Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я легко обнял ее и погладил между лопаток. Сказать мне было нечего. Это что, мне сейчас отставку дают? Или просто как жилетку используют? Второй вариант мне нравится больше?

– После концерта я съеду к себе. Игорь пообещал провести адаптацию протезов за сегодня-завтра. Попробую вернуться на службу.

Она отстранилась и внимательно вгляделась в мое лицо. Я скорчил морду кирпичом.

– Ха! – сказала она. – Ты, небось, думаешь: «Эта стерва сейчас меня бросает?» Не дождешься! – она очень задорно улыбнулась. – Ты меня еще выгонять будешь. Но у нас с тобой пока странные отношения, почти как с врачом. Поэтому я хочу жить в месте, не напоминающем мне о медицинских процедурах. Служебная квартира подойдет. Хочу рассчитаться по всем медицинским долгам, чтобы между нами ничего больше не стояло. Понимаешь? Для меня это важно. Поэтому я даже с отцом помирилась. Хотя вот об этом теперь не жалею. Ты был прав, я дура. Папа – сложный человек, но мы с мамой для него единственный смысл жизни.

– И как, кстати, он воспринял твои шаги к примирению? – спросил я, радуясь, что могу сказать хоть что-то.

– В своей обычной манере. Сразу начал распоряжаться. Деньги обещал к вечеру переслать. Он же генерал и командир. Знаешь, раньше это ужасно раздражало. До истерики прямо. А теперь… Я просто говорю ему: «нет». И, что самое смешное, понимаю, что он в конце концов уступит. Отпустил же он меня в мою «школу милиции», – закончила она зловредным тоном.

– Смотрите-ка, запомнила! Не знаю уж, гордиться тем, что умею привлекать внимание, или опасаться такой злопамятности?

– Бойся меня, Орлов! Будешь меня злить – я начну тебе готовить.

– Это угроза такая? – я на всякий случай заглянул в холодильник. Игоревская стряпня на обед стояла в мисочках и контейнерах. Я начал доставать еду, вдруг поняв, что проголодался.

– О-о-о! Тебе прошлый отравитель просто душкой покажется. Я готовлю как… я даже не знаю, с чем сравнить. Людям есть это чаще всего нельзя, но вот чтобы травить тараканов, моя стряпня вполне годится.

– Восславим же Игоря и его искусство алхимика. А после, когда он от меня свалит по своим очень важным родовым делам, вернемся к практике заказа еды.

– Восславим. Я сильно проголодалась, энергии потратила море просто – на адаптацию протезов. И со вчерашнего утра ничего не ела.

Пока мы поглощали разогретый обед, я решил, что сытая Истомина будет добрее голодной Истоминой, и подкатил к ней с просьбой:

– Слушай. Здесь твои коллеги ведут дело об убийстве одного барона. Это дело напрямую меня касается, и… ну, я хочу попросить тебя выяснить какие-нибудь кровавые подробности и пересказать мне, – я вскинул вверх ложку, измазанную в соусе. – Но если ты сейчас начнешь говорить про невозможность использования служебного положения и все такое, я пойму, чесслово.

– Я посмотрю, – просто ответила Мария. – Информацию ДСП я тебе, конечно, сливать не буду, прости. Но я посмотрю, что за дело, и что тебе можно будет рассказать. Сейчас доем эту вкуснятину и сразу посмотрю, не уходи далеко.

Пользуясь служебным аккаунтом, она зашла в систему и минут двадцать изучала документы. Сидела в кресле, поджав под себя ноги, а я просто сидел напротив и любовался. Вот бывает же так, что тебе в человеке нравится все. Вот это был как раз такой случай. Странные отношения? Бывает. После ее: «Не дождешься» я как-то сразу расслабился.

– Так, – сказала Мария, оторвавшись от служебного планшета. – Очень странная история с твоим бароном. Главная версия была – самоубийство. Все на это указывало, ждали только патологоанатомического заключения. А его проводил Еремей Прокопьевич, помнишь его?

– Немолодой уже коллежский советник? Который экспертизу яда проводил? Помню, как не помнить.

