Текст книги "Изгой рода Орловых. Маг стихий (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Думаете, я особенный, потому что умею видеть будущее?

Ну да, это так.

Видеть нити судьбы – мой дар. И он же – проклятье.

Кто вообще может всерьез относиться к дару прорицателя в эпоху, когда маго-технический прогресс превратил реальность в сияющую неоном какофонию вероятностей?

Дар не слишком охотно но все же подчиняется мне.

Против рода, из которого меня изгнали ведется игра. Мне надо понять, за что убили отца. И продолжить его дело.

Служба в ликвидаторах исчерпала себя, теперь мне нужно двигаться дальше.

Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Изгой рода Орловых. Маг стихий

Глава 1

Новости

Без пятнадцати десять я уже вышел из такси возле здания, в котором находился отдел «тяжких». На самом деле здание принадлежало милицейской управе района. Имперские полицейские отжали под себя первый этаж дома с отдельным входом.

Сидящий в стеклянной будке страж прохода лениво спросил:

– По какому делу, подданный? Уверены, что вам сюда, а не к соседям?

– Уверен. Вызван по повестке, – я предъявил экран смартфона с текстом.

Дежурный лениво отсканировал штрихкод с моего экрана и, посмотрев на свой монитор, заявил:

– Встаньте на плиту, под сканер.

Я послушно встал на плиту под медный козырек в виде грибной шляпки. Сканирующая печать зажглась на внутренней поверхности «шляпки» и пробежала вдоль моего тела зелеными лучами.

– Револьвер с кобурой в ячейку хранения уберите, – все так же не отрываясь от экрана произнес полицейский.

И пока я исполнял это распоряжение, добавил:

– Вас ждет Семенов. Сто тридцатый кабинет. Как на выход соберетесь, напомните ему, чтобы отметку вам в повестку поставил.

Раздался металлический щелчок, загорелась зеленая стрелочка. И я, преодолев последнюю препону в виде стальной вертушки проходной, попал в царство хранителей устоев Империи.

Напоследок дежурный нацепил мне заглушку на имплант, объяснив это правилами внутреннего распорядка. Заглушка влияла только на доступ в сеть. Остальной функционал она не затрагивала.

Семенов вблизи выглядел еще хуже, чем на экране смартфона. Круглое рыхлое лицо, обрамленное коротко подстриженной бородой, которая придавала дополнительный объем. Мешки под глазами вполне могли вместить мою ликвидаторскую зарплату. Кожа нездорового желтушного оттенка. На столе – распечатки, несколько деталей от новомодных вейпов. Пахло, кстати, в кабинете соответствующе: мужским потом, смешанным с запахом ароматизаторов, имитирующих «яблочный» вкус жидкости.

Форма на полицейском была мятая и явно несвежая. В общем, выглядел он так, будто не выходил из этого помещения несколько дней.

– Орлов, – он поднял на меня воспаленные глаза. – Присаживайтесь. В связи со смертью его милости Пустовалова к вам возникло несколько вопросов.

– У меня вот тоже возник вопрос, – сломал я ритм беседы. – «Смерть» – слово обтекаемое. Речь идет об убийстве?

– Ведется предварительное следствие. Бюро судебно-медицинской экспертизы еще не дало окончательного вердикта. Смерть насильственная, однозначно. Убийство или нет, пока не ясно, – ответил он. – А теперь вернемся к вопросам.

– Хорошо, давайте вернемся, – сделал я ему одолжение. – Хотя решительно не понимаю, какое отношение имею к барону в принципе. Мы виделись всего трижды. Сначала я вернул ему зонтик, оставленный им в магазине. Он в качестве ответной любезности пригласил меня на обед. Затем мы имели еще одну короткую встречу. И все. Наверняка было множество людей, знакомых с покойным ближе и знающих его лучше меня.

– Хорошо, Алексей, – он мельком глянул в настольный экран, – Григорьевич. Как вы тогда объясните тот факт, что он упомянул вас в своем завещании? И что после той самой, судя по всему, короткой встречи с вами он вернулся домой возбужденный, как после ссоры?

