Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я тоже, – пожала плечами Заноза. – Мне и того, что остается, много.

– Если бы не Алексей, мы бы даже таких денег не получили в итоге. Да и трофеи нам наверняка бы говеные подогнали. Так что, я безусловно, за, – резюмировал Красавчик.

– Так што, пересчитывай, Боярин, с учетом моего трофея, и что фазу-хреназу эту тебе отдаем.

Спорить я не стал. Не видел я в ребятах ни злости, ни зависти, ни жадности. Кай мгновенно пересчитал таблицу. Ну что. Вместо очень солидной суммы мы получим ориентировочно по четыре-пять тысяч на нос. Все равно, большие деньги для ликвидаторов. В прошлый раз получилось шесть тысяч на пятерых.

Получившуюся табличку я скинул Юргену. Он пообещал к концу дня заполнить ее реальными ценами, за которые он возьмет товар.

Закончив делить шкуру убитого паукообразного, мы рассосались по дежурке. Кабан опять прикорнул в уголке. Красавчик ушел в медитацию. Он еще не полностью присвоил способность прыгуна, но даже так продемонстрированный им во время драки с пауком-переростком прыжок впечатлял. Заноза принялась за упражнения, кажется, с утроенными усилиями. Она почти перестала психовать из-за выдуманной «бездарности» и успехи не заставили себя ждать. Ветер в десятый с начала дежурства раз, полез проверять ответ на заявку-заказ нового «Витязя». Заявка сменила свой статус на «утверждена», после чего зависла у исполнителя. Надо ли говорить, что исполнитель был Лев Семеныч. У которого с Олегом был какой-то конфликт из-за погибшего Дятла.

В общем, все были заняты ужасно важными делами. Я немного понаблюдал за Занозой, дал ей пару советов, и тут меня вызвали к начальству. Вернее, Ветра и меня.

Пока шли по коридору к комнате для посетителей, той самой, где меня допрашивали Брандорф и ВОлков, я все думал: почему вместе с сержантом вызвали еще и меня. И мысли у меня были сплошь нехорошие. Подозрения усилились, когда я увидел вместе с лейтенантом хорошо одетого типа, лицо которого совершенно не сочеталось с костюмом.

– Его милость Максим Андреевич Фурсов, пожелал о чем-то с вами, оглоедами, побеседовать, – как всегда с места в карьер начал Плахин. – Его милость один из благотворителей, который регулярно вносит значительные суммы на счет участка. Поэтому прошу отнестись к его просьбе, какой бы она ни была, со всей серьезностью. Это понятно?

– Понятно, чего не понять-на, – за нас двоих ответил Ветер.

Лейтенант издал горлом некое механическое сипение, но от комментариев воздержался.

– А если понятно, то я пошел. Надеюсь, вы найдете общий язык.

Фурсов был массивный, совсем немного оплывший здоровяк, с гладко выбритым черепом. И сплюснутыми ушами. Баронское кольцо на пальце слегка потемнело. Давно носит. Но было в его облике что-то от бойцового пса. А еще от него сквозило праной. Довольно развитый физик.

Дождавшись, когда лейтенант покинет комнату, Фурсов повел рукой перед собой, сказав:

– Садитесь, господа, – ну, он барон. Мог и не предлагать. – У нас с вами есть довольно деликатная тема для обсуждения.

Его милость «я вам не угрожаю» ФУРСОВ

После чего он достал из чемоданчика некий артефакт и активировал. Комнату накрыло зеленовато-голубой печатью. Мой имплант выкинул несколько сервисных сообщений и потух.

– Нам всем ни к чему, чтобы этот разговор был записан или стал достоянием гласности, – продолжил барон Фурсов. – Так что я деактивировал все записывающие устройства.

Мы, между тем, расселись перед ним. Ветер с прямой спиной и отсутствующим взглядом. Я позволил себе более вольную позу, заложил ногу за ногу и смотрел на левое ухо барона. Такой взгляд слегка путает собеседника, хотя, подозреваю, этого подданного такими дешевыми трюками не смутить.

