Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Я снова погрузился в медитацию. Я получил свои положенные от щедрот Воронцовых три часа, но сегодня эффект был гораздо слабее, чем в предыдущие посещения. Повлиял перерыв в медитации, причём повлиял значительно. Я нормально так прочистил забитые стихийные каналы и увеличил общий объём гармониума процентов на двадцать. В предыдущие сеансы удавалось достичь сорокапроцентного прироста.

Но, если честно, я не жалел. Мне кажется, сегодняшнее видение так или иначе откликнется в моём будущем. А ещё теперь я точно знал, что у меня есть враг. Который желает мне смерти. Связанный с дрянью враг, а значит, со смертью колдуна история про шпионскую сеть Орды не закончилась.

* * *

Пикнуло сообщение. От Вики:

«Жду у входа». Отлично. Я направился к лифту, но был остановлен всё тем же Бабаком.

– С вами, ваше благородие, хочет переговорить Всеволод Аскольдович Воронцов.

– Хорошо, но я спешу. У меня на сегодня запланировано мероприятие, так что я бы не хотел никуда ехать.

– Ехать не придётся, Алексей Григорьевич. Всеволод Аскольдович прибыл сюда лично.

– Вы что-то обнаружили? – я сделал честные глаза.

– Прошу следовать за мной, – вежливо, но непреклонно ответил тёзка.

Кто такой Всеволод Аскольдович Воронцов, я знал. Лично мы никогда не встречались, но всех руководителей СБ воронежских родов я знал по фотографиям и благодаря кратким характеристикам аналитической службы Орловых понимал, кто они и примерно чего от них ждать. Всеволод был двоюродным братом князя. Орловские аналитики считали, что должность главы СБ он получил в качестве синекуры, поскольку нужными для этой работы качествами не обладал. Кроме того, насколько я помню, СБ рода у Воронцовых и княжеская охранка – это два совершенно разных, не пересекающихся между собой ведомства. Серьёзными делами занималась как раз «охранка» – княжеское охранное отделение, полугосударственная, получастная контора.

Проблема с такими ребятами, как Всеволод Воронцов, как раз в их непрофессионализме. Они могут принимать сиюминутные решения, влекущие риски для рода, но кажущиеся им правильными здесь и сейчас. Или вообще сделать что-то под влиянием настроения. Так что стоит быть крайне осторожным с этим товарищем. И не наступить ненароком на его раздутое эго.

Меня проводили в обычную переговорку, современно обставленную и укомплектованную видеотехникой. Я сел в предложенное кресло, безопасник вышел, оставив меня одного. Я с раздражением взглянул на таймер. Времени до концерта ещё полно. Но дрянь его знает, сколько этот Воронцов решит меня промариновать в допросной?

Я закрыл глаза и принялся осматривать свою энергоструктуру. Медитация была недавно, мелкие огрехи можно попробовать частично исправить самостоятельно, не прибегая к алхимии.

Пять минут спустя я услышал шелест отодвигающейся двери и сразу же открыл глаза.

Воронцов вошёл в переговорку и расположился во главе стола. Не поздоровался, слегка кивнул на ходу. Я ответил чуть более глубоким кивком. Не люблю эти прелюдии к допросам. Скучная рутина. Большинство стандартных психологических приёмов я умею фильтровать, так что тратить их на меня – бесполезный расход времени.

– Так, значит, вы у нас не только будущий суперстихийник, но ещё и пророк? – начал разговор Воронцов.

Я, честно, чуть не вздрогнул: при слове «пророк» сердце точно пропустило удар.

– Не слышу вашего ответа, Орлов, – нетерпеливо проговорил начальник СБ, заметив мою паузу.

– Простите, ваша светлость. Я не услышал вопроса, – ответил я в тон ему.

– Я спросил, откуда вам стало известно о заражении печати дрянью, – он раздражённо сплёл пальцы рук в замок.

– А это уже подтверждённый факт? – спросил я, скорчив морду наивного мальчика.

– Не ваше дело, юноша. Ваше дело – ответить на мои вопросы. Скажу прямо: поскольку, кроме вас, этой печатью никто не пользовался, вы становитесь одним из первых кандидатов в подозреваемые. Плюс ваша служба ликвидатором. Вы во всей этой дряни разбираетесь.

