Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Отрадно слышать. Про рамки прогнозов. А вот этот жест тоже в рамках прогнозов находится? Или ты его не заметил? – Воронцов вывел на экран изображение Алексея, презрительно прищурившего зелёные глаза и показывающего явно на камеру кулак с опущенным вниз большим пальцем.

– Заметил, Всеволод Аскольдович, – всё так же монотонно ответил аналитик. – Объект даёт нам понять, что видит источник и низко оценивает исполнение акции.

– То есть ты понимаешь, что это для тебя жест был? И я, кстати, совершенно с парнем согласен. Довольно топорная работа, не находишь, Алексей Леонидович?

– Виноват, ваша светлость, – на лице аналитика не отразилось ни волнения, ни чувства вины. – Акцию готовили в спешке. Бастарда разыграли втёмную, не изучив как следует. Но, прошу отметить, вызов брошен. Догадывается Орлов о том, что эта сцена не случайность, или нет, всё идёт по разработанному сценарию. Если ваша светлость недовольна мной, готов понести наказание.

– Моя светлость недовольна! Я практически не сомневаюсь, что всё пройдёт как задумывалось. У нас по-другому и не бывает. Но так бездарно разыграть рядовую провокацию… Наказывать я тебя не собираюсь, просто тщательнее подходи к подбору исполнителей. В конце концов, каждая акция, даже такая рядовая, должна быть не только успешной, но и изящной. Красота в нашем деле важна!

– Ваша светлость абсолютно правы. Я непременно учту все ваши замечания, – не моргнув глазом, ответил Алексей Леонидович.

На самом деле он считал все эти рассуждения о красоте и изяществе акций их службы полным бредом и показателем непрофессионализма. Но что поделать, если у княжеской службы безопасности уже несколько десятилетий не было действительно серьёзных или сложных дел. Внутренняя политика в Империи напоминала болото. Деятельность родовых спецслужб всё больше вырождалась от масштабных и рискованных операций к таким вот мелким провокациям и местечковым интригам.

– Рассчитываю, Леша. Рассчитываю, что учтёшь, – между тем ответил Воронцов. – Надеюсь, Орлов заколет это позорище рода. Самый выгодный для нас вариант.

– Сомневаюсь, ваша светлость.

– Да я так. Уж и помечтать нельзя. Если бастард выживет, посмотрим на его потенциал в стихии. В любом случае надо выбить из него эти училищные привычки. Когда у них поединок?

– Завтра после медитации, ваша светлость.

– Отлично. Проследи, чтобы там всё нормально прошло. И, да… Целитель может ведь и не спасти жизнь. Если рана действительно тяжелая?

– О ком вы сейчас говорите, ваша светлость? Об Орлове?

– Побойся духов предков! О нашем дурачке. Ну, ты там сам разберёшься.

Глава 3

Медитация

Лифт опустил нашу группу соискателей силы на первый уровень. Постепенно все разговоры смолкли, и воцарилась почти мрачная атмосфера. Неудивительно. Это у меня такие шикарные условия: почти неделя медитаций и три попытки. Большинство из присутствующих получат доступ к источнику единоразово. Не справился – инициируйся в другом месте. Пользу для себя ты в любом случае получишь. Но что скажут родичи? А друзья? Кошмар же. Назовут бездарем и поставят в игнор в «Домострое» – самой популярной боярской соцсети. После такого жизнь кончена. Да уж. Вспомнил дом родной, и что-то опять гнилью повеяло. Неладно что-то в этом королевстве. А ведь раньше я этих несуразностей не замечал. Как рыба не замечает воду.

Беркутов всё порывался со мной поговорить, но я отвечал односложно, и он отстал, погрузившись в свои мысли. Я сразу сказал, что первого свидетеля позову из кровных родичей.

Попытка Беркутова влезть в эту историю понятна. Мелкое одолжение, знакомство – и вот перспективный маг без рода опутан обязательствами, мелкими долгами, понукаем ложным чувством чести. Такой довольно грамотный подкат без конкретной цели, но с вероятностью развития зависимости. Поэтому я и дал понять, что вполне могу найти поддержку рода. Так что его светлости Беркутову ничего не светит. Максимум «спасибо», если он пойдёт вторым свидетелем. А он пойдёт, слово-то уже сказано.

