Я положу это в рот… и…
Слезы подступают, но я заставляю себя действовать. Подхватываю край своего платья – тонкая ткань давно потеряла цвет, испачкана в пыли и земле. Резким движением рву его. Звук рвущегося полотна разрывает тишину камеры. У меня дрожат руки. Я держу в пальцах длинную полосу, которая станет бинтом, но сама едва верю в происходящее. Мы делаем это. Я делаю. Я в этом участвую.
– Вот… этим… этим мы остановим кровь… – бормочу я, теребя подол и рву снова. – А вот это клади в рот.
Роб кивает. А я… Не выдерживая накала эмоций, бросаюсь к нему. Обнимаю, прижимаю лицо к плечу. Он мягко касается моей щеки подбородком и мурашки бегут по коже.
– Когда все закончится, – тихо говорит он. – Ты выйдешь за меня?
– Не шути! – почти кричу я, слезы катятся градом.
– Я не шучу.
Встречаемся взглядами.
– О, Роберт, – я притягиваю его ладони – грубые, сильные, любимые, и нежно целую их, оставляя на коже следы от слез. – Я всегда, – снова целую. – Всегда любила твои руки.
Зажмуриваюсь, качаю головой, снова и снова прижимаюсь к нему, словно могу удержать его от безумия только своими объятиями. Но Роберт выпрямляется, закладывает ткань в рот. Он будет кричать от боли. Громко кричать. Я сглатываю сухой ком, не в силах смотреть на это.
Роберт кладет руку на холодный пол, ладонью вниз, растопырив пальцы. Вторая его рука поднимается – готовая бить, рубить, калечить.
Его дыхание тяжелое, сердце бьется, как сумасшедшее, и я чувствую это всем телом. Я вжимаюсь в него, тону в его запахе, в его тепле, в последнем мгновении, которое может оказаться концом.
Он закрывает глаза. Камень дрожит в его руках, и я вижу: он ударит. Три…
Мир сжимается до этого мига. До этого вздоха. До этого камня, занесенного над его рукой. Два…
– Роберт, я люблю тебя, – шепчу я, не зная слышит он или нет. – Люблю…
Один.
И вдруг – грохот. Дверь камеры распахивается с лязгом железа. Я вздрагиваю, резко хватаю Роба за запястье, прерывая. Роб отшатывается, и мы пораженные смотрим, как в проем втаскивают фигуру в серой, грязной тюремной робе. Беднягу-пленника грубо толкают вперед, он едва не падает, но удерживается.
– Стойте! – кричу инквизитору, приведшего пленника. – Допросите нас! Допросите, вы…
Инквизитор, даже не смотрит в нашу сторону. Он просто сбросил ненужный груз. А потом – хлопок двери, шаги удаляются, и мы остаемся втроем.
– Стойте! – пытаюсь снова, но поздно.
Проклятье! Что ж мы как не успели среагировать. Роберт замирает с камнем в руках. На миг он похож на статую, и я сама не понимаю, то ли я должна радоваться, что удар сорвался, то ли бояться нового.
Пленник поднимает голову. Лицо осунувшееся, с синяками под глазами, волосы спутаны, губы потрескались от жажды. Но я узнаю его мгновенно, даже сквозь грязь и усталость.
– Зак… – выдыхаю я.
Зак моргает, несколько раз, будто не верит сам. И наконец говорит охрипшим голосом:
– Вы… Вас тоже поймали?
Роберт опускает камень на пол с глухим стуком. Его грудь вздымается, дыхание рваное, лицо бледное, как у мертвеца. Его прервали. Я все еще не могу прийти в себя после того, как чуть не свершилось неисправимое. Сердце колотится в груди так, что кажется, его слышит весь мир.
– Зак… – повторяю, и в этот раз в моем голосе слезы. – Мы совсем про тебя забыли.
Он смотрит на нас широко раскрытыми глазами.
– Как забыли?
– А вот так, – Роберт вытаскивает изо рта тряпку. – Что с тобой случилось?
