Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Желающих готовить на себя самостоятельно, как я и ожидал, не нашлось. Серна заявила, что еду для сестры все равно заказывает, доставка с третьего обойдется не так уж и дорого. Большинство ребят ели в дешевых забегаловках третьего уровня, потому что «квартиры» у них кухнями оборудованы не были. Ветер вчера рассказал, что Заноза и Кабан жили вообще в общежитии. Один туалет на этаж, а баня в квартале от общаги. Кухня общая, плиты постоянно сломаны… Только Красавчик жил в почти настоящей квартире. Но желания жить «у себя» не изъявил даже он.

Обсудив еще несколько текущих вопросов, мы разбежались по задачам. Ветер никому не дал бездельничать. Дав всем три часа на обустройство, он каждого приставил к делу.

Я же закрутился в водовороте хозяйственных вопросов.

Интерлюдия. Этыксир – столица «Белой Орды»

Этот тронный зал был создан изо льда.

Дьон, так называли себя «ордынцы», давно научились строить каменные и кирпичные здания даже в вечной мерзлоте Таймыра. Но зал Пророка был выстроен в незапамятные времена и пребывал в неизменности сотни лет. По крайней мере, сотни.

Пол и стены – просто ледяные плиты, покрытые инеем. Потолок терялся в темноте. Тусклое освещение от новомодных электрических фонарей, светивших через наледь на стеклах, охватывало только центр зала, оставляя все, что находилось за кругом их неверного света, тонуть в тьме.

В центре зала стоял трон. Некогда изготовленный из моржовой кости и золота, усыпанный алмазами. Трон для бессмертного и непобедимого правителя, Пророка, смотрящего сквозь тьму, Видящего Ледяные Сны. Для того, кто имел еще сотню титулов. Для Аан-Дархана дьон.

Сейчас он выглядел как глыба льда, заросшая инеем. Сквозь мутную поверхность проглядывали только контуры этого грандиозного сооружения и его вечного пленника.

Трехметрового роста неясный силуэт Аан-Дархана был полностью вплавлен в ледяную тюрьму. За исключением левой руки. Ниже локтя из глыбы, будто срезанной гигантским ножом, выступали, опираясь на ручку трона, запястье и кисть. Пожелтевшие, покрытые усохшей плотью, с отросшими до пола ногтями. Единственное украшение этой руки – толстый костяной браслет, покрытый пиктограммами, казалось, излучал живую черноту. Он буквально сочился дрянью.

Перед троном в круге света стояли трое: невысокий, кутающийся в меха кистэлэҥи харыстааччы – хранитель секретов. У старика давно не было собственного имени, он был рукой и глазами Дьон во внешнем мире. Другой – Вотолом, старейший из Созданных, именуемый Первым, согбенный под грузом прожитых лет. Первый по сути занимал пост, аналогичный главе правительства и министру промышленности у несовершенных. Над обоими двухметровой башней возвышалась эхлед-хан Орхан. В своем грубом техномагическом доспехе она, тем не менее, не выглядела внушительно рядом с фигурой правителя.

– Всё ли готово, дочь моя?

Этот тяжелый, словно удар молота, вопрос прозвучал одновременно в сознании всех присутствующих. Орхан шагнула вперед, опускаясь на одно колено.

– Готово, Отец. Две сотни истребителей размещены. Летающий замок заморских «полезных дураков» работает. Все, как ты предвидел. Мой тумен выступит по приказу!

– Русские начнут через два дня.

– Мы все сделаем. Эти южные черви, которые считают нас союзниками, атакуют базы русских в новогоднюю ночь. Мы дадим увязнуть и русским, и им в боях и метелях. Все, как ты приказывал мне в видениях! Эта война пройдет на наших условиях, Отец. Ведь ты видишь нашу победу.

Секундная пауза, которой не должно было быть. Орхан на секунду почудилось, что Отец колеблется. Но такого никогда не было. И не может быть!

– Приступай. Сломай им хребет, дочь моя. Пусть они запомнят эту зиму. Те, кто выживет.

Орхан склонилась, а затем, встав, попятилась за пределы освещенного круга. Растворилась в окружающей трон пустоте.