– Да, именно он. Он ужасно дотошный и медленный, за это в отделе его не любят. Но именно он периодически находит то, что его более скоростные коллеги пропускают. Так вот, согласно заключению Прокопьича, его милость Пустовалова перед смертью пытали. Причем… изнутри, следы остались на внутренних органах. То есть с помощью магии. Также ему практически разрушили гармониум какой-то хренью на основе дряни. После получения этого заключения наши начали производство уголовного дела по факту убийства. А дальше все засекречено, запаролено. Не по моему уровню доступа. Есть сегодняшний приказ о передаче дела в Опричный приказ. Нет пока только одобрения прокурора. Смотрю, тебя опрашивал Семенов. То есть ты был с бароном знаком достаточно, чтобы тебя опросили на этапе предварительного дознания. Что вас связывало?

– Да… видишь ли, милая… Сперва я принес ему забытый в лавке зонтик. Мы вместе пообедали. Потом он приходил ко мне… Скажем так, он оказался старым знакомым отца, и у меня были к нему вопросы по поводу отцовских дел. Ну, он меня немного просветил. Затем его убили, и выяснилось, что он оставил мне титул и удел.

Истомина смотрела на меня, не мигая. Кажется, режим «госпожа особый следователь» включен.

– Дикая история, Орлов. Ты же понимаешь? Просто мог сказать, что меня не касается содержание ваших встреч. Это и правда не мое дело.

– Если бы, Мари! Если бы! Все дело в том, что я действительно пересказал тебе всю историю наших взаимоотношений. Были нюансы, типа он собирался шагнуть с тротуара, а я его удержал, протягивая зонтик, и мимо пронесся грузовик доставки. Старик решил, что я спас ему жизнь. Но изменение завещания в мою пользу мы с ним точно не обсуждали.

– Все равно пахнет враньем, – решительно заявила Мария. – Но, – здесь ее тон потеплел, – как я и сказала, не мое это дело. Так ты теперь у нас станешь титулованным дворянином? Или все же вернешься в род?

– Может, и стану, но не через завещание Пустовалова. Чтобы вступить в права наследования, он поставил совершенно неприемлемое условие.

– Духи предков! Ты должен изловить, зажарить и съесть христианского ребенка? Или, я не знаю, публично что-нибудь сделать со свиньей? Что за условие такое, Леш?

– Чтобы получить титул, я должен вступить в брак с его внучкой, – ответил я как о чем-то несущественном.

Глава 11

Диалоги

Истомина посмотрела на меня… странно. Затем вздохнула и заявила неожиданное:

– А что в этом неприемлемого, Лёш? Ты как не боярин вовсе. Нормальный размен: брак за титул.

– Вообще-то у меня здесь отношения с одной рыжей красоткой намечаются, – ответил я, слегка обалдев от такого прагматизма. Практичность практичностью, а собственнические чувства Марии я полагал не позволят ей взглянуть на вопрос под этим углом. – Ты, конечно, говорила, что до брака нам далеко, да и я так думаю, но всё-таки… И вообще, я девушку не знаю, она меня тоже. Браки вслепую давно не практикуются. Да там ещё и внутренние семейные сложности, барон её как прислугу держал и попрекал происхождением. Согласия на брак сына и матери внучки он не давал. Так что я представляю, что там за цветочек вырос аленький. Спасибо, мне такую супругу не надо.

– Ого! А Пустовалов был той ещё сволочью. Но вот что я тебе скажу. Титул барона, да ещё с нормальным уделом, получить практически нереально, Лёша. Если у тебя были иллюзии на этот счёт, поспешу их развеять. Даже если тебе, как обладателю стихии, государь и предложит титул, во-первых, это произойдёт только после нескольких лет службы. В армии, потому что других вариантов у тебя сейчас нет. Во-вторых, удел там будет из бросовых или заражённых. Чисто формальный. Нормальной земли на всех не хватает, знаешь ли. Так что у тебя прямо сейчас варианты либо идти в боярский род, либо в армию – офицером, либо вот это вот завещание. Уж поверь, в делах титулованных дворян я разбираюсь получше тебя.

– Духи предков, ты мне так активно сватаешь к этой Ксении, мне аж страшно! Но твои соображения насчёт титула я услышал. Действительно не вникал в вопрос так глубоко, рассматривал получение титула за красивые фаерболы в скором времени.