– Пару дней назад после нашей телепортации меня поймали эти страшные инквизиторы и привели на допрос, – взгляд Зака скользит к Роберту, потом к его перетянутой руке, и наконец к камню у его ног. – Что ты собирался сделать?
Роберт молчит. Только смотрит на Зака с тяжелым, усталым выражением.
– Что они узнали у тебя? – спрашивает Роб. – Что было на допросе?
Зак оглядывается и, убедившись, что инквизитор ушел, придвигается к нам ближе.
– Они читали мои мысли, – говорит Зак, понизив голос. – Они залезли ко мне в голову…
Но ведь Зак не знал про машину времени. Он только слышал, что через три дня упадет комета.
– Что инквизиторы сказали, когда услышали про падение кометы? – спрашивает Роб.
– Ничего, – пожимает плечами Зак, но глаз не сводит с чудом спасшийся руки Роберта. – А что ты собирался…
– Не задавай вопросов, – прерывает Роб. – У нас нет на это времени.
И Роберт сует тряпку обратно в рот, готовясь завершись начатое.
– Стой! – кричу я, замечая странность…
На запястье у Зака нет метки, сдерживающей магию.
– Фефо? – мычит Роб.
– Метки нет! – хватаю Зака за руку. – Он может использовать магию.
На лице Роберта вырисовывается удивление. Он снова вытаскивает тряпку.
– Тебе не нанесли метку, блокирующую магию? – спрашивает Роб.
– Они решили, что в этом нет необходимости, – отвечает Зак. – Я же только первокурсник, не умею пользоваться магией.
Я не могу сдержать смеха облегчения. Нас вытащит Зак.
– Эй, – Роб толкает меня в плечо. – Толку-то? Зак не знает магии.
– Но здесь я, – растягиваюсь в хитрой улыбке. – И я его научу.
– Чего научишь? Порталы делать? Студенты учатся несколько лет!
– Ты научился быстрее.
– Я гений.
– И очень скромный.
– Диана!
– Роберт! – встречаюсь с ним взглядами. – Я научу Зака.
– У нас нет на это времени.
– Я научу Зака, – повторяю настойчивее. – И ты сохранишь свою руку.
– Тебе не хватит времени.
– Да что б тебя, Роб! Я профессор! Я лучшая в своем деле. Мои студенты имели высший бал.
Роб складывает руки на груди. А Зак пятится к решетке, не понимая, о чем идет речь.
– Хорошо, – говорит Роберт. – У тебя есть два часа. Если не сумеешь, то я сделаю, что должно.
– Отлично, – скалюсь я, и перевожу взгляд на Зака. – Зак, поздравляю, тебе выпал уникальный шанс стать великим магом. Прямо сейчас.
Глава 46
Я глубоко вдыхаю и смотрю Заку прямо в глаза. Он усталый, осунувшийся, с недоверием и страхом в лице. Мой ученик. Зак ты должен оказаться очень и очень талантливым ради всех нас. Ради Роберта и его несчастной руки.
– Послушай меня, – говорю я поставленным голосом профессора. – Зак, ты сможешь. Ты должен.
Зак хмурится, кивает, хотя видно, что не понимает и половины происходящего.
– Сейчас ты создашь портал, – продолжаю я. – Создашь и вытащишь нас отсюда.
– А это… не противозаконно.
Роб прыскает, а Зак оглядывается снова.
– Если не выберемся, – говорит Роберт. – То миру конец! Магии конец! Мы последняя надежда!
– Мы должны помочь профессору Динаре, – нахожу слова. – Ей и Шарлотте.
От имени Шарлотты Зак оживляется.
– Но я ничего не знаю про порталы, – говорит Зак. – Тут нужна тренировка. Отец говорил, что студенты занимаются несколько лет и если повезет, то к выпускному у них и выйдет первый портал.
– У самый глупых, возможно, – парирует Роберт. – У тех, кто поумнее, на это уходит пара лет, или год.
