Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Понятно, что меня интересовала не официальная деятельность Григория Орлова. Официально он отвечал за научные разработки рода, в сфере парящих машин и магических накопителей. Но я точно знаю, что он вел какие-то собственные исследования, переписывался с коллегами по всему миру. И не по поводу мотоциклов или накопителей. Все это содержалось в его архиве, том самом, который слили через мой имплант на сторону. И который был удален со всех серверов рода.

И сейчас я пытался найти следы его деятельности, в собственном архиве переписок и документов.

Помимо всего прочего, я не верил, что отец все поставил на одну карту и имел единственную копию архива. Или что он не постарался передать все своим детям, по запасному каналу. Мне нужна ниточка, за которую я зацеплюсь. Подсказка.

В конце концов, устав просматривать сотни документов и переписок, я поставил Каю задачу вычленить и найти все, что касалось отца и отсортировать по степени важности. Деловые разговоры и документы отдельно вверху. Всякий семейный треп ниже.

«Все будет, братан»! – ответил Кай.

КАЙ – все будет, братан!

«Не так фамильярно, – написал я ему. – Мы с тобой все же дворяне, белая кость. Поменьше жаргона».

И получил в ответ: «Как прикажет милостивый государь. Я постараюсь впредь не пачкать наши переписки грязным арго».

Я вздохнул и ответил: «Слишком много пафоса и устаревших выражений. Говори со мной, как член образованного класса, со своим родственником. Кратко. Проанализируй современную литературу, особенное внимание удели диалогам между членами образованного сословия.»

«Задача принята к исполнению. Режим приоритетности?».

«Фоновый. Используй не больше десяти процентов вычислительных ресурсов».

Я переключился на короткие справки, которые нейро сформировал на каждое лицо на старом фото, найденном в какой-то цифровой помойке.

Все фигуранты оказались членами боярских родов или титулованных дворянских семейств. Но не это привлекло мое внимание.

Из девяти человек, изображенных на фото у пятерых в справке стояли приписки: «погиб». Даты смертей этой пятерки укладывались в трехлетний промежуток. Смерть отца была предпоследней.

Пятеро погибших числились научными руководителями или сотрудниками различных проектов башен или государства. И все они были из «постигших мир», то есть настоящими магами. Но вот сферы их интересов, как и выбранные школы магии различались кардинально.

Заканчивали разные учебные заведения. Не все Муромские, один учился в Великом Новгороде, а одна девчонка в Чернигове.

Что за проект такой таинственный узнать так и не удалось. Кроме фотографии, никаких упоминаний о нем в сети не было.

Никакого общего знаменателя. Или он все же есть?

«Задача. Найти в открытых источниках то, что могло бы объединить пятерку погибших.»

«Принято к исполнению. Не переживай, все сделаю». Вот. Уже лучше.

Пока Кай работает, пошел дальше.

Оставшиеся четверо?

Собственно барон Пустовалов. Кстати. Что там в виде́нии было, насчет системы навигации? Случаен ли был наезд на барона, который я предотвратил? Непонятно. Слишком мало данных.

Но есть и новая вводная: «Пустовалов Дмитрий Валерьевич. Барон. Сотрудник пятого отдела Опричного приказа. Титулярный советник». Девятый класс? Негусто. Но что делает опричник на фото, сделанное, похоже, на какой-то молодежной вечеринке?

Еще две девушки с фотографии. Обе благополучно вышли замуж. Ведут жизнь добропорядочных подданных, матерей семейств. Живы и здравствуют.

И последний паренек сейчас служит в прокуратуре. Выслужил чин статского советника. Наел себе обширную морду лица и заработал серьезные полковничьи погоны. А вот магическим рангом не вышел, нет даже сведений о посвящении стихиям.

Что получается? Эти люди явно были не просто знакомы. Они стояли в вольных позах. Кто-то обнимал других за плечи, кто-то держал барышню за талию. Барон, кстати, немного в стороне. Сам по себе.

Отец в молодости три года учился в Муроме. Но это явно не его одногруппники.