– Я начну. Вы сейчас думаете, зачем вы мне понадобились и почему в таком составе. Ну и кто я такой. Не буду ходить вокруг да около, господа. Впервые я узнал о вашем существовании, когда вы уничтожили банду Трехглазого на Прошке. Фактически, вы вмешались в мой конфликт с держателем точки сбыта в этом районе. Мои партнеры были разочарованы, некоторые планы пришлось отложить. Мне не составило труда узнать, кто были те былинные герои, что вдвоем раскидали тамошнее помойное воинство и сорвали некоторые мои планы, а также ввели меня в определенные убытки. Правда тогда я думал, что вторым в вашей паре был господин Прилепских.

– Ага, – сказал я. – А значит, дети гор, которые пытались так некультурно поставить Виталия на счетчик это тоже ваши ребята?

– Нет, это не совсем мои ребята. Это люди моего партнера. Но, скажем так. Они выполняли мою просьбу.

– А ваш человек в Счастье на самом деле алхимик Иваныч, – я подбросил монету, и утвердительно кивнул сам себе.

– Мы отклонились от темы разговора, Алексей Григорьевич, – у Фурсова ни один мускул на лице не дрогнул. – Свои догадки вы можете оставить при себе.

– А тема разговора у нас с вами…

– Компенсация. Я сижу здесь и говорю с вами только потому, что глубоко уважаю вашу работу. Лейтенант говорит правду, я регулярно спонсирую участки ликвидаторов в нашем районе. Но! Я не могу позволить, чтобы двое государственных служащих раз за разом наносили ущерб моей репутации. Про расходы я уже и не говорю. Не могу позволить себе просто забить болт на массовую резню моих людей или людей моих союзников.

– И что за компенсация-на? – ожил наконец Ветер. – Как-то не верится, что ваш милость собирается нас на деньги развести.

– Правильно не верится, сержант. Компенсировать финансовые потери из вашего кошелька не получится, даже если, после опустошения всех ваших счетов, вас придется продать на органы. – он улыбнулся одними губами, давая понять: про продажу на органы не шутка и не фигура речи.

– Не хочу показаться грубым, ваша милость, но не слишком ли вы самоуверенно себя ведете? – спросил я. – Что заставляет вас думать, что мы считаем себя хоть чем-то вам должными?

– Эх. Алексей. Давайте без пустых понтов. Я пытаюсь договориться по-хорошему. Так чтобы не пострадала ни моя репутация, ни ваша гордость, ни ваш кошелек.

– А что будет, если мы не договоримся? – уточнил Ветер. – Опять на нас отморозков каких-нибудь натравите, ваш милость?

– Мне придется вас наказать. И нет, на вас с Алексеем вообще никакие отморозки нападать больше не будут. А вот ваши близкие и сослуживцы находятся в гораздо более уязвимой позиции. Поверьте, отморозки вообще не самый болезненный вариант развития событий. Но я очень хочу договориться. Мне крайне не хочется прибегать к неприятным, я уверен, для всех нас вариантам восстановления моей репутации. Поймите. Я вам не угрожаю.

– А выглядит, как будто угрожаете! – ответил сержант.

– Нет. Я просто честно обрисовываю варианты развития ситуации. Мы с вами ведем переговоры. Угрозы с людьми вашего склада контрпродуктивны.

– Чего вы хотите, ваша милость, – спросил я. – Давайте перейдем к сути, раз уж это переговоры, то и условия хотелось бы услышать.

– Конечно. Я хочу, чтобы вы выполнили свою работу. Но неофициально. Есть объект моих партнеров – на котором мы подозреваем заражение. Если его возможно очистить, это необходимо сделать. Если это сделаете вы – будет выглядеть как отработка долга. Хотя я, конечно, вам заплачу. Обратиться напрямую в Управление я не могу из-за характера товара, находящегося на объекте. Так что мне и партнерам нужны ликвидаторы. А здесь так удачно парочка ликвидаторов мне должны. Плахин в курсе деликатности проблемы со складом и в целом не против. Про наши с вами взаимоотношения он пока не в курсе.

– И не надо ему, – сержанта, кажется, впервые проняло. Он сообразил, что «не менее болезненные способы» это, например, если его нелегальную торговлю официально сольют в Управление.