– Или пара часов, – заканчиваю я. – Зак, тебе повезло иметь такого учителя, как я.
– Ты же студентка первого курса.
– О, поверь, ты многого обо мне не знаешь, – распрямляю плечи, делаю шаг к Заку. – Начнем. Магия – это не слова и не заученные движения. Это чувства, образы, эмоции. Для создания портального камня, а после и самого портала ты должен сосредоточиться и представить место, куда хочешь перенестись.
Зак хрипло усмехается.
– Ты правда думаешь я не смогу?
– Сможешь, – обрываю я. – Давай начнем с того, что тебе ближе всего. Представь Шарлотту.
Зак моргает, растерянно переводит взгляд с меня на Роба, потом снова на меня.
– Шарлотту?..
– Да, – решительно киваю. – Вспомни ее. Ее прикосновение. Ее запах. Ее смех. Все, что связано с ней. Позволь этим воспоминаниям наполнить тебя, согреть. Ты переместишь нас к ней.
– Умно, – фыркает Роберт. – Как другие профессора до этого не додумались.
– Это не считается этичным. Но в нашем случае этика – последнее, о чем стоит думать. Давай, Зак.
Зак закрывает глаза. Его губы дрожат, дыхание сбивается. Я вижу, как плечи начинают дрожать – не от холода, а от того, что нахлынули воспоминания. Вот он представляет Шарлотту, ее прикосновения, ее запах.
Я поднимаю с пола небольшой камушек – гладкий, серый, ничем не примечательный.
– Теперь, – я осторожно вкладываю камень в ладонь Зака, – ты должен зарядить его магией. Превратить булыжник в портальный камень.
– Я?.. Но…
– Я помогу, – отвечаю я и кладу свои ладони поверх ладоней Зака. Мои пальцы обхватывают его руки крепко, словно передаю через прикосновение часть себя. – Закрой глаза. Дыши. Доверься.
Я понижаю голос, почти шепчу, будто гипнотизирую.
– Слушай мой голос, – мой шепот обжигает. – Слушай и внимай. Дыши раз… Дыши два… Глубоко, полной грудью. Дыши три… Теперь представь бескрайнее поле. Небо высокое, чистое. Ветер свободный, теплый. Ты стоишь там. Один. И у тебя есть сила.
Я вытягиваю его руки в стороны и отхожу
– В правой руке у тебя – горячее пламя, – говорю я. – В левой – лед, холодный, обжигающе холодный. Две стихии, два мира. Ты должен их соединить. Пусть пламя погаснет, а лед разгорится. Пусть они сольются. Огонь льда и пламени обжигают тебя. Но ты борись, делай все, чтобы соединить их.
Зак дышит чаще, губы шевелятся, шепча: «Соединить… соединить…». Краем глаза вижу, как на меня смотрит Роберт. С восхищением и любовью. Как же приятно, когда на тебя так смотрят.
– Теперь – соединяй, – командую громче. – Соедини их, Зак. Вся магия принадлежит тебе.
Он резко вздрагивает. Воздух словно трескается, как тонкий лед под ногами. Его руки с силой смыкаются.
Зак вскрикивает:
– Проклятье! – вырывается у него. – Оно жжется! Больно-то как!
Я вижу, как камень в ладони Зака вспыхивает ярко-красным, а на коже выступает розоватый ожог.
Получилось! У нас получилось! На самом деле! Мы сделали невозможное! Я сделала! Зак корчится от боли, а я смеюсь. Я не могу иначе – смех вырывается сам, вместе со слезами облегчения.
– У тебя получилось! – кричу я и бросаюсь к Заку на шею. Обнимаю крепко, прижимаюсь щекой к его грязной рубахе.
Оборачиваюсь на Роберта и сердце замирает. Его лицо озаряет широкая, гордая улыбка. И когда я замечаю ее, мне становится так тепло, что я срываюсь с Зака и бросаюсь к Робу. К моему Робу, который гордится мной, гордится нами. Роб обнимает меня крепко, прижимает к груди. А я ощущаю его сердце, которое колотится так же быстро, как мое.