А кстати! Загружу Кая еще одной задачей. Пусть поищет любые упоминания о моем отце и его соучениках, за период учебы.

Помимо девятки ребят со старого фото, мой нейро нашел в сети господина Кузнецова, который зажигал в «Уставе…», во время задержания моего убийцы.

«Кузнецов» действительно оказался опричником, только не воронежским, а рязанским. И не Кузнецовым, а Всеволодом Владимировичем Владимировым. Потомственный дворянин. Официальной информации о нем было немного и все, кроме его дворянства, статуса госслужащего и классного чина я и так уже знал. Неожиданно, конечно. На всякий случай скинул информацию о нем Истоминой. С такого ранга фигурами официально разбираться мне не по статусу.

Но заметочку в памяти напротив личности господина Владимирова я поставил. Я не злопамятный. Я все записываю. Что-то мне подсказывает, с этим господином мы еще встретимся. Может, и удастся ему лицо на сторону свернуть. Не люблю, когда в меня огнем швыряются.

Истомина прислала в ответ сердечко. И что бы это значило? Скорее всего, ничего. Просто дежурное спасибо. Не спит рыжая. Работает, наверное. Или в кабаке сидит. Должна же быть у нее какая-то личная жизнь.

Перед тем как я собрался отключиться от сети и отправиться на пыточный стол с печатью, мне пришел ответ от Пустовалова.

'Ваше благородие, Алексей Григорьевич. Почту за честь принять вас у себя дома, на скромный обед. Надеюсь, у вас все благополучно.

С неизменным почтением, барон Пустовалов Дмитрий Валерьевич'.

Дата и время, послезавтра в двенадцать дня. И адрес. Проживал бывший опричник здесь же на четвертом уровне Соколовского района. Я думал, что он владеет здесь особняком, но Пустовалов удивил. Адрес оказался пентхаусом на одиннадцатом этаже элитного жилого комплекса. Это чуть ли не дороже особняка будет.

Отлично! Я сразу же набросал письмо Истоминой с предложением свидания на послезавтра, после пяти часов вечера. Место на ее выбор. Пяти минут не прошло, как я получил короткий ответ:

«17−00 Центральный парк. У главного входа». Парк? Что-то несерьезное. И публичное. Впрочем выбирать не приходилось.

Я подтвердил встречу.

Затем забил в расписании занятия у ритуалиста, завтра с утра и послезавтра с утра. После чего погрузился в себя и занялся печатью.

В принципе мне осталось совсем немного поработать. От двух очевидных ловушек я избавился. Поэтому я особо не торопился. Разрешил себе уснуть, оставив немного недорезанных нитей на завтрашнюю ночь. Энергия лишней не будет.

Вдруг что? А у нас есть!

* * *

Утро началось с завтрака. Мой новый жилец был, как всегда, на высоте и сотворил очередной скромный шедевр кулинарии.

Я ни на секунду не верил, что Игорю просто негде было сварить кофе, и поэтому он поселился на моей кухне. Кроме того его истинный магический ранг немного напрягал, мягко говоря. Неуютно находиться рядом с человеком, чей уровень силы настолько превосходит твой. И чьих истинных намерений ты не знаешь. Я не мог относиться к Игорю как к слуге. И уж тем более не воспринимал его, как возможного союзника. Но пока что картинка выглядела просто идеально. Верный пожилой слуга и его молодой хозяин вместе преодолевают превратности судьбы. Сюжет из бульварного романа, не иначе.

* * *

Первое занятие с ритуалистом было вводным. Он оценил мои навыки, весьма небольшие, надо сказать. Впрочем, его оценка «неплохо» на самом деле польстила.

Геллер дал мне несколько простых ритуалов для физика, который умеет выпускать прану, для практики. Заодно он выдал мне готовый набор материалов для моего ритуала очистки. Все уже придумано до нас. Сам ритуал исполнялся на пластинах из устойчивых к дряни материалов. Внутри пластин протачивались канавки для стока мерзости. А внутрь керамического кубика помещалась деревянная основа – фильтр. Хорошо подходил любой материал из прессованных опилок или щепок. Маэстро Геллер посоветовал мне заказать все необходимое у хорошего алхимика, а я подумал: «Как удачно, что хороший алхимик мне должен за постой». Так что я знал, кого мне нагрузить созданием моего первого «куба трансформации».

