Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– У Викентия много дел, – недовольно ответил глава. – Как и у совета. Мы совещаемся в узком семейном кругу, чтобы предъявить совету не сырые сведения, а выверенное и чёткое решение.

Спрашивать, какой дряни тогда здесь делает Агнесса, Вика уже не стала. Иногда, если умеешь считать до десяти, надо остановиться на восьми.

– Давайте посмотрим ту часть беседы, которая нас интересует, – миролюбиво предложил Георгий Алексеевич.

Ролик закончился на словах Алекса: «Я пойду туда, где мне предложат самые выгодные условия».

– Что скажете? Агнесса, ты не знала о реакции племянника на наше великодушное предложение. Каково твоё мнение?

– Скажу, что парень наглец каких мало. Но если подумать… если подумать, он совершенно прав. На нас он обижен, хоть и скрывает это под маской корысти. А условия, которые ставим ему мы, не самые выгодные. Не понимаю, почему он так болезненно воспринимает идею опеки, но факт есть факт: он думает, что может пристроиться в чужом роду не хуже, чем в нашем. Возможно, нам стоит пересмотреть отношение к решению совета рода. Просто отменить его. Без дополнительных условий? – последняя фраза была сказана вопросительным тоном.

– Понятно, дорогая, ты готова сдаться. А что думает самая молодая глава старшей семьи? Виктория, как ты считаешь?

– Всё зависит от того, каковы цели, – Вика решила больше не строить из себя дуру. Здесь это действительно никого не впечатляло. – Вернуть Алексея. Зачем? В восстановление справедливости, простите великодушно, дорогие родственники, я не верю. В то, что вы локти кусаете, осознав, какого стихийника теряем, поверила бы. Если бы не одно «но». Вы поручили мне переговорить с Алексом до первой медитации. До того, как стало понятно, как велик его потенциал. Я бы хотела понимать скрытые цели, если они есть. В целом предложение Агнессы при прочих равных кажется мне разумным.

– Вот как? Предлагаете подвергнуть сомнению авторитет главного управляющего органа рода? Ради одного парня, не слишком ли? – в голосе дяди звучала откровенная фальшь. – Я полагаю, нам всем надо взять паузу. Потенциал – это всего лишь потенциал. Его медитации заканчиваются через четыре дня, насколько мне известно. После того как он прорвётся, если прорвётся, мы и обсудим наши дальнейшие действия.

Георгий на мгновение замолчал, но всё же продолжил, как будто не смог заставить себя остановиться:

– Мне почему-то кажется, что после инициации мозги у Алексея встанут на место, и он вернётся в род с радостью!

На губах дяди гуляла нехорошая кривая ухмылка, а Виктория почувствовала во всём этом какую-то огромную недоговорённость. Будто глава знал что-то, какое-то обстоятельство, которое могло полностью перевернуть ситуацию на шахматной доске родовых игр.

Интерлюдия. Башня Воронцовых. Кабинет начальника службы безопасности

– Алексей Леонидович, дорогой. Хотел показать тебе одну запись, которую твоим коллегам слили наши люди в башне Орловых.

Аналитик спокойно просмотрел запись разговора Алексея и его сестры Виктории.

– Как тебе понравился момент, когда он говорит о твоих ошибках. Да ещё и про титул рассуждает, наглец!

– Он прав. Эта операция с самого начала имела низкие шансы на успех. Она была в спешке подготовлена, была допущена ошибка с исполнителем, которую невозможно исправить. Я писал об этом в своей служебной записке ещё когда поступил приказ о подготовке.

– Оправдания мне твои не нужны! Что делать предполагаешь, Алексей Леонидович?

