Текст книги "Снова 20 в Академии Магии (СИ)"

Автор книги: Дарья Адаревич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Приятно, конечно, когда тебя хвалят. Я уже успела позабыть, как это был студентом, которого могут хватить. Во взрослой жизни упреки ты слышишь гораздо чаще. Во взрослой жизни как? Никто из высшего начальства не отругал – уже победа. Отругали – исправляй, пока не потеряла работу. Смотрю вслед уходящей Динаре, и ощущение, словно вместе с ней уходит моя молодость. Странное и нелогичное ощущение, но что уж поделать.

– Теперь желающие могут исполнить песню! – гремит голос ректора Говоруна.

Он такой молодой и сильный. Здесь, сейчас. Безумие еще не настигло его. Как необычно наблюдать.

– Караоке, – хлопает в ладоши Шарлотта. – Пойду найду, с кем петь!

– Постой, – хватаю ее за локоть, и взглядом нахожу того парня, с которым танцевала на прошлом балу – высокого блондина Зака. – Спой с Заком.

– С кем?

Иду сквозь зал в сторону Зака.

– Ты сватаешь меня что ли? – сопротивляется Шарлотта, понимая, к кому мы идем. – Он же светленький, а мне по вкусу темненькие.

– Забудь про вкус.

– И волосы слишком короткие у него, будто вшивый. А я не люблю вшивых.

– Он не вшивый.

– Да? Уверена? Диана, понимаю, ты чувствуешь вину, но не надо подсовывать меня кому попало, я…

Тут мы подходим к Заку, и он оборачивается. Шарлотта замирает, вглядываясь в его чистые голубые глаза-озера.

– Диана, – говорит Зак, но глаз не сводит с Шарлотты. – Ты что-то хотела.

Вот это любовь с первого взгляда. Прячу усмешку и наконец выпускаю подругу из хватки.

– Спойте вместе, – говорю не то Шарлотте, не то Заку. – Зак, это моя подруга Шарлотта. Шарлотта – это мой приятель Зак. Теперь вы знакомы и можете…

На меня внимания уже никто не обращает, ну и ладно. Коротко киваю и удаляюсь довольная. Может, хотя бы эту свою ошибку получится исправить.

– Готова? – Роберт вылавливает меня в толпе гостей.

– К чему? – поднимаю на него голову и замечаю огонь, смешивающийся со смущением в его глазах, и с моих губ теперь слетает лишь шепот. – К чему я должна быть готова?

– Споешь со мной?

Спеть? С ним? Но я не думала…

– Выбирают короля и королеву бала, – говорит Роб. – Мы должны победить.

Какая удобная отговорка. За спиной у Роба лютня, и от вида инструмента у меня перехватывает сердце. Он будет играть, а я спою. Как тогда, как в нашем прошлом. Голова идет кругом. Надо сесть. Надо выпить еще воды. Словно слыша мои мысли, Роб подает стакан с водой. Спасибо. Пью большими жадными глотками.

– Диана, – Роб касается моей руки. – Одна песня. Знаю, что тебе тяжело, но…

– Мне не тяжело, – перебиваю неуверенно. – И мы сделаем это.

Как тогда. Как во времена, когда мы ничего не боялись. Как во времена, когда мы еще не забыли, что значит любить.

Под аплодисменты на сцену поднимаются двое первокурсников. Роб встает, переворачивает лютню. Все замирают в предвкушении. Он будет играть. Его ловкие пальцы побегут по струнам, и я смогу на это нормально смотреть. Смотреть без сожалений. Смогу.

– Эта песня, – начинает Роберт. – Посвящается всем, кто запутался.

Я знаю, что это будет за песня. И в груди сжимается. Это была наша последняя песня. Последняя, которую мы исполнили вместе до того, как Роб повредил руку. Песня тем, кто запутался. Мне. Ему. И многим другим. Втягиваю воздух. Нет я не готова. Но вряд ли к этому можно быть готовой. И звучит музыка.