– Я тебя не сватаю, просто обрисовываю твои перспективы, Орлов. И ты думаешь, тебе не навяжут брак, если ты пойдёшь в род бояр? Ставлю рупь за сто – это будет главным условием. Потому что потенциал надо в первую очередь передать в своей семье, – она щёлкнула пальцами протеза. – Титул и удел кому достанется, если ты откажешься?

– Выморочным станет. По внучке он оставил условие, что владелец удела, то есть в ближайшее время государь, предоставит ей угол, и содержание ей определил что-то около трёхсот рублей в месяц. Это всё выглядит довольно несправедливым, но вообще-то не моё дело. Я вообще в эту историю влип случайно.

– Жёстко он как с родной-то кровью. А вообще, Орлов, сходил бы с девушкой пообщался. Можешь меня с собой взять, кстати. Может, мы хоть поможем чем или что-то придумаем.

– Да я собирался. Взять тебя с собой? А что, отличная идея. Так и поступлю. Попробую на вторую половину понедельника организовать встречу.

Реакция Марии меня, если честно, удивила. Среди бояр принято считать дворянских девушек чем-то капризным, не очень-то воспитанным и умным. Такими эфемерными барышнями, украшениями гостиной. А здесь – как с боярской дочерью поговорил, ей-богу. Эмоции в сторону, один голый практицизм. Даже я в этой ситуации руководствовался больше эмоциями и вопросом: «а что скажет Истомина». Ну она и сказала. Я даже не знаю теперь – радоваться такой адекватности или начинать её опасаться. И, кстати, она права насчёт боярских родов. Там, скорее всего, тоже будут настойчиво предлагать брак внутри рода. Я как-то не подумал об этом, а зря. Ладно, мне пока ещё ничего не предлагают, очередь страждущих заполучить в свой род перспективного мага не выстроилась у дверей моего особняка.

* * *

После разговора я поехал в арендованный зал тренировать свою новую способность. Была мысль попробовать устроить такой зал в левом крыле моего особняка, но в виду предстоящих мне трат на собственную команду я решил воздержаться от лишних расходов. А так и заклинательную комнату было бы неплохо оборудовать, как у Геллера. Но не всё сразу. Денег пока что на руках не очень много. И очень кстати будет, если Истомин вернёт мне деньги за протезирование. Здесь не до гордости и вставания в позу. Два миллиона мне сейчас не лишние.

Наполнение профиля «прыжка» я уже сократил до секунды примерно. Но этого всё ещё непозволительно долго. Сегодня у меня получилось перемещаться точнее, чем в прошлый раз. Да и головокружение с тошнотой постепенно сходили на нет. Организм адаптировался. По сути, я сейчас за счёт направленной мутации гармониума получил способность истинного мага, находясь на уровне физика. Организм, не привыкший ещё к чистому эфиру и таким нагрузкам, сбоит.

Напрыгавшись до потери ориентации в пространстве, я побрёл в раздевалку, периодически натыкаясь на стены. Завтра – возобновление медитации и концерт.

* * *

Когда я вышел из зала, заказанное такси ждало на улице. Я открыл заднюю дверь и уставился на находящегося в салоне человека.

– Залезай, Алексей, в ногах правды нет, – приветствовал меня барон Фурсов.

Что за жизнь? Никто меня в покое оставить не хочет!

– Кажется, я машиной ошибся, – прохладно заявил я.

– Нет, не ошибся, – Фурсов хмыкнул. – Просто надо поговорить, а звонить тебе не хотелось. Как и являться к тебе домой. Я совладелец сервиса такси, недавно вот купил долю, так показалось проще всего.

Ладно. Барон вроде адекватным человеком себя показал. Послушаю, что он хотел сказать. Я сел на заднее сиденье. Тесновато: барон мужчина немаленький, да и я хрупкостью комплекции не отличаюсь.

– Здесь будем разговаривать или поедем куда? – спросил я, позволив прорваться в голос испытываемому мной лёгкому раздражению.

– Поедем, поедем. Ты как насчёт поесть?

Я прислушался к организму. Всё ещё мутит.