Завещание? Может, тем, что он спятил на старости лет? Но вслух я, естественно, сказал совсем другие слова. Хотя на язык просились выражения сплошь непарламентские. Из лексикона Занозы.

– Про завещание в первый раз от вас слышу, уважаемый следователь. Не знаю, как расценить это сенсационное заявление. Разве что поинтересоваться, откуда вы узнали? Насколько я знаю, до установления причины смерти содержание завещания не подлежит разглашению. А в тот вечер он пришел ко мне накрученный и чем-то расстроенный. Не знаю чем. Я не интересовался.

– То есть вы утверждаете, что его эмоциональное состояние связано не с визитом к вам, а с его посещением нотариуса?

– Я понятия не имел, где он был до меня. Мы с ним это не обсуждали. А вы проигнорировали мой вопрос о том, откуда вам известно содержание завещания.

– Вопросы здесь задаю я! – отрезал Семенов. Прямо как в фильмах. – А что же такого вы в таком случае обсуждали тем вечером? Не напомните дату, кстати?

– Двадцать четвертое ноября. Одиннадцать вечера. То, что мы обсуждали, вас не касается.

– Меня касается все, что имеет отношение к расследованию. Так что кончайте выделываться, Орлов. И излагайте. Ведется запись беседы, учтите.

– Конечно, ведется, – я прикоснулся указательным пальцем к нижнему веку правого глаза.

Сам же отметил, что происходящее – «беседа». Полицейские чиновники обычно очень четко употребляют слова, снабженные служебным контекстом. Беседа – это даже не опрос. И уж тем более не допрос. Это все процедурно разные вещи. Хорошо, учтем.

На мое хулиганство с намеком на имплант Семенов даже бровью не повел.

– Я жду, – только и сказал он.

Я же демонстративно взглянул на экран смарта, на часы.

– Мне кажется, у вас кончились вопросы, старший лейтенант. На все предыдущие я уже ответил. Давайте не будем тратить ваше и мое время. Я всегда готов сотрудничать с государевыми людьми, но сейчас мне просто нечего больше сказать.

– Вы можете изложить мне содержание вашей беседы, которая состоялась двадцать четвертого ноября, – возразил он, глядя на меня с непробиваемым выражением лица.

Дальше он еще минут пятнадцать пытался раскрутить меня на показания о моем разговоре с Пустоваловым, а я отбивался. В результате, поняв, что измором меня точно взять не получится, Семенов отметил мою повестку как исполненную и отпустил меня на волю. В пампасы.

Я даже сэкономил целых полчаса. Вместо заложенных полутора я на этом визите потерял всего час. Правда, появились вопросики. Что такое случилось с Пустоваловым? До него добрались «они» – неизвестные блюстители тайны катастрофы Синицыных? Или недоброжелатели «Чистого мира»? Бред. Хотели бы – давно устранили. Ну или меня бы тоже попытались, если на миг поверить в теорию заговора и никогда не ошибающиеся спецслужбы. Но я не верил в такое.

Барон решил поставить в истории рода свинцовую точку? Если вспомнить мое видение… Ну, хорошо, скоро станет известна официальная версия. В «эфире», кстати, ни словечка.

Но за какой дряни он упомянул меня в завещании? И в каком контексте? Семенова я раскрутить на эту информацию не смог. Скорее всего, он и сам точно не знал. Наверняка опросил поверенного, и тот «по секрету» назвал мою фамилию. Вряд ли показал текст завещания. Поверенные держатся за свою репутацию. Теперь, пока не состоится оглашение, меня же любопытство до костей сожрет!

Тяжко вздохнув и выбросив из головы дурацкие домыслы, я выполз из такси напротив конторы Геллера. Пора было окончательно привести в негодность моего потенциального палача – печать изгнанника.

* * *

Сегодняшняя процедура прошла еще хуже вчерашней. По времени получилось короче, но по ощущениям и энергозатратам я чуть концы не отдал. Печать, как будто чувствуя, что сегодня жертва окончательно выскользнет из клетки, причинила мне максимальное количество болевых и просто неприятных ощущений.