– Ты и правда гений, – шепчет он мне в волосы. – Моя Диана.
– Как ты… – пытается Зак, рассматривая камень. – Откуда ты знала, что делать?
– Мы из будущего, – отвечает Роберт, выпуская меня из объятий.
Надо закончить начатое, наобнимаемся еще, успеем.
– Портальный камень, – бормочет Зак и вдруг камень выпадает из его рук. – Что-то мне не…
Его глаза закрываются. Зак валится на бок, без сил.
– Зак! – я бросаюсь к нему, но он уже не отвечает.
– Он истощен, – говорит Роберт тихо. – Ему нужно время прийти в себя. Но у нас… Боюсь, у нас этого времени нет.
Глава 47
– Зак! – я трясу его за плечи. – Очнись! Пожалуйста, очнись! Ты не можешь так просто вырубиться!
Он лишь стонет, глаза остаются закрытыми, дыхание рваное, слишком тяжелое. Я чувствую, как страх снова разгорается в груди. Мы почти у цели, и вдруг он может умереть прямо здесь, на каменном полу. Нет-нет, Зак не умрет. Он придет в себя, наберется сил и сделает то, что необходимо.
– Зак, слышишь меня?! – Роб опускается рядом, берет его за руку, сильно сжимает. – Ты нам нужен! Вырубишься через несколько минут! Не сейчас!
Я смотрю на Роба – и вижу в его глазах тот огонь, он верит в него больше чем я.
– Зак, попробуй еще! – умоляю я. – Ты нужен нам.
– Приятель, последний рывок, – Роб со всей силы ударяет Зака по щеке. – Ты нужен Шарлотте.
Сладкое имя словно будоражит душу Зака. Его веки дрожат, губы еле слышно шепчут.
– Шарлотта…
– Да! – я киваю, чувствуя, как слезы наполняют глаза. – Подумай о ней, представь ее! Ради нее… ради себя! Создай портал, больше мы ни о чем не попросим. Доставь нас к ней, спаси всех.
Роб берет Зака за плечи, встряхивает его сильно, грубо. Зак обмякает, и Робу приходится встряхнуть снова, и снова. А потом Роб говорит. Твердо. Серьезно. Грозно.
– Послушай меня! – Роберт наклоняется ближе к Заку. – Если ты не сделаешь это сейчас, то будешь жалеть всю жизнь! Это твой шанс! Твоя возможность проявить себя, доказать, что ты не зря живешь, что ты нужен! Ты можешь стать героем, Зак! Ты должен им стать. Ради всех нас. Ради самого себя. Есть вещи важнее, чем боль. Чем бессилие. Ты должен переступить и помочь.
Зак хрипло всхлипывает, его глаза наконец открываются – мутные, красные, уставшие.
– Я… не смогу…
– Сможешь! – Роб почти рычит. – Нужно смочь. Нужно сделать шаг. Один. Только один.
Я вкладываю в руки Зака портальный камень.
– Мы рядом, Зак, – шепчу я. – Я и Роб. Ты не один. Мы поддержим тебя.
Поддержим морально, магии-то в нас нет совсем. Но морально мы готовы поддерживать сколько понадобится.
Зак задыхаясь кивает, поднимает голову. Его плечи дрожат, но он вытягивает руки вперед, готовый. Наконец-то готовый. Задерживаю дыхание в волнительном ожидании. Губы Зака начинают шептать имя Шарлотты, снова и снова.
И вдруг воздух в камере дрожит. Сначала появляется слабая искра, затем тонкая серебристая линия, как трещина в стекле, и она разрастается, расширяется, превращаясь в вихрь в воздухе.
– Получается… – выдыхаю я, – Зак ты молодец.
Пока я наставляю Зака, Роберт хватает с пола камень и что-то карябает на полу, оставляя послание. Для кого? Для отца?