Когда отзвуки ее глухих шагов под ледяным куполом затихли, правитель обратился к оставшимся.

– Что с Ыграном? Почему он до сих пор не забрал скрижаль?

– Повелитель, Ыгран погиб, – хранитель тайн бросил злой взгляд на Старейшего. – Погиб, не выполнив порученное и забрав с собой пятерку бааторов присутствующего здесь Первого. Но, – в его голосе появились недоумевающие нотки, – разве что-то может укрыться от твоего взора? Я думал, таков план.

И снова невозможная, короткая, звенящая пауза. Присутствующим старикам показалось, что фигура правителя окуталась аурой тьмы. Силуэт Аан-Дархана почернел и стал контрастнее, четче.

– Я больше не вижу этот человеческий город и все, что связано со скрижалью, – обоим слугам повелителя показалось, что в их головы забивают гвозди. – Линии дрожат. Видения меняются. Будущее сокрыто вуалью или многозначно. Такое уже бывало сотни лет назад. Когда новый видящий ледяные сны родился среди южных народов. Тогда я почти столетие был как будто слеп на один глаз. Сейчас видящий родился у русских. Он там. Рядом со скрижалью. Но я не вижу Его. Он все еще слаб. Просто песчинка в глазу, вызывающая жжение. И Он не должен стать настоящей проблемой. Достаточно ли ясно я выразил свою волю?

– Да, Повелитель, – ответили хором старики.

– Бог должен родиться, как предсказано! Все должно идти согласно древним пророчествам и моим ледяным снам! Сделайте в этот раз все, как полагается. Не всегда вы будете вкушать плоды моего всезнания. Вам стоит помнить, что это вы – мои инструменты. А не я – замена вашего зрения и мозгов. Негодные инструменты отдают в переплавку. Возможно, мне нужны новые слуги. Идите. Исполните мою волю.

Выйдя наружу из-под ледяного свода, Хранитель поежился, еще глубже кутаясь в меха.

– Первый. Ты помнишь что-нибудь подобное?

– Один раз. Тот, о котором говорил Повелитель. Но тогда у нас не было дел так далеко на юге. Его силы хватало на ближайшие события и территории, а большего было и не надо. Разве что тогда Отец стал крайне… раздражительным.

– Что там стряслось в этом Воронеже, Первый?

– А мне откуда знать? Сердца доблести моих бааторов в зале Тысячи сынов погасли. Этот щенок Ыгран не справился и моих детей за собой утащил. Прикрытием операции занимались твои слуги, Хранитель. Это ты у нас «глаза и уши» дьон, а не я! И ты имеешь наглость спрашивать, что случилось?

– Один из моих муус-мангызов изучает обстановку. Предатель провел его в сердце города и научил слушать и смотреть. Как только у меня будут сведения, достойные твоих ушей, Первый, я немедля сообщу тебе. Но я бы хотел попросить тебя…

– Нет! Ни один из моих бааторов больше не ступит на их землю, как трус. В тайне и во тьме. Никто из них больше не умрет в безвестности. Они явятся к врагам с ледяным ветром, открыто, как и положено воинам. И об их смерти, если они погибнут, сложат песни. Ищи дураков среди других эхлед-ханов, Хранитель. Слишком дорого нам обходится смерть каждого баатора, чтобы я мог доверить их твоей некомпетентности!

– Ну что ты, Первый. Я скорблю вместе с тобой и даже не помышляю о такой дерзкой просьбе. Нет. Просто я подумал: если не получится отыскать одну муху в навозной куче, которую они называют полис, возможно, нужно ликвидировать всю кучу разом?

– Уж не на Черный Лед ли ты намекаешь?

– Первый мудр. Он понимает бредни этого старика с полуслова.

– Это… Почему бы и нет. Но ты же знаешь, что их осталось всего четыре. И когда Правитель создаст нового Убийцу Городов, мы не знаем.

– Черный Лед все равно лежит у тебя мертвым грузом уже двести лет! Что толку в оружии, которое не убивает врага?

– Я отдам. Одну. Если ты не справишься за три луны. И ты будешь мне должен равноценную услугу. Например, смерть одного из эхлед.

Хранитель мелко затрясся. И это не было проявлением испуга или последствием холода. Он смеялся.