Особняк в бетонном колодце производил впечатление. Трёхэтажное длинное здание в стиле барокко. Всё такое в золочёных завитушках и куче лишней лепнины и ангелочков по фасаду. Дорого-богато, как было принято в семнадцатом веке, когда был выстроен этот домик в деревне.

Нас провели внутрь по парадной лестнице. Весь первый этаж был перестроен. Перегородки снесены, для поддержки потолка оставили колонны с резными капителями. И весь пол расчерчен печатями. Каждая из них – концентратор эфира, исходящего от источника Воронцовых. Сам источник нам, естественно, никто не показал: он находился ниже уровня земли и тоже был весь окружён печатями, усилителями и концентраторами.

После короткой лекции о принципах медитации и мерах безопасности нас рассадили в разные печати, практически вне пределов видимости друг друга, благо зал позволял разместить и вдесятеро большее количество людей.

Я прикрыл глаза и активировал внутреннее зрение.

Вот мой гармониум.

Вот нити, идущие к печати-пиявке.

Вот зачаток стихийного сердца – раздела гармониума, отвечающего за выработку и управление стихиями. Он пока небольшой, на фоне моих «трёх китов» физика. А должен в итоге превысить их по размеру все вместе взятые. Это, если не вспоминать о другом качестве стихийной энергии по сравнению с праной, и считается успешным результатом инициации. Стихийное сердце, вдвое превышающее физический базис, – это успешный успех, повод неделю пить шустовский и шляться по борделям. Жизнь удалась.

Я надеюсь на гораздо более серьёзный результат. И всё, чтобы его достигнуть, у меня есть.

Наследие предков.

Моё собственное развитие как мага-физика.

Редкий усилитель, от которого отказался Ветер.

И очень «вкусные» условия медитации.

У меня есть всё, чтобы стать одним из сильнейших стихийников страны. Это не самонадеянность, а трезвая оценка фактов. И я им стану. Инициация – лишь ступенька на пути к настоящему магическому могуществу. Но из этого этапа необходимо извлечь максимум возможного.

Напоследок я обратился к эфирному средоточию гармониума. Оно было ещё совсем крохотным. Именно средоточие позволяет настоящим магам поглощать и перерабатывать внешний эфир, ломая реальность об колено. Но пытаться развивать его сейчас будет ошибкой. И закончится, скорее всего, катастрофой и разрушением всей моей магической структуры. При таком раскладе о физических повреждениях и говорить не стоит. Средоточие вырастет постепенно, по мере использования стихийного сердца. Медитации после усвоения стихии, зелья, артефакты – пора всё это использовать придёт позже. В идеале, эфирное средоточие превращается в полноценную оболочку вокруг гармониума и тела мага, но до этого пока ещё далеко.

Я открыл коробку с усилителем. Надрезал кожу в районе солнечного сплетения и приложил туда «леденец». Казалось бы, надо применять усилитель в самом конце процедуры, когда сердце достигнет максимального объёма и ты сможешь демонстрировать внешнее проявление стихий. Но на самом деле всё намного сложнее. Описывать словами процессы, происходящие в гармониуме, всё равно что рисовать батальное полотно на песке. Усилитель – это мультипликатор процесса роста, а не что-то вроде растяжителя для стенок пузыря. Стихийное сердце вообще не пузырь. Это, скорее, многомерный фрактальный конструкт, чем-то схожий с нашими печатями. Часть конструкта уходит куда-то, откуда и черпается энергия стихий. Часть соединяется с физическим гармониумом и средоточием. А часть отвечает за объём и качество стихийной энергии.

В общем, я приступил к поглощению усилителя, встраивая его в структуру сердца, делая их одним целым.

Печать, в которой я сидел, создавала постоянный приток эфира, перерастающий в давление и вихревые потоки. Плотность эфира, в том числе во внутреннем мире, повышалась. Прана насыщалась чистой мировой энергией. И вот уже насыщенную прану я направлял внутрь стихийного сердца, внимательно следя за тем, чтобы она достигала каждого ответвления конструкта, пропитывала его целиком.

