Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Не вздумай повестись на это! Пока нет доказательств, кто именно сплавил информацию через мой имплант, совет ни за что на такое не пойдет. Эти разговоры похожи на попытку тебя подсидеть!

– Да я не дура, Алекс. Тоже так думаю. Ладно, давай, излагай, что тебе в этот раз понадобилось. Звезду с Муромского кремля? Ты мне, кстати, еще за ключ должен.

– Я помню. Мне послезавтра с утра нужен ховер-транспорт на двенадцать, восемнадцать часов. Не индивидуальный, а грузовой. Я помню, у нас такой был. Мне обещали трансфер, но я сильно не доверяю заказчику. Если несложно…

– Пф-ф-ф. И всего-то? Будет в твоем распоряжении. Время и маршрут скинь мне на акк. Кстати, куда летим и зачем?

Дрянские пятна! Всего лишь! Насколько я помню один вылет такой машинки обходится в шесть – восемь тысяч рублей, по себестоимости. А на восемнадцать часов и все пятнадцать тысяч!

– Летим мы с группой на зачистку гнезда. У нас частный подрядчик. Обещал обеспечить транспорт, но, как я уже и сказал, я ему не доверяю. Со своим будет надежнее. Летим в земство Ендовище.

– Отлично! Проведу, как спонсорскую помощь Управлению ликвидаторов. Назначу за трансфер конский ценник и скощу себе немного налогов. Присылай время и координаты. А ты мне заявку от группы оформи. А лучше от начальника своего отдела, или что у тебя там? Целую, братец, – и разъединилась.

Деловая колбаса. Налоги у нее. Молодец все же Вика. И спать расхотелось. Надо все же посмотреть, что там отец нам по секрету оставил. И оставил ли хоть что-то.

Башня Орловых. Верхние этажи. Виктория

Виктория разорвала соединение с братом и занялась организацией его дурацкой экспедиции. Отдав необходимые распоряжения, она взглянула на часы интерфейса и завопив: «Да твою же мать!», – бросилась переодеваться. Сегодня было назначено второе собрание совета рода, с новым главой. До которого оставалось всего двадцать минут. Для совета Виктория решила избрать деловой стиль одежды. Чтобы одним видом сразу парировать любые обвинения в легкомысленности. Но, естественно, на каждый совет она надевала новые вещи. В этот раз это был хорошо замаскированный под офис кэжуал: серая пиджачная пара, кремовая блузка и в тон блузке легкие туфли на высоком каблуке. Выполнив армейский норматив по надеванию ОЗК, Вика выскочила в портал, перенесший ее на круговую галерею в районе лифтового холла.

Сидящий на диванчике Викентий при виде Виктории встал и быстро пересек холл в ее направлении. Делать вид, что не заметила дяди, она не стала, однако и радости от встречи тоже не изобразила.

– Дорогая Виктория, ты сегодня прекрасно выглядишь, – выдал Викентий дежурный комплимент, одновременно показывая ей в сторону открывшихся дверей лифта.

– Благодарю, дядя, – ответила она, шагая в открывшийся проем.

Викентий последовал за Викой, быстро нажав кнопку верхнего этажа и закрытия. Двери захлопнулись, и Агнесса, которая чуть не бежала через холл к парочке родственников, осталась снаружи. Вика оценила дядин маневр и нервно улыбнулась. В закрытой коробке вместе с ним она чувствовала себя неуютно. Викентий подавлял. Он был выше ростом и распространял вокруг себя ауру непререкаемой властности и уверенности. Такое достигается только долгими годами практики. Пока Вика рассматривала дядю, тот нажал и заблокировал кнопку остановки лифта.

– Не вздумай поднимать на собрании вопрос о возвращении Алексея, – посоветовал он и поднял ладонь, пресекая возражения. – Это не интриги или, упаси духи предков, угрозы. Но ты не добьешься положительного решения, пока не предъявишь совету альтернативного виновника утечки информации. Пусть на уровне косвенных доказательств. Сделаешь это сейчас, потеряешь очки в глазах членов совета. А, главное – не сможешь выставить это решение на голосование еще полтора года. – И он отжал кнопку остановки, после чего стряхнул с лацканов модного пиджака невидимые пылинки.