Его пальцы скользят по струнам так легко, будто не было стольких лет без лютни, будто прошлое вернуло ему все навыки. Мелодия льется тихо, осторожно, словно шепот. Начало… У меня перехватывает дыхание. Музыка становится громче, в ней сила, уверенность и тоска. Раньше Роб не мог так передавать чувства, а теперь умеет. И в этом мастерство. В этом гениальность. Гением сделала его боль.

Он начинает петь, и я не в силах сдержать рваного вдоха. Голос низкий, обволакивающий, он идет из сердца, из глубин, таящих в себе тайное, несбыточное, недоступное никому. Закрываю глаза, мысленно возвращаясь в наше прошлое. Вижу, как мы стоим на сцене вдвоем, молодые, полные надежд. Вместе мы были непобедимы. Мы были одним целым и нам все было ни по чем. Пока не случилось то, что…

Песня звучит:

– Когда запутался, заплутал. Позабыл, что значит свет. Дорога уходит в даль, но тебя на ней больше нет…

Тебя больше нет на моей дороге, Роб. Тебя на ней нет. И это невыносимо.

Роб поднимает взгляд на меня. Я должна вступить. Сейчас моя партия. Голос сам вырывается, дрожащий сначала, но потом крепчающий. Я подхватываю мелодию, и наш дуэт оживает.

И снова, как тогда в забытом прошлом, наши голоса переплетаются – его густой и ровный, мой светлый и звонкий. Музыка летит, и наши души летят вместе с ней. Роберт написал эту песню, когда я уже была беременной. Он написал ее, когда нам предстояло сражение с негодяями, планирующими уничтожить магию ценой жизней. Мы знали, что это будет опасно, но выбора не было. Роб… туманно, но помню, как Роберт велел мне оставаться дома, не идти на ту схватку.

– Ты носишь ребенка! – кричал он мне. – Ты не можешь рисковать!

– Но я должна!

– Есть вещи важнее всего.

– Ты! – отвечала я. – Я не выживу, если из-за меня с тобой что-то случится.

– Что со мной может случиться?

– Что угодно! Я должна быть там. Я сильный маг!

Роб настоял на своем, а я вылезла через окно и вовремя успела, спасая жизнь не только ему, но и другим нашим ребятам. Я сделала свой выбор. Также, как Роберт потом сделал свой.

А музыка продолжается, словно сливая воедино настоящее и прошлое. Стирая время и пространство. С каждым аккордом я чувствую, как внутри все сжимается. После нашего расставания меня ждали годы одиночества, пустые вечера, бесконечное молчание и слезы. Много слез сожаления.

Тогда двадцать лет назад я получила ранение магией, и ребенок рождался тяжело. Очень тяжело. Настолько, что надо было выбирать – кого спасать? Кто останется жить? Я или наш сын. Ни секунды не раздумывая, я сказала: «Сын, мой мальчик должен жить!» Роберт услышал, строго кивнул, но сделал по-своему. Он всегда делал по-своему.

– Я выбрал тебя, – сказал он мне, когда я проснулась. – И всегда буду выбирать тебя.

Я сначала не поняла, что произошло. А когда поняла, не поверила. А когда все-таки поверила, то разревелась и велела исчезнуть ему из моей жизни. Исчезнуть навсегда. И Роберт исчез.

Я продолжаю петь, и сердце разрывается. Сама не замечаю, как по щекам текут слезы. В битве Роберт повредил руку, но после смерти нашего только что родившегося ребенка, лечить ее не стал. Принципиально. Не знаю, наказывал ли он себя за все случившееся или просто посчитал неважным.

– Мы найдем путь домой, – звучит песня. – Мы вернемся, пусть сердце ноет. Закалит нас эта боль и теплом любовь укроет.

Последний аккорд рвется в воздух, словно последний вдох. Тишина накрывает зал.