Собственно, разница между скоростью притока эфира и скоростью управления внутренней энергией и определяла тот максимальный промежуток времени, который маг мог провести в медитации. Иначе плотность внешнего давления могла размыть прану настолько, что повреждала физический гармониум. Баланс между этими двумя состояниями и позволял растить стихийное сердце и был гарантом безопасности. Звучит просто. На деле же любая грубая ошибка, самоуверенность, желание «перетерпеть» могли разрушить твой внутренний мир и закончить карьеру мага на данном этапе. Некоторые повреждения гармониума поддавались исправлению. Но большинство – нет. Травмы при инициации – обычное дело.

У меня всё шло на удивление ровно. Не легко, а именно без «преодоления». Я читал, что медитация у источника сопровождается сильными болевыми ощущениями и чревата срывом управления потоками. Действительно, боль и дискомфорт сопровождали всю процедуру. Но после пытки при «переписывании» печати изгнанника у Геллера это было… терпимо. Маэстро использовал для работы чистый эфир, а его заклинательная комната была неким подобием местной печати. Плюс мои постоянные самостоятельные упражнения по управлению внутренней энергией и работа с печатью позволяли мне удерживать поток смешанной с эфиром праны без рывков, колебаний или срывов.

Я почти растворился в медитации. Уровень давления нарастал. Боль тоже. Но и «сердце» росло и распрямлялось, выбрасывая веточки-фракталы в стороны прямо на глазах. Два основных протока были «забиты» кристаллизованной смесью праны, дряни и эфира. Но я пока даже не пытался их прочистить. Потому что, собственно, прочистка и является инициацией. Доступ к энергии стихий ты получаешь, очищая эти два отростка, как бы идущие в никуда. И лучше всего сделать это как можно позже, вырастив стихийное сердце до возможного для мага-физика максимума.

Постепенно внешнее давление начало спадать. Поток энергии ослабел, и в какой-то момент я почувствовал, что перенаправление праны в сердце перестало давать эффект. Аккуратно сузив поток, я перекрыл его и вышел из медитации.

Я сидел абсолютно один в пустом зале. Внутренний интерфейс показывал, что прошло три часа. Я чётко помнил, что на медитацию отводился всего час. Печать подо мной явно отключили. Интересно, я ничего не нарушил? Ладно, увлёкся, бывает.

Слегка пошатываясь от мелких мышечных конвульсий, я направился к лифту.

Результат сегодняшнего дня меня радовал. Потенциал источника я не использовал, думаю, даже на десятую часть. Надо попросить в следующий раз усилить поток. Иначе станет слишком просто.

Возле лифта меня поджидал худощавый высокий мужчина лет тридцати. Гладко выбритое, с большими ушами и носом с горбинкой лицо. На лацкане куртки вышит герб Воронцовых. Слуга рода.

– Меня ожидаете? – спросил я, подходя к нему.

– Да, вас, Алексей Григорьевич. Мы решили не прерывать вашу медитацию. Внешне казалось, что всё идёт нормально и помощь не требуется. Но я здесь на всякий случай.

– Вы не похожи на целителя. Простите, я не дал вам представиться?

– Алексей. Алексей Бабак, – он коротко поклонился. – Я не целитель, скорее сопровождающий. Дежурная группа целителей находится на этом уровне постоянно, пока идут медитации. Сейчас лифт спустится со следующей группой, и мы с вами поднимемся наверх.

Конечно, ты не целитель. Ты стопроцентный безопасник, Алексей Бабак. Причём не самого маленького ранга. Манера держаться, поклон, тон беседы… Я таких повидал в башне. Вслух же я, естественно, сказал совсем другое.

– Приятно познакомиться. Моя группа уже уехала, да. Задержался я. Надеюсь, ничего не нарушил. В письме говорилось о часе в день. Мой график медитаций будет пересмотрен?

Такие вопросы надо задавать сразу, прямо на берегу. Чтобы потом не появлялось затем «вот это поворотов» или «мы вас забыли предупредить».