Такие вещи отсутствовали в открытой продаже. Даже чтобы просто найти нужное в сети, необходима была лицензия алхимика или ритуалиста. Ну или ритуальные предметы могли сделать на заказ.

– Маэстро, – начал я, когда наше занятие подошло к концу. – Вы бы взялись поработать со сложной печатью, наложенной башней?

– Что значит «взялся бы»? В смысле: «Разобраться, как работает»?, – «Повторить»?, – «Дезактивировать»? Что из этого значит ваше «взялся бы», молодой человек?

– Ну, скажем, для начала изучить. С целью дезактивировать, да. Остальное на ваше усмотрение.

– И какую печать вы имеете в виду? – Сарказмом в голосе маэстро можно было бы придавить небольшую кошку.

– Вот эту. – И я напитал праной свою печать изгнанника.

Как обычно, у меня зачесалась кожа на лбу. Маэстро рассматривал печать почти минуту, после чего спокойно произнес:

– Вы же понимаете, Алексей, что такая работа очень дорого стоит? Даже на уровне «попытаться разобраться». Я, конечно, вижу только физическое отображение печати. Но даже по нему могу сказать, что до этапа «дезактивировать» я не доберусь. Эта работа слишком сложна для моего уровня познания мира. Так что если вы решите заплатить мне за анализ печати в энергетическом спектре, вы, скорее всего, зря потратите деньги.

Что характерно, ни одного вопроса на тему: «Как вы так умудрились» или «Кому вы на хвост наступили», – от Геллера не прозвучало.

– Какая у нее функция? – Между тем спросил Геллер, наливая себе в чашку с двумя использованными пакетиками кипяток. – Это проклятие? Или же «Молчание»? Чем она вам жить мешает? Спрашиваю потому, что по одному только внешнему виду я лично понять этого не могу. Я, конечно, поищу в эфире потом. Но обяжете, если просто расскажете мне.

– Здесь нет никакого секрета. Это печать, запрещающая мне посещать башни. И даже приближаться к ним. Но я подозреваю, что в нее накрутили, хм, опций. И я бы, как минимум, хотел знать каких. А то начну ритуал посвящения стихиям проходить, а у меня голова взорвется. Будет неудобно. Я, вообще-то, в нее ем.

Он улыбнулся и задумчиво отпил свой «чай» из крупной чашки со слегка надколотым краем. Я невольно передернулся. Оно и по первости гадость же. А уж вторая производная вообще должна на вкус выжимку из туалетной половой тряпки напоминать.

– Я бы повозился с печатью. В смысле изучения. – Внезапно разродился он. – Может быть, это даст толчок моему собственному развитию. Так что я с вас даже денег возьму умеренно, так сказать. С такими сложными индивидуальными печатями я еще не работал. Но учтите. Заранее я ничего вам обещать не могу.

– Будет неплохо, если вы хотя бы проанализируете ее. То, что вы не можете ничего гарантировать, я понимаю. Меня все устраивает.

– Хорошо. Приходите после этого вашего полевого выезда. Тогда и посмотрим, что за пакость вам к энергосистеме прицепили.

Я попрощался с Геллером до завтра и написал Игорю обширную инструкцию, объяснив, что именно мне от него нужно, в плане изготовления формы для моего ритуала очистки.

Оседлав ховер, направился в «Пушки-мишки», где заказал стол для нашей компании.

* * *

– А откуда в синицинских руинах Дрянь? – Спросил я Ветра, после того как мы поболтали на необязательные темы и съели первую порцию мясного ассорти на гриле.

Все мои товарищи пили пиво (и автор сурово осуждает их за это), а я взял себе брусничный морс.

– В смысле откуда? – Не понял вопроса Рудницкий.