А барон хорош. Я бы мог вообще наплевать на его угрозы. Мне пакости делать, у него руки коротки. Но он тонко намекнул на проблемы у сослуживцев. Я не хочу проверять, насколько далеко простирается его фантазия, в том, что он называет проблемами.

– Ваша милость, вы сказали, что заплатите нам, или мне послышалось? – спросил я.

– Вам, безусловно, не послышалось. Хотя об этом знать никто не должен.

– Мы договорились в общем и целом, – ответил я за обоих. – Давайте подробности, ваша милость.

А я ведь предупреждал сержанта, что влезая в местечковые разборки можем зацепить интересы крупных игроков. Хорошо, что этот Фурсов не конченый отморозок, и действительно пытается разрешить ситуацию более менее цивилизованно. Уверен, если бы не я, такой спокойный разговор мог бы и не состояться. Все же хорошо быть боярином, даже бывшим. Тень рода все еще маячит где-то за моей спиной, заставляя людей из благородного сословия действовать осмотрительно. Но, к сожалению, этот эффект продлится недолго. Достаточно мне встрять в серьезную заваруху и не получить помощь рода, и все. Все акулы сразу поймут: кровь пролилась.

Глава 44

Как так вышло?

В целом предложение барона Фурсова действительно выглядело как работенка для ликвидаторов.

За пределами Воронежа в земстве Ендовище у «партнера» барона находился склад длительного хранения. Посещался он раз в месяц, и то много. Связь осуществлялась по проводному телефону, который стоял в конторе начальника уезда.

С радиосвязью по стране вообще были проблемы из-за дряни. Все полисы связал «Эфир» паутиной экранированных проводов. Предшественник же «Эфира» – телефонная проводная связь оставалась только в земствах. И, надо сказать, зачастую была единственным способом связаться с местными. За исключением курьеров и почты, конечно.

По восстановленным событиям выходило, что сначала пропал сторож склада, какой-то местный ханыга – Ерошка. Затем люди стали обходить склад стороной и жаловаться, что что-то их там «пужает». Затем пропал экспедитор нашего заказчика с водителем, грузовиком и партией товара. Грузовик, по словам начальника уезда, до сих пор стоял возле склада. Местные с него только колеса скрутили.

А люди пропали.

И последнее событие – начали пропадать земцы из этого самого Ендовища или из окрестных сел, точно понятно не было. В общем, совокупность факторов указывала на то, что в помещениях склада или рядом образовалось «гнездо». Оно породило какого-то монстра с алгоритмом «хищник». Начальник уезда согласился подождать пару дней, чтобы дать партнеру барона разобраться с проблемой самостоятельно. Но потом грозился вызвать городских ликвидаторов, полицейских, МЧС, боярские дружины, спортлото и прочие компетентные органы.

Доставку опергруппы на место барон брал на себя. На броневике нам в это самое Ендовище ехать полдня. Учитывая, что решать проблему нам придется в законный выходной, броневик такое себе логистическое решение.

– Ребятам будем говорить? – спросил я Ветра, после того как мы получили все возможные материалы по будущему выезду и распрощались с бароном. – Так-то это вроде наша с тобой проблема.

– Обязательно скажем. По первой, это проблема коллектива-на, а не наша с тобой собственная. Зацепить может любого. Да и деньги от скупки все получили, – довольно логично заметил сержант. – Вдругорядь, он обещал заплатить. Деньги ребятам никогда не лишние. Так што пусть сами решают, надо им этот геморрой или не надо.

– Хорошо, как скажешь. – а что, он их лучше знает. Я бы, конечно, не стал команду втягивать. Взаимодействие с дрянью – всегда риск. Но у нас он профессиональный.

В дежурке Рудницкий сразу взял козу за вымя.

– Так, ребятки, или, как грит его благородие Плахин, оглоеды. У нас оказывается проблемка возникла-на. Щас расскажу, не перебивайте только, – заявил Ветер, едва мы зашли.