– Сменилось уже две группы, – ответил он с непроницаемым выражением лица. – Сейчас вниз спускается третья. Просто обычно никто не выдерживает в печати больше сорока-пятидесяти минут. Нет, даже ваши три часа не абсолютный рекорд для этого зала… Хотя в категории «новичок», пожалуй, что и абсолютный. Стандартные подходы не рассчитаны на вундеркиндов вроде вас. Немногие члены рода Воронцовых могут управлять потоками такое время и имеют к вашему возрасту такой запас праны. Так что вы сможете проводить в этом зале столько времени, сколько нужно для вашего гармоничного развития. Ведь, получая приглашение, вы обретаете не часы, а возможность. Собственно, я распорядился отключить печать, поскольку длительное воздействие концентрированного эфира на мозг и внутренние органы довольно токсично. А допустить, чтобы гость Воронцовых пострадал по такой банальной причине, как отравление чистым эфиром, наш род себе позволить не может.

Ага, как же. Зажал просто мне ещё полчасика, по-любому. Слишком хорошо, как известно, тоже нехорошо. Но, если честно, про токсичность эфира он прав. Дома меня ждут зелья, помогающие нивелировать этот эффект. Игорь сам варил. Набор сам по себе стандартный и рекомендованный при инициации, но не каждому достаётся продукция мастера-алхимика.

В общем, я доволен таким началом. А Воронцовы со своими интригами пусть идут лесом императорским курсом. Хотя вот уверен, завтра меня будет пытаться вербовать добрая половина наследников, явившихся на медитацию. Воронцовы просто первыми в очереди стоят. Ну, сразу за Орловыми в лице Игоря.

Вдохнув свежий воздух четвёртого уровня, я вызвал аэротакси и попросил Кая набрать Вику.

Сестра вышла на связь сразу, как будто ждала моего звонка.

– Привет, мой заблудший брат. Как раз хотела тебя набирать, – сразу напористо начала она.

Я же, пристроившись на заднем сиденье, наконец смог расслабиться.

– Как проходит инициация? – спросила Вика весело. – Нам всем здесь интересно!

Ну понятно, её контакты со мной взяли под прямой контроль.

– Пока никак, солнце. Я тоже рад тебя видеть, – ответил я уклончиво. – Тебе разве не запрещено со мной общаться? Я думал, сбросишь.

Мы так и делали. Я звонил, она сбрасывала и звонила мне на запасной номер. Либо сразу звонила туда.

– Соизволением свыше мне прямо поручено выйти с тобой на контакт. Род желает возвращения блудного тебя в могучие объятия. Так что давай-ка встретимся.

– Завтра. В двенадцать десять у «Княжеского озера». Мне нужен будет свидетель на поединке, собственно хотел попросить об этом тебя. Заодно и поговорим, раз в отношении меня сделали послабление.

– Нет, ну куда ты опять влез? Что за поединки тебе, что, четырнадцать?

– Слушай, меня пытались поставить на место в грубой форме, а я не встал. Молодой человек, который аж кушать не может, как меня не любит, перевозбудился и вызвал меня. Не смог отказать, дело было в присутствии полутора десятков свидетелей из старших семей воронежских родов. Да ты сегодня всё это десять раз прочитаешь, ещё и с видео.

– А кто хоть смертник-то? Кто был настолько глуп, что вызвал тебя на поединок?

– Какая ты кровожадная. Бастард Воронцовых – Игнат Северный. Парень прямиком из академии, а там порядки сильно проще, чем в башнях. Ни манер, ни понимания ситуации, ни умения себя вести в обществе. Смерти он точно не заслужил. Ты согласна быть моим свидетелем?

– Конечно! Я уж и не помню, когда в последний раз на поединке была. Как раз на твоём, по-моему, три года назад. Выгуляю новое платьице. А то я здесь скоро не просто одежду менять, я мыться перестану.

– Бедняга. Тяжела шапка Мономаха, – я улыбнулся.

– Слушай, не начинай, а. Не беси меня своей самодовольной рожей.

– Что вам, женщинам, моя рожа-то не угодила? Ничего она не самодовольная! Просто благородные черты сдобрены налётом усталости и лёгкой иронии.