– Там же не работает промышленность. Да и магов, я подозреваю, не осталось. Как и маготехнических устройств. Уровни высоко. Откуда дрянь тогда?

– Слуш, ну ты, Барин, вопросы задаешь-то. По первой, туда свозят дрянь со всего Воронежу. Фильтры, отходы остеклованные. Там же не нужно платить за утилизацию и хранение-на. Посты, патрули, все пофигу. Все равно везут. На тех постах люди нормально так за дежурство поднимают-то. Вдругорядь, еще когда бились Синицинские маги с Воронцовскими они там все изрядно засрали дрянью. А штоб, значит, остальной город не пострадал, тама сделали оградительные знаки. Чтобы дрянь после битвы никуда не расползлась. Ну она тама и осталась. Плюс на первом скопилось нормально так, и оттудова гнезда ползут на второй и третий уровень-на!

– А что четвертый?

– Не. Четвертый безопасный-на. Там вольные стрелки тусуются, мать их за ногу. Наша база тоже там. Ну и Базар. Четверку с воздуха патрулируют, все ненужное снесли к чертям или разобрали. Нам придется лезть на третий. В темноте-на. То еще развлечение, я тебе скажу, Боярин. Не только от тварей отбиваться приходиться, но и от местных подвоху ждать.

– Базар? – зацепился я за забавное слово. – Местные?

– Рынок-на. Снаряга, трофеи. Задания для вольных. И всякое-разное еще. Говорят, им владеет кто-то из бывших Синицыных. А по поводу местных. – Он отхлебнул из кружки и вытер салфеткой верхнюю губу.

– Местные сука-падлы злые. – Влезла Заноза. – У их там магазинов нету, вот они и норовят с охотников снарягу снять, мля. Ну и про людоедство слухи ходят. Ихние поселения все стараются стороной обходить. Пытались их оттуда выдавить: дак они такой сабантуй гвардии воронцовской организовали. Говорят, трупы грузовиками вывозили и техники немерено пожгли тогда.

– Хотите сказать, там до сих пор люди живут? – Спросил я. У меня это в голове не укладывалось.

– Ага. Люди – хер на блюде. Мутанты сраные. – нетолерантно отрезала Заноза. – Живут, мля, людей жуют.

– Ну, смотри. – Ветер вновь взял разговор на себя. – У Синициных в районе тысяч восемьдесят народу проживало. Четвертый уровень разбежался почти весь-на. Кто в другие кварталы рванул, а у кого рублики водились и в другие полисы свалили. А тройке куды деваться? Нет, часть людев тоже переселились, до того как маги автострады обрушили и башню развалили к хренам. Кто-то, наверное, по земле ушел в область. Но большинство погибло еще в первые месяцы после этого ици… инце… инцесту-то. Всем на них было посрать-на. Кто не сдох, пытались в город прорваться. А на блокпостах тупо стреляли, не спрашивая фамилии. Из станкачей, мать их. Но кто-то выжил. Их там от силы тыщи три осталось, и то много. Но те, кто выжил, прямо лютые ребята. Так што местные та еще проблемка-то.

– И зомбаков полно. – Поморщился Красавчик. – Поганое место. Ненавижу «синицу». После нее приходится потом месяц чиститься.

Ну да. Трупов-то там и впрямь навалом. Так что «зомбаки» – инфицированные дрянью мертвые тела там должны присутствовать в количествах.

– Ладно, чего мы это тему вообще подняли-то? Все ты, Боярин, со своими вопросами. Приедем туды, все сам рассмотришь.

– И понюхаешь. – Добавил Красавчик.

– Давайте лучше за боевое крещение нашего Боярина дернем! За нового члена команды-то.

И мы дернули. Ну они дернули, а я свой морс дул.

Честно говоря, не ожидал. Но мы просидели в кабаке часов пять, наверное. Ребята травили байки про службу, я немного рассказал «как там в ентих дрянских башнях живется». Мне кажется, я осознал смысл этого нехитрого ритуала. По-настоящему познакомились мы только сейчас. Ну, для ребят был еще один немаловажный фактор, выпить на халяву.