– Серьёзно? Даже те три дня, что я здесь не появлялся, этой печатью не пользовались?

Он недовольно засопел и полез смотреть в планшет. При мне! Ну как так? Реально воронцовское СБ мышей не ловит, если у него такой руководитель.

– Всё же ответьте на вопрос, Орлов, – сказал он наконец, скривившись; видимо, ему сбросили нужную информацию.

Кстати, пластинка нейро у него есть. Зачем планшет? Да пофиг, надоел он мне уже. На волю хочу! В пампасы! Дайте мне Волкова в допросчики!

– Я сопоставил факты. Никакого заражения у Андрея Воробьёва не было, когда мы здоровались у лифта. А вот после медитации оно появилось. Да ещё и структурированное. Кроме печати, других факторов влияния в этот промежуток времени не было. Вот и всё. Что-то случилось, – я не спрашивал, я утверждал. – Иначе персона вашего ранга не явилась бы сюда лично, – я вопросительно взглянул на Воронцова.

– Это… – он снова посмотрел в планшет и закончил фразу не так, как собирался. – Андрей пропал. Остановил машину у торгового центра, оставил водителя внутри. Когда мы сообщили Воробьёвым о выявленной проблеме, они попытались дозвониться до своего родовича. Его телефон обнаружился в каком-то магазинчике. Сам он исчез. Маячок сбоит и выдаёт ахинею вместо данных. Имеете предположения, что всё это может значить?

Маячок вживляли всем членам рода как раз на случай похищения. Я свой после изгнания выжег. Все три.

– Думаю, похищение, – ответил я совершенно искренне. – Которое произвели, внедрив из печати вредоносную чару. Скорее всего, что-то из области менталистики, – я развёл руками, как бы говоря: ну а каких выводов ещё вы от меня хотите? – Всеволод Аскольдович, меня сестра ждёт. Думаю, я вам больше помочь ничем не смогу. Понимаю, что случившееся попадает в разряд конфиденциальных сведений, и обещаю соблюдать тайну.

Конечно, так сразу меня не отпустили. Но тон беседы заметно изменился. Видно было: Всеволод Воронцов растерян и не очень понимает, что теперь делать. Кроме того, он косвенно подтвердил моё предположение о заражении печати.

Значит, к ним проник какой-то умелец. Заразил печать. Причём именно ту, в которой должен был сидеть я. То есть умелец имел доступ к внутренним сведениям из СБ этого здания или СБ Воронцовых.

Весело здесь у них. И у меня тоже, кажется, веселуха намечается.

Глава 13

Концерт

Весело дела пошли. Что интересно, я ведь ничего от печати не почувствовал. Никаких зловредных эманаций. Честно говоря, такие тайные атаки меня пугают. Непонятно, как им можно противостоять. Всё время выезжать на видении… А если оно откажет в какой-то момент? Или кто-то, показывающий мне «весёлые картинки», не сочтёт происходящее важным?

Размышляя в таком ключе, я вышел из лифта и устремился к машине сестры. Моя партия одарённых давно разлетелась по домам, но новая не заставила себя ждать. Поэтому парковка была забита представительскими летающими машинами.

– Я вообще-то не твой извозчик! – встретила меня претензией Вика.

– Ты была здесь как гарант, что меня вообще наружу выпустят, – ответил я ей, закрывая дверь и усаживаясь на широкий диван напротив.

– В следующий раз… что? Что случилось? – разогнавшуюся Вику остановить не так-то просто, но мои слова наконец достигли какого-то центра в её мозгу. – Я сейчас вернусь в башню, возьму из арсенала что-нибудь поубойней и уроню прямо на Княжеское озеро!

– Ты такая милая, когда злишься, – сообщил я ей, улыбаясь. – Всё благополучно, я же здесь.

– Во что ты опять влип, Алекс? – она быстро сбросила гневную маску и смотрела на меня без улыбки или других напускных чувств. Матереет девочка. Начальника включила.