Когда я очнулся после процедуры, мои конечности горели, как будто их опустили в кислоту. Виски простреливали иглы нестерпимой боли. Кружилась голова, и в глазах двоилось. Правая рука вообще отказывалась двигаться. Зато маэстро выглядел сегодня куда бодрее вчерашнего.

– Ну, как ощущения? – отвратительно приподнятым тоном спросил он, когда я явился на пороге кухни аки призрак революции.

– Судя по симптомам, у меня инсульт или в лучшем случае гипертонический криз, маэстро, – прохрипел я.

– Ну-ну. Вы молоды, какой еще инсульт. Сейчас я вам нацежу отварчика, посидите, отдохнете. Не переживайте, скоро все должно прийти в норму.

– У меня рука не двигается, – я демонстративно ткнул пальцем левой руки в повисшую плетью правую.

Геллер нахмурился и провел над моим плечом микропечатью, из которой ударила маленькая молния. Рука конвульсивно дернулась.

– Ай, вы что творите, вандал! – вырвалось у меня. Больно не было, было неожиданно.

– Да ничего страшного не случилось. Проводимость нервов не нарушена. Но вообще вам следует обратиться к целителю. Я же уже советовал. Я разбираюсь в ритуалах. В человеческом организме я понимаю довольно мало.

– Ясно. Будем надеяться, отвар ваш поможет.

– Отвар снимет последствия энергетической перегрузки. Но инсульты он не лечит.

– Да типун вам на язык, маэстро. Какой еще инсульт? Я так ради красного словца упомянул. Отвар. Где ваш отвар?

Пока я давился горьким, отвратительным на вкус варевом, Геллер делал стилом какие-то записи или пометки в планшете. Меня действительно немного отпустило после процедуры. Надеюсь, на завтрашнюю медитацию это никак не повлияет. И надеюсь, мы действительно удалили все вредоносные последствия печати. Это сомнение я высказал вслух.

– Уверен в этом. Все несущие, основные руны я стер. Заменил, кстати, не просто набором символов. Теперь печать будет отдавать вам накопленную энергию. Чувствоваться это будет как прилив сил. Ну и сознание с восприятием обострится. Мне показалось элегантным превратить орудие наказания в помощника. Правда, ничего сложного я засунуть туда не смог. Обычные тонизирующие заклятия.

– Это здорово. Вы раньше не говорили.

– Не был уверен, что получится. Но все вышло, как по писаному. Завтра утром запитайте контур. Отдача должна почувствоваться сразу.

– Ладно. Возобновим занятия, как стихию открою. Я же правильно понимаю, что стихийника учить легче, чем физика?

– Не совсем. Просто стихийнику доступны более сложные ритуалы. Да и энергетически он сильнее, намного сильнее. Так что отдача от ритуалов будет выше. Физиков вообще этому не учат, Алексей. Это вы такой уникум у нас. И да. Приходите не сразу после того, как откроете и стабилизируете стихийный гармониум. Не раньше чем недели через две после открытия.

На этой оптимистичной ноте я, прихрамывая, убрался из офиса Геллера, провожаемый злобным взглядом Вали.

Интерлюдия. Башня Орловых. Верхние этажи. Виктория Орлова.

Секретарша Георгия Алексеевича, увидев Вику, расплылась в показной псевдорадушной улыбке.

– Виктория Григорьевна! Рада вас видеть в добром здравии! Глава ждет вас.

Вика улыбнулась одними кончиками губ. Пропела:

– Светлана, благодарю. Не знаете, какова тема будущей беседы?

– Нет, к сожалению, ничем не могу вам помочь. Глава не информировал меня о теме встречи. Позвольте, я вас провожу.

Секретарша главы – пожилая дама, внешний вид которой всегда ассоциировался у Вики с сидящей в засаде жабой, – поднялась и засеменила к двери в кабинет. Светлана приложила руку к пластине у двери, и та отъехала в сторону, открывая вид на кабинет главы.

Вика кивком поблагодарила женщину и зашла в гостеприимно распахнутую дверь.