И он пересказал ситуацию с бароном Фурсовым, начав с нашей эпической победы над прошкинским хулиганьем. Закончив, он обвел взглядом остальных и проговорил:

– Ну все. Вопросы-на? Предложения? Претензии, сразу скажу, не принимаются-на.

– А не слишком барончик много о себе мнит, Ветер? – Кабан медленно размял могучие плечи. – Может просто закопать его нах? Вместе с его воровской шайкой?

– Ты долбанулся, дружок? – Красавчик выглядел шокированным. – Завалить титулованного дворянина, который прямо ни в чем не замешан, благотворитель и вообще наверняка столп общества и отец народов? Здесь мы расчисткой дряни не отделаемся. Сразу на шоу «Голодные тигры» попадем, в качестве гвоздя программы! От тебя не ожидал.

– Не, ну а чо он? – с некоторой даже обидой высказался Кабан. – Я, как все, короч. На любое дело, Ветер, с вами пойду.

– Если чего, я со своей «Гадюки» с семисот метров этом барошке-барашке в любой глаз попаду, – подлила масла в огонь Зараза. – На выбор, Ветер.

– Ска! – Красавчик сделал жест рука-лицо, сопровождаемый жестким шлепком. – И эта туда же. Вы же шутите, а? Или впрямь, крыша съехала?

– По-любому вы бы коней притормозили-на, охотники на баронов,. – Ветер укоризненно покачал головой. – Я вас серьезно спрашиваю, а вы мне тут шутки шутите-на.

– Какие шутки? – Ответила Заноза. – Ты сомневаешься, что попаду?

– Ска, млять! – шлепок.

Так Красавчик себе лицо на сторону свернет. Станет «Уродцем».

– Коллеги. Барона мы не ликвидируем. Не то чтобы не сможем, а просто не будем. – Влез я. – Слишком много проблем при устранении титулованного дворянина мы получим. А главное, даже если на нас не выйдет имперское правосудие, мы не ликвидируем так его организацию. Но дадим понять, что мы конченые отморозки и с нами тоже можно поступать по беспределу. У всех родители живы, братья-сестры есть? Беспредел начинается с атак на родственников. Сможете их всех прикрыть?

Все отрицательно покачали головами.

– Тогда прекратите чушь нести. Как дети малые, духи свидетели. Мы с сержантом уже подписались, если вы не поняли, на зачистку. И вопрос к вам был такой: вы в деле? Или ну его к дряни за частный интерес рисковать. Я правильно говорю, Ветер?

– Все так, Боярин. Но в разработку барона надо взять-на. На случай если он не такой вменяемый, как старается показаться нам. Может, и придется привалить и его, и его партнеров с присными. Здесь весь участок впишется, отвечаю. И команды из тридцать девятого и сорокового тоже-на. Но это на крайняк. Сейчас пока пытаемся все миром порешать. Опять же рубликов он обещал подбросить. Кабан в деле, он сказал. Чего остальные-то?

– Я с вами, Олег, – Заноза пожала плечами. – Деньги пригодятся. И люди тебе пригодятся, если на месте чего наперекосяк пойдет.

– А когда выходим? – спросил Красавчик. – Получается послезавтра? После патруля?

– Ну, выходит так. – поморщился Ветер. – Послезавтра-на. Доставку вроде туда и обратно организуют нам.

– А снаряга? – уточнил Кабан. – С участка возьмем?

– По снаряге я пойду сейчас с Плахиным перетру. – Ответил Ветер. – Он вроде в курсе левой подработки, да и в доле, наверняка. Так што сильно возражать, небось, не станет. Ежели нет, есть вариантик, где взять с возвратом.

Вернулся Ветер через полчаса и в ответ на вопрос, удалось ли, недовольно буркнул:

– Снарягу свою берем. Плахин добро дал.

– А чего ты кислый такой, сержант? – улыбнулся Красавчик.

– А то ты, Виталь, Плахина, не знаешь. Покрыл меня херами с ног до головы, ска. Их благородие взялось меня, мля, жизни учить-на. Как обычно. Отец, ска, командир.