– Договорились, Первый. Мы договорились.

Глава 19

Белка в колесе, девушка в беде

Весь этот день прошел у меня в режиме «белка в колесе», как, собственно, и следующий. Я едва выкроил время на медитации и тренировку «сдвига», ничего существенного за это время не добившись. Но это и неудивительно. Мелочей и нюансов, требующих моего внимания, было довольно много. И это еще Олег с ребятами меня очень серьезно разгрузили. На мне остались юридические тонкости и все связанное с оплатой, скидками, «уникальными предложениями», в общем с финансами.

Вечером того дня, когда работы в особняке еще шли в полный рост, я понял, чем квалифицированный юрист отличается от нейроассистента, в которого «загрузили базу».

Во-первых, контракты, которые подготовила Мария, сильно отличались от найденных в сети Каем. И, что уж говорить, гораздо лучше отвечали именно моим задачам и договоренностям с людьми.

Во-вторых, Мария обнаружила системный косяк, о котором я просто не подумал, а следовало бы:

– Слушай, Орлов, – протянула она задумчиво. – А ничего, что ты пытаешься лицензировать частную команду, члены которой по учредительному контракту все еще действующие сотрудники Управления ликвидации?

– А в чем может быть проблема? – спросил я, уже подозревая ответ.

– А в том, что Управление – участник системы лицензирования. Хрен ты лицензию получишь, сманивая у конторы сотрудников. Здесь прямой конфликт интересов. Они хоть и за свой счет в отпуске, но льготы-то и прочие социальные бенефиции получают как госслужащие. Так что жди отказ в лицензии, если собираешься по такой схеме действовать.

– Дрянь какая! И что делать? Маш. Скажи, что ты уже придумала, как выкрутиться⁉

– Я придумала, Алекс. Схема все равно мутная получается, но без прямого конфликта интересов. И единственная, к сожалению. Ну, если ты только не собираешься их на черный нал и лишение прав подсадить, но я незаконные схемы вообще не рассматриваю, – она замолчала, пялясь в пространство и накручивая рыжий локон на указательный палец.

– М-а-а-ария Юрьевна! Не томите несчастного меня. Что за схема?

– А? – она вздрогнула. – Прости, задумалась. Чтобы получить лицензию, тебе нужно в учредителях трое с опытом работы ликвидатором. Это ты, и еще нужно два человека. Что интересно, учредителем отряда не могут быть сержанты, младшие офицеры управления… В общем, рядовые могут. Это прямо не запрещено. Но! Они при этом не могут заключить рабочий контракт на выходы, получать соцгарантии по медицине… И вообще сами могут в группе осуществлять, по сути, только обучение. Но потребности в количестве и квалификации учредителей ты так закроешь.

– Отлично, прекрасно. Но я чувствую подвох. Есть еще «нюансы, Петька»⁈

– Конечно. Для лицензии нужна команда. Это не входит в перечень обязательных условий, но я посмотрела. Одна из самых частых причин отказа в лицензии – «реальная невозможность вести указанную деятельность». То есть отсутствие команды. У этой проблемы два решения.

– Дай я тебя расцелую, Истомина! Иметь два решения и не иметь два решения – это уже четыре решения!

– Но, но. Руки прочь! Убрал свои гигантские руки, я сказала! – она поправила несуществующий беспорядок в прическе и продолжила. – Тем более оба решения тебе не понравятся, скорее всего.

– Ого! Что там? Я должен подавать документы голым, перейдя в центральный район пешком? Поцеловать в задницу каждого члена комиссии? Что там? Я в волнении.

– Ну и фантазия у тебя, Орлов! Нет. Среди учредителей должен быть один барон. Это первая возможность. Титулованным не отказывают. Но тогда это уже не твоя команда будет, верно?

Я сразу прикинул, что, наверное, мог бы договориться с Фурсовым, и сразу же почувствовал, что эта мысль вызывает у меня внутреннее отторжение. Сотрудничать с бандитским бароном еще нормально. В конце концов, он часть системы, в которой я прожил всю свою предыдущую жизнь. Но вот пускать такого человека в свой бизнес? Это все равно что лису в курятник запустить. И дверь за ней захлопнуть. Не-не-не. А какие варианты? Других баронов у меня нет.