Последнее время Виктория только и делала, что поглощала солидный массив технической информации, связанный с производством магических накопителей. Теперь она худо-бедно понимала основные показатели бухгалтерской отчетности, могла отличить одну модель накопителя от другой и поддержать разговор с главным инженером, понимая процентов пятьдесят из того, что он говорил. И это был прогресс просто невероятный. Раньше она не понимала вообще ни слова из того, что пытался донести до нее этот суетливый маленький человечек. Кроме предлогов. Большая часть активов семьи все еще была под контролем совета рода, но это ее не очень беспокоило. Дядя Кеша объяснил, что их передадут ей под управление не раньше чем через год-другой. И заверил, что это нормальная практика при внезапной передаче дел даже внутри одной семьи. Никаких кризисов на производстве не было. Все шло заведенным порядком, финансовые показатели даже немного росли. Так что Вика гадала, что от нее может понадобиться главе рода. На всякий случай она подготовила сразу несколько промежуточных отчетов о состоянии дел в семейном бизнесе.

В кабинете ее ждал Георгий Алексеевич, расположившийся в уголке отдыха. Это сразу давало понять, что тон и содержание будущей беседы будут неформальными. Напротив него в одном из кресел расположилась Агнесса Орлова. Вот уж кого Вика увидеть сегодня совсем не ожидала. Тетку она инстинктивно недолюбливала. Слишком уж сахарной с ней была Агнесса, имевшая на верхних этажах башни репутацию той еще стервы.

Георгий, кстати, так и не сменил свой кабинет. Апартаменты деда пустовали со дня его смерти.

– Проходи, дорогая, – махнул ей рукой нынешний глава рода. – Присаживайся, нам надо поговорить.

– Конечно, глава. – Вика решила придерживаться нейтрально-официального тона.

Происходящее нравилось ей все меньше и меньше.

Она уселась напротив главы, сбоку от Агнессы, заложив ногу на ногу.

– О чем пойдет речь? – спросила Вика, глядя прямо на главу. – До меня не довели тему беседы.

– О делах семейных. И делах рода, дорогая, – ответил Георгий Алексеевич. – Оставь официальный тон. Мы сейчас говорим как родственники.

– Конечно, дядюшка, – все тем же ровным почти интонационным голосом ответила Вика. – И все же. О чем речь?

– Об Алексе. О твоем брате, – ответила вместо главы Агнесса. Что удивительно, тот даже не поморщился. А на публичных встречах очень резко реагировал на любые даже малейшие покушения на его нынешний статус.

– А что с ним? – Вика хлопнула ресницами и придала лицу максимально «деревянное» выражение. – Он жив-здоров. Справляется как-то. На службу пошел.

– Милая моя! – с небольшим раздражением в голосе воскликнула тетка. – Не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Ни с кем из нас этот трюк не сработает. Мы знаем, что вы с ним общаетесь.

Вика мысленно отметила это «мы».

– Хотите обвинить меня в нарушении установлений совета, тетушка?

– Да кого волнуют такие мелочи!

Ничего себе мелочи. Они тут, кажется, берега потеряли, вместе с главой. Ну или только Агнесса. Георгий поспешил исправить оплошность сестры:

– Мы все понимаем. Кровь не вода. Родной брат все-таки. И вы ведь были очень близки. Так что моя официальная позиция, как главы, – не препятствовать вашему общению. Формализовать это я не могу. Пока не могу. Но с моей стороны, или со стороны Агнессы, никаких обвинений в нарушении воли совета ты можешь не опасаться.

В этой лицемерной, наполненной лживой патокой речи не хватало только слова «пока». Можешь не опасаться, пока делаешь то, что нам нравится. Это не прозвучало даже в интонациях главы, но Вика дурой не была. И контекст таких вот разговоров прекрасно улавливала.

– Хорошо, дядюшка, а то я уже начала волноваться, – Вика ослепительно улыбнулась и снова хлопнула ресницами, так, что, кажется, тушь осыпалась. – Но о чем тогда речь?

– Речь о том, – снова захватила инициативу Агнесса, – что изгнание Алексея – большая ошибка прошлого совета.

Она не сказала «главы», но контекст снова был прозрачен.

– Он скоро пройдет инициацию возле источника Воронцовых, ты знала?