Впрочем, я не обеднел. Когда я увидел счет, то еще раз наглядно осознал разницу между четвертым и третьим уровнем. За ужин с сестрой в «Уставе соколиной охоты» я отвалил почти втрое больше денег, чем за эти посиделки с сослуживцами. А мы с сестрой там практически ничего не заказывали.

В общем, выходной прошел хорошо. По крайней мере, я был доволен. В этом умиротворенном состоянии я прибыл домой, рассчитывая покопаться в том, что Кай нарыл за день.

Глава 31

Странный разговор

Игорь встретил меня ужином, и новостью о том, что заказал бригаду ремонтников для левого крыла дома. Нашел, мол, хороших специалистов и крайне дешево. Я, скрипя зубами, расстался с «небольшой» по меркам башни суммой. А кубышку мою выпотрошило практически под ноль. Впрочем, я не особо расстроился. С добычей денег нужно было что-то решать так или иначе. Только мыслей по этому поводу не было пока что практически никаких.

Разве что поручить нейро поиграть на бирже. Это, конечно, было запрещено, и подобные вещи отслеживались и карались штрафами, отлучениями от торговых площадок, а с определенной суммы и тюремным заключением, но меня удерживало не это. Много так все равно не заработаешь. К тому же нейро, как и человек, может выбрать неверную стратегию и потерять кучу денег. Единственное его преимущество – отслеживание графиков 24/7 и быстрая реакция на изменения рыночных трендов. Ладно, подумаю об этом после «синицы».

Ничего интересного Кай по учебе отца не нарыл. Ожидаемо в сети почти ничего не нашлось. Но даже того, что накопал нейро было достаточно, чтобы понять: к учебе отца странная фотография не имеет никакого отношения.

« Кай. Закажи мне одежду подходящих размеров. И оплати заказ. Ценовой сегмент – средний. Мне нужно пару комплектов для свиданий и деловых встреч. Один парадный комплект. И шесть комплектов повседневной одежды».

«Смотрите, какой модник у нас нарисовался. Могу я использовать изображения твоего текущего гардероба из сети безопасности дома?».

«Конечно».

«Сделаю. Будешь самым модным парнем в среднем ценовом сегменте».

«Кай. Так лучше. Стиль общения формируй в том же ключе».

«Принято».

* * *

С утра я обнаружил в гостиной распакованные и аккуратно разложенные на диване два «комплекта на выход». Первый – темно-серые базовые брюки прошитые ярко-синей светящейся нитью, черный пиджак с серебристым переливом, белая рубашка с воротником-стойкой. Во втором черные брюки с трендовым русским узором на поясе, черная рубашка с таким же узором на воротнике и асимметричный темно-лиловый пиджак. Я выбрал второй. Никакой тебе символики наших или зарубежных рок-групп. Такое " в русском стиле' сейчас в моде среди «дворянской молодежи». Для визита к барону вполне сгодится. Да и на свидание тоже.

После очередного урока с Геллером я отправился по третьему кольцу к дому, где проживал барон Пустовалов.

Элитная семиэтажка, с отдельно стоящим четырехэтажным гаражом для транспорта жильцов стояла в ряду таких же типовых строений. Вместе они образовывали периметр вокруг небольшого парка. Сам дом находился на охраняемой территории. Всюду камеры и датчики. На проходной – бдительный охранник.

В единственном подъезде меня тормознула консьержка. Подозрительно оценив мой внешний вид, внимательно изучив мой дворянский паспорт, она нарочито медленно сверилась с какими-то списками на своем компьютере, после чего неохотно, как будто даже разочарованно сказала:

– Вы есть в списках. – Едва удержался, чтобы невинно не бросить: «Надеюсь, не в проскрипционных». – Следуйте за мной. Я провожу вас до лифта.

Учитывая, что двери лифта находились в пяти шагах от ее остекленного наблюдательного поста, в прямой видимости, выглядело ее «сопровождение» до крайности нелепо.