Мы стоим, тяжело дыша, не решаясь поднять глаз друг на друга. Хотя хочется. Как же хочется увидеть Роберта. Увидеть. Но мы смотрим лишь на зрителей, и они плачут. Профессора и студенты. Слезы текут по их щекам, они все услышали нашу боль и нашли в сердцах собственную. Сглатываю, а сердце стучит, заглушая аплодисменты.

– Извините, – подхватываю юбки и бегу прочь со сцены.

Это лучшее, что я могу сейчас сделать. Это единственное, на что я способна.

Глава 31

Бегу сквозь шум аплодисментов, сквозь голоса, которые зовут обратно. Я мчусь, пока дыхание не перехватывает в груди, и только тогда останавливаюсь на холодных каменных ступенях Академии. Дышать. Я не могу дышать, я… Подаю, почти скатываюсь в низ, и прячусь в темноте. Маска слетает и теряется на ступенях. Плевать на маску, плевать на все.

Подгибаю ноги, прижимаю голову к коленям и наконец позволяю слезам вырваться. Рыдания рвут меня изнутри, я дрожу, я задыхаюсь.

Почему я согласилась выйти на сцену? Почему позволила прошлому снова ожить? Почему так больно? Спустя столько лет?

Я чувствую. Даже видеть не надо. Роберт пошел за мной. Он прямо за мной.

Дверь за моей спиной скрипит. Я вскидываю голову и вижу его.

– Диана… – Роб делает шаг.

– Уйди! – мой голос срывается. Я вскакиваю и, не думая, ударяю его кулаком в грудь. – Уйди, слышишь?! Уходи! Не желаю тебя видеть!

Но Роберт не уходит. Он только раскрывает руки, будто готов принять любой мой удар.

Я снова кричу, бью его, снова и снова. Каждое движение – отчаяние, ярость, боль, накопившаяся за годы. Он терпит. Он молчит. Ни слова, ни жеста, а в его взгляде полное бесконечного принятия: «Я буду рядом». Я бью, сыпля проклятьями, пока силы не оставляюсь. Пора руки не опускаются обессилев, тогда Роб ловит меня, притягивая к себе.

– Уходи! – пытаюсь снова, но сдаюсь.

Я вцепляюсь в его плечи, и снова разрываюсь от слез. Горько, безудержно, утыкаюсь в его грудь, словно во всем мире это единственное, что может меня защитить.

– Почему так больно, Роб? – шепчу я, задыхаясь от слез. – Почему мне до сих пор так больно?

Он гладит меня по волосам, как ребенка. Нежно, с пониманием всего. С заботой и любовью, которых мне не хватало все эти годы.

– Мне жаль, – шепчет он. – Мне жаль, моя девочка.

Я поднимаю взгляд, сквозь слезы едва различая его лицо. Роб тоже куда-то дел свою маску. Так честно, так по-настоящему.

– Я винила тебя, – выдыхаю. – Все это время я винила тебя, но ведь…

Так было проще. Было проще сказать: «Это Роберт сделал неправильный выбор! Это Роб предпочел меня нашему сыну», но ведь я сама разве лучше? Останься я дома, я бы не получила то ранение магией, и ребенок остался бы цел, но… погиб бы Роб и ребята. Я тоже выбрала Роберта, хоть и никогда не решалась себе в этом признаться. Я снова и снова твердила, что виноват лишь он, что у меня не было выбора, только бы не признавать, что в смерти сына есть и моя вина, только бы…

Роберт опускает голову ниже, так близко, что его дыхание касается моей щеки.

– Вини меня, – говорит он тихо. – Я не против. Если тебе так легче, то вини.

И в его словах нет ни капли обиды. Только принятие. Но проклятье, мне ни капли не легче.

Я дрожу в его объятиях, и ощущаю, как сердце мое вот-вот разорвется. И я тянусь к нему сама. Соленый вкус на губах, отчаяние и боль. Этот поцелуй – крик, он рвется из глубин и выплескивает все чувства, так долго скрываемые глубоко внутри. Мы целуемся жадно, захлебываясь, пока в легких не остается воздуха.