– А светлость подойдет? – спросил я хмуро.

– Ты про сестру или про Соколова? – немедленно отозвалась она, как будто ждала этого вопроса.

– Про сестру, конечно. Женя парень симпатичный, но пускать Соколовых в свой бизнес больше необходимого я не хочу. И так они через Фурсова лезут. Просто другая семья.

– Да, конечно, не вопрос. Сестра подойдет. Но именно как глава семьи. Поэтому Соколов, кстати, не годится. И здесь начинаются нюансы. Правды Орловых в открытом доступе нет. Я не знаю, насколько Виктория должна такое согласовывать с главой или советом рода. И должна ли. Это придется узнавать тебе.

– Хорошо. Вернее, не очень, но ладно. Второй вариант?

– Поручительство. Поручитель не ниже графа. С твоей сестрой ответ тот же – да, она подойдет, но сможет ли? Евгений и здесь пролетает. Хотя он мог бы предоставить поручительство отца. Это, кстати, идеально было бы. Соколовы в Управлении на хорошем счету из-за близости с Синицынской помойкой и ее охраной.

– Интересно. А у меня как раз есть чем их прижать. Так-то им палец дай, руку по локоть отхватят и не морщатся. А так – услуга за услугу…

– О чем ты бормочешь, Орлов? Бред начался? Волчанка? Какую ты услугу можешь боярской семье оказать? А ну колись!

– Я прикрыл их темные делишки с дрянью перед Управлением и опричниками. Но как приподприкрыл, так и приподоткрыть могу. В общем, услугу я уже оказал и все равно собирался с отцом Евгения об этом всем поговорить. Думаю, он меня примет, они в моей персоне умеренно заинтересованы. Там-то я и попрошу об одолжении в счет заслуг.

– Хорошо. Потому что я могу обратиться к отцу. Ты ему вроде нравишься. Могло прокатить с поручительством. Но, честно, я рассматривала это как крайний вариант.

– С этим разобрались. Дрянь! Надо позвонить Жене Ростиславовичу прямо сейчас, иначе из головы вылетит. Прости, прерву твою импровизированную лекцию.

Я вызвонил Евгения и напросился на встречу с его отцом. Как я и думал, разрешение мне дали очень быстро. Также удивила, в приятном смысле, оперативность – встречу назначили на послезавтра. Зная, как бояре любят мурыжить со сроками людей моего статуса, я воспрял духом. Люблю в людях адекватность.

Закончив переговоры, я положил трубку и вернулся к Истоминой.

– Надеюсь, проблему поручительства мы решим в ближайшее время. Твоего отца я привлекать тоже не хочу. Это проблема не его масштаба. Что-то еще? Как, кстати, я с ребятами контракты теперь заключу, а?

– Хороший вопрос. Ты их наймешь по временным контрактам как подсобных рабочих. Во-первых, такие договоры нигде не проходят. Контроля нет, значит, нет официального следа. Во-вторых, им это не запрещено, и конфликта интересов не будет.

Я уже открыл рот, чтобы высказать все, что я думаю о временных контрактах, но Мария не дала мне заговорить.

– Одновременно ты заключишь с ними договоры гарантии. Вот глянь. В договоре сказано, что постоянный контракт будет заключен, если и когда имярек уволится с государственной службы.

Я просмотрел договор через Кая, то есть получая от него консультацию параллельно чтению, и у меня глаза на лоб полезли.

– Это с какого перепуга я буду такую компенсацию выплачивать, если договор сорвется? Ты меня разорить хочешь, женщина?

– Компенсация платится только если договор не заключен по твоей вине. Алекс, я, конечно, не знаю твоих сослуживцев, но они безродные с третьего уровня. Если ты им предложишь сейчас договоры подсобных, они решат, что ты мошенник. Компенсация, вернее ее сумма, должна их впечатлить и заставить поверить в серьезность твоих намерений. Тем более мы забабахаем эти договоры в электронный имперский нотариат. Двойная гарантия. Я сегодня целый день сидела над этими лятскими бумажками. Не говори мне, что я зря потратила время!