– Ага, – цыкнула зубом Заноза. – Отец солдатам, мать козлятам…

Еще час мы провели в режиме: «солдат спит, служба идет-на». Я уж думал, что сегодняшний день так и закончится, однако меня снова вызвали на второй этаж, на этот раз одного.

Комната для посетителей стала мне уже почти как дом родной. Внутри меня ждал Орин Волков, как не уходил вообще. Он снова раздобыл где-то хорошее офисное кресло и расположился, по-моему, на том же самом месте, что и в прошлый раз.

Выглядел он, правда, похуже. Щеки слегка обвисли, под глазами залегли огромные круги. Плюс, мне показалось, он при движении берег левую руку.

Увидев меня, он отложил свой планшет и слегка приподнял правую ладонь над подлокотником.

– Приветствую, Алексей Григорьевич, – заявил он. – Не встаю, не обессудьте, с моей комплекцией тяжело скакать туда-сюда.

Вот так отмазка. Так бы и сказал. Я толстый, не хочу вставать.

– Добрый день, Орин. Вам и не надо вставать вы же выше чином. В России это вполне достаточный повод для чиновного хамства. Могу я задать вопрос?

– Да, конечно, Алексей Григорьевич. Весь во внимании, так, кажется, правильно.

– Весь внимание. Не суть. Как так вышло? Я об атаке автозака, конечно. Только не говорите, что это не мое дело. Моя девушка, которая там летела, до сих пор борется за жизнь в реанимации.

– Это, конечно, не повод вам что-то объяснять. Но скажу так. Нас переиграли в игре полномочий. Сначала нам запретили проводить допросы вашего арестованного. Ей запретили по ее линии, мне по нашей. Затем опричники начали требовать выдачи важного свидетеля.

– И вы последовали приказам? – спросил я, подпустив в голос скепсиса.

– Нет, конечно. Мы его допрашивали по вашему делу. Но никаких записей не вели. Когда госпожу Истомину практически отстранили от расследования, я продолжал с ним работать. Узнал схему его действий, как он получал деньги. Выяснил имена нескольких его заказчиков. Но все это не интересно мне, как следователю Управления. Все материалы я неофициально передал большой следственной группе, занимающейся делом об убийстве губернатора. Марии Юрьевне предложили присоединиться к этому расследованию. Она прилетела к нам, чтобы забрать его в центральный СИЗо. Дальнейшее вы знаете. У убийцы был информатор. Надеюсь, что из Опричниного приказа. Это точно никто из наших, допущенных к нужным сведениям. Я всех проверил. Возможно, из «тяжких».

– Вы же помните «Кузнецова», который Владимиров? – спросил я, невольно злясь.

Все такие профессиональные – задним числом.

– Конечно. Вероятность того, что он помог организовать нападение – выше девяноста процентов. Однако доказать его соучастие мы не сможем.

– Мне не нужны доказательства. Только данные о его местонахождении.

Я невольно скрипнул зубами. Слишком много эмоций. Но ничего не могу с этим поделать. Во всем, что связано с ранением Марии критическое мышление и самоконтроль мне отказывали.

– Хм. С этим сложности. Официально он не покидал Рязань. – Орин ухмыльнулся.

– А неофициально? – я вернул ухмылку, только она получилась несколько кривой.

– А неофициально Управление не имеет ресурсов для того, чтобы искать одну персону внутри района с населением в сто пятьдесят тысяч человек.

– Соколовский район-то? – уточнил я, уже зная ответ.

– Я полагаю, что он все еще здесь. И даже думаю, что вы непременно пересечетесь. – Орин поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. – У меня есть основания для подобных мыслей.

– И какие же? – спросил я, наблюдая за его пантомимой недовольства. Кресло жмет?

– Это не имеет значения. У нас с вами есть дело. Помните? Колдун, – Волков попытался откинуться на спинку, снова сморщился и сложил руки на животе.

– Не помню, чтобы я давал согласие на вовлечение меня в ваше расследование.

– Вы на государственной службе, Алексей Григорьевич. Ваше согласие не требуется. Требуется выполнять приказы старшего по званию. Приказ об откомандировании вашей группы в мое распоряжение на время расследования, подписан лейтенантом Плахиным и доведен до вашего сержанта.