Вика неопределенно мотнула головой, продолжая удерживать на лице выражение «блондинки». Только рот не приоткрыла. Но это, пожалуй, был бы уже перебор.

– Мы не можем себе позволить потерять потенциально сильного стихийника и подготовленного члена рода. Надо его вернуть. И ты нам в этом поможешь.

– Дорогая тетушка. Я всей душой приветствую возвращение Алекса домой. Но увы, это не в моей власти. Что требуется именно от меня?

– У нас есть два варианта, – взял слово Георгий Алексеевич. – Первый – самый простой и безболезненный для всех – опека.

Для всех, кроме Алекса, – подумала Виктория.

– Скажем, на год с возможностью продления. Опекуном можешь быть ты. Так ты сможешь вернуть брата и не опасаться за свое нынешнее положение главы семьи.

– А второй вариант? – невинно спросила Вика. – Мы должны рассмотреть все возможности, дядюшка.

– Мы уже все рассмотрели, – сухо ответил глава. Однако доброжелательный тон сразу же вернулся на место. – Второй вариант хуже. Совет может отменить свое решение. Но для этого нужны основания. Совет не должен терять авторитет и признавать свои ошибки. Это плохо для внутреннего единства башни, дорогая. Кроме того, придется начать следствие по поводу утечки. И кто знает, к каким выводам оно придет. Возможно, к тем же самым, что и раньше. Впрочем… Мне здесь недавно напомнили о «суде предков»… Это будет отличным основанием для отмены изгнания. Жаль, что Алексей может этот суд не пережить. Так что в твоих и наших интересах убедить Алексея согласиться на первый вариант. Ну или хотя бы подумать об этом. Скажи ему, что ему протягивают руку помощи с самой верхушки башни Орловых.

– Конечно, дядюшка. Обязательно скажу, – фальшиво улыбнулась Вика.

Глава 2

Проверка на вшивость

Домой я притащился в состоянии: «Бобик не сдох, но разве это жизнь?» Настойчивые советы Геллера – обратись, мол, к лекарю, – я как обычно самым натуральным образом проигнорировал. Просто я знал, как выглядит энергетическое истощение, хотя и практически забыл о нем. Последний раз я себя до похожего состояния доводил в семнадцать лет во время «полировки» гармониума. Завтра медитация у источника, наверстаю все с лихвой.

Заходя в гостиную, я, как обычно, не глядя швырнул куртку в кресло, стоящее недалеко от входа. Кресло отозвалось возмущенным визгом, а куртка повисла в воздухе. Упс.

– Прости, дорогая, я не хотел, – быстро проговорил я, ловя летящую мне в голову куртку.

– Еще бы ты специально в меня одежду швырял, – возмущенно ответила Мария. – Мы еще не настолько близки.

В этот самый момент Кай вывесил мне сообщение:

«Звонок. Приоритетный список. Кэт».

– Прости, извини, каюсь. Мне надо на звонок ответить.

Протараторив эту скороговорку, я устремился в свою комнату, принимая звонок. Изображение Кати повисло в ДР, ловко заняв кресло в моей комнате. Кай молодец. Учится, малыш. Хотя уже, пожалуй, юноша.

– Привет, Кэт, – сказал я, отбрасывая куртку на постель. – Чем-то порадуешь?

– Собственно, я посылала тебе ежедневные отчеты по наблюдению за объектом. Но ты не реагировал. В принципе мы отследили весь его график, и я решила позвонить, запросить дальнейшие инструкции.

– Да, я всё читал.

Я действительно всё прочел. Но в отчетах не было ничего интересного, обычная рутина. Кай делал мне выжимки, из которых вырисовывались подробности жизни нынешнего президента фонда «Чистый мир». Всё на виду. Респектабельно, зажиточно и довольно предсказуемо. Информации было достаточно, чтобы провести второй этап операции под названием: «Берём субчика за жабры», – но я всё никак не мог выбрать время. В любом случае наблюдение надо снимать. А то ещё запалятся ребята на чём-нибудь, клиент начнёт нервничать, а зачем нам это? Совершенно незачем.