– Не-не. Ты права во всем. Нормальный вариант. С чего бы им мне доверять? Там только один парень не глядя все подпишет. Остальные могут и нафиг послать. Ты же завтра со мной едешь? Ну, все им разжевать? Да и ты красотка же, мужики слюни пустят и все подпишут. Ай! У тебя рука тяжелая! Ай, не по голове, я ей работаю!

* * *

На следующее утро я познакомил Марию с коллегами и будущими моими людьми. Как она и предсказывала, подсобные контракты вызвали отторжение у большей части присутствующих. Однако Мария очень четко и простым языком продемонстрировала им всю схему, объяснила, почему так, обратила внимание на сумму компенсации в предварительном договоре и сказала, что сперва будут подписаны они, зарегистрированы в имперском нотариате, и только после этого нужно будет подписать временный контракт подсобного рабочего. Эта схема всех устроила.

Вопросов по поручительству вообще никаких не возникло. Общее мнение высказал Олег: «Это же Боярин-на. Что, он поручителя не найдет?»

Отрадно, конечно, видеть такую веру в мои возможности. Но поручительство на самом деле самый незакрытый на сегодня вопрос. Надеюсь, завтрашний разговор с Соколовым все прояснит. Ну или будем дальше находить варианты. Задача решаемая. К сестре я пока не пошел. Я и так ей должен как земец сельбанку. Пусть останется на крайний случай в качестве моего боевого резерва.

Помимо прочего, Мария пообещала всем решить вопрос с регистрацией на четвертом и очень обрадовалась, узнав, что формально все ребята имеют дворянский статус. Затем она переговорила с Серной по поводу социалки для ее сестры и обещала той поискать варианты.

Работы в особняке потихоньку сходили на нет. «Тотальная защита» уже испарилась, прихватив нехилый такой кусок моих денег. Напоследок они попытались навязать мне постоянный контракт на охрану объекта, но я их жестоко обломал.

Ремонтники еще суетились внутри, но в основном работы были закончены.

В общем, на встречу с Ксенией Ильиной (любимый дедушка не позволил ей носить свою фамилию, так что у нее была фамилия матери) мы с Марией поехали с чувством выполненного долга.

* * *

С Ксенией мы встретились в конторе поверенного. Атмосферу с самого начала нельзя было назвать дружелюбной и располагающей. Ксения смотрела куда угодно, только не на нас, и в начале беседы не произнесла ни слова, как будто происходящее ее вовсе не касалось и она здесь высиживает чисто по обязанности. Ну, примерно так дела и обстояли на самом деле.

После того как я представил свою спутницу, господин Венедиктов сразу неприятным голосом поинтересовался:

– А в каком качестве здесь находится госпожа Истомина? И кем она приходится вам, Алексей Григорьевич?

Я покосился на Марию, приподняв бровь, мол, что говорить. Все-таки общение с гражданскими юристами не мой конек.

– Господину Орлову я прихожусь амантой (любовницей), – насмешливо ответила Мария. Ксения вздрогнула и посмотрела на Марию с любопытством, чуть ли не с одобрением. Фиг поймешь этих женщин. – Не невеста, потому что мы не обручены, – продолжила Истомина. – Это если вас заботит степень родства, господин Венедиктов. А здесь как официальный представитель Алексея Григорьевича. Вы же не его юрист. Вот ознакомьтесь, пожалуйста.

И она ткнула практически в нос поверенному свой телефон с моей доверенностью на нее, которую она заставила меня оформить еще вчера.

Венедиктов с кислой миной прочитал документ, после чего, пожевав губами, изрек:

– Хорошо, давайте начнем…

– К вам, господин Венедиктов, у нас вопросов нет. Когда понадобится ваше мнение по юридическим вопросам, клиент вас, я думаю, спросит, – резко осадила его Истомина.

У бедняги от такой наглости аж глаза заслезились. Он не нашелся, что ответить сразу, поэтому я перехватил инициативу.

– Мы пришли, чтобы поговорить с вами, Ксения Николаевна, – обратился я непосредственно к девушке. – Вопрос с этим поганым завещанием надо как-то решать, и мы бы хотели это сделать, минимально ущемив ваши интересы.