– Я ничего, – аналитик пожал плечами. – Вы же слышали его позицию. Вполне боярскую. Эта его речь – послание. Послание всем, кто прослушает запись. И послание следующее: «Я знаю себе цену. И могу выбирать покупателя». Свою цену для нас он тоже озвучил. Мы его немного недооценили. Он не так честолюбив и не страдает по жизни в башне, как докладывало местное наблюдение или как считали аналитики Соколовых. А решение по цене, которую озвучил молодой человек, принимать не мне. И, при всём уважении, не вам, ваша светлость. Это уровень князя и только князя. Если вам нужно моё мнение, – это слово он выделил интонацией, – то оно таково: эта сделка будет роду невыгодна. Два сильнейших мага Воронежа находятся в нашем роду. У нас много компетентных и способных стихийников. Для Орлова у нас просто нет места, по крайней мере на той позиции, которую он хочет.

Всеволод Аскольдович задумчиво начал передвигать предметы на своём столе, выравнивая их и приводя в идеальный порядок, как всегда делал, когда думал. Закончив, он взглянул на подчинённого и приказал:

– Всё, что сейчас сказал, в виде доклада должно быть у меня через полчаса. Ты прав в одном: надо либо бросать затею вербовки, либо идти к князю. Пока что я склоняюсь к мысли, что проще бросить. Но доклад, на всякий случай, мне подготовь. Так, чтобы князю было не стыдно показать.

Глава 7

Фазовый скачок

Следующее утро не принесло ничего нового – я по-прежнему пользовался дедулиным благодеянием в виде медитации у источника Воронцовых. Утром был молодец-огурец, после медитации – совсем другой фрукт, если точнее – выжатый лимон. Мне оставалось ещё три медитации, однако после сегодняшней процедуры рекомендовалось сделать перерыв в несколько дней. Сердце должно было принять новую форму и стабилизироваться. Затем – ещё три медитации, перерыв и инициация. Теоретически инициация могла случиться на любом из этапов, и на этом дармовое развитие от Воронцовых заканчивалось. Но я уже чувствовал себя уверенно и полагал, что смогу полностью контролировать процесс и взять от княжеской щедрости максимум возможного результата. То есть я собирался использовать все семь дней и три «попытки». Все три – в седьмой день. Зачем мне три попытки? Попытка – та же медитация, просто с максимальным напором печати, который используется для «пробивания» каналов.

Сегодня я находился у источника ровно три с половиной часа, как и обещал Бабак. Потом печать снова отключили. С каждым днём стихийное сердце росло, выбрасывая отростки в разные стороны, формируя систему, чем-то отдалённо напоминающую кровеносную в моём гармониуме. Выйдя из помещения и завершив обязательный ритуал общения со всеми, желающими поговорить и свести знакомство, я сел на лавочку у «Княжеского озера», за охранным периметром. По стеклу плыли огненные сполохи, внутри возникали картинки чудовищ и сказочных персонажей. По «озеру» танцевал завораживающий калейдоскоп образов, перетекающих из одного в другой, на который можно было смотреть бесконечно. Заключённая в стекло магия практически не повторялась, рисуя огненными росчерками причудливые фигуры, что смотрелось особенно гармонично посреди зимнего пейзажа. Стекло подогревалось, и поэтому снег на нём не задерживался.

Из состояния внутреннего спокойствия меня вырвал вызов, который Кай прокомментировал:

«Евгений Соколов. Приоритет средний».

«Соединяй», – ответил я.

Рядом со мной на лавке появился Евгений. В домашней одежде, со взъерошенными волосами он смотрелся довольно забавно посреди зимнего парка. Я невольно улыбнулся. А ведь где-то там кто-то просчитал и этот контраст, и мою реакцию. Но думать о таком было лень. Если постоянно держать в уме, что всё делается с каким-то расчётом, недолго и психическое заболевание «паранойя» подхватить. Так что всё равно. Пока мы просто мило общаемся, я буду думать, что тоже ему просто симпатичен. Если подумать, одно, то есть просчёт ситуации, никак не отменяет второе, то есть симпатию.

– Привет, Жень, звонишь вербовать и склонять? – лениво поинтересовался я.

– Да упаси меня духи предков. Поздравить хотел с победой на поединке. Я смотрел нарезку, потрясающе. Вы оба были хороши, но ты прямо эпически хорош. Надо нам с тобой поспаринговаться обязательно.