Я под ее неустанным присмотром нажал на клавишу пентхауса и отправился наверх. Ну правда. Вдруг я решу самовольно на четвертый усвистать. А ей отвечать потом!

Лифт открывался сразу в прихожую пентхауса. Сам барон, видимо, предупрежденный о приходе гостя бдительным подъездным цербером, уже стоял в дверном проеме.

– Приветствую вас, господин Орлов, в моей скромной обители. – Он отстранился от дверей, пропуская меня вперед и открывая доступ в эту самую обитель.

М-да. Скромная обитель. Ну хорошо, не скит и не ашрам какой-нибудь. Моему взору предстало огромное помещение, занимавшее как минимум две трети этажа. Зонированное голографическими частично прозрачными панелями, оно делилось на что-то вроде большой гостиной, библиотеки и столовой. Огромные в пол панорамные окна, занимающие две внешних стены, были слегка поляризованы. До потолка три с половиной метра.

Интерьер и обстановка выполнены в стиле техно. Все очень просто, функционально, удобно. Хром и пластик. Стекло и натуральная кожа обивки.

Барон сделал приглашающий жест в сторону гостиной.

– Прошу, присядем там, пока нам накрывают незамысловатую трапезу.

Я прошел в гостиную и присел в предложенное кресло. Позади меня раскрылись двери еще одного лифта, видимо, для прислуги. Смутно видимая за голограммой фигура начала сервировать стол в «столовой».

Начало беседы не предвещало ничего серьезного. Светский треп о погоде и мировых новостях. Я ждал, пока барон выскажет то, зачем позвал меня. После этого я, в свою очередь, собирался задать ему вопрос про фотографию. Сказочкам о «безмерной благодарности» за возвращение потрепанного зонтика я не верил ни на секунду. К тому же следовало учитывать, что мой хозяин – опричник в отставке. А они врут, как дышат.

Видимо, он считал, что благовоспитанный хозяин должен сперва накормить гостя, а только потом приступить к делу. Так что мы перешли из гостиной в столовую, так и не сказав друг другу ничего существенного. Хотя разговор стал мне нравиться все меньше. Он все больше походил на косвенный допрос. Например, барон говорил:

– Этот союз с япошками еще дорого обойдется Империи. В конце концов, и они, и ордынцы – узкоглазые неруси. Чужинцы. Верить им нельзя, не так ли? – И смотрел на меня своими водянистыми глазами.

Или:

– Государь слишком распустил Боярскую Думу. Особенно нижнюю палату. В более простые и более честные времена, за то, что говорят некоторые ее представители вырывали языки, не глядя на чины и не взирая на происхождение.

Это прощупывание меня нервировало. Я совершенно не понимал его причины. У меня была пара версий, но, честно говоря, обе были дурацкие.

Впрочем, отвечал я то, что он хотел бы услышать. В основном поддакивал. Вступать в бессмысленные дискуссии или обнаруживать свои реальные взгляды на политику, я не собирался. Я вообще надеялся, что это наша первая и последняя встреча. И ее смысл до сих пор от меня ускользал.

Второй раз я испытал состояние, близкое к шоку, когда увидел, кто именно прислуживал нам за столом. Легкая, хрупкая девочка. Классическое, словно вылепленное из тончайшего фарфора личико. Тонкие запястья. И нелепая бесформенная одежда горничной, какую можно иногда увидеть в старых фильмах.

Девчонка была внучкой барона. За два года, прошедшие с момента ее «пропажи» из соцсетей она почти совсем не изменилась. Я даже предположить не мог, что означает этот нелепый спектакль. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Пустовалов впервые за все время взглянул на нее и резко махнул рукой, мол, убирайся. Когда за девушкой закрылись двери лифта для прислуги, барон неохотно произнес:

– Позор моей семьи. Рождена вне законного брака. Поскольку в ней есть моя кровь, я дал ей приют, после смерти моего сына. – Я заметил, что он вообще очень любит слово «мое». – Но даже для роли горничной она недостаточно хороша. Предлагаю отвлечься от неприятной темы и попробовать десерт. Мне кажется, бланманже сегодня особенно удалось.