– Не очень, если честно. Но компанию вам составлю, ваша милость.

Такси отвезло нас в низковысотную часть уровня. Мы заехали в какой-то глухой дворик, где и покинули машину. Металлическая дверь в стене была распахнута настежь. В дверях стоял невысокий худой мужчина, одетый в тёмно-синий костюм. Он поклонился барону:

– Ваша милость. Всё готово, как вы и приказывали.

– Хорошо, Фёдор Иванович, спасибо, – ответил Фурсов, протискиваясь мимо него. – На холоде торчать было не обязательно, – добавил он добродушно.

Фёдор Иванович только молча поклонился.

Из коридора пахло аппетитными запахами. Обычно даже в хороших ресторанах запахи именно кухни, а не еды, отбивают у меня желание есть. Но здесь пахло приятно. Живот булькнул. Кажется, я поторопился, отказываясь от обеда.

После того как двое ребят помоложе приняли нашу одежду, Фёдор Иванович проводил нас в уютную гостиную, где горел электрический камин.

– Может, выберите что-нибудь всё же, Алексей Григорьевич? – пробасил Фурсов, всё так же играя в добряка.

– Может, и выберу, – ответил я, всё так же прохладно. – Но хотелось бы услышать, чем обязан.

– Сразу к делу. Ну что ж, мне делать заказ не нужно, а вы посмотрите меню. Отпустим Фёдора Ивановича и поговорим.

– Вас здесь хорошо знают.

– Это моё заведение. Для приватных встреч и разговоров. Доход небольшой, цены высокие. Но конфиденциальность многие уже оценили. Ну и кормят здесь отменно. Не хвастаясь скажу: у меня лучшая кухня на четвёртом уровне.

– Пахнет соблазнительно, – согласился я, после чего озвучил лично обслуживающему нас Фёдору Ивановичу свой выбор.

Тот выслушал внимательно, после чего исчез за дверью – я даже заметить не успел как. Отвернулся на секунду, а его уже нет. И никакой магии, только профессионализм.

– Ну, к делу так к делу, Алексей Григорьевич. Услышал здесь две новости о вас. Первая – вы скоро получите титул? Быстро растёте. Далеко пойдёте. С таким человеком, как вы, полезно иметь знакомство. Вот я и суечусь, уж простите за прямоту. Но понимаю, что я фигура неоднозначная, поэтому стараюсь не подставлять вас прямыми контактами.

Я не стал ничего говорить ему насчёт титула. Пусть думает что хочет. Мы не друзья и даже не деловые партнёры, чтобы я стал с ним делиться своими планами или проблемами.

– Вторая новость говорит о том, что вы увольняетесь и собираете свою команду, – он замолчал, давая мне возможность проникнуться его информированностью или вставить реплику. Я снова промолчал, только кивнул в подтверждение. – Работать будете, очевидно, в Синице поначалу. Другие богатые заражённые зоны далековато, – он вопросительно взглянул на меня.

Я снова кивнул, показывая, что да, так и планирую.

– В этом случае есть мой прямой интерес. О том, что моего, гм, партнёра арестовали, вы слышали наверняка, – опять кивок. – Есть довольно серьёзное опасение, что его не выпустят. Его даже на химию не отправят. Либо на смертельное шоу, либо просто казнь. А учитывая, сколько он знает, скорее просто в камере удавят. Но это вам уже не интересно, – ещё один кивок, на этот раз более интенсивный. – Ну, я и прибрал себе наиболее интересные и чистые его бизнесы. Лучше так, чем его подручные по кускам растащат. Так что Синица и посёлок Счастье теперь полностью подо мной. Скупка трофеев, оценка, продажа оборудования и оружия. Вы человек перспективный, Алексей Григорьевич. Да и везёт вам. Бойня с «пятёркой», за которую вам багровую звезду вручили, тому подтверждение. Значит, вы будете приносить хорошие трофеи. У владельцев заражённых гнёздами территорий всегда есть команды, которые на особом счету. Скидки. Доступ к информации. Льготные цены при скупке. Я предлагаю вам, Алексей Григорьевич, чтобы ваша команда сразу начала работать на Синице в привилегированном статусе.