Ксения посмотрела на меня как повар на таракана. Губы ее искривились в злой усмешке.

– Решать? А что решать? Разве от моего мнения что-то зависит? Я всего лишь вещь, которую дед передал вам по наследству. Разве не для этого вы за ним увивались? Неплохая карьера для изгнанного из рода отщепенца. Из грязи в бароны, ведь так? – под конец ее голос почти сорвался на крик. Прозрачное личико исказилось в гневной гримасе, пошло красными пятнами.

Ну и как на такое отвечать? Наверное, спокойно. Я понизил тембр и громкость голоса в противовес ее крику.

– Вы ведь меня совсем не знаете, Ксения. Во-первых, и в главных, мне этот титул вообще не нужен. Зарубите на своем прелестном носике. Я вашего деда знать не знал, и в те моменты, когда мы пообщались, он показался мне весьма неприятным человеком. Нас свела случайность. Я считаю, что он был ужасно к вам несправедлив. Поэтому мы здесь. Чтобы понять, что можно сделать конкретно для вас. Какие будут последствия, когда я откажусь от завещания? Не хотелось бы, чтобы вас выставили на улицу.

Поверенный замахал руками, как ветряная мельница, но Ксения его опередила.

– Но как… я была уверена, что вы, Орлов, интриган. Как все бояре. Никому до меня дела нет, с тех пор как папа с мамой… – ее голос задрожал, но она взяла себя в руки. – Если вам не нужен титул, я не понимаю… Завещание не оспорить. Так что, если вы откажетесь, я просто стану нищенкой на чужом содержании. Так мне объяснил господин Венедиктов.

– Верно, верно. Господин Орлов, я ведь вам уже объяснял, – снова завел свою шарманку Артемий, но снова был самым бесцеремонным образом прерван Истоминой.

– Давайте мы сами решим, что возможно, а что нет. И все ли формальности были выполнены. И был ли барон дееспособен в момент подписания завещания. Короче говоря, от вас требуются не юридические заключения, господин Венедиктов, а документы. Я уже с ходу вижу несколько поводов для Ксении выступить с гражданским иском.

– Как скажете, госпожа Истомина, – голосом поверенного можно было засушить тонну рыбы. – Все документы я вам, конечно же, предоставлю. Вам удобно будет посмотреть их в моем кабинете? К сожалению, мое время ограничено. Так что чем раньше вы приступите, тем больше времени у вас будет для ознакомления.

– А я не тороплюсь никуда, господин Венедиктов. Думаю, раз вы меня подгоняете, не так уж вы и уверены в своей позиции.

– Что? – взгляд Ксении заметался между Истоминой и Венедиктовым. – Вы лгали мне? Возможно, надежда все поправить есть? Твари! Какие же все твари!!! – на этом месте она все же, не выдержав, разрыдалась.

– Чего вы добились, Мария Юрьевна? Пытаетесь цепляться за соломинку? Даете бедной девочке беспочвенные надежды? – поверенный покачал седой головой. – Довели мою подопечную до слез.

Было видно, что он растерялся. Видимо, женские истерики ему приходилось видеть не часто. Мария же мгновенно поднялась со своего места, села рядом с Ксенией и обняла ее за плечи.

– Ну что вы, Ксения. Не бывает безвыходных положений. Я недавно валялась обгоревшей головешкой и думала, что жизнь кончена. У меня полтела сгорело. Рука, которой я вас обнимаю, кстати, протез. И, как видите, я здесь. Жива, здорова и готова к бою. Благодаря Алексею, кстати говоря.

Ксения подняла на нее заплаканные, широко открытые глаза. По крайней мере, она перестала рыдать. Дрянь! Она совсем ребенок еще. Ну что за тварь ее дедуля, а?

– Вот как мы сейчас поступим, Ксения. Можно на ты? – девчонка неуверенно кивнула. – Мы с тобой пойдем вдвоем в какое-нибудь кафе. Я тебя приглашаю. Там заедим горе пирожными или тортиком, запьем кофе или чаем. Или даже чем покрепче. И поболтаем по-женски.

– Пирожные я люблю, – серьезно сообщила Ксения. – Но зачем это вам? Я ведь никто. Я ничего не решаю даже в своей жизни.