– Я думал, ваш сын был женат? – нейтрально спросил я его.

Лицо старика налилось кровью. Больной вопрос, да?

– Нет. Я не давал согласия на этот брак. Так что его так называемая гражданская жена была всего лишь дешевой содержанкой. Они прижили дочь – бастарда. Но я не очень люблю этот эпизод из истории моей семьи. А вы, смотрю, Алексей Григорьевич, тоже полюбопытствовали о том, с кем придется встретиться. Похвальная осмотрительность.

Понятно. Бастард в империи – понятие юридическое. Титул и майорат могут перейти только тому, кого признали законным наследником. А брак без родительского благословения автоматически делает ребенка бастардом. Только глава семьи решает, кого внести в реестры официальных наследников, а кого вычеркнуть оттуда. Ну, или как в моем случае, глава или совет рода. Естественно, все это актуально только для аристократии.

Самое поганое, что если боярские отпрыски получали дворянское достоинство при рождении и до смерти, и глава семьи отнять его был не в силах, то незаконнорожденные отпрыски дворянских семейств даже пожизненного дворянства не получали.

Как по мне, барон обошелся с девушкой омерзительно. Какую бы душевную рану не нанес ему непослушный наследник, он уже ушел к предкам. А внучка вполне жива и способна продолжить род. Но этот дед, кажется, зациклился на своем диалоге с мертвецами. Он был готов уничтожить жизнь внучки, лишь бы доказать, как они были неправы.

И все это не мое дело.

После десерта барон перешел к расспросам об отце, семье и моем нынешнем статусе. Я не видел оснований скрывать основную канву случившегося со мной, хотя, конечно, в подробности не углублялся и о своих мыслях или подозрениях не распространялся. Думаю, по своим каналам от бывших сослуживцев он вполне мог получить примерно ту же самую информацию. А, скорее всего, он ее уже получил и теперь сравнивал с тем, что рассказываю ему я.

– Что же, – сказал он наконец. – Я верю, что вы непричастны к случившейся утечке родовой информации. Слишком глупо и прямолинейно исполнено. Тем паче, подобная комбинация с подставой вполне в духе боярских родов. В дворянских семьях так со своими поступать не принято.

Ага. Что же ты внучку-то свою в служанки определил? Впрочем, глупый вопрос. Она для него не «своя», не «семья».

– Вам можно было бы посочувствовать, Алексей Григорьевич. Но я вижу, вы не сдались. Будучи сброшенным с вершины пирамиды почти к самому ее подножию, вы продолжаете жить как ни в чем не бывало. Вашей выдержке и самообладанию можно позавидовать.

Дрянь, да что тебе от меня надо-то? Ладно, надоел он мне, если честно.

– У меня возник к вам вопрос, Дмитрий Валерьевич. Позволите?

– Конечно. Только давайте пройдем на балкон. Я после обеда привык выкуривать сигару, а в квартире я не курю.

По дороге он открыл деревянный ящичек с надписью «Gran Habano № 5», достал оттуда толстую и длинную сигару и взял со стеклянного столика гильотину и зажигалку.

Мы вышли на балкон. С него открывался просто прекрасный вид на разрушенную синицинскую башню.

– Знаете, – задумчиво сказал барон, выпустив клуб сигарного дыма. – Я специально купил квартиру с таким видом. Не правда ли, выглядит очень символично. Помните, в Риме на колеснице триумфатора, возвращающегося из похода, сидел раб, в чьи обязанности входило шептать победителю фразу «Memento mori». Помни о смерти. Эта башня шепчет ежедневно, тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов. Задавайте ваш вопрос, Алексей Григорьевич.

«Memento mori»

– Вы ведь знали моего отца раньше, Дмитрий Валерьевич. – сказал я, разблокируя смартфон.

– Это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. – Ответил он, выпуская очередной клуб сигарной гари.

Воняла эта штука просто невыносимо, даже на открытом воздухе. Пришлось даже понизить чувствительность рецепторов.