– Я не собиралась этого делать. Но спасибо за совет. Не пойму только, с чего бы это ты такой добрый стал.

Последнее время Вика резко поменяла манеру общения. Теперь она шокировала родственников, нарезая им в глаза правду-матку. Привыкшие к осторожной и ничего не говорящей прямо Вике, они поначалу терялись.

– Что непонятного, милая. Я ищу союза. Раз уж ты у нас решила переквалифицироваться в правдоруба, вот тебе прямой ответ.

– Надо сказать, мне все последнее время говорят, как несправедливо совет поступил с Алексом, и что пора возвращать братца к родным пенатам, – неожиданно даже для себя добавила Вика. – Агнесса, мать, младшие родичи. Это уже чуть ли не лозунгом стало: «Вернем Алекса в родное гнездо»!

Викентий осмотрел следующий лацкан и сказал:

– Я в курсе. Именно поэтому я и позволил себе высказать альтернативную точку зрения.

Естественно, о том, что брат буквально полчаса назад советовал ей то же самое, Вика не рассказала. Но заход дяди оценила.

Лифт плавно поднялся на этаж совета. Агнесса, ожидаемо, уже стояла в холле, приехала раньше них. Ее прямо распирало от желания расспросить Вику о том, что именно она делала в лифте с дядей, но Викентий взял племянницу под локоток и громко спросил:

– Позволь сопроводить тебя на место, милая.

– Конечно, Викентий Алексеевич, – ответила Вика и для верности хлопнула пару раз ресницами. Аж ветер поднялся.

Оставив Агнессу изнывать от бешенства и любопытства, заклятые родственники проследовали в зал совета.

В этот раз в зале не было миноритариев. Отсутствовал хранитель традиций. Вопросы на повестке дня стояли сугубо финансовые или деловые. Так что излишнего официоза тоже не предполагалось. Семен присутствовал по видеосвязи, остальные мажоритарии были здесь во плоти. Не хватало только главы.

И время, на которое было назначено совещание, уже наступило.

– Отец никогда не позволял себе опаздывать, – очень тихо проговорил Викентий. – Что-то будет.

После чего, отпустив руку Вики, галантно подвинул ей кресло. Затем уселся сам, закинув ногу на ногу. Остальные мажоритарии тоже заняли свои места. Воцарилась тишина. Вика успела заметить перестановку в зале, после последнего собрания. Кресла мажоритариев теперь стояли полукругом лицом к креслу главы. На прошлом заседании место главы было в центре этого полукруга. Временная перестановка? Викентий прав. Что-то будет.

В зал стремительно вошел опоздавший почти на пять минут Георгий Алексеевич. Дойдя до своего места, он резко развернулся на каблуках и решительно заявил:

– Приветствуя главу рода неплохо бы встать, господа мажоритарии.

И куда делся немного нерешительный дядя Жора? Где его: «Наверное, может быть, посмотрим?»

Агнесса, будто ждала этой фазы, немедленно поднялась, слегка поклонившись. Вслед за ней поднялись еще трое присутствующих в зале. Вика, скрывая эмоции. Викентий с легкой усмешкой. Дмитрий с выражением недоумения на лице. И только Семен, оставшись сидеть, лениво поинтересовался:

– А дальше что? Твой приход будут знаменовать фанфары, а твои владетельные титулы объявлять герольды? Но колено не надо становиться, новый глава?

– Я требую всего лишь проявления элементарного уважения, – спокойно ответил Георгий Алексеевич. – Форма которого определена Правдой рода. Семен Иванович. Если желаешь прописать там фанфары, я готов поставить вопрос на голосование.

Аргумент про Правду подействовал. Семен неохотно поднялся, всем видом выражая недовольство. А вот и зримая оппозиция главе объявилась.

Георгий Алексеевич сел. Обвел взглядом стоящих родственников, выдерживая небольшую паузу, после чего произнес:

– Прошу садиться, – дождался, пока все устроятся на сиденьях и продолжил. – Орфей, начать протоколирование.