– Наверное, надо было тебе ещё позавчера позвонить. Снимаем наблюдение с завтрашнего дня. Сворачиваем активность. Я хочу нанести господину Володину визит вежливости, от которого он не сможет уклониться. Короче говоря, мне нужно, наверное, совещание в связи с набранным вами фактажом. Хочу понять, как проще всего получить нужный мне результат.

– Могу подъехать, – она игриво подмигнула. – Даже остаться могу. Пока невеста не с тобой.

– Точно не сегодня. Всё, что я сегодня хочу, – это завалиться спать, а не планировать покушение на добропорядочных подданных Империи. Марию выписали, кстати, спасибо, что поинтересовалась.

– Как обычно, мне придётся удовлетвориться твоими деньгами, – усмехнулась Кэт.

– Когда начнёшь рыдать, сможешь утереть слёзы сотенными купюрами из полученной от меня горы денег, – ответил я ей в тон.

– Какими сотенными, ты жмот! Чтобы получился маленький жалкий холмик, надо будет всю сумму десятками разменять! – Мы оба рассмеялись. – Ладно, – перешла она обратно к деловому тону. – Распоряжения я поняла. Но ты сильно не затягивай с совещанием. Так-то я вольная птица. Будет другой клиент – я к тебе не побегу, в режиме «волосы назад».

– Давай завтра и встретимся. Скажем, после пятнадцати часов тебя устроит?

– Да, вполне. Где?

– Слушай, давай завтра ближе ко времени и определимся. Можно, я уже спать пойду?

– У-у-у. Умотали нашего сивку крутые горки. До завтра, шеф.

– Что ты там задумал за преступления против подданных? И это в присутствии официального лица! – донеслось до меня из гостиной.

Дверь не закрыл! И раньше, кстати, никогда не закрывал. Поднявшись, вышел к гостиной и опёрся о косяк.

– Уверена, что хочешь знать? Просто я ищу кое-какую информацию.

Мария покачала головой.

– У меня погоны. На халате не видно, но они есть. Присяга, долг. Вся вот эта вот «ерунда». Так что, если ты планируешь что-то действительно незаконное, мне знать не нужно. Вот выгонят меня из полиции, вольюсь в вашу с Кэт шайку. Не раньше.

– Ладно, я тогда спать.

– Страшное дело эти твои занятия по ритуалистике. Такое ощущение, что ты неделю в подвале ритуалы чертил, без еды, питья и продыха, а не на три часа отлучился. Как, кстати, визит к Юлиану прошёл? Чего он хотел от тебя?

– Да там одного титулованного «насильственной смертью» умерли. Я с ним был шапочно знаком, ну и общались недавно.

– А! Предвариловка. Ясно-понятно. Ну всё, иди уже, а то упадёшь сейчас. Ритуалист, – Мария поправила волосы и снова уткнулась взглядом в экран смартфона, лежащего на коленях.

Я решил, что на сегодня с меня действительно хватит. Попросил Кая вырубить любые сообщения, кроме сообщений от обитателей особняка или системы безопасности, и рухнул на кровать, спихнув злополучную куртку на пол. Надо её в шкаф убрать. Надо…

* * *

Утром меня разбудил настойчивый звук системного будильника. Я проспал пятнадцать часов! Организм вроде бы подуспокоился. Осталась тупая ноющая боль в мышцах и вата в голове. Праны плескалось на донышке. Впрочем, так даже лучше. Все наставления по медитации и инициации стихий сходились на том, что пускаться в это предприятие надо с неполным запасом праны.

Шаркающей «кавалерийской» походкой бывалого алкоголика я прошествовал в душ, по дороге кивнув Игорю, уже колдовавшему у плиты. Всякий раз, когда я его видел занятым кухонными делами, у меня возникало двойственное чувство. Что-то похожее на злорадство, мол: «замглавы рода у меня кухарит», – и смутное беспокойство насчёт того, а что он здесь делает вообще. Я, конечно, не против услуг бесплатного повара экстра-класса, только вот ничего бесплатного в нашем мире не бывает. Особенно если это касается моего бывшего сословия.

К месту медитации я прибыл заранее. Как и предписывала инструкция, высланная мне в приложении к письму-приглашению.