– Неприятная история, которая будет иметь последствия, – ответил я и вкратце просветил сестру относительно сегодняшних событий.

– А этот Воробьёв, как думаешь, что с ним будет? – спросила она меня, внимательно выслушав.

– Думаю, убьют, если ещё не убили, – ответил я.

– То есть охотились на тебя, а попали в него. Тебе нужна охрана! – сделала она неожиданный, но логичный в целом вывод.

– Никакая охрана от такой атаки не спасёт, – возразил я. – У Андрея тоже охранник был, и что? Остался в машине и прошляпил пропажу парня. Ты своего вон часто с собой таскаешь? – я кивнул в сторону спины водителя, видневшейся за пуленепробиваемой перегородкой, отделяющей пассажиров.

– На меня никто и не охотится! – резко ответила она. – А если будут, я засяду в башне и носа наружу не покажу. А у тебя такой возможности нет. Так что решено. Сам наймёшь охрану или мне заняться?

– Так, Выдра! Давай договоримся: ты не лезешь ко мне с обустройством моей жизни, и мы не поругаемся прямо перед концертом. Тем более что я хотел тебя с Марией познакомить, раз уж ты меня подвезла.

– Больно надо со всякими там дворянками, на улице найденными, от очистков очищенными, знакомиться! Она ещё и полицейский. Жесть просто, не умеешь ты себе женщин находить, братец. Этим тоже мне придётся заняться, – она картинно вздохнула. Но глаза Вики говорили другое – ей было очень любопытно.

– Вик, умерь свой снобизм, я тебя умоляю. Чем это дочка замглавкома ВВС тебе «на улице найденная»? У тебя совсем уже от нехватки кислорода на высоте башни голова закружилась? Наш род по влиянию ничем не лучше Истоминых. А к Трону те так и ближе. Ты же знаешь, что с ней произошло? – Вика кивнула. Конечно, наша СБ не зря хлеб свой ест. – Не надо её обижать, у нас с ней, кажется, всё серьёзно.

– Ка-а-ак интересно, – Вика прижала ладони к щекам. – Мой братец наконец-то влюбился! Та-а-ак романтично! Не злись, я ей, конечно, ни слова не скажу. Станем лучшими подругами, миноритарным пакетом клянусь! Но с охраной тебе надо что-то решать. Хотя бы для дома.

– Скоро. Я свою команду ликвидаторов хочу сманить из конторы. Там все ребята физики, а один даже стихийник. Так что будет у меня охрана, прекращай душнить, сестрёнка. Я сам себе лучшая охрана, ты же знаешь.

Вика ещё немного побухтела насчёт охраны, в общем, всячески изображала «главу семьи» при непутёвом младшем брате. В какой-то момент я, чтобы сбить тон и направление разговора, неожиданно даже для себя выдал:

– Слушай, а у семьи сейчас есть свободные деньги? Которые можно инвестировать?

– Деньги? Инвестировать? – она подалась вперёд и положила ладошку мне на лоб. – Вроде нет температуры. Если тебе деньги нужны, ты только скажи, Лёш.

– Вик, заканчивай дурачиться. Вопрос на перспективу. Мне здесь неожиданно в голову пришло, что деньги на собственное дело можно взять у семьи. А основа… Я кое-что нашёл, что отец спрятал. И там есть одна интересная разработка. Которая в будущем может принести… А я не знаю. Но в теории дело выглядит прибыльным. С высокой оборачиваемостью. Если я правильно термин применяю. Короче, нужен бизнес-план. Но для него мне, наверное, надо понимать, на какую сумму я могу рассчитывать.

– Совместное предприятие? Ты же знаешь, что род не работает с нетитулованными. Даже если средства семейные. Но допустим, зиц-партнёра с титулом мы найдём. Этих баронов вокруг как собак нерезаных. Допустим, я серьёзно отношусь к твоему внезапному предложению. Думаю, – она сморщила носик и устремила глаза в потолок, – миллионов пятьсот я соберу без особого напряга. А сколько нужно?