– Женщинам? – насторожилась сестра. – Я что-то пропустила? Или у тебя очередная слишком наглая любовница?

Ну конечно. Поносить брата почём зря только Вика право имеет. Остальные должны петь ему дифирамбы и на цыпочках вокруг ходить.

– Завтра, солнце, всё завтра. Не эфирный разговор. Сейчас скину тебе контакты некоего Беркутова. Он напросился вторым свидетелем, обсудите с ним детали.

– Олежа, что ли? Фу-у-у-у. Да что ж ты вечно… Ну просто один из самых неудачных вариантов выбрал.

– Да, а что такое?

– Да он здесь ко мне внезапно воспылал неземным чувством. Когда ты в свой клоповник съехал. Еле отбилась. Сейчас, чувствую, опять начнётся.

– Не знал. Отказать ему? – мне это Беркутов ни брат, ни сват, так что если Вика скажет, легко его обломаю. Хотя так и не принято и вообще на грани оскорбления.

– Да ладно. Не нужно мальчика обижать. Он, в целом, неплохой. Только ужасно нудный. Врублю опять снежную королеву. Он так потешно своими коровьими глазами хлопает. Ладно, до завтра, милый братец. Смотри, не найди ещё каких-нибудь приключений на свою задницу.

– Ага, до завтра, Викки. У меня как раз вторая линия образовалась.

Я переключился на звонок, над номером которого Кай уже вывесил табличку: «Нотариальная контора братьев Венедиктовых» и мелким шрифтом – чем знамениты и в чём замешаны. Если коротко, особо ничем и особо ни в чём. Обслуживают дворян, есть несколько титулованных клиентов. Глаза наткнулись на фамилию Пустовалов. Ну конечно.

– Алексей Орлов. Дворянин. Слушаю вас.

– Алексей Григорьевич? Моё имя Артемий Венедиктов. Я представляю интересы покойного барона Пустовалова Дмитрия Валерьевича. В данном случае я выступаю как его душеприказчик.

– Да, господин Венедиктов. Я был шапочно знаком с его милостью, – дурацкий вопрос, зачем он мне звонит, я задавать не стал. Понятно, зачем тебе звонит душеприказчик после смерти доверителя.

– Я обязан сообщить вам, что через трое суток в моей конторе в присутствии свидетелей состоится оглашение завещания его милости. Вы, как лицо в одном документе упомянутое, имеете право присутствовать, – он на секунду замялся. – Я бы даже настоятельно рекомендовал вам прийти, Алексей Григорьевич. Разглашать содержание документа я не могу. Но очень прошу прийти в нашу контору в означенное время.

– Хорошо, я постараюсь быть. Благодарю за информацию.

Придётся идти. Хотя желания, честно говоря, не было никакого.

Глава 4

Подчищаем хвосты

С Кэт мы пересеклись в средней руки ресторанчике «Заводной апельсин». Здесь я ещё не был, всё-таки четвёртый уровень здоровенный. Собственно, основная фишка заведения прошла мимо меня. Меню коктейлей превышало столовое меню вдвое. Увидев названия «Кровавая опричнина», «Большой брат», я его захлопнул. Понятно, почему на вывеске красуется нетрезвый и очень веселый фрукт с ключиком в боку.

Я всё ещё был не в форме после медитации. Заказал просто свежевыжатый апельсиновый сок. От еды решил воздержаться. Игорь меня разбаловал чрезвычайно. Теперь есть в средней руки заведениях для меня было невыносимо. От одного запаха жжёного жира крепко мутило.

– Ну что, Орлов. Расскажешь мне, чего ты хочешь от господина Володина, наконец? – Катя взяла себе коктейль с названием «Проскрипционные списки» и ростбиф.

– Хорошо, лови вводную. Мой отец был в правлении фонда «Чистый Мир». Я нашёл ссылки на договоры, которые «Чистый Мир» заключал с определёнными компаниями, в том числе за рубежом. Хочу понять, в чём был предмет договоров и кто на той стороне был ответственным или контактным лицом. Этот кекс – Павел Володин был кем-то вроде доверенного лица отца. А ещё он не спешит передавать мне имущество, которое отец оформлял на него как на подставное лицо. У меня есть только примерный список этого самого имущества.