– А что тогда здесь делаю я, а не мой сержант? – процедил я, стараясь не выплескивать на Орина свое раздражение.

– Я с ним практически не знаком. И не очень люблю общаться с новыми людьми. Так что вы будете контактным лицом между мной и остальной группой. Постарайтесь запомнить вводные, вам инструктаж группе потом проводить.

– Вы черта дрянского уломаете, Орин. Давайте ваши вводные, – сдался я. Я действительно на службе. Спасибо хоть не сказал: «Здесь тебе не башня, Орлов». – Интересно, как вы следователем работаете, если новых людей не любите?

– Я не люблю сотрудничать с новыми людьми. Но мне все равно, кого допрашивать. Работа такая. Вы, Алексей Григорьевич, вызываете доверие к себе. Кроме того ваш уровень интеллекта вполне удовлетворителен, для беседы, конечно.

М-да. Мне, как контактному лицу придется очень постараться, чтобы не засветить в это наглое, самодовольное жирное рыло, в процессе, так сказать, сотрудничества. Хотя ментату мы все вокруг кажемся тупыми, наверное. Он же гений. Самое совершенное творение магоэволюции в смысле особенностей разума.

– Начинайте. Я могу включить имплант на запись?

– Можете, – имею ли я доступ, он даже не спросил. Мутант венгерский. – Потом попросите своего нейро сделать сводку для ваших коллег. Сначала выслушайте меня, потом задаете вопросы. Если затруднитесь с формулировкой, ваш нейро вам подскажет.

Спокойно! Бить начальство, даже временное, запрещено уставом!

– Итого. По некоторым косвенным признакам, которые вам знать не стоит, я определил, что в районе действует колдун.

– Мне говорили, что его аналитики Управления вычислили, – влез я просто чтобы его позлить.

– Я же просил меня не перебивать! Если вам, Алексей Григорьевич так трудно сосредоточится, может вам отдохнуть перед инструктажем? – я сжал зубы и отрицательно мотнул головой. Угу, позлил Орина, называется. – Аналитики управления – бездарные олухи, которые не заметят факты, даже если те выскочат из-под стола и пнут их под зад. Нет, факты сопоставил я, – а мужик тщеславен. – Колдун здесь обосновался довольно прочно. Цель его присутствия пока непонятна. Но факт в том, что сорок процентов происшествий с дрянью, для всех участков уровня – его рук дело. Мы не знаем, как он выглядит. Мы не знаем, где он находится. Есть у меня предположение, но оно нам никак не поможет.

Орин вздохнул и, вытолкнув наружу не меньше двух кубометров воздуха, продолжил:

– Все, что мы знаем, он пока пакостит по мелкому именно на третьем уровне в районе Соколовых. В остальных районах признаков его присутствия нет. Вопросы по этой части?

– Нет вопросов. Видишь суслика? Не вижу. И я не вижу! А он есть! – Процитировал я популярную комедию.

– Некоторый прорыв был совершен, когда вам, благодаря везению в руки попал мутагенный препарат, – продолжил он не обратив внимание на мою попытку юморить. Не стать мне популярным стендапером. – Стало понятно, что колдун сотрудничает с младшей семьей Соколовых, которая держала разнесенный вашей группой притон.

– Полагаете, они знают, кто он? – задал я вопрос по делу.

– Они точно знают, что он колдун, то есть мутант, использующий тяжелый эфир как магическое топливо. Знают ли они о его связи с Ордой? Сомневаюсь. В таком случае сотрудничество с ним, – это государственная измена. Сотрудничество же с колдуном для боярской семьи… Да вы сами понимаете, Алексей Григорьевич. Правовых последствий никаких, пока не доказан существенный ущерб интересам Империи.

– С чего вы взяли, что он ордынец, Орин? – спросил я.

Этот вопрос меня действительно интересовал, так как я вообще пока не понимал стартовых позиций, из которых он исходил.

Орин вздохнул и снова произвел грудью воздушный залп, который, кажется, слегка пошевелил мои волосы.

– Я не смогу вам объяснить. Если я буду пересказывать вам все свои умозаключения, это займет не один час, Алексей Григорьевич. Вам достаточно знать, что об этом говорит ряд особенностей используемых им ритуалов.