Орфей, родовой нейро, – бессменный и бессмертный секретарь совета. Самый старый нейро башни.

– Совет рода считать открытым. Перед тем как перейти к известной вам повестке дня, хочу решить важные вопросы, не включенные в повестку. Мне стало известно, что Виктория Григорьевна подготовила для нас какое-то заявление. Прошу, Виктория.

Первой мыслью Вики было: «Ну ты тварь!» Второй, «Что делать-то?». Но почти без паузы она встала и немного удивленным тоном произнесла:

– Насколько я знаю, мой отчет о поездке с инспекцией по семейным предприятиям стоит седьмым вопросом повестки. Если главе угодно перенести его…

– Не говори глупостей, девочка, – нетерпеливо тявкнула Агнесса. – Речь идет о твоем брате, конечно же.

– А что такое с Сашей? Я не собиралась делать по его поводу заявлений. Может быть, я чего-то не знаю?

– Ясно, – произнес Георгий, скучающим тоном. – Если у тебя нет предложений к совету… – и сделал коротенькую паузу, которой Вика с удовольствием воспользовалась.

– Раз уж глава предоставил мне такую возможность, прошу совет принять решение о передаче Анастасии Орловой, члена моей семьи, под мое полное попечение, с временным ограничением ее в дееспособности. Статья 34−15 Правды. Прошу главу поставить этот вопрос на голосование.

– Ты действительно уверена, что это необходимо? – недовольство Георгия Алексеевича можно было на хлеб мазать. – Ты именно так хочешь потратить время совета?

– Вроде с дикцией у меня все в порядке, уважаемый глава, – отчеканила Вика. – Я считаю это необходимым и прошу совет проголосовать, раз уж вы, Георгий Алексеевич, дали мне такую возможность.

Семен отправил Вике в ДР хохочущий смайлик. Викентий смайл аплодисментов.

– Хорошо, – Георгий Алексеевич пожал плечами. – Ставлю на голосование. Как по мне, Насте давно необходимо комплексное обследование и лечение в клинике рода. Кто за?

Просьба Вики прошла.

Кажется, она начала понимать, как это поворачивать враждебные ходы родовых интриганов себе на пользу. Но всем этим должен был заниматься дрянский Алекс, а еще лучше отец, а не она!

Улыбнувшись, она поблагодарила собравшихся.

Глава 46

Загородная прогулка

– Вот значит, как богатеи-то живут, – беззлобно сказала Заноза, осматривая мой особняк. – Не то что моя комнатушка в коммуналке.

Красавчик с важным видом кивнул, а Кабан рассматривал дом с каким-то благоговейным восхищением.

– Там всего три комнаты обставлено, – зачем-то начал оправдываться я. – А дом – подачка деда.

Не подумал, что коллеги живут в совершенно других условиях. А ведь видел двухкомнатную квартиру Ветра, где он с женой ютится. Взлетать на грузовом ховере удобнее с четвертого уровня, вот и предложил всем пересечься у моего дома.

– Эт который тебя из рода выпнул-на, а потом копыта отбросил? – невинно спросил Ветер. – Откупился старый?

– Что-то вроде того, – не стал я посвящать коллег в хитросплетения родовой политики. Выпнул, положим, не дед, а совет рода.

– Мне бы такие подачки, – вздохнул Красавчик. – А то, мне от родственников только внешность и приличный потенциал гармониума достались.

В его голосе слышались оттенки черной зависти, но такие… минорные. Я уже знал, что он бастард барона Крутянского, титулованного дворянина, чей удел был недалеко от Воронежа. Фамилия у Виталия была материнская. Красавчик говорил даже, что отец хотел его признать, но остальная семья легла костьми, но не пустила в семью сына простолюдинки. В результате барон обеспечил незаконнорожденному сыну детство и юность. Гувернеры, воспитатели, нормальное питание, развитие гармониума. Виталий единственный из группы имел официальное среднеспециальное образование. И до моего появления считался среди ребят мажором, поскольку мало зависел от зарплаты. Содержание, назначенное ему отцом пожизненно, было чуть ли не больше жалованья ликвидатора.