– Продолжайте, – командует Роберт. – Давайте же.
Наконец вихрь вспыхивает, и перед нами открывается сияющий овал портала – неровный, дрожащий, но настоящий. За ним мерцает свет, слышится шелест травы, запах свободы.
Портал хлипкий, он вот-вот рухнет. Роб берет Зака подмышки, и мы вместе делаем шаг. Мы шагаем в портал.
Мы вываливаемся из портала на холодный пол. Я моргаю, пытаясь привыкнуть к свету – и понимаю, что мы в знакомой комнате. Моей комнате. Нашей с Шарлоттой комнате.
Шарлотта лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и ее плечи вздрагивают. Она плачет. Настолько беззащитная, что у меня сердце сжимается. Но с нашим появлением слезы бедняжки испаряются, она поднимает голову и не верящим взглядом смотрит на нас.
– Это вы? – выдыхает она. – Живые…
– Шарлотта… – выдыхаю я на улыбке.
Она подскакивает и смотрит только на Зака.
– Зак!
Шарлотта бросается к нему, обнимает. Обвивает руками его шею, прижимается, заливаясь слезами.
– Я думала, я тебя потеряла! – всхлипывает она. – Всех вас. Я думала, что осталась совсем одна.
Зак обнимает ее в ответ, устало, но крепко. Он наконец выдыхает, понимая, что его мучения закончены. Что он наконец-то сбежал от инквизиции и оказался в объятиях прекрасной девушки. Девушки, от которой трепещет его сердце.
Шарлотта отпускает Зака и бросается ко мне. Заключает в крепкие-крепкие объятия, так что у меня перехватывает дыхание.
– Диана! – бормочет она. – Вы здесь! Вы вернулись!
– Вернулись, – улыбаюсь сквозь усталость, гладя ее по волосам.
Но Роберт не дает нам раствориться в этом моменте. Его голос резок, словно удар колокола:
– Что случилось? – спрашивает он строгим голосом. – И где Динара?
– Динара, – протягивает Шарлотта. – Ее дела плохи.
– Где Динара? – повторяет Роб.
Шарлотта выдыхает, отходит к окну. Медленно отодвигает занавеску – и я вижу. Мы все видим.
За стеклом черное небо, разорванное сиянием кометы. Она летит прямо к Академии. Ее хвост рассыпает искры, похожие на пепел. Мы опоздали. Опоздали. Комета уже приземляется. В горле ком. Как это несправедливо, мы ведь… Внизу, на траве, я вижу людей – фигуры, встающие кругом. Среди них Говорун. Его руки подняты, вокруг него переливаются огненные знаки. Они готовятся разрушить магию. Сколько у нас есть времени? Сколько минут?..
– Проклятье, – рядом ругается Роберт.
Вижу Динару, она связанная, как и другие преподаватели. Они все погружены в иллюзию сна. Закусываю губу. Это же наша с Робертом идея – создавать такие ловушки, объединять иллюзию и портал. Говорун взял нашу идею за основу. Украл… Больно от того, что мы стали частью этого.
– Мы должны прекратить это… – шепчу я. – Мы должны остановить их.
– Мы должны остановить их! – соглашается Роберт, поворачиваясь от окна к нам. – Пока мое сердце бьется, я не позволю…
– Мы не можем ничего сделать! – срывается Шарлотта. Ее голос дрожит. – Комета так близко…
– А мы с тобой без магии, – заканчиваю я.
Роберт тяжело дышит и думает. Думает. Думает.
– Надо разбудить профессоров, – говорит он. – Профессора с магией, они помогут…
– Не получится, – качает головой Шарлотта. – Ректор наложил заклятье на стены Академии, никто не может выйти. Мы взаперти. А времени…
Комета все ближе. И ближе.
– Жертва, – говорю я. – Сто человек. Сколько сейчас людей в Академии?