– А вам с этого какая выгода, Максим Андреевич? – решил я вставить реплику. – Моя понятна.

– Так связи! Я ж вам первым делом сказал. В друзья-товарищи не набиваюсь, но связи с молодым перспективным воронежским дворянином хочу сделать устойчивыми. И взаимовыгодными. Связи с Соколовыми дали мне тот максимум, какой могли. И накрепко привязали к этому району. А я смотрю в перспективу. Жизнь долгая. Ну и чутьё у меня есть, если хотите. На полезные знакомства. Вот вы – такое полезное знакомство. Не прямо сейчас. Но в перспективе.

Я снова кивнул, принимая ответ. Как раз внесли еду, и пока по столу расставляли фарфоровые тарелки, супницы и хрустальные кувшины с напитками, мы обменялись несколькими дежурными фразами. Когда обслуживающий персонал покинул комнату, я произнёс:

– Конечно, от «привилегированного статуса» я не откажусь. Резоны ваши достаточно прозрачны. Но! Очень вас прошу, Максим Андреевич. Не пытайтесь играть меня в тёмную или использовать, как это принято у ваших «деловых партнёров», – я показал кавычки пальцами. – Я этого очень не люблю. Ещё один инцидент вроде того, что произошёл с горцами Ревзана, и вы перейдёте в разряд «враги», – он вскинулся, но я всё же закончил, переводя разговор в иную тональность. – Я вижу, что вы человек, которому сиюминутная выгода взор не застит. С таким приятно иметь дело. И ещё одно. Я не собираюсь связываться с незаконными делами. Если мы будем сотрудничать, откровенно говорю, мою команду нельзя будет использовать как боевую бригаду для разборок с конкурентами или в подобном ключе.

Фурсов чуть ухой из судака не подавился. Торопливо сглотнув и вытерев пальцы салфеткой, он заявил:

– И в мыслях не было! – даже рукой махнул справа налево.

– Охотно верю. Надеюсь, вы не обиделись? – дежурно спросил я.

– Нет, конечно. Я, знаете ли, тоже ценю прозрачность в отношениях. И установление определённых границ для партнёра – важный этап. Могу я поинтересоваться, когда вы собираетесь начинать работу на Синице?

– Примерно через две недели. Точнее, сами понимаете, ваша милость, сказать не могу.

Интерлюдия. Телефонный разговор

Мария взяла трубку зазвонившего смартфона. На экране высветился контакт: «Генерал Истомин». Пока была в госпитале, она приняла звонок от него один раз. Ну и они в очередной раз вдрызг разругались, наговорив друг другу лишнего. А сейчас он звонит по поводу вчерашнего письма, наверное. Мария провела пальцем по экрану, принимая звонок.

– Здравия желаю, лейтенант, – отец сидел в своей каюте на борту «Донского». Вид он имел замученный и нездоровый.

– Да, генерал, – привычно отозвалась она. – Ожидаю приказаний.

Юрий Иванович поморщился, но всё же выдавил дежурную улыбку.

– Не по моему ведомству служишь, чтобы приказы получать. Не начинай опять, ладно? Хотел просто лично доложить, что деньги твоему Орлову перевели. Сегодня должны прийти.

Повисла неловкая пауза.

– И вот что, – продолжил Истомин. – Парень молодцом себя показал. Во всех смыслах. Так что я теперь слова против него не скажу, если для тебя ещё хоть сколько-то важно моё мнение. Конечно, может оказаться, что просто дворянин решил зацепиться за титулованное семейство…

– Отец! – зло воскликнула Мария.

– Вот то-то и оно, что отец, – он устало потёр лицо ладонями. – И граф. Должен любые варианты рассматривать. Но Орлов на такого не похож. Сплошь положительные характеристики у парня. Да и я сам же с ним говорил. Гнили в пацане не чувствуется. Прости, что наорал на тебя в прошлый раз.

– Прощаю, – неожиданно даже для себя ответила Мария. – И ты, генерал, извини. Я знаю, что ты на самом деле меня любишь. И заботишься. А я… Я хочу строить свою жизнь сама. И даже вот это, – она показала в камеру протез, – ничего не изменило. Но я кое-что переосмыслила. Без семьи моё «сама» ничего не стоит. Я как-то забыла, что не просто из пустоты возникла такая умница и отличница. Я часть семьи Истоминых, и многие мои успехи случились потому, что у меня всегда был надёжный тыл и крепкий фундамент.