– Просто подумай, – я был наследником предприятий с миллионными оборотами. Мои личные апартаменты в башне были больше этого дома раза в два. Я мог получить почти любую вещь, которую пожелаю. Любую услугу, продающуюся за деньги. И все это у меня забрали. Остался только этот дом. Сразу перехочешь завидовать, – и я дружески хлопнул его по плечу, завершая дискуссию.

Окровавленное бледное лицо, закрытые глаза. На лице отпечаталось страдание.

Что за дрянь! Это то же самое видение, какое было и в прошлый раз. Только оно стало, ярче что-ли? Получается, тогда он должен был остаться жив? Или это что-то новое…? Из раздумий меня вывел голос Ветра:

– И как оно, Боярин. Ну сидеть на верхушке, а потом упасть на дно? Я к тому, – добавил он торопливо, – что для богатея и бывшего миллионщика ты на удивление нормальный парень-на. Честно, я бы, наверное, в запой ушел, а потом застрелился-на! А ты… ну как будто так и надо, живешь.

Кабан покивал в такт его словам.

– Даже не знаю, что тебе сказать, Ветер, – все еще выбираясь из дебрей видения, медленно произнес я. – Я поначалу переживал, конечно. Но нас там наверху учат одной довольно нехитрой вещи. Практицизму. Используй то, что есть. Когда я смирился с тем, что у меня есть, стало нормально. Ну и психика у меня стабильная. Адаптировался, как видишь.

– А еслиф назад позовут. Эти, ну твои. Мало ли. Пойдешь? – с интересом спросил Кабан.

– Не позовут, – заявил я, немного резче, чем собирался. Потому что на этот вопрос я даже себе пока адекватного ответа не дал. – Ради денег или статуса не вернусь. Но… у меня в башне мама, сестра и братик Сашка. В общем, все сложно, Сергей. Давай не будем об этом.

Кабан хлопнул меня по спине лопатообразной ладонью, выбивая воздух из моих легких. Чудовищная сила у парня!

– И чего, тебе с ними даже видеться нельзя? – спросила Заноза, без своей обычной подковырки. – Чего-то как-то совсем не по-людски твои родичи поступили.

– Дурында. У Боярина печать стоит. Ему в любую башню нельзя, иначе башка взорвется, как тот арбуз, который ты на прошлой неделе на пол уронила. Пф-ф-ф! – и Красавчик изобразил последствия взрыва моей головы. – А бояре с башни и не выходят почти. Родные, наверное, тоже списали нашего Леху.

Про печать я им рассказал. О том, что любая башня, для меня – неминуемая смерть. На всякий случай.

– Так, бойцы. Соберитесь и хлеборезки прикройте-на, – Ветер пресек намечающуюся перепалку в зародыше. – Вон, кажись, наш транспорт приземляется.

В этот момент мне пришло сообщение от Волкова:

«Дождитесь меня. Буду через три минуты».

Я ему про нашу экспедицию рассказал, без подробностей. Просто потому, что это было связано с дрянью и странными происшествиями. Он сразу заинтересовался и сказал, что хочет присоединиться, но было непонятно, сможет ли. И вот, кажется, смог.

На улицу между тем садился грузовой глайдер, с гербом Орловых на обоих бортах.

Под двуглавым орлом три княжеские короны, говорившие, что Орловы были в близком родстве с князьями, да и сами как-то княжили, правда, недолго. На франко-английском щите – четыре чередующихся квадрата золотых и красных тонов. На золотых – черные орлы, на красных – белые борзые псы. По бокам щит подпирали два копьеносца в тяжелом доспехе.

Выглядел агрегат внушительно, учитывая, что для полета в земство к нему привинтили два шестиствольных автоматических пулемета, а на подкрылки подвесили по три ракеты класса «воздух-земля» с каждой стороны. В общем, Вика расстаралась. Огонь у меня сестренка.

Пилот выскочил из кабины и, безошибочно подойдя ко мне, доложил:

– Прибыл в ваше распоряжение, Алексей Григорьевич. Требуется подтверждение полетного плана.