– А это мысль. Я последний год, сам понимаешь, не очень большой выбор квалифицированных партнёров имел. Но только учитывай, что мне в башню нельзя, – распространяться о «чудесном» освобождении от печати я, естественно, не планировал.

– Да я помню, конечно. Неплохие залы на четвёртом есть. Арендую. У тебя же перерыв должен организоваться в медитациях, я не ошибаюсь?

Вот разница между боярской старшей семьёй и младшей, к слову. Для Вики четвёртый уровень любого района не иначе как «клоповник» или даже «бомжатник». Для Соколова – место, где можно найти «неплохие залы» и «неплохие рестораны».

– Не ошибаешься. Можем позвенеть железом, ты прав, – я подышал на пальцы, что-то начал подмерзать на скамеечке. Пора двигаться.

– Отлично просто. Продолжая тему поединка. Героям, победителям чудовищ, положена награда. Твоё отношение к награде в виде женской ласки я понял ещё в прошлый раз. Ты у нас суровый мужик-однолюб. Но зато есть другая, от которой ты точно не откажешься.

Вот здесь, честно говоря, я напрягся. Евгений сейчас рисковал разрушить те хрупкие отношения, которые начали между нами выстраиваться, просто в хлам. С другой стороны, он показал себя довольно неглупым парнем, так что дам ему шанс.

– Мне очень не нравится слово «награда», Жень. Как-то ты не тот человек, от которого я жду награждения, – чуть холоднее, чем до этого, произнёс я, отправляясь к ожидавшему меня аэро-такси.

– Да тьфу на тебя, Орлов. Не придирайся к словам. В общем, к нам в Воронеж на день прибывает «Форталеза». Я вырвал с мясом два билета из семейной квоты. Цени, вообще, родовая молодёжь меня прикончить готова, уже было несколько покушений! – он расхохотался.

У меня аж от сердца отлегло. Концерт! Да ещё моей любимой группы! Это не награда, это натуральная взятка! От избытка чувств я аж пропел:

– «Sangre nueva, la experiencia no es en vano» (новая кровь, опыт не пропадёт)! Ты сам-то «Форталезу» слушаешь? Или так просто мне приятное сделать решил?

– Не фанат, но пропустить такое событие никак не мог. И я видел их символику у тебя на футболке. Я так понял, вопрос, идёшь ли ты, могу не задавать?

– Ты умнее, чем кажешься! – мы оба рассмеялись. – Сейчас сестре позвоню, ты же не против компании?

– Нет, конечно! Я фотки видел, она у тебя красотка.

– Все боярские девушки красотки, но моя сестра вдобавок умна и сильна характером. А ещё она глава старшей семьи, так что тебе ничего не светит.

– Любовь не знает сословных различий, – задумчиво проговорил Соколов.

– Трепло. Ладно, я Вике звонить, скинь мне билеты, чтобы сестра сориентировалась, где наши места.

– Уже на почте. Адьес, амиго!

Не теряя времени, я уселся в такси и тут же попросил Кая набрать Викторию. Раз уж нам с благоволения главы рода разрешили общаться, грех этим не воспользоваться.

Вика не взяла трубку. Понятно, занята. Совещания, производство, дела рода и семьи. Подожду. Перезвонила она минут через сорок, когда я уже зашёл в арендованный на сегодня зал.

Я кивнул мужчине у входа и показал код оплаты, одновременно принимая звонок в ДР. Охранник просканировал код и коротко сказал:

– Во второй зал. У вас оплачен час.

Кай соединил меня с сестрой, и на охранника наложилось изображение Вики, правда сразу сдвинувшееся в сторону.

– Привет, дорогая, – произнёс я, проходя дальше по холлу спорткомплекса и рассматривая таблички на дверях.

– Меня позвали на концерт «Форталезы». Но билетов только два. Сможешь получить ещё два, на себя и ещё одну девушку? Родовая квота у нас должна быть.