– Да откуда мне знать, сколько нужно? Я занятия по экономике слушал: в одно ухо влетало, в другое вылетало. Мне главное понять, от какой суммы можно отталкиваться. И технолог нужен толковый. И… да много кто нужен. Но это всё после инициации. Просто не растрать мои пятьсот миллионов за месяц, – я улыбнулся.

* * *

Вика разоделась на рок-концерт, как в консерваторию. Строгое чёрное платье с открытой спиной, украшенное всякими светящимися и дающими цветовые эффекты киберприблудами. Драгоценности: серьги, кольцо, колье. Я не стал комментировать её наряд в машине – за такое легко можно было выхватить, а тонкие руки моей сестры обладали недюжинной силой. Не-не, я не самоубийца. Подайте мне ещё одного колдуна или там штурмовика на худой конец.

Мария же где-то раздобыла футболку с лого группы «Форталеза», нацепила кожаные штаны. На кресле валялась кожаная же куртка, очень стильная, под «металл», с цепочками и многочисленной фурнитурой и кепка – опять же с логотипом.

Едва девушки поздоровались, коснувшись запястий друг друга, Вика, естественно, сразу выпустила в меня залп возмущения:

– Не мог мне про дресс-код сказать, упырь? Я как дура разоделась!

– Тебя будет Женя Соколов сопровождать, – ответил я флегматично. – Вещаю, что он тоже «разоденется как дурак», в надежде на тебя впечатление произвести. Все уши мне прожужжал, какая у меня сестра красотка и как ему надоело сидеть на вторых ролях в младшей семье.

Вика с Марией прыснули.

– Так твой Женя карьери-и-ист, – весело пропела Вика. – Опасный парнишка. Красавчик, кстати, я его помню.

– Я тоже карьерист, – ответил я в тон. – Вон аж столбовую дворянку обхаживаю, а сам кто?

Девушки одновременно закатили глаза и издали неопределённые звуки, которые скорее подошли бы лошадкам, чем двум прекрасным дамам. Спелись! Мгновенно! Женщины.

* * *

Соколов после короткой переписки решил заехать ко мне, чтобы забрать Вику. А лимузин Виктории достался нам с Истоминой.

Таким порядком мы и прибыли на закрытую парковку для титулованных и бояр. Высшее имперское общество предпочитало не мешаться с «быдлом». Поэтому везде и всегда, где можно, ставило между собой и безродными высокий забор. Желательно с пиками по верху и с пропущенным через него электрическим током. Хотя никакого настоящего «быдла», то есть обитателей нижних уровней, на этом концерте быть не могло по определению. Билеты сюда стоили цену, сравнимую с ценой бюджетной малолитражки.

Стадион в районе Воробьёвых на пятьдесят тысяч человек был, тем не менее, полон народом. Вся молодёжь четвёртых уровней считала своим долгом попасть сюда. Дорого, престижно, камильфо, Испания. Испания в моде и в чести в Русской Империи. Старинный союзник, одна из мировых держав. Думаю, настоящих ценителей рок-музыки здесь собралось столько же, сколько в Уганде выпадает снега за год. Впрочем, безродных тоже не обидели – было подготовлено оборудование для платной трансляции концерта. Развлечения и спорт – основной бизнес рода Воробьёвых, и они, я думаю, на своих платных трансляциях зарабатывают больше, чем от продаж билетов «элите нации».

Первый аккорд накрыл стадион ударной волной. Звук был плотный, живой, осязаемый костями. Испанцы вышли без лишних эффектов, без пафоса, и именно это сразу подкупало: никаких заигрываний с публикой – только музыка. Только звук.

Виктория замерла рядом со мной, широко распахнув глаза. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Редко в последнее время можно было увидеть её настолько естественной. Всё, Женя пропал. Я мельком взглянул на него. Соколов стоял чуть позади, внешне спокойный, но я заметил, как он в такт постукивает пальцами по перилам балкона. Значит, зацепило. Однако смотрел он не на сцену, а любовался профилем сестры. Ну, значит, тоже зацепило. Сочувствую.

Мария… Мария меня удивила. Я ожидал вежливого интереса, терпеливого ожидания конца концерта, но уже ко второй композиции она подалась вперёд, вслушиваясь, будто стараясь разобрать каждый переход, каждую интонацию. Когда вокалист сорвался в почти истеричный крик, она резко вздохнула и сжала кулаки. Да! За это я и обожаю этих ребят. За эмоции.