– Здесь главный сержант Рудницкий, – я мотнул головой в сторону Ветра, рассматривая смутно знакомое лицо. Видимо, раньше мельком пересекались. – Возьмите у него контакт… Сергей.

Нейро подсказал фамилию-имя, должность стоящего передо мной человека. Пилот заулыбался, довольный, что я его «вспомнил» и повернулся к Рудницкому.

– Господин унтер-офицер, поступаю в ваше распоряжение. Сергей Горничевский. Мастер-пилот. Позывной «До-До». Примите запрос от бортовой системы и подтвердите полетное задание.

Пока сержант с пилотом состыковывали системы связи, на улицу опустился недолимузин Волкова. Орин, покряхтывая, вылез из машины. Одет он был, как охотник-любитель, после пьянки у костра напяливший чужие шмотки. Камуфляжная вырвиглазная куртка, широкие штаны от другого камуфляжа и широкополая нелепая мягкая панама от третьего набора. Накладные карманы куртки топорщились, однако оружия у титулярного советника не было.

– А этот жирдяй чего приперся? – зло прошипела Заноза. – Он нам зачем тут?

– Что ваше благородие здесь забыло-на, – с недовольным видом продублировал ее вопрос Ветер. – Заблудились, господин Волков?

– Я полечу с вами. Оперативное командование на вас, сержант, расслабьтесь. Я останусь в Ендовище до отлета. Просто организуйте мне связь с группой и пересылку вашей оперативной съемки на мои устройства. Хочу быть в гуще событий, так сказать.

– Угу, будет толстую жопу в кресле у исправника греть, пока мы в гнездо полезем, – ска, – тихо, чтобы не злить титулярного советника, сказал Красавчик. – В центре событий наливку будет с исправником хлебать.

– Я полагаю, присутствие советника может стать полезным, – пресек я дискуссию, чтобы снизить градус накала страстей, и показать, что приложил руку к появлению Волкова. – Если его догадки подтвердятся, он знает о предполагаемом противнике больше нас всех, вместе взятых.

– Хорошо, но помните, ваше благородие. Я вам не подчиненный в системе управления-на! И вообще, это дружеская прогулка-на, а не операция участка.

– Я в курсе нюансов, сержант. И не помешаю. На руководство не претендую, как уже сказал. Но мне необходимо слетать с вами, в интересах расследования, которое я веду в настоящий момент.

В конце концов мы все загрузились в глайдер. Внутри транспорт был на скорую руку переделан под перевозку десяти человек. Установлены простенькие, покрытые кожзамом лавки. Развешены страховочные ремни и петли, причем с учетом того, что ими будет пользоваться человек в обвесе, вроде ликвидаторского. Даже небольшие плоские экраны повесили на обе стенки, чтобы пассажиры могли наблюдать за видом с обзорных камер нашего летуна. Впрочем, такая переделка была вполне стандартной, на случай если роду вместо грузовых глайдеров зачем-то понадобились бы десантные. Кроме экранов.

Мы расселись, и наш глайдер стартовал. Лететь до уезда было час. Грузовой глайдер не самый быстрый транспорт.

Под нами проносилась зеленая земля, испещренная черными проплешинами «мертвых пятен». Такие образовывались на месте бывших гнезд или, наоборот, на стадии, когда гнездо не сформировалось, но концентрация дряни на местности превысила разумные пределы, убивая органическую жизнь. Слева мелькнул и пропал за кормой Удельный городок, по-моему Бобров, а может и Борисоглебск. К стыду своему, я плохо знаю географию губернии. В любом случае статус уездного, то есть земского поселения у нас имеет всего пара городов. Остальные лежат под титульными дворянами. А уездные центры обычно – это большие деревни, вроде Ендовища – цели нашего путешествия.

Когда мы начали снижение, пилот по внутренней связи спросил:

– Сразу к складу летим, командир? Или как?

– Давай-ка, кружок сделай над этими мудовищами-на, – скомандовал Ветер. – Надо глянуть местность сверху, на всякий случай. Затем сажай перед управой. Надо его благородие Волкова десантировать. А затем уже и к складу полетим.