Генерал аж глаза выпучил на это заявление:

– Ну ни хрена ж себе! Не думал, что от тебя такое услышу, Маш.

– Когда у тебя полтела сгорает, и ты потом фактически из могилы поднимаешься, многое, знаешь ли, предстаёт в ином свете. Считай, мои мозговые тараканы сгорели вместе с тем фургоном.

– Новых заведёшь, – генерал отвёл глаза. При упоминании ранения дочери скулы у него побелели. – Так. Значит, я одобряю твоё решение о выращивании органов. Все расходы семья Истоминых берёт на себя. Не знаю, кстати, что за там секретный чудо-алхимик такой работает, но выглядишь ты отлично.

– Спасибо за комплимент, – Мария почувствовала, что это ей и вправду важно. Если уж отец расщедрился на комплимент, то остальные точно не заметят последствия операций. – У меня встречный вопрос: ты там ничем не стукался о переборку? С каких пор ты в лейтенанте женщину увидел?

И торопливо улыбнулась, чтобы отец не подумал, что она снова нарывается на скандал. Тот тоже натужно оскалился в ответ.

– Ты матери-то позвони, – перевёл он тему. – Она ведь перед тобой ни в чём не виновата. Покажись ей. Она очень переживает. А переписки эти ваши новомодные живого слова не заменят.

– Позвоню обязательно, – раньше Мария бы почти наверняка буркнула бы: «не твоё дело, как я с людьми общаюсь». Дрянь, вот же дура-то была! – Я на самом деле тебя тоже люблю, генерал. Давай, чао.

И спешно отбила звонок, пока он или она не разрушили хрупкую атмосферу неудачным замечанием.

Потом Мария позвонила матери. Во время этого разговора обе женщины поплакали, но это были слёзы облегчения, а не истерика. Мама очень сильно сдала после всей этой истории, и Мария сделала себе мысленную заметку звонить ей почаще.

Затем она открыла в смартфоне раздел «Контакты». И вместо «Генерал Истомин» набрала в строке: «Имя» – «Отец».

Четвёртый уровень района Соколовых. Особняк Алексея Орлова

Я переделал все дела, потренировался, ещё раз погрызся с Игорем во время вручения мне очередных его зелий. Памятуя о том, что завтра рано вставать на медитацию, а я почти всю прану потратил на освоение «скачка», я решил лечь спать пораньше.

Как только я выключил свет, дверь в мою комнату приоткрылась, и внутрь проскользнул тонкий женский силуэт.

Глава 12

Счастливая печать

Утром я поднялся с постели. На подушке остались рыжие волосы, в воздухе висел тонкий исчезающий аромат духов. Словно меня посетил призрак. Видение. Но воспоминания говорили об обратном. Настроение было прекрасным.

Пройдя мимо кухни, я приветливо поздоровался с Игорем, чем, кажется, немного удивил старика: вчера мы орали друг на друга, так что со стен на первом этаже краска осыпалась.

За завтраком мы болтали о пустяках. Мария решила съездить по магазинам, прикупить себе одежду для концерта. Женщины! Металл она не слушает, группу не знает, но наряды обновить на выступление – это да, это важно.

А я отправился на медитацию.

* * *

Морозный зимний ветреный день вступил в свои права. На турбинах аэротакси вокруг магических печатей наросли валики льда. Возле Княжеского Озера намело сугробов, и маленькие суетливые кибер-уборщики терпеливо разгребали эти завалы. Не люблю зиму. За всем этим буйством ледяной природы приятно наблюдать из окна башни, стоя на полу с подогревом. Но сегодня мне нравилось всё. Даже холодный ветер и колющие лицо злые снежинки вызывали довольную улыбку на лице.

Произведя необходимые ритуалы рукопожатий и лёгкого общения ни о чём возле лифта, я спустился вниз и направился к «своей» привычной печати.