– Я попробую, – немного ошарашенно ответила Виктория. – Я, конечно, не большая поклонница этого твоего металла, но выйти из башни проветриться всегда рада. Особенно в твоей компании. А кто такой щедрый тебя позвал? Судя по второй девушке, – парень?

– Да, ты его видела пару раз. Женя Соколов, на год младше меня парнишка.

– Креативно к тебе Соколовы подкатывают, ничего не скажешь, – Вика потянулась и зевнула.

– Не завидуй! – ответил я, входя во второй зал, Кай подсветил мне табличку. Код сработал, дверь с щелчком открылась. Над дверью загорелось табло с надписью «закрытая тренировка» и таймером. – Так что, хочешь сходить? Я тебе билеты скинул для примера.

– Соколов. Слишком молод для меня. Ну ладно, как кавалер на концерт – сойдёт. Я иду. А кто вторая девушка? Надо для брони.

– Истомина Мария Юрьевна, потомственная дворянка. Получится?

– Да уже получилось. Статус старшей семьи решает, братец. Так что подумай о патронаже. Дядя Гоша предполагает, что ты бросишься к нам в объятия после инициации, просто потому что передумаешь. Просто, видимо, плохо тебя знает. Ладно, милый, мне пора бежать, не скучай там в своих трущобах. Целую.

И испарилась. Как сон, как утренний туман, или как там у классика?

Я же переоделся и приступил к тренировке. Если кто-то думает, что я снял целый зал просто для того, чтобы сделать гимнастику, то нет. Не для этого. Мне было необходимо протестировать свою новую способность. Я про «фазовый прыжок». Интегрироваться-то в гармониум она интегрировалась. Но без тренировки было не обойтись. И дома просто не было достаточно места, чтобы экспериментировать. Да и небезопасно это. Было бы обидно во цвете молодости обнаружить, что я, переместившись, стал частью диванного пуфика или, не дай духи предков, унитаза. Для тренировки мне было необходимо просторное, не захламлённое помещение. Начинать я собирался потихоньку.

Способность моя редкая, но не уникальная. В эфире Кай нарыл руководство по её «эксплуатации» и прокачке. Кажется, электронный засранец опять взломал какой-то закрытый сайт или чью-то частную страницу, но я не стал заострять на этом внимание. Глупо усовершенствовать свой нейро до взломщика и не пользоваться этими возможностями.

Я встал в центре зала. Обратился взглядом к участку пола метрах в пяти от меня. После чего, пользуясь внутренним взором, нашёл в гармониуме участок, отвечающий за прыжок, и плавно заполнил его праной, следуя структуре участка.

В какой-то момент заболели глаза. Я ощутил странное чувство, словно стремительно падаю с большой высоты. Потеряв ориентацию в пространстве, я возник примерно в метре от той точки, в которую хотел попасть. Рухнув с высоты полметра, я спружинил, но на ногах не удержался. Несмотря на превосходный вестибулярный аппарат, голова шла кругом, изображение зала плыло и искажалось. Я неаккуратно сел на пятую точку, сказав: «Ауч!», – ну или что-то вроде этого.

Телепортировался я на шесть метров и не скажу, что первый прыжок оставил мне какие-то приятные ощущения. Но это был только первый раз. Тот самый блин, который комом. Главное теперь снова сосредоточиться на гармониуме. И удержать завтрак в желудке.

* * *

Спустя час брёл в сторону дома. Выводы о способности я сделал следующие. Она очень прожорлива. Праны на прыжок уходило серьёзно. Надо смотреть, как будет со стихийной энергией. Но пока что пределом виделись десяток прыжков при активном использовании способностей физика. Чем больше расстояние, тем больше праны требуется. Причём зависимость отнюдь не линейная. Разница между двумя метрами и пятью и между пятью и восемью была кратная. Я добился активации в течение двух секунд, и это слишком много. Но, кажется, тренировками этот промежуток уменьшается. После прыжка был период дезориентации, который тоже уменьшался, как и последствия вроде тошноты становились слабее. Но чтобы отточить эту способность до идеала, придётся поработать. А я и не против. Нет ничего приятней, чем работать над тем, что даёт тебе ключевые преимущества для выживания.