Сверху Ендовище выглядело не очень гостеприимно. Начать с того, что в двух местах к небу поднимались столбы дыма. Один обычный, а вот второй густой, жирный. Так горит разлившаяся нефть или скопление дряни. Массовые отравления в поселке гарантированы. Если учесть, что целителей так близко к земле калачом не заманишь, дела у местных совсем плохи.

– Что там горит? – спросил сержант, напряженно глядя на экран. – Чую неспроста-на пожар-то случился.

– Первый пожар, это какой-то скворечник (многоквартирный дом, стоящий на опорах). А вот второй, кажется, аккурат ваш склад полыхал. Какие указания?

– Все, как решили-на. Облет. Управа. Склад. Возможно придется у управы задержаться слегонца.

Сверху Ендовище выглядело не очень гостеприимно

Облет показал, что на улицах поселка, помимо пожаров, наблюдаются большие скопления местных. Одно из них как раз возле управы, второе – вокруг горящего жилого дома. Пилот выдал на экран несколько кадров с большим увеличением. Пожар никто не тушил. Люди просто стояли вокруг полыхающей многоэтажки и тупо таращились на пиршество пламени. Странно. Это все-таки уездный центр. Пожарная команда в нем, по идее, должна быть.

– Командир, – доложил пилот, с тревогой в голосе, заставляя машину зависнуть над площадью. – Здесь внизу толпа, могу покалечить кого-нибудь при посадке.

– Сажай, я сказал-на! Просто медленно. Можешь пушки раскрутить свои. Кто не сбежит, тот, значит, мля, сам себе тупой земец.

– Давай, Серега! Поработай за естественный отбор! – подбодрил пилота Красавчик.

Добрые они. Коллеги мои. Человеколюбивые.

Пилот ювелирно посадил многотонную махину глайдера, практически вплотную к зданию управы. Садящийся глайдер, бьющий под себя струями воздуха, с недвусмысленно крутящимися роторами шестистволок произвел на местных эффект ведра холодной воды. Даже целого бассейна. Толпа с площади, к моменту, когда мы выскочили наружу, практически рассосалась.

Мы все были снаряжены в «малые комплекты ликвидаторов». Особенных трудностей на этом выезде не ожидалось, но в целом для местных мы выглядели, наверное, как инопланетные вторженцы.

– Сергей, двигатели не глушить, – приказал Ветер. – Будь готов взлететь в любой момент. – И обращаясь к Волкову, – Вы точно уверены, что хотите остаться в управе чаи гонять, ваше благородие. Как-то тут людно. И беспокойно-на.

– С исправником и управителем все равно нужно поговорить, – рассудительно ответил Волков. – Но оставаться я, пожалуй, не буду. Меня вполне устроит глайдер. Он выглядит достаточно надежным.

На крыльцо управы выскочил полицейский чин в мундире исправника. Вид местный представитель полицмейстера имел растрепанный и ошалелый. Фуражку он то ли оставил в помещении, то ли где-то потерял. Один из рукавов мундира был надорван. Сама форма была покрыта грязными разводами, как будто исправник катался по земле. Под глазом наливался багровый бланш.

– Господа, – закричал он высоким голосом. – Вы из Лисок? – не угадал я ни с Бобровым, ни с Борисоглебском. – Почему вас так мало? У нас здесь дрянь знает, что твориться! Форменный бунт! Самоуправство! Управитель сбежал, подлец. Губернаторских людей вылавливают по поселку и избивают! А вы кто, собственно?

Под конец пламенной речи он осознал, что герб на борту не принадлежит Лискам и вообще боярский, и что стоящие перед ним вооруженные люди одеты, мягко говоря, не как полицейский спецназ.

– Титулярный советник Волков. Управление ликвидации аномалий, – сократил название нашего ведомства Орин. – Мы прибыли, чтобы разобраться с проблемой склада, на котором нечисть завелась. Барон Фурсов должен был предупредить.

– А! Ликвидаторы! С самого Воронежу? Знаете, что, господа. Заходите в здание. Нечего нам на улице делать. Здесь иногда постреливать начали.