Внизу у лифта стоял Алексей Бабак, который поклонился толпе боярских отпрысков – всем сразу и никому в отдельности.

Я, проходя мимо, решил слегка уколоть его:

– Надеюсь, с «моей» печатью сегодня всё будет в норме? Вы же приказали её отрегулировать?

Он спокойно вытащил из уха небольшой незаметный наушник и убрал его в коробочку. Проделал он всё очень быстро. Я напрягся.

– Советую вам занять другую, – сухо сказал он.

После чего так же ловко и быстро извлёк наушник и, вставив его обратно, добавил:

– Конечно, ваше благородие. Мы всё тщательно проверили. Занимайтесь без опаски.

Со стороны эту паузу легко можно было не заметить. Я осмотрелся. Безопасник встал так, чтобы не попасть в поле зрения камер наблюдения. Переспрашивать или уточнять я, естественно, ничего не стал. Что за игры? Проверяют меня на сообразительность? Во внезапный бунт или проснувшуюся совесть слуги рода я не верил совершенно. Что-то странное. Или какая-то слишком сложная комбинация, или же реально странная личная инициатива Алексея.

Решив не ломать себе голову, я всё же внял предупреждению и устроился в другой печати, выбранной наугад с помощью Кая. Сразу же в «мою» печать пристроился один из наследников, а двое других подбежали к нему и завели разговор на повышенных тонах. Смешно! Действительно есть люди, которые уверены, что своими успехами в медитации я обязан «счастливой» печати. К участникам спора, уже почти перешедшего в потасовку – по крайней мере, один из стоящих схватил усевшегося внутрь счастливчика за плечо, – подошёл мой тёзка. Печати пока не включали, и я с интересом наблюдал за разворачивающейся на моих глазах комедией. Или всё же драмой? Бабак сумел отогнать двоих претендентов – принцип «кто успел, того и тапки» в боярской среде свят. А потом, к моему вящему удивлению, настойчиво порекомендовал «счастливчику» сменить печать. Тот, естественно, послал безопасника куда подальше. Алексей поклонился и, отойдя в сторону, прикрыл рот ладонью. Скорее всего, никто этого разговора безопасника не слышал.

Никто, кроме меня.

Я подал прану в контур восприятия и прислушался.

– … не включать её сегодня? Да я сам не знаю. Просто ночное ложное срабатывание сигнализации, остаточные следы дряни… обычно там сидит Орлов. Я знаю, что проверяли. Но моя интуиция буквально бунтует, когда я смотрю на контур. Вот как? Тогда я хочу, чтобы моё требование занесли в журнал дежурств. Гермес, ты слышал приказ? Очень хорошо.

Гермес, наверняка, их местный нейро. А дядечка-то не просто безопасник. Чтобы приказывать нейро, нужно иметь очень высокий приоритет в системе СБ. А спорил он, я так понимаю, с местными техномантами, вернее – с их руководителем. Интересные дела творятся. То есть он меня всё же по личной инициативе предупредил. Ну спасибо тебе, тёзка.

Между тем энергию на печати подали, и мне пришлось углубиться в медитацию.

В этот раз для меня всё прошло без эксцессов. Энергия подавалась ровным непрерывным потоком. Фрактальные веточки гармониума росли, становились массивнее, выбрасывали новые побеги.

Однако я не высидел свои три часа. Я вышел из медитации через сорок минут – и угадал. «Счастливчик» поднял вверх руку, показывая, что закончил. Я повторил его жест. Предчувствие говорило мне, что всё не так просто, как выглядит.

Парень направился к лифту, а я ускорился, чтобы догнать его.

– Андрей, подождите! – окликнул я парнишку, уже собиравшегося вызвать лифт. Он обернулся, и на его лице промелькнуло выражение досады.

– Чего тебе, Орлов, – почти по-хамски бросил он.

– Хотел узнать, не было ли чего-нибудь необычного во время сегодняшней медитации, – я сохранил ровный доброжелательный тон.

Подойдя к парню, я положил руку ему на плечо. Такие жесты в боярской среде не практиковались и граничили с неуважением, поэтому он резко сбросил мою ладонь.

Но я успел увидеть.