Сам источник находился на первом уровне Центрального района в «старом имении» Воронцовых. Строить вокруг него башню не стали, не знаю уж по каким причинам. Просто замуровали всё пространство вокруг, обвешали всё это защитными амулетами от Дряни, проделали в уровнях огромные отверстия и застелили четвертый уровень над особняком магически укреплённым стеклом. Это место в народе называлось «Княжеское озеро». Вокруг, естественно, было полно охраны. Камеры, сигнализация, бдительные гвардейцы рода. Посетителей пропускали через специально оборудованную проходную, где контроль был чуть ли не строже, чем перед императорской башней.

После рутинных проверок меня пропустили к группе таких же, как я, счастливчиков, ожидающих лифта на первый уровень. По-другому к источнику было не попасть. Пару человек из присутствующих я узнал, виделись на приёмах. Рода ещё троих я вычислил по характерной внешности или гербам, которые большинство членов рода наносили на аксессуары. Герб на одежде считался признаком слуги, а вот на кольце или браслете – нормально.

Ко мне повернулись несколько лиц. Дрянь! А вот этого я не предусмотрел. Неудивительно, о процедуре не было никакой открытой информации. Надо было рассчитывать, что здесь не по одному человеку запускают, а группами, как сейчас. Ну ладно, что ж теперь.

Типичный Воронцов среди всех присутствующих был только один. Высокомерно поглядывающий вокруг молодой парень с белыми, будто седыми волосами, очень светлой кожей и прозрачной, как стекло, радужкой глаз. Остальные принадлежали явно к другим родам. И именно Воронцов обратил на меня внимание!

Он сделал шаг вперёд, слегка склонив голову к плечу и негромко, с ленцой, произнёс:

– Ба! Смотрите-ка. Каким-то ветром в нашу компанию занесло мусор. Орлов! Ты ли это? Разве тебя не вышвырнули из башни?

Я этого парнишку в лицо не знал. А значит, он не относился к старшим ветвям княжеской фамилии. Мысль о том, что происходящее – случайность, мгновенно испарилась. Игнорировать подобное оскорбление было невозможно. Разрешить дело миром точно не получится. Мальчишка кем-то сильно накручен. Придется обострять.

– Судя по тому, что я тебя не знаю, ты в княжеской башне сидишь недостаточно высоко, чтобы рассуждать о мусоре, пацан, – ответил я протяжно в своей «боярской» манере. И, да, я был старше минимум на год. – А судя по твоей манере речи, больше подходящей какому-нибудь ларечнику, торгующему апельсинами, чем представителю рода, ты, может, и вообще бастард. Ведь тебя даже не посчитали нужным научить хорошим манерам. Совсем недавно из социального приюта забрали, бедолага?

Парень мгновенно покраснел, как помидор. У Воронцовых тонкая белая кожа, и краснеют они всем на загляденье. Тоже родовая особенность. И, кстати, кажется, с бастардом я попал.

Несколько присутствующих хихикнули за спиной парня, особо не скрываясь. Воронцов Воронцовым, а особым авторитетом в этой группе он не пользуется. Да и неудивительно. Я как минимум двух наследников старших семей здесь вижу. Остальные, скорее всего, тоже сливки среди башенной элиты.

– Что ты себе позволяешь, отброс? – взвизгнул, между тем, парень. – Я разве разрешал тебе разевать пасть? Когда говорит башня, все безродные должны молча слушать!

– Алексей Григорьевич Орлов. Дворянин, – представился я громко остальной группе, игнорируя своего оппонента. – Раз этот молодой человек обратил на меня общее внимание, считаю необходимым представиться.

Я обозначил свой текущий статус, назвал родовое имя. Умным достаточно. Никто теперь в этот дурацкий конфликт не полезёт, тем более, похоже, что парнишка-то не «светлость», а, как и я, «благородие».

– Как ты смеешь! – парень аж растерялся. – Я с тобой говорю! Эй, – он попытался схватить меня за плечо, но я легко избежал прикосновения.