Ничего себе у них здесь дела творятся. Постреливают, значит. По зданию управы. Очень любопытный поворот сюжета. Сержант выразился в том же ключе, но короче:

– Постреливают? Ну ох…ть теперь!

Мы все зашли в управу. Волков принялся расспрашивать исправника, а я погрузился мыслями в свое последнее видение. Вот что делать? Не могу же я назначить себя телохранителем Красавчика? Зачем неведомый некто шлет мне эти предупреждения о чужой судьбе. И что значит повторяющийся сюжет видения? Головная боль одна, а не сверхспособность!

Краем уха слушал, о чем говорят Орин с исправником. Собственно обстановка от той, что описывал нам его милость Фурсов, отличалась радикально. Нет, барон нам не соврал. Просто за то время, что прошло с нашего разговора, в Ендовище произошло столько событий, сколько обычно за несколько лет в этом сонном уездном городке не приключалось.

После появления «пугающего места» в виде склада контрабанды, и нападений неведомой зверушки на местных обывателей, атмосфера в городке стала накаляться. Помимо всего прочего, подверглись порче солидные запасы продовольствия на местных складах и в магазинах. В том числе был подчистую уничтожен семенной фонд будущей посевной, фонд не поселка, а всего уезда. Неизвестные твари проникали в хорошо запертые и даже заклятые магами помещения и приносили с собой порчу дряни.

Аборигены требовали от властей решительных действий, а те, скорее всего, надеясь на барона и его партнера, ограничивались обещаниями светлого будущего и общими фразами. Исправник выставил возле склада полицейский пост, и тем все «решительные меры» местных властей по устранению угрозы и ограничились. Начальник уезда даже губернским властям не доложил о случившихся инцидентах.

Несмотря на «принятые меры» тварь разорвала еще несколько человек. В народе постепенно начала зреть паника, пополам с бунтарскими настроениями. Верхи мол не могут, значит, низы им покажут кузькину мать.

А этой ночью тварь разгулялась уже на полную катушку. Разорвала на куски тот самый полицейский наряд, беспечно выставленный в ночное время. После этого она проникла в скворечник, который сейчас полыхал ярким пламенем, и устроила там массовую резню. Какой-то умник полез на нее с паяльной лампой. Видимо, слышал, что твари дряни боятся огня. Тварь откусила ему голову, а лампа, судя по всему, явилась причиной пожара.

У местных было какое-никакое оружие, так что тварь они, в конце концов, отогнали. И так раздухарились, что побежали за ней следом. Тварь нырнула в дыру в земле возле пресловутого склада. Народ увидел порванный в мелкие лоскуты полицейский наряд, и тут окончательно взыграло ретивое!

Склад подожгли.

Сунувшийся было запрещать, не пущать и наводить порядок исправник получил по морде и благоразумно ретировался в управу.

Приехавшая тушить склад пожарная команда с огнем справилась, но вся поголовно потравилась ядовитым дымом от гнезда. Как и еще примерно сотня земцев, большая часть из которых к настоящему времени уже умерли.

Связи с губернией или даже соседним городом нет.

Электричество внезапно отключилось во всем городке еще вчера.

Уездный начальник сбежал с парочкой прихвостней в неизвестном направлении.

Предводитель дворянства стал одним из зачинщиков бунта.

Когда прибыли мы, народ уже собрался линчевать остаток уездных властей, которых в управе насчитывалось пятнадцать человек. Сам исправник, оставшиеся на службе четверо городовых, и гражданский персонал управы и телефонной станции. В основном женщины в годах.

– Ну ох…еть теперь! – Резюмировал результаты ошеломительного рассказа Рудницкий.

Уважаемые читатели. В выкладке перерыв на 13, 14 декабря. Затем продолжаем.

Глава 47

Особенности провинциальной охоты

– Мне кажется, здешнее варево мало похоже на работенку для ликвидаторов. В вопросах взаимоотношений власти и народа наше дело – сторона, – решительно высказался Красавчик, сразу после того, как Орин профессионально выпотрошил исправника. – Надо улетать, ребята.