В руководстве говорилось, что заполнение энергией должно в идеале происходить автоматически, просто по импульсу. Но для этого требовалось провести гораздо больше тренировок, чем часик в зале. Так что завтра опять пойду. Утром и вечером. А в перерыве у нас на службе намечалось собрание с разбором полётов. Совещание с подведением итогов нашего приключения с колдуном. Официальное уведомление от Волкова упало мне на почту во время тренировки.

* * *

– Привет, Мария. Как дела с «Демиховыми»? – спросил я, снова обнаружив Истомину в гостиной, она же столовая второго этажа.

Я принципиально оставил все контакты с клиникой на девушке, чтобы у неё не создавалось впечатление, что я с ней «нянчусь» или, упаси предки, «опекаю». На подобном поведении у неё был явный пунктик. Так же точно я не лез в её взаимоотношения с Игорем, результаты, кстати, были видны невооружённым глазом. Я вообще старался ей пока не навязываться.

– Привет, Алекс, – Мария задорно улыбнулась. – Отлично, знаешь? Завтра еду на имплантацию. Операция займёт часов двенадцать, а потом меня оставят на ночь. Если ничего страшного не произойдёт, утром обещали выпустить. Игорь сказал, что послеоперационное обслуживание выполнит лучше, чем, цитирую: «Больничные неумехи». Где ты откопал этого алхимика? Он же действительно чудесник!

– Ой, прямо чудесник. Я скоро ревновать начну, – она усмехнулась, – где откопал – секрет рода, извини. Это мой знакомый, который просто временно живёт у меня, скрываясь от каких-то своих проблем. Каких именно я не вникал. И если этот секрет начнёт к тебе приставать, я его обратно закопаю! – я сделал пафосное лицо. И даже ножкой топнул, для эффекту.

– Духи, какие испанские страсти! Я тебе пока что просто должник. После одного свидания ревновать как-то глупо.

– Согласен. И поэтому будет второе. В воскресенье у нас в Воронеже состоится концерт «Форталезы». И ты приглашена. Будет мой знакомый, его светлость Евгений Соколов. И моя сестра, её светлость Виктория Орлова. Ну и мы с тобой, если ты, конечно, не против?

– «Форталеза»? Это что за зверь? Первый раз слышу это название, – Истомина полезла в смартфон, но я не дал ей углубиться в поисковые запросы.

– Испанская группа, которая исполняет музыку в стиле металл. Недавно образовались в две тысячи четвёртом. Солист Рито. Ну и Хавьер на басах. Очень их люблю, ребята постоянно на позитиве.

– Металл? Как много нового можно узнать, познакомившись с тобой, Орлов. Не уверена, что люблю металл.

– Это же концерт! Светское мероприятие. Считай, просто выход в люди. Ну и мы идём по боярской квоте, так что места в ложах. Не надо будет тереться среди потных фанатов и ломать руки тем, кто схватит тебя за задницу.

– Слушай, ведь операция в пятницу. А вдруг я ещё не до конца приду в себя?

– С Игорем-то? Нет, ты, конечно, скажешь окончательное «да» в воскресенье утром. Но билет на тебя уже есть, это во-первых. И мне будет очень грустно без тебя, это во-вторых. Вот.

– Хорошо, давай так и решим, – она немного помолчала. – На самом деле надо идти, – вдруг выдала она. – Ты прав, мне пора показаться на людях. И почему ты так часто бываешь прав, Орлов? Бесишь, кстати.

Я пожал плечами, на всякий случай чуть-чуть отошёл и повернулся к девушке бедром.

– Во-первых, я прав всегда. Во-вторых, конечно, я бешу тех, кто бывают неправы. Никто не любит идеалы. Им поклоняются. Можешь, кстати, начинать.

В ответ в меня прилетела кресельная подушка, подправляемая потоком ветра.

– О, первое подношение, – сказал, вертя в руках велюровую плюшку. – Начало неплохое, хоть и скудное. Жадноваты вы, госпожа Истомина.