– А вот это и обсудим. Все придумаем, решим, а потом поставим в известность этих мужланов. Им все равно ничего серьезного доверить нельзя. Пойдем, Алекс, отвезешь нас с Ксенией до кафе.

Глава 20

Ловушка для идиота

Я отвез девчонок в кафе, а сам полетел в особняк «решать вопросики», по меткому выражению Олега. Мария права, сейчас Ксения меня считает врагом, и одним разговором или горячими уверениями в собственной порядочности этого не исправить.

А вот Истомину Ксения совсем не знает, причин не доверять ей нет. Так что я на этих «девичьих» посиделках был явно лишним. Да и Мария вовремя напомнила мне, что на принятие решения у нас целых полгода, так что торопиться или плясать под дудку поверенного Пустовалова у нас нет совершенно никакой необходимости. Так что я бы сказал, что встреча принесла больше пользы, чем вреда. Но надо, конечно, дождаться Марию с ее «девичника».

Незаметно, за «решением вопросиков», пролетело несколько часов, и я, убедившись, что в особняке все в порядке, восстановительные работы закончены, люди накормлены, защитная система включена, поехал тренировать «фазовый скачок», отписавшись Истоминой, что буду дома через два часа, а сейчас недоступен.

По дороге в зал у меня возникло какое-то странное ощущение, будто я оказался на сильном ветру, хотя и сидел в машине. Перед глазами замелькали белые «мухи» помех. По спине прошел холодок, интуиция подсказывала, что я только что столкнулся с какой-то непонятной опасностью, но затем все пришло в норму. И я, честно говоря, забыл об этом инциденте. Голова и так пухла от расчетов, прикидок и бытовых проблем, которые внезапно свалились на мою бедную белобрысую голову. Ну ладно, будем честны. Не свалились, а сам привлек проблемы-то.

Нормальной тренировки опять не вышло, но я из упрямства просадил почти всю прану, добившись каких-то совершенно микроскопических сдвигов в освоении способности.

Через два часа тренировки я поехал домой, включив связь. И сразу захотел выключить обратно. На меня обрушился поток сообщений. Помимо чата команды, каждый не поленился написать мне лично раза по три: «ты где… отзовись… херли не отвечаешь» – последнее, конечно, от Занозы.

В общем чате нашлось объяснение: в особняке сработали датчики дряни, наша доблестная охрана в лице бойцов отряда поперлась смотреть, что там происходит, но никого не нашла. Камеры тоже ничего не зафиксировали. Что-то мне это напоминает! Ситуацию с источником Воронцовых, дрянь дрянская, один в один.

Я немедленно дал таксисту задание вертаться взад, то есть ехать в особняк, из которого сегодня с таким удовольствием слинял. Но делать нечего, у меня самое высокое восприятие в группе, кроме, наверное, Занозы. Так что, пока не осмотрюсь на месте лично, покоя мне не будет. Заныл копчик и вспомнилась картинка: я валяюсь в переулке с перерезанным от уха до уха горлом.

Тело Андрея Воробьева, кстати, так и не нашли, сестра мне периодически скидывает сводки СБ рода в части меня касающейся. Родичи продолжали искать Андрея, но я был абсолютно уверен, что парень мертв. Жаль, я не придумал, как его остановить перед лифтом. Просто «рассказать Воронцовым» оказалось недостаточным, чтобы управлять видением. Надо это учитывать.

* * *

В особняке все стояли на ушах. Вроде бы ничего особенного, но Волков основательно накрутил моих ребят, да и теме безопасности уделялось довольно много времени, так что общая паранойя была вполне ожидаемой и понятной.

Когда я подъезжал к особняку, ситуация с из ниоткуда взявшимся ветром и «белыми мухами» повторилась. Игнорировать такое повторение и списать на то, что я в двадцать лет стал метеозависимым, я уже не мог. Ну а что делать. Я сконцентрировался на «мухах». И вдруг увидел темный силуэт, удаляющийся по переулку. Дико заболела голова, и мухи вернулись.

Сквозь вату в ушах я услышал:

– … ить…дем?

– Что? – уточнил я у таксиста.