– В чем-то ты Красавчик прав-на. Наше дело – тварь уничтожить. Но теперь, когда гнездо запалили, я даж не знаю, как ее искать. Еще и бунтовщики местные. Во главе с предводителем дворянства-на! С ними-то как? Пропустят нас к складу? – обратился он к исправнику.

– Слушайте, сержант, я знаю не больше вашего, – исправник чуть слезу не пустил по аккуратным усам. – Очень непростая ситуация. Александр Федорович – предводитель дворянства наш, человек в высшей степени разумный и спокойный всегда. Был. А тут, как с лафета ствол сорвался. Вам надобно с ним поговорить. Но если вы улетите, то как же сотрудники управы? Нас ведь серьезно вешать собирались!

– Это не наши проблемы-на, – отрезал Ветер. – Вы сами, ваше благородие, тут навалили кучу с начальником уезда. Мы это дерьмо разгребать не будем.

– Да не обо мне речь, сержант! Женщины же! Клерки у нас пожилые. Они-то в чем провинились?

– А ты што думаешь, мы здесь у тебя укрепрайон образуем-на и засядем, пока подмога не придет, местных земцев отстреливая? Или чего предлагаешь?

– Прости Ветер, – Вмешался я в дискуссию. – Но глайдер – собственность Орловых. И я хочу, чтобы персонал управы эвакуировали в Лиски. Заодно и губернские власти о происшествии проинформируем. Дел ему на час, полтора максимум. Можем мы так рискнуть? Ну или, если потеснимся, то все влезем. На случай, если ты решишь улетать.

– Наша задача – попытаться тварь достать, пока она тут еще делов не натворила.

Ветер говорил спокойно, но я видел, что мое «выступление» пришлось ему не по нраву.

– Это в любом случае время-на. Не думаю, что этот их хрен Федорович настолько офонарел, что будет в ликвидаторов стрелять без разговоров. Разумею: эвакуацию гражданского персонала мы могем провести, пока тут разбираемся. Тогда, вы ваш благородие, займитесь погрузкой своих людей в наше летадло. – Обратился он к исправнику, – а мы пока попробуем с вашим Федоровичем поговорить-на. А вы что скажете, господин титулярный советник? Все так?

Этот вопрос был обращен к Орину.

– Я скажу, что операцией руководите вы, сержант. Я обещал не вмешиваться. Оперативная работа не является сферой моей компетенции или сильной стороной. Могу предложить свою персону в качестве переговорщика. Все же чином здесь я старше остальных.

– А не боитесь? Оне здесь какие-то упоротые. Могут подстрелить, – Ветер критично осмотрел Волкова и добавил. – А не попасть в вас сложно. Мишень крупная-на.

– Риск является частью моей службы в Управлении. Я с этим давно смирился. Но если вы выделите людей мне в прикрытие…

– Если позволите…

Я постарался вмешаться в разговор как можно деликатнее. Вон уже Ветра против себя настроил. Наслушаюсь потом от него, в присутствии своих, мотивирующих речей о субординации-на.

– Я бы предложил в качестве переговорщика себя. Я дворянин, фамилия, опять же на слуху в губернии. И герб родовой на глайдере, местные дворяне уже наверняка срисовали и расшифровали. Идти кому-то из руководителей неразумно. Если начнется бой, – рискуем утратить управление. А я, в случае чего, выкручусь.

Орин метнул в меня острый взгляд из-под насупленных бровей, но повторно на роль переговорщика не вызвался.

– Красно баешь, Боярин. Про герб – это ты правильно заметил. Тогда получается пока переговоры не закончатся-на, твой гроб летающий нас прикрывает.

– Как прикажете, господин унтер-офицер! – ответил я по уставному.

– Я с Боярином пойду. Прикрою, – категорично заявил Кабан. – Я самый крепкий на рану. Если подстрелят, ничо. Зарастет.

– Хорошо. Да его цельных две шестистволки прикрывать будут. Но ты, Кабан, рядом помаячь-на для солидности. Дворяне местные, как рожу твою увидят, сразу в штаны накладут. Ну чо? Действуйте-злодействуйте.

– До-до, – обратился Ветер по связи к пилоту. – Прикрой Боярина. Подавляющую мощь продемонстрируй-на!