– Это и есть утверждение, ваша милость. – спокойно продолжил я. – Если вас не затруднит, можете рассказать, что связывало между собой людей, находящихся на этой фотографии. Что за проект ЧМ? Если честно, я в замешательстве. Никакой информации по этому поводу мировой эфир не содержит.

И я продемонстрировал ему групповое фото на экране своего смартфона. Он вгляделся в изображение, подслеповато щурясь, потом резко дернул головой.

– Откуда у вас это фото, Алексей Григорьевич? – спросил он напряженным голосом.

– При всем уважении, я задал вопрос первым. – Ответил я. – Я знаю, кто эти люди. Знаю, что с ними стало. Но совершенно не понимаю, что именно их объединяло.

– Дурь. Их объединяла дурь. Это старая история. Не думаю, что выдам вам какой-то секрет, если отвечу. – Задумчиво проговорил он. – По крайней мере, частично. Это кампания юных переустроителей мира. Началось у них все довольно невинно. Ядро компании встретилось на межвузовской конференции посвященной проблемам фильтрации и утилизации тяжелого эфира. Остальные примкнули к ним позже, когда кружок юных энтузиастов приступил к регулярным встречам. Проект – «Чистый Мир». Таких десятки каждый год возникает. Сперва все было в рамках закона и приличий. Они выдвигали и обсуждали проекты по очистке, строили планы. И однажды договорились до того, что надо бы завезти к нам британские дубы-поглотители вместе с парочкой их друидов. Хотели экспериментальный лес у нас вырастить. В этот момент в истории появился я. Мне было приказано узнать, нет ли в их деятельности какой крамолы или шпионажа, все же Англо-Французская корона никогда не была другом нашей Империи.

Он замолчал, раскочегаривая притухшую сигару. Укутавшись сизым дымом, он продолжил:

– Если бы это были какие-нибудь простолюдины, никто бы вообще на них времени тратить не стал. Но эти ребята – все были сплошь наследники древних родов. Их семьи ворочали миллионами. Опричный приказ старается брать все такие сообщества на заметку. Я не нашел в их деятельности ничего незаконного. Ну и пришел на одно из собраний их кружка для профилактической беседы. Фото сделано именно в этот день. Оно вообще не должно было попасть в сеть. Я был уверен, что негатив уничтожен.

– История кажется незамысловатой. – Сказал я задумчиво. – Но почему пятеро из девяти людей на снимке погибли? Не очень похоже на совпадение.

– Осмелюсь дать вам совет. Не старайтесь вникнуть в эту историю, Алексей Григорьевич. Тяжелый эфир – это такое дело… слишком много интересов намешано вокруг гнезд, трофеев, фильтрации, очистки территорий и хранения отходов. В этой сфере крутятся громадные деньги, юноша. На несколько порядков превышающие доходы любой из башен Воронежа. Наша цивилизация все больше зависит от дряни и порождаемых ею аномалий. Это очень забавный оборот событий. Мы даже магический мусор умудряемся использовать себе во благо. Скорее всего, милая компания вашего отца попала в сферу внимания кого-то, кто посчитал их деятельность слишком разорительной для себя. Они ведь не прекратили общение. Группа не распалась. Просто стала непубличной. И чем они занимались все эти годы, только ангелы-страдальцы знают. Архив вашего отца не случайно уничтожили. Вот и подумайте: какого уровня силы способны распоряжаться судьбой и жизнью высшей аристократии страны.

– Благодарю, за столь подробный ответ, Дмитрий Валерьевич. Прошу меня простить, но у меня вскоре запланирована еще одна встреча.

– Конечно, конечно. Не смею вас больше задерживать, Алексей Григорьевич. Однако пообещайте мне. Как вернетесь из своего опасного турне, непременно навестите меня снова в скором времени. Думаю, мы с вами найдем общие темы для разговора. Обещаете?

«А можно, нет?» подумал я. Вслух нейтрально ответил:

– Если вы так настаиваете. Благодарю за обед и гостеприимство. Но мне действительно пора идти.