И вдруг сквозь ночь, сквозь ветер, сквозь тишину, звучит нарочито веселый и торжественный голос:

– Объявляем короля и королеву бала!

Мы с Робертом отрываемся друг от друга, тяжело дышим, ошеломленные. На губах все еще вкус поцелуя и слез. Голова кругом.

– Победителями становятся Роберт и Диана!

Это мы. У нас получилось. Его лоб касается моего, и мы одновременно вдыхаем.

– Надо идти, – говорит Роб.

– Я зареванная, – говорю я.

– Даже так, ты прекрасна.

– Дурак, – сквозь слезы проскальзывает неловкая улыбка. – У меня ж тушь потекла.

– Они не успеют ничего заметить. Окажутся в иллюзорном мире раньше.

Я киваю. И мы, все еще держась за руки, почти бегом мы возвращаемся в зал.

Глава 32

Зал замер. Музыка стихла, свет падает на сцену, ожидая выхода победителей. Ректор Говорун держит в руках две короны – для короля и для королевы. Ощущаю, как Роберт крепче сжимает мою ладонь. На губах поцелуй. Мы сделали это. На самом деле сделали. После стольких лет. И… я нуждалась в нем. Нуждалась в Робе все эти годы, но не решалась признаться, но теперь – теперь я признаюсь самой себе. Но бросаю взгляд в сторону Роба. Себе признаться проще, чем ему.

– Поздравляем победителей бала–маскарада, – говорит ректор. – Роберт и Диана!

Роберт наклоняется ко мне, его нос почти касается моего уха:

– Готова? – шепчет он, и голос дрожит, едва сдерживая волнение.

Я киваю, сердце трепещет. Мы поднимаемся на сцену, ощущая каждое движение, каждое прикосновение друг друга. Студенты и преподаватели смотрят на нас во все глаза. Что ж ребята, вы просто еще не знаете, что скоро погрузитесь в длительный сон.

– Дорогие гости, – говорит Роб, надевая деловую маску, – сегодня мы с прекрасной Дианой хотим сказать спасибо… за этот вечер, за музыку, за магию момента.

Моя рука дрожит в его ладони, но он крепко держит меня, поддерживая.

Магия момента. Пора. Вдыхаю поглубже. Мы должны сделать это одновременно. Я запускаю портальную магию, а Роб… ментальную, запретную для всех, кроме инквизиторов. Сосредотачиваюсь, достаю из кармана портальный камень. Переместятся все, кто находится в этом зале. Никому не ускользнуть. Роб прикрывает глаза, призывая ментальную магию и соединяясь с сознанием всех присутствующих.

Мы запускаем туман. Серое облако медленно растекается по залу, мягко опутывая гостей, усыпляя мгновенно. Они оседают на пол с грохотом, и нам приходится использовать магию, чтобы смягчить их падение. Вот мы с Робом единственные бодрствующие в толпе сонь.

– Мы сделали это, – выдыхаю я. – Получилось!

– Диана, если ты не хочешь туда возвращаться…

Хочу ли я?

– Все в порядке, – говорю я. – Или все никогда не будет в порядке, но я справлюсь. Да, так будет честнее.

Роберт проводит рукой по моей щеке, до мурашек. Пора. В одно мгновение магия накрывает и нас, и я чувствую, как мир вокруг растекается, погружая в иллюзию, сон.

– Мама! – поворачиваю голову на мальчика.

На нашего сына. Мы оказались там же. В нашей иллюзии, в нашем сне. И нашей мечте.

– Сынок, – выдыхаю я, готовая расплакаться. Снова.

– Диана, нет времени, – Роб держит меня за руку, уводит прочь.

– Я не могу!

– Можешь! – поворачивает на себя. – Закрой глаза и доверься мне.

– Ты уже один раз отнял у меня сына!

– Диана!

Я знаю, что говорю бред. Знаю, что веду себя ненормально. Но передо мной он… наш сын, и я могу коснуться его, могу обнять. Закрываю глаза. Это все нереально. Это фантазия, лишь мечта.