Музыка «Форталезы» была резкой и честной. В ней чувствовались испанская страсть, пыль дорог, злость и свобода. Ритм басов то ломался, то собирался снова, как будто группа нарочно испытывала слушателя на прочность. И стадион отвечал. Напряжением. Той самой реакцией, когда десятки тысяч людей дышат и подпевают в одном ритме.

Испанский в Империи знал любой образованный человек. Так что ничего удивительного.

Как мне убежать от времени, что не имеет конца?

Ведь миг – лишь дыханье ветра

Я безголосый свидетель всего на свете

Но что толку, вечный ангел?

Ведь тебя больше нет со мной

* * *

Выходя из привилегированной ложи, я продолжал напевать:

Como yo hay pocos seres (Немного таких существ, как я)

Solo el sol puede matar (Только солнце может меня убить)

De que sirve ser eterno? (Какой смысл в вечности,)

Si tu no lo eres (Если в ней нет тебя?)

– Потрясающе, – сказала Мария. – Я, кажется, что-то не так в своей жизни делала, если пропустила такое.

Вика задумчиво кивнула. Она не была большой поклонницей металла, но о моём увлечении знала и изредка что-то такое слушала. А живой концерт – это всегда особое ощущение. Никакие вокализаторы или записи не передают ту первобытную энергетику, которую несёт в себе многотысячное собрание людей, сшитое вместе гитарным ритмом.

– Да, Жень, спасибо тебе за приглашение, огромное, – обозначил я «виновника торжества».

– Я сам не фанат, – ответил он. – Но сегодня было… очень хорошо. Рад, что прекрасным дамам тоже понравилось. А куда мы идём, Алексей, не подскажешь?

Мы направлялись к выходу из привилегированного сектора.

– Я вызвал такси нам с Марией, – ответил я. – Так что мы идём на обычную парковку. А вам с Викой – на закрытую. Думаю, здесь и распрощаемся.

– Какое тебе такси? – зло спросила Вика. – Мы о чём с тобой говорили до концерта? Об охране! Ещё и Машу с собой тащишь!

– Так, стоп, сестрица. Давай без этого.

Вика бросила быстрый взгляд в сторону Соколова, а Мария, беря меня под руку, спросила:

– А во что он опять влез?

– У тебя же есть теперь мой номер, Маша, – нервно ответила Вика. – Пиши, посплетничаем. Братец, ты безответственная скотина. Я иду провожать вас до такси. До свидания, Евгений, было приятно возобновить знакомство.

– Ну нет! – сразу же среагировал Соколов. – Вы от меня так просто не избавитесь. Я с вами. Заодно потреплемся, впечатлениями обменяемся. Потом Викторию провожу до транспорта. И даже осмелюсь предложить ей продолжение вечера в хорошем клубе, – он вопросительно посмотрел на Вику.

– Вряд ли, – сразу ответила она. И тут же, довольно непоследовательно, на мой взгляд, добавила: – Точно не сегодня.

Мария усмехнулась. Я слегка поморщился. Как по мне, хочешь отшить парня – отшивай сразу. Зачем это динамо заводить? Он же ещё моложе меня. Вика на таких даже не смотрела никогда. Впрочем, как я и говорил, делать ей замечания я не собирался. Я ещё молодой и пожить хочу.

На северной парковке собралось тысячи две, наверное, людей, ожидавших такси или забиравших собственные машины. С парковки постоянно взлетали и садились флаеры, на выезд выстроилась длинная очередь разной степени навороченности автомобилей. В секторе, отвечающем за аэротакси, народ стоял кучками по несколько человек.

От одной из компаний, довольно большой, отделился юноша со смартфоном, который направил его в нашу сторону и крикнул друзьям:

– О, глядите, какие тёлочки зачётные здесь ходят. Да ещё с какими-то мутными хмырями! Отобьём?

– Что в них зачётного, – пробормотала девица с окрашенными в розовые тона волосами. – Обычные шаболды, эскортницы.