Немедленно в мою голову полетел смартфон, модель, кстати, дорогая. Я перехватил его и покрутил в руках.

– Хм-м. Это получше. Сразу видно, топовая модель. Как, говоришь, он разблокируется?

Оживает Маша, это хорошо. И отлично совпало, что операция по вживлению пройдёт до концерта. Не будь имплантации, я бы, конечно, не предложил Марии никуда идти.

Вернув девушке её собственность, я отправился к себе. По большому счёту я на сегодня план по саморазвитию перевыполнил. Стоило заняться чем-то не очень разрушительным для организма, но полезным для его обладателя.

Ничего лучше, чем попробовать почитать бумажки колдуна с помощью статуэтки толстяка, мне почему-то в голову не пришло.

Едва я взял в руки костяную фигурку, как меня завалило мутными образами и почти нечитаемыми сценами. Постоянно ощущался некий давящий взгляд, который не мог меня видеть, но страстно хотел найти. Прямо как в книжке про мохноногих карликов, которые спасали мир от тёмного властелина, а тот искал их своим волшебным взором.

Какие-то летающие механизмы, какие-то люди, чертящие огромную печать. Глыба льда, с просвечивающим сквозь неё гигантским силуэтом. Пылающий мех, класса «Богатырь».

Напоследок картинка внезапно стала чёткой, как будто изображению добавили разрешения.

Я лежу в каком-то переулке с перерезанным горлом. Подо мной растекается лужа крови. Надо мной наклоняется тёмная низкорослая фигура. Удар в сердце. Смерть.

Здравствуй, видение. Привет, откат! Почитал бумажки, ага.

Глава 8

Завещание барона

Приходя в себя после отката, я крутил в руках костяную фигурку «дешифровщика». Интересное кино мне показывают. К чему была круговерть нечётких образов, я вообще не понял. То ли моему умению мощности не хватает, то ли энергии. А может, кто-то или что-то помехи ставит. Или это вообще образы, не имеющие ко мне никакого отношения. Я никогда не водил тяжёлые мехи и не собирался даже пробовать. Мехвод – профессия не для меня. А вот момент с моим убийством я рассмотрел хорошо. И было там несколько странных деталей.

Во-первых строках письма, я раньше никогда не был в переулке, в котором меня убьют, «согласно пророчеству». Но опознать место, где находится переулок, я вполне в состоянии. Это Синицынский район – надо же, какая неожиданность. Второй момент – убийца. Он весь состоял из снежинок или помех. В общем, из какой-то мутной взвеси и, в отличие от остальной картинки, был «не в фокусе». Как мультперсонаж, перенесённый в реальный мир. Или как глюк ДР (дополненной реальности). Но нож в сердце воткнулся на загляденье: быстро, сильно, с проворотом. Значит, он не призрак, я просто не могу его увидеть.

Как всегда, видение произошло внезапно и сейчас, честно говоря, не вовремя. Я решил принять увиденное к сведению и продолжить заниматься тем, чем и собирался с самого начала.

Я снова зажал дешифратор в кулаке и скомандовал Каю:

«Я буду озвучивать текст, а ты запиши и транскрибируй. Может быть, сможешь потом читать эти тексты без всякой магии, чем дрянь не шутит».

«Принято, белый господин. Конечно, ты должен поручить такому блестящему кремниевому уму работу простого автоответчика».

«Нытьё мод офф. Нечего мне здесь!»

«Принято!»

Дальше начался нудный, сопровождающийся головной болью процесс распознавания текстов. Едва я посылал в статуэтку толстяка прану, текст на «бумаге» начинал плыть и превращался из невразумительных кракозябров во вполне понятное письмо. Камера, установленная в моем глазном импланте, его, кстати, не видела – это я проверил опытным путём. Пришлось зачитывать содержание каждого документа вслух. Сама «бумага», кстати, была вовсе не бумагой, а выделанной кожей какого-то животного. Материал на ощупь напоминал гибкий пластик. Был тонким и прочным. Оригинально, ничего не скажешь. Зато магия на кожу ложится намертво. На бумаге держится недолго, если честно.