– Быстро, – шепчу одними губами. – Уводи меня, Роб. Пока я не передумала и не потеряла голову.

И он уводит, не говоря больше ни слова. Сияние, и мир испаряется. Открываю глаза уже на иллюзорной дорожке, окруженной дымкой.

– Где мы? – спрашиваю осторожно.

– Это мост. Пошли, Диана. Нас ждет долгий путь.

Мы идем вместе по иллюзорной дорожке, каждый шаг отдается эхом в этом странном, полупрозрачном мире.

– Где мы? – спрашиваю осторожно.

– Это мост. Пошли, Диана. Нас ждет долгий путь.

Мир вокруг соткан из света и тумана. Он то ли есть, то ли его нет вовсе. Вокруг пульсируют разноцветные сферы – чужие мечты. Они как большие мыльные пузыри, хочешь -коснись и узнай.

– Да начнется самый необычный допрос в моей жизни! – провозглашает Роберт, касаясь первой сферы.

Нас затягивает в первую иллюзию. Легкое головокружение, и вот мы видим полянку, освященную ярким радостным цветом. Большая зубастая собака радостно скачет перед одним из студентов. Она носится по траве, прыгает, виляя пушистым хвостом.

– Вот это мечта, – хмыкает Роберт. – Кто бы мог подумать? Как просто сделать человека счастливым. Просто дай ему собаку.

Владелец этой мечты – не наш «клиент». Нам нужен тот, кто грезит путешествиями во времени и машинами времени.

Следующая греза – дом в саду, весь утопает в розах. Лепестки падают дождем, в воздухе стоит густой аромат. А среди цветов ходит довольная старушка – профессор целительства.

– Слишком приторно, – отзывается Роберт о розах. – Да и машиной времени не пахнет.

Соглашусь. Профессор целительства – старушка-лапочка, она точно не наша виновница-преступница.

Заходим в следующую мечту. Торжественная сцена: студентка в мантии магистра, сияющая гордостью, принимает диплом. Толпа аплодирует.

– Вот это ответственный кто-то, – смеется Роберт. – Никакой романтики, главное – диплом. Серьезный подход.

Роберту никогда это не было близко. Беру его за руку и увожу прочь из иллюзии. Идем дальше… в новую мечту и застываем с открытыми ртами – слишком откровенная сцена – двое влюбленных сплетаются в объятиях, горячо, страстно.

– Быстрее, пошли отсюда! – говорю Робу.

– Смущаешься?

– Что? Конечно, я смущаюсь! И вряд ли они прячут под одеялом машину времени.

– Твоя правда.

Мы ходим несколько часов, натыкаясь то на одну мечту, то на другую. И это как подглядывать за чужими жизнями, ловить самый откровенный их кусочек. Только почему-то в иллюзию Шарлотты мы никак не попадем. Сотни грез уже пройдено, но ничего похожего на мечты о машине времени. Уже начинаю ощущать усталость и легкое разочарование. Хотелось бы, чтобы план сработал.

И вот очередная иллюзия открывается – и нас ослепляет свет, музыка и крики. Мы оказываемся в центре шумной вечеринки. Толпа студентов поет, танцует, смеется. Внимание привлекают фонтаны по периметру, в которые с визгом летят парни и девушки. Вечеринка – как вечеринка. Хмыкаю. Такой могла бы выглядеть мечта Шарлотты. В воздухе пахнет сладкими напитками, а на лицах гостей – восторг и беззаботное веселье.

– Вот об этом и мечтают студенты, – я усмехаюсь. – Думаешь, мы тоже были такими? Тоже мечтали о подобной ерунде?

Роберт поворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает мальчишеский огонек из далекого почти забытого прошлого.

– Давай узнаем? – говорит Роб.

Прежде чем я успеваю возразить, он хватает меня на руки.

– Роберт! – вскрикиваю, смеясь и упираясь ладонями ему в грудь. – Даже не думай!