– Все… – Шарлотта шмыгает носом. – Все студенты и преподавателей. Как только Ректор запустит заклятье, мы умрем. Ох… зря вы вернулись
Тишина накрывает нас тяжелым сводом. У меня сердце рвется – страх, отчаяние, злость.
– Бегите, – вдруг говорит Роберт Заку. – Делай портал и уводи всех, кого можешь увести. Уводи Диану.
Что? Сбежать?
– Зак не сможет увести всех студентов, – хватаю Роберта за руку.
– Но он спасет вас. Что ж, поживете в мире без магии, бывает.
Резко поворачиваю Роберта на себя.
– А ты? – кричу ему в лицо. – Останешься здесь? Я не собираюсь жить в мире без тебя?
– Ты жила двадцать лет и ничего.
– Эти двадцать лет были пыткой!
На его лице появляется печальная усмешка.
– Я не собираюсь умирать, – говорит Роберт. – Попытаюсь использовать единственное мое оставшееся оружие.
Комета ближе и ближе.
– Если ты про план с отрезанием руки, – хмурю брови. – То у тебя нет на это времени.
Роберт кивает и делает шаг к окну. Он резко останавливается, и я замечаю, куда устремился его взгляд. На стене висит… лютня.
– Что это?.. – Роберт поднимает брови. – Что здесь делает моя лютня?
– Это я принесла… – тихо отвечает Шарлотта. – Нашла ее и хотела сохранить на случай, если…
Роберт медленно берет инструмент в руки. Его глаза горят. Он распахивает окно.
– Запускай портал, Зак! – говорит Роб нам напоследок. – Уводи девчонок!
Плачу, зная, что должна помочь, но не знаю как.
Роб выглядывает в окно, туда, где кучка фанатиков готовят заклинание и ритуал. Его лицо освещает падающая комета.
– Вы трусы! – кричит Роберт в толпу и обращая на себя внимание. – Вы трусы, которые цель оправдывают средствами! Вы трусы, которые готовы убить сотню человек ради призрачной надежды на лучшую жизнь! Но вы что в мире с магией, что в мире без нее останетесь ничтожествами.
– Роберт? – снизу на Роба поднимает голову ректор Говорун. – Я дал вам шанс остаться в живых.
Зак поднимает руку, начиная вырисовывать портал. Куда он отправится… куда сможет перенести нас?
Роберт осматривает толпу, а потом его пальцы касаются лютни.
– Здесь учатся восемнадцатилетние студенты, – кричит он. – Они ровесники ваших детей. А вы… У вас есть последний шанс поступить правильно! Последний шанс поступить смело! Поступить как люди, а не как ничтожества!
Его пальцы скользят по струнам, и я слышу первый аккорд. Он неровный, грубый, но настоящий. Его глаза горят.
– Что он делает? – хватает меня за плечо Шарлотта.
– Использует свое оружие, – говорю я тихо, но твердо. – Музыка сильнее заклинаний. Музыка достучится туда, куда не дотянется меч. Музыка тронет сердце. Музыка… это последнее, что у него осталось.
Роберт начинает играть. Жгучая мелодия, трогающая до глубины души. Мелодия, которая переворачивает все внутри. Я слышу его боль, его ярость, его любовь к этому миру. Его страстное: «Остановитесь же!».
– Зак, уходите, – говорит Роберт тихо.
Он не верит, что сработает. Он пытается, но не верит. И это отчаяние слышно в музыке. Шумно втягиваю воздух. Нет, Роб, я ней уйду. Я буду с тобой до конца. И мы либо проиграем, либо победим. Вместе.
Музыка льется и будоражит душу, и тут меня пронзает мысль.
Оборачиваюсь на Зака с Шарлоттой, которые как зачарованные слушают Роберта, не в силах ни пошевелиться, ни что-либо сказать. Хватаю с вешалки свой пиджак формы Академии и вешаю на плечи Заку. Он недоумевает, но поймет позже. Форма Академии ему понадобится, если хочет спастись.
– Мне нужна ваша помощь, – выдыхаю я. – У меня есть план.