– Ритуалы – вещь постоянная и тиражируемая. Ритуал – это технология. Кроме того, технология математически рассчитываемая. То есть все ритуалы несут сходные черты, – блеснул я знаниями, полученными на занятиях Геллера. – Почему именно Орда?

– Вы мне школьные учебники не цитируйте, Алексей Григорьевич. Ритуалистика во многом опирается на символьный ряд. А символьный ряд в каждой культуре свой собственный. Каждый ритуал имеет особенность, если хотите национальный почерк. Как и почерк исполнителя. Мне этот почерк заметен. А уж после того, как вы достали мутаген… Сомнений не осталось. Он из Орды. Либо их агент, либо учился у кого-то из ордынских аптаахов, кладу на это свою репутацию.

– Ставлю репутацию, – невольно поправил я.

– Да, спасибо. Есть еще несколько мыслей, но о них пока рано говорить, это просто предположения.

– Думаете, он скрывается на «синице»? – спросил я, невинно хлопая глазами.

Орин взглянул на меня, кряхтя, навалился на стол. Сложил руки в замок и установил на них подбородок.

– Да. Так и думаю. Отрадно видеть, что у вас имеются зачатки аналитического мышления, Алексей Григорьевич. Весьма отрадно.

– Ну тогда, возможно, я могу вам помочь найти отправную точку в вашем расследовании, Орин. Я знаю, где вход в его логово. Ну или предполагаю с высокой степенью вероятности.

Глава 45

Отправная точка

– Ну тогда, возможно, я могу вам помочь найти отправную точку в вашем расследовании, Орин. Я знаю, где вход в его логово. Ну или предполагаю с высокой степенью вероятности.

Он посмотрел на меня внимательно из-под прищуренных век. Мол, не шутишь ли ты, Алексей Григорич? Видимо, по мимике понял, что не шучу.

– Излагайте, Алексей Григорьевич. Считайте, что заинтересовали меня.

– Только давайте, Орин, вы будете обращаться ко мне по имени. А то я себя, с этим Григорьевичем, как на допросе чувствую. Можно вообще Алекс, мне нравится это сокращение.

– Хорошо. Так удобнее, вы правы. Прошу. Про место базирования колдуна, подробнее.

– Не уверен, что это место базирования. Но он точно там бывал. Если только у нас по району не рассекает два сильных колдуна.

Я рассказал ему, как мы нашли на «синице» недалеко от свежего гнезда заколдованный вход в межуровневые коммуникации. Пока я рассказывал, он одним глазом смотрел в мою сторону и кивал. Вторым же косился на планшет, в котором с невероятной скоростью мелькали какие-то изображения и тексты. Выслушав меня до конца, Волков остановил мельтешение страниц на своем планшете и протянул устройство мне.

– Ваш паук? – Орин продемонстрировал мне мутное изображение, сделанное явно с тактической камеры. Здоровенный паучара светил лучами из глаз. Но у этого был на спине наездник, и, судя по масштабу, сам паук был раза в три-четыре меньше нашей пятерки.

– Похож, хотя наш сильно побольше был. Это я так понимаю, какой-то очередной ордынский выверт на тему боевых гомункулов?

– Да. В основе «Latrodectus tredecimguttatus» или каракурт. Но здесь, как видите, накрутили еще всякого. Эти твари совсем свежие. И, да, выведены в Орде. У вас остались сомнения по поводу происхождения нашего колдуна?

– Я и не сомневался в ваших выводах, если честно. Просто самому тоже хочется не просто принять информацию, а понять ход рассуждений.

– Так. Мне придется согласовать проведение операции на территории спецобъекта, не раскрывая ваших данных. Вы же не скажете, как определили наличие люка – под отводом глаз?

Я просто покачал головой. Хитрить с ментатом я больше не собирался. Уже научен. Дырку от бублика тебе, а не информация, Орин батькович.