Но Роб только крепче удерживает меня, кружит, и мир вокруг сжимается. Я на его руках.

И вдруг – бросок. Легкость, падение, всплеск. Холодная вода брызжет во все стороны, и я с головой ухожу в фонтан. Вскрикиваю, вскакиваю и злюсь:

– Роберт! Да что б тебя!

Пусть я и злюсь, но губы сами растягиваются в улыбке. Я с силой зачерпываю ладонями воду и брызгаю прямо ему в самодовольное лицо.

Роберт закрывается руками, смеется, и его смех заразителен. Я снова и снова брызгаю.

– Все, сдаюсь! – говорит Роб, но я не верю и кидаюсь на него снова.

И тут он делает шаг ближе, и я, пользуясь ситуацией, хватаю его за руку и тащу за собой. Сапоги Роба скользят по камню, он сопротивляется, но я не сдаюсь, и в следующую секунду Роберт сам падает в фонтан рядом со мной. Вода обдает нас с головы до ног. Как непоседливых детей, которые слишком любили приключений и не боялись замарать одежду. Вот мы оба сидим в фонтане, мокрые до последней нитки.

Платье прилипло к моему телу, волосы тяжелыми прядями липнут к щекам. Рубашка Роберта стала полупрозрачной, обтянула широкие плечи, и я не могу отвести глаз. Солнце иллюзии играет на каплях воды на его коже, и он выглядит так… красиво и естественно.

– Ты обворожительна! – говорит Роб мягким лукавым шепотом.

– Проклятье! – прикрываюсь, у меня же все мокрое и просвечивает.

– Не поможет, – смеется Роб сильнее, и я отвечаю на его смех, продолжая брызгаться.

Детство… Как сложно в него попасть, но еще сложнее от него отказаться. Играть, забывая обо всем – это дар. Настоящий дар. Я думала, что разучилась, но вот сейчас мы смеемся и брызгаемся в фонтане. Сердце колотится.

И вдруг, сквозь смешки и игры, я ловлю взгляд Роберта. Глубокий, темный, горящий. В нем не только радость, в нем всего намного больше. Его губы… мягкие и желанные.

Мир будто замирает.

– Что вы здесь делаете? – голос обрушивается на нас, как гром. – Вы двое?

Мы резко оборачиваемся. Перед нами – профессор Говорун. Но не тот строгий, седой старик, которого мы знали. Нет. Его волосы – густые, темные, на лице – мягкие черты, глаза сияют весельем. Он выглядит лет на двадцать моложе, и в этом облике – почти мальчишеское обаяние.

Я ошарашено хлопаю глазами, едва не теряя дар речи. Что здесь делает профессор? В чужой иллюзии. И такой молодой. Если только… Роберт первым спохватывается, делает поклон. Я, запутавшись в мокрой юбке, тоже кланяюсь, чуть снова не валясь в фонтан.

– Хорошо у вас здесь, – говорит Роб. – Но нам уже пора.

Говорун улыбается краешком рта – вот это его мечта. Снова стать молодым и гулять на вечеринках. Как необычно. Никогда бы не подумала. Выглядит серьезным человеком.

Мы выскакиваем обратно на иллюзорную дорожку, вода еще капает с нас.

– Профессор Говорун… – говорю я. – Никогда не думала, что он может мечтать об этом. О молодости. О веселье.

Роберт качает головой, и в его голосе звучит легкая грусть:

– Понимаю. Я ж до последнего надеялся, что в иллюзии, мы найдем его сидящем за большим столом, а у него на коленях окажется машина времени.

Было бы забавно. Но кто тогда виновник? Идем дальше, попадая в очередную иллюзию. Яркий свет и холод. Атмосферка – такая себе. И тут мы видим чью-то мечту. Холодную и скомканную, словно находящуюся под давлением времени. Звучит тиканье часов. Тик-так-тик-так. Машина времени.

Сердце делает резкий удар. Кажется, мы нашли, что искали.