– Вводную приняла.

– Отлично. Соответственно, задач у меня получается две. Первая – получить интересующую меня информацию об операциях фонда. Вторая – заставить Володина отдать мне отцовские активы и имущество.

– Ты же понимаешь, Алекс, что эти две задачи можно решить абсолютно разными средствами? В первом случае требуется только взлом серверов этого твоего фонда. Во втором надо ловить Володина, брать его за нежное и крутить рукой.

– На самом деле я думаю скомбинировать. Во-первых, по взлому сразу отказать. В правлении сидели непростые люди и те ещё параноики. Фонд патронирует Великая Княгиня. Защит там накручено мама не горюй. А самое простое решение – хранить всё важное без доступа к сети, полагаю, они до него додумались. Я вот приложения к договорам нашёл в секретном сейфе в стене здания. Ну или хранить на сторонних ресурсах, так тоже можно. Так что взлом не вариант. А Володин почти наверняка в курсе, где эти материалы и как их получить. Я даже не исключаю, что он сделал себе копии.

– Понятно, куда ты клонишь. Что хомячка надо по-любому ловить и трясти, как дурень грушу. Но работать с живым человеком… Может очень неприятно получиться.

– Мне от тебя нужен профессиональный совет, а не панические прогнозы, Кать. Прости, но я сегодня не расположен к отвлечённым рассуждениям.

– Стихию будишь, мажор, – с лёгким оттенком зависти протянула Кэт. – Ладно, по делу. Я бы предложила провести операцию в два этапа. Сначала поискать информацию, нычки или заначки. А потом уже по результатам изъять гражданина Володина из обращения.

– Слушай, я туплю. Может, просто к нему прийти и поговорить? – я чуть не хлопнул себя по лбу. – Мало ли почему он меня не нашёл. Может, конечно, не очень-то и хотел, но если я приду прямо к нему, не захочет конфликтовать?

– Ты ещё скажи «совесть проснётся», – Катя негромко засмеялась. – Но на самом деле этот вариант ничего не отменяет. Скажет он: «Ты кто такой, я тебя не знаю, иди на…!», – всегда есть вариант «изъять из обращения». Так что почему бы не сходить. Мы подключились к компьютеру его секретаря. Так что у нас есть его действующее расписание, сможем заодно посмотреть, внесёт он тебя в список встреч и какую отметку в нём сделает.

– Решено. Сейчас ему позвоню. У нас же есть прямой номер?

– Обижаешь! У нас есть все его номера, в том числе зарегистрированные на подставных людей.

– Да, я помню что-то такое. И много у него подставных номеров?

– Если не считать одноразовых, то выявлено четыре, – Кэт наконец принесли её ростбиф с кровью, и она, урча, вцепилась в кусок плохо прожаренного мяса.

– Зачем президенту фонда и человеку, ведущему полностью законопослушный образ жизни, четыре подставных номера? Даже у меня – один!

– Ты всё-таки не читал наши доклады. Или читал поверхностно. Этот мужик – тот ещё жук. Он президент четырёх фондов, у него куча компаний, имеющих признаки прокладок. И несколько сфабрикованных личностей. Только мы выявили две. Он вовсе не респектабельный законопослушный подданный. Он, скорее всего, не жулик или, как говорят наши религиозные соседи, «мафиозо». Он такой «серый посредник» в Воронеже. Бизнес у него такой.

– Да, просто голова другим забита. Согласен. А где «посредник», там и покровитель. Кто? Воронцовы?

– Это нам выяснить за неделю не удалось. Но, по моему мнению, у него нет крыши. Он делает вид, что она есть, маневрируя между высокопоставленными клиентами или козыряя их наличием. Вот к нему и не суётся никто. Великая Княгиня одна чего стоит. Если хочешь, мы продолжим копать.