Её, кажется, услышал только я.

В голосе парнишки не было злости или агрессии, просто кураж. Я уже собирался свести всё к шутке, не задираться же с каждым пацаном на парковке, как из-за моей спины дало залп наше РСЗО. Вика высказалась в собственной неповторимой и жутко оскорбительной манере:

– Иди башку себе отбей, быдло. Сперва на пластику себе накопи, урод, а потом уже к нормальным женщинам подходи. Иди вон швабру свою розовую полируй.

Все таки тоже услышала. Последнюю двусмысленную фразу она адресовала «розовласке», недвусмысленно ткнув в ее сторону пальцем.

На секунду все вокруг замолчали. Я уже собирался всё же начать переговоры, но оскорблённая Викой девчонка взвизгнула:

– Бей сучек! – и бросилась в нашу сторону.

Я пропустил мстительную розовласку к сестре, той пора уже научиться следить за словами. Участие в банальной драке для главы семьи совсем не комильфо. Пусть глава рода ей пистон вставит, в конце концов. А в том, что происшествие не удастся скрыть сомнений не было.

Евгений дернулся было защитить даму, но него навалилось сразу трое и он увяз.

Я только успел крикнуть:

– Без праны! – как тоже оказался атакован несколькими противниками.

Всего на нас набросилась компания человек в десять. Участвовать в массовой драке без оружия и без применения способностей – не самая простая задача. Да, мы физики и без праны крепче и быстрее обычных людей. Но, когда на тебя наваливаются толпой, а тебе важно этих людей не сильно покалечить, свою порцию ударов ты тоже получишь.

До того, как я свалил своего последнего противника мне успело пару раз прилететь по почкам, и я пропустил удар вскользь по мордасам. Какой-то нехороший юноша порезал мне новую куртку выкидухой. Ему единственному я сломал руку. Нож в драке доставать нельзя. И куртку жалко! Еще мне крайне неприятно сводило мышцы, один из ребят успел в толкучке ткнуть меня шокером. Свалить меня у него не получилось, но больно было все равно. Похоже по описанию на сильную межреберную невралгию.

Остальные мои оппоненты отделались разной степени ушибами мягких тканей и сотрясениями. Я быстро осмотрел поле боя, заполненное стонущими и матерящимися телами.

Соколову оторвали рукав его модного пиджака, и слегка поправили скулу. На ней алела яркая ссадина.

Мария вцепилась в руку Вики, и уговаривала ее больше не бить бессознательную противницу лицом о фонарный столб. Вика с видимым сожалением разжала кулак, и с независимым видом начала стряхивать с пальцев клочки розовых волос.

Вокруг нас образовалась стена людей, из которой отовсюду торчали телефоны. Наши геройства точно наберут много тысяч просмотров!

От здания стадиона к нам спешили воробьевские охранники в серой форме.

– Кажется, придётся отменить такси, – констатировал я.

Глава 14

«Чистый Мир»

Сперва нас, то есть меня и Истомину, оштрафовали за участие в драке. Марию так с особым цинизмом прямо оштрафовали. Ну как же – полицейский участвовал в нарушении общественного порядка. Маша, правда, пообещала им устроить весёлую жизнь и дойти с опротестованием до имперского судьи, на что менты только посмеялись. Жалобами на мировых судей имперские суды были завалены по самую макушку. Рассмотрения приходилось ждать по несколько лет. Судебный департамент всё грозился ввести нейро «Фемида», разработанный специально для упрощения работы судебной системы. Но это ещё когда будет. Имперские шестерни крутятся медленно. Я, например, просто заплатил штраф на месте и забыл об этом.

Участия Соколова и Виктории в происшествии служивые деликатно не заметили. Затем выяснилось, что пока нас мурыжили воробьёвские менты, меня разыскивали воробьёвские же безопасники. С вопросами про пропавшего Андрея. Ждали у машины Вики и не дождались. Мы с Марией как-то умудрились проскользнуть между ведомствами. Я отвёз её на служебную квартиру, и только дома, когда разрешил Каю включить оповещения, которые отключал на время концерта, получил штук двадцать посланий. Всем стал нужен внезапно.