– Выходить будем, дарагой, или счетчик стоянки включать? – хмуро ответил мне восседающий за рулем кавказец.

– Да, простите. Выхожу, конечно.

Ощущение неправильности быстро проходило, как и головная боль вместе с белыми мухами, но иголочки в виски все еще постреливали.

Ничего себе!

Кажется, наш противник тоже меня почувствовал и по-быстрому покинул место действия. Видимо, пока что не готов встретиться со мной лицом к лицу.

Да уж. В этом случае ловля на живца явно не сработает.

Я, пошатываясь, побрел по дорожке между сугробами к крыльцу. Видение выпило мою прану до донышка. Зря я столько потратил сегодня. Но кто же знал? Надо будет, пока не инициируюсь, оставлять солидный запас праны на такие вот случаи.

У дверей меня встречала делегация из хмурого Кабана, беспокойной Занозы и Ветра, который один выглядел по-деловому.

– Чето ты, Боярин, выглядишь краше в гроб кладут, – резюмировала Заноза мой внешний вид. – Когда уезжал, ты явно здоровее был. Не хилые у тебя тренировки, мля.

– Да, есть такое, – ответил я и потер виски, которые все еще простреливало резкими болевыми импульсами. – Докладывайте, что случилось. Я чат прочел, мне только то, чего там нет, пожалуйста. И давайте в дом зайдем, я присесть хочу.

Мы ввалились в главный зал, который уже начал преображаться. Строители начали возводить перегородку, отгораживающую пространство между двумя лестницами, ведущими на второй этаж. Это Ветер придумал такой внутренний рубеж обороны. Я-то считал это полной ерундой, но в связи с последними событиями склонен был согласиться с тем, что Олег молодец. И соображает в обороне зданий не хуже меня, а скорее получше.

Я выбрал кушетку, оставшуюся от старой обстановки, и, присев, требовательно посмотрел на Олега.

– Так это, – сразу начал он. – Датчики сработали. На дрянь. Со стороны гаража. Камеры ничего не показали, но вот Заноза говорит, что нашла следы. Мол, кто-то залез внутрь. Я лично ниче такого не увидел, но Роза в восприятии получше меня будет-на. Внутри никого не нашли. Меры безопасности усилили. Камеры перевели на инфракрасный режим, там щас за мониторами в дежурке Красавчик сидит. Доклад окончен-на, Боярин.

– Ясно. Заноза, что ты нашла?

– Хренасно, Боярин, – Заноза с обидой покосилась на Ветра и Кабана. – Есть след по снегу от забора к дверям гаража. В одну сторону, стало быть, кто бы он ни был, он внутрь залез. Вот и все. След так просто не видно, этот поганец будто магию какую использовал. Но я заметила. Да! – и она с вызовом уставилась на меня.

– Внутри уже никого нет, инфа стопроцентная. Я тебе верю, хочу сам на следы глянуть, покажешь? – я встал и поморщился от очередного головокружения. Давно меня так не выпивало!

– Пойдем. А то эти мужланы только и могут, что зубы скалить и про мнительных баб рассуждать. Тупорезы хреновы.

– Эй! Я все еще твой сержант! – возмутился Ветер. – И вообще командир-на! Отставить называть меня тупорезом.

– Да не о тебе речь, Ветер. Эти двое, Кабан с Красавчиком, парочка баран да ярочка, мля. А начальство я чту. Как положено уставом внутренней службы-хренужбы.

Мне всегда казалось странным, что ершистая и не лезущая за словом в карман Заноза относилась к правильному и немного занудному Ветру с невероятным пиететом. Чинопочитание явно не было сильной стороной ее характера. Однако мои первые предположения о том, что девушка тайно влюблена в глубоко и давно женатого сержанта, оказались неверными. Во время наших совместных «пьянок», на которых я пил свой сок, а ребята любили вспоминать всякие смешные и страшные эпизоды совместной службы, выяснилось: Ветер буквально вытащил Занозу с улицы из какой-то молодежной банды, после довольно неприятной истории с попыткой изнасилования. Поручился за нее и представил к службе в участке. Так что отношения между этими двумя были ближе к ворчливому отцу и дочери или старшему брату-покровителю и боготворящей его сестре.