– Хм. Дай подумать. Нет, пожалуй. Я верю в ваш профессионализм. Если бы крыша была, вы бы хоть что-нибудь нарыли, раз уже даже в компьютер к его секретарше забрались. Доверюсь твоему мнению, что покровителя нет.

– А если есть?

– Ну тогда после первого контакта или после похищения мы посмотрим, кто засуетится. Так что план не меняем. Сейчас я ему позвоню, попробую набиться на встречу. У тебя есть ещё что сказать.

– Да. Самое интересное напоследок оставила. Помнишь тот адрес, который ты просил проверить?

– Где подданная Л. Ю. Брик живёт? Да, конечно.

– Так вот. Это его любовница или содержанка. Ну, по крайней мере, сексом они точно занимаются. Причём любовница суперсекретная. Он к ней с такими мерами предосторожности выбирается, что ты. Внешность меняет, чтобы на камерах не светиться. Всё на дилетантском уровне, но нам пришлось постараться, чтобы его не потерять. Приезжал он к ней дважды в неделю и оставался на ночь. И что забавно – он у этой роковой женщины не единственный. Хотя, я рупь за сто даю, сам уверен в обратном.

– А кто остальные?

– У нас было задание следить только за Володиным. Слежка за этой Лилечкой уже моя инициатива. Фотки визитёров могу тебе скинуть. Но мы их не пробивали и не следили за ними.

– Кидай фото, приемлемо. Ладно, прервёмся. Я вник в ситуацию, надо продумать чёткий план действий. Всё, что по этой Лилии Брик есть, сбрось мне отдельным отчётом, пожалуйста. Концентрированно.

– Хорошо, сделаю. В качестве бонуса за ужин. Ты же платишь?

– Я думал пополам поделим… Да хорош, шучу. Я плачу, конечно. Ты, кстати, всё ещё на окладе. Только не вздумай мне стоимость ужина ещё раз в оплату поставить как «представительские расходы».

– Ну, значит, не прокатило, – философски вздохнула Катя.

Мы оба рассмеялись.

Расстались мы довольные друг другом, Катя всё же неплохой профессионал и команду хорошую подобрала. Информацию собрала и структурировала. В целом я её работой доволен. А она довольна тем, что я её фактически чуть ли не на зарплате держу. Отношения встроились в нормальную рабочую колею. Все её подколки и заходы насчёт «давай заеду» – мелкие шпильки, а не демонстрация претензий на мою тушку. Надеюсь на это, ибо темны и загадочны глубины женской души. Я в этот омут даже смотреть не хочу, не то что нырять. Пока всё нормально идёт.

Позвонить Володину я решил из дома. Всё же перед завтрашним днём надо хорошенько отдохнуть, набраться праны на новую медитацию. Сегодня больше ничего не планирую.

Фотки посетителей загадочной Брик, которые мне скинула Катя, я отдал Каю. Пусть нароет в эфире всё, что можно, по этим подданным. Да и по самой госпоже Брик. Очень уж она меня заинтересовала.

– Добрый день, Павел Маркович. Я Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин. Григорий Алексеевич, один из попечителей фонда «Чистый Мир», был моим отцом. И я бы хотел встретиться с вами, чтобы обсудить связанные с фондом вопросы.

– Алексей! Ну конечно! Мы встречались, когда ты был ещё ребёнком. Всегда рад тебя видеть, – послышался «напомаженный», манерный голос с той стороны. Видеосвязь Володин не включил. – Я слышал, что у тебя после трагической смерти Григория Алексеевича были какие-то проблемы с родом, но сам понимаешь, маленькие люди вроде меня не должны встревать в дела башен.

– Понимаю, Павел Маркович. Поэтому и звоню сам. Так что насчёт встречи?

– Ну, сейчас я сверюсь со своим расписанием… – повисла пауза, прерываемая щелчками мышки и клавиатуры. – Вот. Следующая неделя. Понедельник. Я свободен всю первую половину дня. Что скажешь? Вопрос не слишком срочный?

– Нет ничего такого. В десять утра вас устроит?

– Да, конечно.

– Куда мне подъехать? В ваш офис?