Воробьёвым я ответил, что повторно в их район не поеду, готов поговорить по видеосвязи или пусть приезжают на разговор сами. Величайшая наглость от пожизненного дворянина, конечно. По идее, должен был бежать к ним радостно повизгивая. Бояре же! Но мне бежать было лениво. Тем более – а что они мне сделают? Я уже в другом районе. Орловым вон попытка меня вывезти «побеседовать» неприятно так аукнулась.

А теперь я ещё и с Соколовыми как бы отношения завёл. Сегодняшний выход в компании Евгения был не просто так. Для меня это была демонстрация уровня взаимодействия. Семья меня не бросила, Соколовы уважают. А для Соколовых – некая претензия на эксклюзив и демонстрацию покровительства. Часть людей, которые до этого могли пытаться решать вопросы со мной напрямую, теперь пойдут сперва к ним, чтобы провентилировать обстановку. Ну и Соколовы их точно на какую-нибудь выгоду разведут. Мне не жалко, пусть пользуются моей минутной славой. Вполне адекватная цена за то, что ко мне будут меньше приставать всякие мелкие рода и дворянские семьи. Чем мельче род или незначительней семья, тем больше раздут пузырь их самомнения и тем тяжелее с ними общаться.

В результате видеоинтервью безопасникам Воробьёвых я всё же дал. Как и обещал Воронцову, не стал афишировать историю с печатью и состоянием Андрея до или после, просто сказал, что обратил внимание на то, что от парня фонит дрянью, более того – увидел внутренним зрением чёткую структуру, вспомнил колдуна и информацию сразу передал СБ Воронцовых. Что вам ещё нужно, отстаньте от меня.

Меня пытались раскрутить на классический допрос, ещё и с зоной истины, но здесь я откровенно послал ребят тёмным лесом, императорским курсом. Чем хороша видеоконференция – её можно выключить. Поэтому, как только вопросы пошли по второму кругу, я, выпучив глаза, заорал: «Алле, алле, вас не слышно! Что-то со связью!»

И вырубил конференцию, сразу же поставив любые звонки с незнакомых или их родовых номеров в чёрный список. К дряни их. Ну будет у воробьёвской СБ-шки на меня зуб – что ж! Я не сто рублей, чтобы всем милым быть.

Наши отношения с Игорем ухудшались, казалось, с каждым днём моего прорыва к медитации. Последнее время он вёл себя подчеркнуто холодно и вежливо. Прямо вот человек-ледник. Я же злился на него за то, что он постоянно пытался совать нос не в своё дело, да ещё и умудрялся поучать меня. Единственное, что меня удерживало от того, чтобы предложить старику собирать вещички, – благодарность за то, что он сделал для Маши, и за зелья для меня и коллег. Выселить его после таких подарков было бы чистейшим свинством с моей стороны. Хотя, если честно, очень хотелось. Пословица про сто рублей, впрочем, применима и в этой ситуации. Универсальная формула.

Вечером мне окончательно испортили настроение. Пришло письмо из княжеской канцелярии. Источник Воронцовых закрыли на неделю «для перенастройки печатей». Да, конечно. Будут искать дыры в системе безопасности. Ну и печати все проверят – это уж к гадалке не ходи. Медитации не отменяли, просто сдвинули весь график. Я уже настроил планов на ближайшее будущее, так что сидел, ломал голову, как теперь всё утрясти с новым расписанием медитаций. В общем, геморроя таинственный недоброжелатель мне подкинул, дай духи.

Правда, некоторую моральную компенсацию я получил в следующем сообщении. Мария звала к себе в гости. Так что, плюнув на все сложности, размышления и планы, я отправился к ней, взяв с собой полотенце и зубную щётку.

* * *

На следующее утро я отправился на запланированную встречу с президентом фонда «Чистый Мир». Здание для конторы, в которой заседал Володин, подобрали дорогое и престижное. В Центральном районе, конечно. Для четвёртого уровня полиса одиннадцать этажей – почти запредельная высотка. Этаж, занимаемый фондом, был полностью отдан под общественные организации. Подозреваю, после того, что раскопала Кэт, этот самый Володин всеми ими и рулил, пусть и не напрямую, а через подставных лиц.