Внутри головы парня клубилось испарение дряни. Это не было обычным заражением. Это больше походило на печать или вязь непонятных, быстро меняющихся символов. А ещё:

Глаза широко распахнуты. Горло перерезано от уха до уха. Грудь залита кровью…

Видение ударило в меня. Оно было чётким, недвусмысленным. Я знал: парень умрёт в течение суток. Он между тем зло ответил на мой вопрос:

– Не было ничего необычного! Просто убедился, что я бездарь, а ты талантливый маг! Доволен⁈ – и он повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.

Я подошёл к вездесущему тёзке, который возник неподалёку от нас, держа ситуацию на контроле.

– Могу я вернуться к медитации? – спросил я его. – Просто хотел пообщаться с Воробьёвым, не упустить его уход.

– Конечно. Печать в вашем распоряжении, – он слегка напрягся, еле заметно, а затем всё же добавил: – С молодым человеком всё в порядке?

И вот что ответить? Нет, в ближайшие сутки его убьют? А откуда ты знаешь, Орлов? А не сам ли ты спланировал покушение? Я вздохнул и ответил:

– Не сказал бы. Вы ведь знаете, где я работаю?

– Конечно, – морщинки в уголках глаз безопасника обозначились чётче.

– Так вот, от него фонит дрянью. От головы, – добавил я, решив, что лишняя точность мне никак не повредит. – А перед началом медитации, когда мы здоровались у лифта, этого не было. Причём это похоже не на заражение, а на действие заклинания колдуна. Мы как раз сталкивались с таким недавно, насмотрелся, знаете ли.

– Вы уверены? – Алексей сверлил меня взглядом, будто пытался разглядеть внутренние органы. – Не знал, что вы умеете так тонко чувствовать дрянь.

– Абсолютно уверен. У меня отлично развита сфера восприятия. Обычно маги ей пренебрегают, – дал я более-менее правдивый ответ и сразу же перевёл тему. – Может быть, сообщите его роду? Подробности о том, когда именно произошло заражение, можно упустить. Мне обращаться к ним не с руки. Да, в общем, мне и дела нет до парня, простое любопытство. А вот то, что здесь не так безопасно, как гарантирует род Воронцовых, меня действительно беспокоит.

Перевод темы плюс встречная атака. Пусть думают теперь не о моих странных способностях, а о том, как отмазаться. Косяк-то серьёзный. Кто-то заразил их печать заклинанием колдуна. Да так, что все их хвалёные меры безопасности не сработали. И, что важнее, этот кто-то целился в меня!

Я направился обратно к печати. Мне нужно было продемонстрировать, что хоть я и обеспокоен инцидентом, но не настолько, чтобы прервать прокачку гармониума.

Доступ к «эфиру» здесь был – иначе как бы помещение контролировал «Гермес»? Тратить нейро только для локального хостинга – непозволительное расточительство, даже для Воронцовых.

«Кай. Мне нужно, чтобы ты, не привлекая внимания, послал моей сестре сообщение. Это возможно? Только избавь меня от технических подробностей».

«Коротко и по делу. Как ты любишь. Ответ: „Да, могу“».

«Сообщение: встреть меня возле Княжеского озера. При параде. Надо поговорить перед концертом».

«Занимаюсь отправкой, господин».

Подстраховка на случай, если Воронцовы решат «замять инцидент», изолировав меня на время. Против княжеского рода я не тяну, а вот с Орловыми они ссориться из-за меня не рискнут.

Зачем я вообще влез в дела, меня не касающиеся? Моя способность. Дело в ней. Я не верю, что видения попадают ко мне случайно, без какой-то внутренней логики. Просто я эту логику не понимаю. Я точно могу предотвратить грядущие события. И мне нужно научиться это делать. Видение – это инструмент. Потенциально крайне могущественный. А я им пока владею на уровне дикаря, использующего квантовый компьютер, чтобы бить противника по голове. Правда, хотелось бы ещё и о последствиях иметь представление. На самом деле я полагаю, следующий качественный скачок моя способность получит, когда я прорвусь на уровень «мага стихий». Я уже понял, что видение очень сильно зависит от качества энергии, которую потребляет. И прана – не самый лучший вид топлива. Даже Дрянь нравится моему видению больше.