– Еще нам понадобится маг-ритуалист, снять чары с люка. Уверен, там и ловушек понаставлено. Затащить мага к гнезду… Задачка не из простых. Проще говоря, подготовки не на один день. Но я крайне благодарен вам, Алекс, за реперную точку в расследовании. Если честно, я был в тупике. Трясти Соколовых мне не по рангу. Отдавать инициативу в расследовании наверх – верный путь к тому, что все спустят на тормозах, а колдуна предупредят. В общем, вы мне помогли. Если я могу что-то для вас сделать…

– Вы же потом в Центральный полетите? – наглеть так наглеть. За язык Орина никто не тянул.

– Да, конечно. Вам нужно в Центральный район? С удовольствием вас подброшу. Но сразу говорю, я сажусь назад и ни с кем сиденьем не делюсь. Поедете с водителем.

– Да без проблем, – ответил я. – Какая вообще разница где сидеть?

В ответ Орин посмотрел на меня как на сумасшедшего родственника. С долей жалости и укоризны.

– Вы разве не знаете статистическую вероятность выжить в случае крушения ховер-устройства? На переднем сиденье она составляет всего двадцать один процент.

– Э-э-э… Вы серьезно, Орин? – вот честно, я удивился. – Вероятность этого самого крушения составляет несколько сотых процента.

– Тем не менее оно возможно. И шансы выжить на переднем сиденьи ниже, чем на заднем. Статистика – бессердечная дама.

Я не нашелся что возразить на это бесспорно правдивое утверждение. Похоже, в голове нашего ментата гуляют жирные такие, откормленные тараканы. Дайте вспомню… Экстравагантность! Вот как это называется.

В Центральный район он меня подбросил. В распоряжении Орина оказался черного цвета седан представительского класса. Явно арендованный, а не казенный. Сам Волков забился в угол на заднем сиденьи, пристегнулся ремнем и всю дорогу держался за ручку на крыше салона. Вид имел при этом мрачный, и разговаривать со мной в дороге ментат наотрез отказался. Чудик, одним словом. Я вышел возле «Вороньей башни» – как в народе называли здание официального представительства семьи Воронцовых.

На входе мне пришлось предъявить паспорт и разрешение на использование источника. После чего начались хождения по мукам. Меня отсылали из кабинета в кабинет, попросили заполнить тонну бумажек, это в наше-то время! Пока, наконец, не зарегистрировали мою заявку на посещение. Один из слуг Воронцовых даже пытался объяснить, что я просрочил разрешение, раз до окончания действия документа оставался месяц, а очередь растянулась аж на три. Пришлось включать «боярина Орлова», и битва с гидрой родовой бюрократии закончилась моей полной и окончательной победой.

Выполз я из «Управления по делам внешних сношений рода Воронцовых» через три часа, уставший, с осушенными мозгами, скрюченными судорогой пальцами и злой как собака. Но дело было сделано. Моя заявка на медитацию и пробуждение стихии была зарегистрирована в реестре. Я бы и неделю здесь просидел, если бы понадобилось.

* * *

Дома я сразу пошел в душ, после чего упал в постель, даже очередные сводки Кая, составленные по моей просьбе, не посмотрел.

Уже лежа в кровати, решил сделать один звонок. Сестре. Вика сразу взяла трубку, я и рассчитывал, что она еще не спит. Голос сестры звучал устало:

– Привет, блудный брат. Снова что-то понадобилось?

– Если блудный в смысле «блудить», то это, к сожалению, в последнее время не про меня, – вырвалось у меня машинально. – Но да, я с просьбой.

– Конечно. Нет бы позвонить, узнать, как у меня дела, какие новости… Я тебе говорила, Алекс, что ты свинота дрянская?

– Говорила, раз сто пятьдесят. Прости, Викки.

– Нет тебе прощения! Хотя бы встретиться предложил, поболтать.

– Слушай, ну ты же понимаешь, что каждая встреча со мной – урон твоей репутации. Клеймо предателя рода с меня никто не снимал. Я бы и сейчас не звонил, но мне действительно требуется твое содействие, дорогая.

– Да плевать. И всем, кстати, плевать. Вовсю уже ходят слухи, что тебя надо вернуть в род, потому что мол изгнали тебя слишком поспешно.