А сам он сидел в кабинете с надписью «президент фонда „Чистый Мир“, под патронажем Великой Княгини Арианы Анатольевны Годуновой-Голицыной». То есть его имени на табличке не было, зато титул и имя Великой Княгини присутствовали. Пыль в глаза. Понятно, почему он хочет, чтобы его связывали именно с этим фондом. Престиж. А не переезжает в Муром, скорее всего, потому что крепко привязан сетью услуг к местным родам и клиентам.

Не стучась, я зашёл в приёмную и, надменно кивнув силиконовой секретарше, бросил:

– Орлов. Время согласовано.

Не дожидаясь, когда она встанет из-за стола или позвонит начальнику, так же без стука открыл дверь в кабинет президента фонда.

Володин – мужчина средних лет – приподнялся из-за стола. На его лице заиграла широкая фальшивая улыбка.

– Алексей! – воскликнул он, будто увидел родича, вернувшегося после долгого отсутствия. – Очень рад возобновить знакомство. Ты совсем уже мужчиной стал.

Да уж. Будет сложно. Он меня прямо с порога утомлять начал. Что за примитив? Что за попытка панибратства? Ещё предложил бы себя «дядя Паша» называть прямо с порога. Ладно. Буду изображать воспитанного недалёкого юношу. Сколько смогу. Но дистанцию обозначить всё же стоит.

– Доброе утро, – я остановился перед столом, заставив его застыть в неудобном положении: полуприседе с оттопыренной задницей. – Я, к огромному сожалению, совершенно вас не помню, Павел Маркович. Так что давайте считать, что сегодня мы с вами познакомились впервые. Я совершенно не тот малыш, которого вы знали. Да и вы, наверняка, изменились за прошедшее время.

Проговорив всё это, я отодвинул стул, стоявший напротив его стола, и уселся, дав ему наконец возможность тоже сесть. Он блеснул короткой улыбкой и, нисколько не смутившись моей отповеди, ответил:

– Заново, так заново, Алексей. Тогда считайте меня просто старым другом семьи. С вашим отцом мы были достаточно близки, насколько человек его статуса может быть близок с человеком моего. Этот фонд, – он обвёл рукой свой кабинет, – во многом его детище. Его и Великой Княгини, конечно.

– Я понимаю. Но сначала я бы хотел побеседовать не о фонде, – я выложил перед ним распечатки с адресами собственности, которую через него покупал отец. – Хотелось бы сначала обсудить вот это.

Я передвинул пачку к нему по столу. Хотел бы как «старый друг» поговорить – не принимал бы меня за столом как начальник просителя, упырь. Он взглянул на бумаги, по лицу его мелькнуло непонятное выражение. Он взял распечатки и тщательно их просмотрел. Затем вытащил из письменного прибора дорогую коллекционную «вечную» ручку и начал что-то писать на верхнем листе, параллельно громко говоря:

– Сегодня я не готов ответить на эти вопросы. Во время звонка вы просили просветить вас по деятельности фонда, и я приготовил небольшую презентацию.

Он переместил список адресов мне. Сверху было написано: «Не здесь, Алексей. Встретимся позже!»

Я кивнул и убрал распечатки во внутренний карман.

– Хорошо, Павел Маркович. Давайте поговорим о фонде. Мне не нужна презентация, я их достаточно насмотрелся в «эфире», там деятельность «Чистого мира» освещена более чем подробно. Я бы попросил вас ответить мне на несколько вопросов.

– Конечно, всё что угодно для сына Григория Алексеевича. До того, как случились… – он замялся, – ваши недоразумения с родом, я планировал попросить вас оказать нам честь и стать одним из попечителей. Занять место трагически погибшего Григория Алексеевича.

Он скорчил приличествующую случаю скорбную мину.

Ну понятно. А теперь, когда я не светлость, а всего лишь ваше благородие, я титулом не вышел в попечители. Очень прозрачный намёк. И слово-то какое подобрал – недоразумение. Как будто оно может легко разрешиться.