Если убрать в сторону лозунги, словесный мусор и совершенно непонятные, даже в переводе, куски текста, в сухом остатке выходило вот что.

Этот колдун был в Воронеже с конкретной миссией – аж от самого Пророка! Это в текстах так было: Пророка с большой буквы П. Приказы он получал не конкретно от Пророка, а от его помощников второго круга, но они якобы вещали волю САМОГО!

Однако начальственных инстанций у колдуна было целых две. Пророк и его пророческая канцелярия. И «Кистэлэҥ дьыалалар сэбиэттэрэ», буквально: «Совет по тайным делам». Аналог нашей ИСВР (Имперской службы внешней разведки), как я понял. Как в таких случаях и бывает обычно, инстанции между собой действия не согласовывали и слали колдуну противоречивые приказы или давали поручения, не очень совмещающиеся друг с другом. Так: диверсия в Ендовищах, мутная история с мутагеном, контакты с местными бандитами – это всё дела «Совета по тайнам». Как и лаборатория «чёрной алхимии», которую мы накрыли во время рейда.

Пророк же, вернее его представители, требовали от колдуна только одного – найти некую «вторую скрижаль нового бога», которая сокрыта в башне Синицыных. Пятёрка боевых монстров, кстати, не совсем охрана. А скорее надсмотрщики, которых, теряющая терпение канцелярия Пророка, прислала для «окончательного решения скрижального вопроса».

Из важного. В Воронеже, помимо всяких мелких партнёров колдуна, бандитов, которые замарались в бизнесе с чёрной алхимией, и прочих пешек и временных агентов, действовал резидент Орды, который обосновался в городе намного раньше колдуна. Собственно, послания передавались через этого самого резидента. Колдуну помог устроиться и обрести начальные связи тоже он. Тайно провёз в Полис боевиков Орды тоже резидент. Карты башни Синицыных достал.

Жаль, конечно, но настоящее его имя или хотя бы титул в документах не фигурировали. По косвенным признакам он был связан с опричниками – или сам там работал, или имел в ведомстве очень хорошие связи.

«Скрижаль» колдун со штурмовиками так и не нашли. План был пробиться на верхние этажи лаборатории и искать там. Пророк составил инструкцию по поиску, но лучше бы не составлял. Мешанина образных описаний, каких-то понятных только северянам сравнений и аллегорий. «Как стрела с костяным наконечником, что выпустил Эуых…» – вот такое всё. Ладно, стрелу я расшифровал. Это ровно сто шагов на север. Ну, как я. Кай, конечно. В общем, кроме пары фрагментов в этом послании было ничего не понятно. Но с этим документом как-то соотносились пометки на карте колдуна. Я решил разобраться с этим позже, когда всерьёз запланирую заход в башню. А скорее всего – в начале-середине января, если всё пойдёт без сюрпризов.

А вот вопрос: тварь ли я дрожащая или добропорядочный подданный Его Величества – встал передо мной в полный рост.

По идее, я стал обладателем сведений, которые очень бы пригодились нашей разведке. И если бы я не тянул загребущие ручки к трофеям, ей бы и достались, в конце концов. А теперь мне надо либо оставить всё это себе, либо как-то сообщить о находке имперским властям. Не моё дело ловить резидентов Орды или вскрывать их шпионские сети.

В документах были некоторые сведения, порочащие Соколовых – например, история с мутагеном, превращающим людей в озверевших тварей. Соколовы прямо упоминались как заказчики этой дрянской алхимии. Под удар попадала семья Евгения.

После совещания со своей совестью и Каем я решил отправить всю информацию в ИСВР, а фигурку и пергаменты – местным опричникам, тоже с пояснениями, что это такое, анонимно. Будет расследование, но я там был далеко не один, и вряд ли они смогут вычислить того, кто всё это прихватил и на каком этапе это произошло. Вопросы ко мне возникнут неизбежно, но, думаю, я это переживу.