– Да, так будет удобнее всего. Благодарю. Очень рад, что ты позвонил, Алексей, – в голосе радости было примерно столько же, сколько натуральных компонентов в маргарине «Рама». То есть нисколько. Как говорил один мой приятель: «Рама – это чистая нефть». – Жду с нетерпением. Могу я узнать тему обсуждения заранее? Чтобы что-то приготовить?

– Я бы хотел поговорить о фонде и его миссии. Желаю продолжить дело отца.

– Понимаю. Понимаю. Что же. Понедельник, десять, зарезервировал под встречу с вами, Алексей Григорьевич. Полчаса нам с вами хватит, чтобы всё обсудить?

– Думаю, хватит, Павел Маркович. До встречи.

– До встречи, Алексей Григорьевич. Был счастлив услышать.

Гудки.

Какой же он сладкий! Ну посмотрим, из какого теста сделан этот мужчина. По голосу – профессиональный переговорщик. Лесть, подобострастие, но и достоинство смешано в нужных пропорциях. Лёгкое панибратство объясняется тем, что он меня «знал ещё пацаном» и, очевидно, будет делать на этом акцент. Ну хорошо, поживём – увидим.

Сразу после звонка Володину я позвонил «своему» юристу, который занимался вопросом собственности на особняк «чёрных алхимиков», бывшее «гнёздышко» отца, внезапно оформленное на меня. После того как мы выбили оттуда бандитов и освободили пленников, он какое-то время был под арестом.

Мой главный вопрос был: «Когда»? Юрист сообщил, что арест с особняка снят, следственные действия закончены и начат процесс регистрации. В ближайшие дни он будет завершён. За процессом я могу следить на сайте Имперского реестра. Когда процесс завершится, мне придёт уведомление.

Какой красавчик. Люблю профессионалов. Всё чётко, по существу. И быстро.

Я зашёл в реестр и зарегистрировался в сделке как будущий владелец. Поручил Каю следить за процессом получения документов. Всё же личный ассистент-нейро – отличное подспорье. Мне, по сути, никакой личный человеческий секретарь не нужен.

Особняк «чёрных алхимиков» мне ещё пригодится. Кажется, теперь у меня появилось место, в котором я могу придержать человека или что-либо ещё без риска, что Игорь сунет туда свой любопытный родовой нос. А ещё там можно разместить моих людей, мою будущую команду, офис и склады с арсеналом. Не у меня же дома всё это добро держать.

С чувством хорошо выполненного долга я глянул в составленные для меня Каем справки и застонал. Там уже изрядно накопилось. Но сил и желания просматривать документы не было никаких. Так что я поднялся и отправился к Игорю за комплектом зелий для начинающего стихийника.

– Привет, Игорь. У меня два вопроса. Ты уже начал работать с Марией? И второй – ты обещал зелья сделать. Мне нужен счёт на ингредиенты.

– Добрый день, – отозвался мой… сожитель. Назвать Игоря слугой у меня даже мысленно язык не поворачивался. – С госпожой Истоминой я провёл сегодня первый сеанс. Можешь сам за ужином увидеть результат. Надо сказать, целители провели колоссальную работу. Но я бы поработал в том числе со внутренними органами. Шрамы, спайки – с этими элементами. Курс зелий для неё в разработке. Более того, я сам сварю зелья, облегчающие приживление протеза. Рекомендую стандартные вылить в раковину. Всё же «Демихов» хоть и элитная клиника, препараты там готовят обычные алхимики. Я сделаю лучше.

– Спасибо, старина. Я очень тебе благодарен, – я не кривил душой, для Игоря Мария – никто и звать никак. – За мной должок.

Он мог просто отказать мне в просьбе и всё. Да, сейчас я добровольно взял на себя неконкретное обязательство. Чего я очень не люблю. Но здесь выбор очевиден. По крайней мере, мне.

– Да, – он внимательно посмотрел на меня и покачал головой. – Ты мне ничего не должен, Лёша. Бедная девочка… – он сделал маленькую паузу, будто подбирая слова. – Иногда нужно делать что-то хорошее просто потому, что можешь.

– Ничего себе! У старого серого кардинала башни Орловых, оказывается, есть сердце! – неуклюже пошутил я.