– Что? Здесь кто-то есть? – я сделал вид, что только что увидел парня. – Хватит губами шлепать, дурачок. Тебя всё равно никто, – я обвёл рукой остальных, – не слушает. А кто слышит, тот, похоже, изрядно веселится. Ты решил скрасить нам ожидание лифта цирковым представлением? Ну, тебе удалось рассмешить людей. Что дальше? Что предпримешь?

– Да как… да такой как ты вообще не должен здесь находиться! Ты больше не один из нас!

– С твоей стороны довольно глупо оспаривать решение княжеской канцелярии, – ответил я. Эта дурацкая пикировка начала меня уже утомлять. – Ведь именно она решает, кто имеет право находиться здесь, а кто нет. Чего ты хочешь, малец? На дуэль нарваться? Я не против размяться. Только заканчивай уже сопли по лицу размазывать, бросай вызов. Если нет, тогда умолкни. Ещё одно оскорбление, и я тебе что-нибудь сломаю, без всякой дуэли. Интендес? (entendeis: «понимаешь» по-испански)

– Вызываю! Завтра…

– Место и время выбираешь не ты, – я протянул ему телефон. – Обменяемся контактами, призовём свидетелей, они всё обговорят. Хватит уже демонстрировать свою дремучесть.

Он, скривившись, ткнул своим телефоном в мой, как будто дуэль уже началась и это был первый удар. Я глазами поискал камеру наблюдения и демонстративно, но так, чтобы увидели только те, кто смотрит на экран, скорчил презрительную гримасу и левой рукой сделал жест «большой палец вниз». Совсем у Воронцовых расслабились аналитики, такую дурацкую «куклу» мне подсунуть.

– Прошу прощения, – к нам подошёл парень примерно моих лет. – Олег Беркутов, – отчество не назвал, значит, действует по личному почину. Начинаю вспоминать все эти тонкости. – Хотел бы представлять ваши интересы, господин Орлов. Готов быть вашим свидетелем.

Сразу же с другой стороны к нам приблизился здоровенный, за два метра ростом, широкоплечий парень. Его род я определить не мог.

– Ярослав Медведев, – представился он. – Готов выступить свидетелем Игната. Мы учились в одном «приюте», – он недобро зыркнул в мою сторону.

Мне пришёл контакт, так что я знал уже, что устроивший свару парень – Игнат Сергеевич Северный, дворянин. Да, он член рода, но, как я и угадал, – бастард.

– Большая честь для меня, – я коротко поклонился обоим «свидетелям», – но, – я продолжил, обращаясь к Беркутову, – своего первого свидетеля я бы хотел пригласить сам. Ваше предложение, конечно, тоже принято, благодарю.

Мы обменялись контактами, а я проследил за реакцией зрителей. Кто-то откровенно веселился, кто-то не стесняясь остальных строчил в телефоне. Имплантов здесь не было практически ни у кого. Я буквально физически чувствовал липкое, ленивое внимание с оттенком снисходительности. Мол, сцепились два низкостатусных, что с них взять. Снова попав в среду боярских отпрысков, даже на время, я спрашивал себя, что изменилось? Почему меня всё это так раздражает? Игорь хочет вернуть меня вот в такое общество? Видимо, после общения с ребятами с третьего уровня, занимающихся реальным делом, у меня сильно поменялось восприятие окружения. Мне было почти физически неприятно это внимание. Этот высосанный из пальца конфликт. Всё это казалось каким-то… мелким, что ли. Чем-то, на что было обидно тратить время.

Единственный плюс в этой ситуации – то, что лифт наконец-то прибыл, и я наконец мог попасть к источнику и заняться чем-то стоящим. Я провёл пальцами по изолированной коробке с «леденцом» усилителя стихии. Сегодня я шагну на новую ступень.

Башня Воронцовых. Кабинет руководителя СБ рода.

– Ну, что скажешь, Алексей Леонидович? – хозяин кабинета остановил запись и взглянул на сидящего напротив сотрудника.

– По большей части, поведение Орлова совпадает с психопрофилем, составленным аналитиками, – невыразительным голосом ответил тот шефу. – Придётся внести несколько корректив, но всё укладывается в рамки прогнозов.