Информацию об интересе Соколовых к мутагену я всё же из пакета для имперских служб убрал. Поговорю с Евгением начистоту. А ещё лучше – с его отцом. У бояр подобные вопросы принято решать келейно. Если результат разговора мне не понравится, всегда могу слить эту семейку, и никакая совесть меня мучить не будет.

После всего, преодолевая головную боль, я отправился спать. Завтра ещё переться на оглашение завещания, а потом на работу. Но хоть здесь никакой интриги не будет. Послушаю, что там собирался мне вручить барон, перепишу это на его дочку и пойду себе во свои яси. Только зонтик, если его завещают, себе оставлю. Памятная вещь. Почти артефакт.

* * *

Нотариальная контора Артемия Венедиктова располагалась в престижном деловом секторе района Соколовых. Она занимала целый этаж офисного здания, соседствуя с имперским отделением фельдъегерской почты и юридической консультацией на соседних этажах. Удобно.

Все прибывшие к оглашению завещания устроились в уютной приёмной, оформленной в стиле хай-тек, по последнему слову современного дизайна. Низкие белые диванчики, кресла с невысокими спинками, журнальные столики с буклетами и кучей розеток для подключения к электричеству и эфиру.

Помимо меня в приёмной присутствовала молодая прозрачная барышня Ксения, внучка барона. Это эфирное создание бросало на меня злобные, убийственные взгляды. Будь это кинжалы, я к началу процедуры истёк бы кровью. Здесь же присутствовал следователь Семёнов, собственной неопрятной персоной. Очень интересно. Какие там у них процедуры, я не знаю, но следствие явно не окончено, раз он здесь. Пожилая пара, мужчина и женщина, судя по одежде и затравленным взглядам – слуги барона, упомянутые в завещании. Неприметный подданный в сером костюме, средних лет мужчина, сидящий абсолютно неподвижно и, кажется, даже не моргающий. Это какой-то представитель официальных органов или бывший коллега барона. Очень уж облик у него был… чиновный. Я до этого был только на оглашении завещания отца, но у нас эта процедура определялась правдой рода, и бояре обходились без посредников в виде поверенных.

Ровно за три минуты до назначенного времени в приёмную вошла секретарша нотариуса. Платиновая блондинка, ноги от ушей. Заметные следы дешёвой пластики были плохо замаскированы такой же недорогой косметикой. Улыбнувшись нам, эта жертва погони за журнальной внешностью тряхнула грудью размера так седьмого навскидку и произнесла:

– Прошу участников оглашения перейти в зал церемоний. Следуйте за мной, господа, – голос тоже не родной, похоже.

В церемониальном зале обстановка была поторжественней. Имперский герб занимал почти всю стену, перед которой за конторкой торчал нотариус, перебирающий бумаги. Слева от него располагался бело-чёрно-жёлтый государственный флаг. Перед конторкой в четыре ряда стояли деревянные стулья с прямыми спинками. Слева от конторки находился комплекс оборудования для видеозаписи. На стене по правую руку висел огромный экран, демонстрирующий зал и всех присутствующих с нескольких ракурсов. Окна на левой стене были задрапированы занавесками в тех же цветах, что и флаг с вензелем Министерства юстиции.

Едва мы расселись, секретарша заняла место у видеокомплекса. Таймер над головой нотариуса показал ровно время начала процедуры. Венедиктов немедленно, словно у него были глаза на затылке или интерфейс ДР, откашлялся и начал свою речь:

– Уважаемые господа, вы присутствуете на церемонии оглашения последней воли барона Дмитрия Валерьевича Пустовалова, титулованного дворянина, владетеля удела Россошь.

Потом он коротко перечислил и представил присутствующих. Неприметный чиновник оказался, кстати, вовсе не опричником, а представителем грозной и таинственной Коллегии Контроля. В сочетании с присутствием здесь господина Семёнова смерть барона представала во всё более странном свете. Так что я решил всё же внести ясность. Дождавшись паузы в монотонном бубнении нотариуса, я задал вопрос, волновавший, я уверен, большинство людей в этом зале: