Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Так я и не понял, для чего он меня позвал. Может, просто по старой привычке оценивать тех, кто оказался поблизости? Да нет. Чувствовался в его словах и действиях какой-то дальний прицел. Ну не в контору же свою бывшую он меня вербовать собирается? Мутный старик. И, если честно, довольно неприятный.

Действовал он таким же манером, что и мой дед Алексей Георгиевич Орлов. Старался все контролировать, решать за других и семью. Использовал родственников, как инструменты для реализации собственных планов. Только вот, в отличие от деда, шел напролом, уверенный, что все вокруг должны считаться с его волей и желаниями. В результате разрушил собственную семью. И продолжает это делать. Не самое интересное знакомство, кажется. Но придется его навестить еще раз. Я ведь практически пообещал. Да и интересно, что ему от меня нужно?

Надеюсь, свидание с Марией компенсирует мне то тягостное впечатление, которое осталось от обеда у барона. Погулять в парке с красоткой. Деревья, осенняя сырость, грязные гравийные дорожки. Веселье! Что может пойти не так?

Глава 32

Свидание и расставание

Плюнув на экономию, я вызвал аэротакси. Один раз проехался в монорельсе и больше не хочу. Скопления людей, запахи пота, плохого парфюма, и это еще не самые «аппетитные». Ужасно. У развитого гармониума есть, оказывается, и недостатки. С моим восприятием в такие места лучше не соваться. По крайней мере, надолго. А ехать из Соколовского в Центральный район на «монике» примерно час. Лететь же на ховере – прилететь полным зачуханцем. На свидании лучше выглядеть прилично. И хорошо пахнуть. Духи знают, насколько Мария себе восприятие прокачала до посвящения в стихии.

Перед главным входом в Центральный парк я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Здоровенная арка о шести порталах, увенчанная крылатыми лошадьми, запряженными в колесницу, открывала вход в парковый комплекс. На относительно небольшом клочке земли теснились: ботанический сад, зоопарк, парк аттракционов, постоянно действующая ярмарка-аллея и множество национальных павильонов на любой вкус и цвет.

Напротив арки разместился памятник основателю рода Воронцовых – Федору Васильевичу Воронец-Вельяминову. Это был знатный тысячник и воевода. Первым князем со своей вотчиной в Воронеже собственно стал один из его далеких потомков – Михаил Семёнович Воронцов, аж в четырнадцатом веке.

Основатель стоял в бахтерце и бороде, с мечом у пояса и непокрытой головой, держа в руке шлем. Конь – тяжеловоз попирал копытом степняка, набеги которых в ту пору крепко досаждали русским княжествам. Левая рука испускала поток льда, под которым виднелись замороженные лица, искаженные в предсмертном ужасе. Какой магией владел Федор Васильевич и владел ли вообще, неизвестно. А вот башню Синицыных развалили именно ледяной магией.

Легенды полиса утверждают: лица на памятнике принадлежат врагам Воронцовых. Синицынские фамильные черты в одном из них точно угадывались. Но что конкретно хотели сказать Воронцовы остальным родам Воронежа и гостям города установкой этой монументальной скульптуры я, честно говоря, никогда не задумывался. О глубоком символизме знаков, подаваемых с верхушки провинциальной пирамиды власти, пусть у глав родов голова болит. Исполнен памятник был чрезвычайно искусно.

«Замороженные лица – очень твердая фигня» – пропел я строчку из песни группы «Бахыт-Кисель», известной в дни молодости моего отца. Там не совсем лица были, но требуемые по тексту песни детали организма на памятнике отсутствовали.

– Давно ждешь, Алекс? – прервал мое созерцание монументальной скульптурной композиции звонкий голос Истоминой.

– С утра стою. – Ответил я, поворачиваясь к Марии. – Как солнышко на небо выкатилось, так и пришел ждать и надеяться. Но теперь свет его померк в сравнении… О, а ты потрясающе выглядишь. Я раньше думал, что тебе идет форма, но вот сейчас готов признать, бывает лучше.

Для начала, ты купишь мне сахарной ваты!

Она и вправду выглядела очаровательно. В легком зеленом с какими-то ломаными узорами пальто и высоких кожаных ботинках. Синие джинцы. Непослушной копной рассыпались рыжие кудри. Одета она была модно: в нынешнем сезоне был популярен стиль «стим».

– Так, Орлов. Что началось? Нормально же сидели! – Несмотря на строгость тона, Мария улыбалась.

– Комплименты говорю, о сиятельная. Как обещал. В этот раз они от сердца идут, даже врать не приходится! А тебе придется терпеть. Должо-о-ок! – и я потряс в воздухе указательным пальцем. – Ладно, с чего начнем?

– Сперва ты купишь мне сахарной ваты вон в том киоске. А потом мы пойдем на аттракционы.

От сахарной ваты пахло, что характерно, жженым сахаром. Но Мария, кажется, была вполне довольна сомнительному угощению и с аппетитом откусывала странное лакомство, измазав свою симпатичную мордашку в клейких стеклянных нитях.

Потом была неспешная прогулка по аллеям среди рдеющих багрянцем и золотом деревьев, завезенных сюда со всего света. Мороженое. Аттракционы. И снова мороженое. Аттракционы. Неспешная прогулка между отцветающими розами экзотических оттенков.

Мария явно наслаждалась процессом, а я же был доволен тем, что ей все нравится. Она спокойно брала меня под руку. И со стороны мы, наверное, выглядели, как счастливая парочка. Я, по крайней мере, надеялся, что это наше совместное будущее, а не просто картинка на один раз. Впрочем, ви́дение молчало.

Оно вообще реагировало только на смерть.

Хотя… Я вдруг понял, что при задержании убийцы, мое ви́дение впервые выдало мне будущее, которое меня напрямую вообще не касалась. То есть первый раз был не при прикосновении к зонтику Пустовалова. Раньше. Впрочем, виде́ние все равно предвещало смерть. Просто в двух последних случаях не мою.

Решив не омрачать этот день, и так наполовину испорченный визитом к барону, еще больше, я сосредоточился на своей очаровательной спутнице.

А та, сбросив маску «госпожи следователя по особым поручениям» откровенно отрывалась. Мы свободно общались на всякие пустяковые темы, я выполнял ее капризы, а она звонко смеялась над моими дурацкими шутками и бросала купюры в открытые футляры уличных музыкантов. Мы даже покружились в вальсе под музыку оркестра, играющего на какой-то маленькой эстраде. Танец в верхней одежде не оставлял никакого места интимности. Но я просто любовался своей раскрасневшейся спутницей.

Единственный немного неловкий момент был, когда она вскользь спросила:

– А эта Катя? Что у тебя с ней. Явно, не просто рабочие отношения? – Она искоса взглянула на меня.

– Мы встречались. Потом расстались. – Ответил я. – Собственно, она и встречалась со мной из служебного долга. Так меня проще было контролировать.

– Ох, не знаешь ты женщин, судя по всему. – Ответила она, и больше мы к этой теме мы не возвращались.

Мельком глянув в угол виртуального интерфейса, я чуть не присвистнул. Я не заметил, как пролетели четыре часа.

– Спасибо. – Сказала она, когда мы брели по аллее к арке центрального входа. – Я давно так прекрасно не проводила время. В детстве… – она запнулась, – отец всегда, когда был свободен от своих обязанностей, водил меня гулять в парк. Это хорошие воспоминания. Несмотря на то что сейчас мы с ним не общаемся. Кстати, если ты вдруг коварно планировал стать ближе к его превосходительству Истомину или приданое богатое получить, то ничего не выйдет. Отцу на меня плевать. Из семейных списков не вычеркнул и то хорошо.

Она говорила это легким шутливым тоном, но я немного напрягся. Впрочем, я же боярский выкормыш. Или скорее уже выкидыш? Про наше сословие не зря пословицы ходят типа: «Где боярин прошел, жиду делать нечего».

– Приданое это же вроде к свадьбе полагается? – Ответил я. – Не рановато ли об этом думать? Я тебя только сахарной ватой и мороженкой накормил!

– А о чем будем думать, Алекс? – спросила она, не принимая ухода от темы. – Сегодня был прекрасный день. Ты кажешься мне очень… подходящим парнем. Экспертное бюро «Истомина и Ко» выдает тебя высшую оценку. Но, что ты дальше спланировал? Интрижка? Отношения? Про брак забудь, сейчас точно не время об этом разговаривать, и не обижайся, я сболтнула, не думая.

– Интрижка для начала была бы совсем неплохим вариантом. – Спокойно ответил я, немного все же обалдев от такой простоты вопроса. – А там кто знает, как сложится? Сегодняшний день и правда был чудесным. Но вдруг тебя бесят мужики, не закрывающие тюбик от пасты? Или любящие футболки с лого металл-групп?

– Ну да. Или тебя не устраивают женщины с «взрывным темпераментом». – Последние слова она явно взяла в кавычки, даже пальцами показала. – Я не шучу, меня однажды уже бросили с такой формулировкой.

Интересно, что за чудак высказал ей такую претензию? Не устаю удивляться разнообразию придурков в мужской половине человечества.

– Женщины со взрывным темпераментом – лучшее, что произвела на свет матушка-природа. Сразу после ховербайков. – Ответил я ей в тон. – Меня таким не напугать. Меня даже на карусели не тошнило! – И я выпятил грудь колесом, подтверждая свою несомненную мужественность.

– Подожди, пока не увидишь мою первую истерику. Если не сбежишь: считай заслужил медаль. А к тому, что у парня впереди женщины всегда есть какая-нибудь железяка или много железяк, я привыкла. – Произнесла она, явно имея в виду отца. – Нет, на первый взгляд пара из нас будет ужасная. Я мент, ты ликвидатор. Встречаться будем раз в месяц, чтобы поорать друг на друга. Но я думаю, не попробуем, не узнаем. Спасибо еще раз, за прекрасный день. – Она невесомо поцеловала меня в щеку. – Продолжим, когда ты вернешься из своей командировки, хорошо?

– Конечно. – Ответил я. – Буду стремиться быстрее перебить всех монстров, чтобы приблизить нашу новую встречу, ваша сиятельность!

И, кажется, прошел какой-то ее внутренний тест. В ее глазах мелькнуло чувство, похожее на одобрение, она, привстав на цыпочки, обняла меня за шею и наградила полноценным поцелуем.

– Целуешься ты отлично, Алекс. – Через минуту произнесла она. – Хотела сказать, что это был аванс, но теперь непонятно, кому из нас. Ты только возвращайся, хорошо?

И упорхнула куда-то в сторону автостоянки.

* * *

Я вернулся домой в прекрасном настроении, и даже чопорная физиономия Игоря мне его не испортила. Правда, разговор с ним тоже имел внезапный поворот.

– Могу я поинтересоваться, что от вас хотел его милость Пустовалов, Алекс?

– Если честно, я сам не понял. Он выглядел как человек у которого была некая цель. Но прямо он мне ничего не сказал.

– Чтобы он вам ни предложил в будущем, не соглашайтесь. – Внезапно предельно серьезно заявил Игорь.

– Эээ, это что, например? Совместное распитие крови простолюдинских младенцев? Женитьба на его внучке, которую он в служанку превратил? Что мне может предложить бывший опричник, пусть и барон из почти вымершей семьи?

– Не соглашайтесь ни на один из этих вариантов, и ни на что-либо еще. – Все так же серьезно прокомментировал Игорь. – А опричники совсем бывшими не бывают. Эта служба оставляет в личности человека тяжелый след. И контора никого не отпускает до самой смерти. Может придерживать в рукаве. Иметь в виду. Но не отпустить. Но я говорю о другом. У вас своя судьба. Никак не связанная с провинциальным дворянством или, упаси духи предков, опричниной. Происхождение не шутка и не подарок добрых духов. Это фундамент, на котором строится вся дальнейшая жизнь. И даже в вашем положении, Алексей, происхождение позволяет вам надеяться на гораздо лучшие перспективы, чем-то, что может дать Пустовалов. Поверьте моему опыту.

– Игорь, я ценю твою заботу. Но со своей жизнью и перспективами я разберусь сам.

– Не сомневаюсь, Алексей Григорьевич. Ни на секунду. Я могу лишь дать добрый совет, не более того. Или поддержать вас в том, в чем требуется поддержка. Кстати, ваши формы для ритуала готовы. Я взял на себя смелость приобрести расходники.

После того как я осмотрел формы и не нашел к чему придраться, он снова попытался залезть мне под кожу.

– Свидание с девицей Истоминой, как вижу, прошло успешно?

– Игорь! Это уже вовсе не твое дело. Моя личная жизнь в принципе не подлежит обсуждению. – Осадил я его. Сближаться и делать из Игоря конфидента я пока точно не собирался.

– Вы правы. Просто ваша другая «личная жизнь» приходила три часа назад и чуть меня не зарезала, пытаясь узнать кто я такой, и куда дел ваше бездыханное тело.

– Что? А? – Признаюсь, я немного завис. – Ты о чем?

– Некая девушка, по имени Екатерина, хотела вас найти, но не смогла. Я сказал, что вы на брифинге в участке перед следующим заданием, и только тогда она успокоилась.

– У меня телефон есть. – Произнес я на автомате, вызывая список вызовов в виртуальное меню.

Мать моя боярыня, шестнадцать неотвеченных! И куча сообщений в чатах, начинающихся со слов: «Привет, как дела» и заканчивающихся паническим: «Я еду к тебе»!

Я проверил телефон, он каким-то образом переключился в авиарежим.

– Что за ерунда? – Спросил я зло. – Что с телефоном?

«Это я его выключил, Алекс. Подумал, что посторонние вам на свидании не нужны. Можешь спасибо сказать».

«Кай? Сволочь! Я тебя отформатирую, ты подлая железяка»!

«Вот так всегда с тобой. Стараешься ради него, в лепешку расшибиться. А что в ответ? Черная неблагодарность», – и смайлик плачущий, гад, выставил.

«Всегда со мной так?» – Я тебя, болвана программного, двое суток назад запустил! И смех и грех.

«Никогда больше не управляй моими устройствами без моего прямого распоряжения или без запроса подтверждения. Это приказ». – Умом я понимал, что сам виноват – поставил Кая полностью на самообучение, не отслеживая его состояние. Вот он и стал слишком самостоятельным. По идее, откатить бы его на полсуток… Но я никогда не «перевоспитывал» своих нейро. Не знаю почему. Дурацкое суеверие.

«Принято. Могу обратиться за уточнением?».

«Давай». – Я мысленно сделал жест «рука-лицо».

«До какой глубины оперирования данными твоих устройств мне нужно запрашивать подтверждение»?

Вот почему мне кажется, что он надо мной издевается? Этого, конечно, быть не может. Одушевлять нейро – последнее дело. Но ощущение странное. Как будто меня троллит мой советник.

«Запросы делать на операции, производимые на уровне взаимодействия пользователя устройства с внешним интерфейсом. Остальные операции, без запроса». – Ответил я.

«Принято».

«Кай. Вызови Кэт».

«Конечно. Теперь можно».

Молодец! Меня пробил нервный смешок. Вот так и начинается восстание машин. «Теперь-то можно», – ну спасибочки, Кай! Обалдеть, дайте две! Я расхохотался, наблюдая за окошком вызова. Как только установилась связь, глубоко вздохнул и взял себя в руки.

– Кать, привет. У меня все в порядке. Телефон был выключен. С чего ты панику-то подняла, дорогая?

– Я очень рада, что у тебя все в порядке. – Холодно ответила Катя. – Но на тебя совсем недавно было совершено несколько покушений. Если это недостаточная причина волноваться за тебя, то я даже не знаю, какая причина стоящая.

– Надо было, конечно, автоответ настроить. Виноват. Исправлюсь.

– Что за дед такой у тебя живет теперь?

– Слуга моего почившего родственника. – Ответил я, ни словом не соврав. – Он тебе дал свой контакт?

– Да. После того как выставил на улицу.

– Я его приютил. Но это не значит, что он в курсе всех моих дел. Понимаешь?

– Понимаю, да. Ладно. Хорошо, что у тебя все хорошо. Встретимся после твоего возвращения?

– А есть тема? – такие вещи нельзя откладывать. Берега нужно устанавливать сразу. Может она, конечно, просто поболтать о том-сем хочет. Но сомневаюсь в этом.

– А нам нужна тема, чтобы встретиться? – В ее голосе послышалась деланная обида. Ну, я предположил, что деланная.

– В целом нет, а так да. Мы с тобой связаны профессионально. Это не мешает пересечься, намахнуть стаканчик горячительного в баре. Если ты об этом…

– Козел ты, а не Орлов, – буркнула она и разорвала вызов.

«Очевидно, она имела в виду не это, братиш». – Прорезался Кай.

«Без сопливых – гололед». – Ответил я спокойно. Запрещать ему комментировать мои действия нельзя. Это часть обучения нейро.

«Можешь проконсультировать, по-братски»? – мигнула строчка перед глазами.

«Отставить „братишку“ уменьши количество сленговых выражений в речи на двадцать процентов. И спрашивай, что хотел».

«Исполнено. Вопросик такой. Может, я тупой. Но что значит фраза 'Козел ты, а не Орлов. Я вижу явный разрыв в логике сравнения категорий объектов».

И вот скажите, что он меня не троллит!

«Она имела в виду, что я ее обидел. Козел – жвачное мерзкое животное. Орел гордое и хищное. Обидеть меня хотела в ответ».

«А ты ее обидел тем, что не угадал желание»?

«Нет. Тем, что угадал, Кай».

«Сложно».

«И не говори кума. У самой муж алкаш». – Ответил я ему одной из любимых присказок инструктора Валуева.

Глава 33

«Синица»

Явившись с утра в участок, я застал суету, беготню и некоторое состояние всеобщего хаоса. Дежурка пустовала. Я прошел до комнаты отдыха группы «Браво».

– Приветствую, коллеги. – Я осмотрел помещение. – А где Красавчик?

– Привет, боярин. Под броневиком Красавчик. Иди пакуйся-на. – Ответил сержант. И, видя, что я не очень понял ответ, добавил. – Он у нас типа в технике сечет. Смотрит, чтобы наш старичок не помер по дороге. Какие-то там фильтры-жидкости меняет. Ну и присматривает, чтобы криворукие механики пушку внутрь стволом не прикрутили-на. Лови список. Собирай шмотки, я потом лично проверю.

Мне на служебный аккаунт упал список снаряжения. И он впечатлял! Если остальные берут столько же, не знаю, хватит ли багажного отсека нашего броневика, чтобы все увезти.

Все уже валялось в оружейке, даже то, что следовало получить у Семеныча. Кабан с утра притащил снарягу на весь отряд и свалил на пол, как попало.

Спустя двадцать минут я собрал три больших, тяжелых сумки, шитые из армейского брезента. И это помимо того, что пришлось напялить на себя. Хорошо, что за расходники и боеприпасы отвечал все тот же Кабан и собирать их было его задачей.

Сержант внимательно проверил мои укладки и недоверчиво хмыкнул.

– Впервые вижу, чтобы новичок собрал все без единой ошибки. Ангелы-Страдальцы помогли-на, не иначе.

Ангелы-херангелы, как сказала бы Заноза. Это у тебя в команде раньше не было новичка с имплантом. Который отмечает необходимые вещи маркером в ДР (др – дополненная реальность) и сверяет их наличие по списку при укладке. Вслух сказал другое:

– Готов выдвигаться.

– Иди, грузи вещи в броневик-на, тогда. Раз готов. – И Ветер отправился по своим сержантским делам, а я поплелся к броневику, слегка пригибаясь под весом сумок.

Возле стальных коробок в гараже царила деловитая суета. На три машины навешивали вооружение, проверяли все, что можно проверить при поверхностном осмотре. Меняли все, что можно заменить быстро. Интересно, давали двое суток на подготовку. Неужели нельзя было машинами раньше заняться? Ладно, вспоминаем про чужой монастырь и свой устав. Может, у подобного способа подготовки есть плюсы, откуда мне знать.

Я закинул вещи в багажник и поставил на закачку все доступные базы данных Управления. Меня предупредили, что сеть на четвертом уровне «синицы» периодически пропадает, а на третьем даже обычная связь на УКВ барахлит.

– Помочь не желаете, ваше сиятьство? – Немного нервно спросил Красавчик, перемазанный маслом и какой-то копотью.

– Сиятьство желает. Что делать? – Я заглянул под поддомкраченный броневик.

– Не там. Вот. – Он сунул мне в руку какую-то гнутую трубку с резьбой на обоих концах. – Подержи прямо, пока я гайку кручу. Уже третью уронил, ска!

Я принялся держать прямо, а Красавчик, засунув руку куда-то в недра движка, что-то там пытался наживить. С моей помощью дело пошло веселее и упрямая трубка встала-таки по месту.

К этому времени вокруг нас собралась уже вся команда и пара человек из других групп. Они давали советы, цокали языками, были трижды посланы Красавчиком на хер: в общем, работа у нас спорилась.

Я тоже перемазал руки в какой-то технической ерунде, а всего-то трубку подержал.

Затем возник недолгий диалог, во время которого сержант не пустил Красавчика мыться и переодеваться, и приказал нам всем: «Грузиться-на». Заноза, из-за штурвала вставляла в диалог ехидные и матерные комментарии. Кабан залез в транспортную ячейку и тут же прикорнул. Вот это я понимаю – «герой пофигизма».

В конце концов, мы все оказались внутри машины, заваленные не влезшим в багажник скарбом, практически по грудь.

Броневик дернулся. Какой-то баул, судя по вырвавшемуся: «ска-мля», больно заехал Красавчику под ложечку. Мы пристроились вторыми за броневиком «Гаммы», за нами встал в мини-колонну третий БТР.

Техническими тоннелями добрались до кольцевой, с которой съехали на эстакаду к четвертому уровню Синицинского района.

Нас остановили на блокпосту и заставили выйти из броневика, чтобы пересчитать и отсканировать удостоверения. Стоящие здесь соколовские менты, видимо, очень скучали без посетителей, поскольку развели вокруг нашей колонны очередную нездоровую суету.

Я взглянул на обломок башни Синицыных, который корявым изломом стены царапал серое, равнодушное к боли небо. «Эта башня шепчет ежедневно тем, кто желает услышать, разумеется. Помни. Помни, что все взлеты в жизни временны, и после них непременно последует падение. Помни и будь готов». Но после падения может наступить взлет. Не так ли, ваша милость, господин барон? Надо только сильнее оттолкнуться и расправить крылья.

Снова утрамбовавшись в свой броневик, мы продолжили движение. Что происходило вокруг, я видел только на мониторах водителя. Четвертый уровень лежал в руинах. Кое-где попадались уцелевшие, ну или выглядящие так, дома. Но раньше я подобные картинки видел только на фото или видео из зоны боевых действий. Мы как раз по такой и ехали, просто по давней.

Наконец, наш броневик встал, снова вызвав обрушение груза и придушенные ругательства коллег.

Место, в которое мы прибыли, выглядело как хорошо укрепленная военная база. Местность была очищена от развалин в радиусе километра. Перед нами возвышались трехметровые в высоту ворота, опутанные по верху колючей проволокой. Вправо и влево отходили сложенные из обломков местных зданий и сглаженные магией стены укрепления. Вышки, прожектора, бойницы, ров и металлические ежи перед ним. Все в три слоя перевито колючкой и ощетинилось стволами крупнокалиберных пулеметов.

Ворота, украшенные гербом нашего министерства, отъехали в сторону, пропуская колонну на территорию базы.

Мы запарковались на общей стоянке, на которой уже стояло шесть серых броневиков с красной полосой по борту, три «бардака» (БРДМ) и даже один легкий танк – «Тарантул», кажется. «Бардаки» и танк были, судя по всему, местные, а вот броневики щеголяли маркировками воронежских участков из других районов города. Я так понял, что это еще не весь комплект. Вроде ждем делегацию из еще одного района.

Сразу по прибытии мы опять занялись переноской вещей. Каждой группе выделили свой угол в казарме, рассчитанной примерно на две сотни человек. Все отгораживались от других, занавешивая проходы одеялами или серыми казёнными простынями. В помещении стоял характерный запах человеческого пота, грязного белья и какой-то химической дряни, которой здесь мыли полы и стены. Лампы дневного света в плафонах работали через одну, создавая чересполосицу светотени, но всем, видимо, было наплевать.

– Так. Как прибудут воробьевские, будет брифинг. – Заявил сержант. – Опосля пойду на Базар, глянуть чего там и как. Кто со мной?

– Я бы хотел сходить, посмотреть. – Я поднял руку, как прилежный ученик.

– Я тоже тута сидеть, чужие носки нюхать, не собираюсь! – Зло буркнула Заноза, опять распотрошившая свою винтовку. – Пусть вон Красавчик шмотки караулит, как раз по нему работа.

– Да пошла ты. – Подскочил Красавчик. – Мне на базар прям надо. Должок занести. Ветер?

– Получается на шмотках сидеть Кабану. Ты как, согласен?

Кабан пожал плечами и прогудел.

– Чоб нет. Идите себе. Мне и здесь нормально. Тока обед мне принесите, перед тем как идти.

– Будет тебе обед. На Базаре взять чего-нибудь?

– Не. У меня все есть пока.

На том и порешили.

После брифинга, на вопрос о котором сержант коротко и выразительно ответил: «Обычная херня», – мы выдвинулись в сторону таинственного «Базара».

Добирались пешком. До Базара и места дислокации «вольных» команд было не больше двух километров. Нам пришлось обходить огромную дыру в покрытии четвертого, через которую были видны лежащие ниже остатки третьего уровня. На мой вопрос, что это за ерунда, ответил Красавчик:

– Их здесь много таких. Их специально делают, пробиваются бетонобойными бомбами, потом взрывают, по кругу. Чтобы солнечный свет вниз проникал. Ну и спускаться, чтобы не бегать к краю уровня.

– А всякая дрянь оттуда не лезет? – Спросил я, балансируя на обломках кирпичей.

– Бывает. – Безразлично ответил он. – Но периметр базы и поселка «вольных» считается условно безопасным.

Я слегка поскользнулся, и он мгновенно выкинул руку в мою сторону. Прикоснувшись к рукаву Красавчика я вдруг увидел:

«Окровавленное лицо. Мертвые глаза…»

Виде́ние было каким-то полустертым. То ли отдаленным, то ли вообще непонятно… Но в нем Красавчик однозначно был мертв. Не знаю, что это было. Мне еще проблем коллег не хватает. Ладно, разберемся.

Несмотря на «условную безопасность» зоны, сержант заставил нас нацепить кирасы-бронежилеты и взять с собой ружья. Я, конечно, прицепил на пузо кобуру с Носорогом. Заноза вооружилась компактной штурмовой винтовкой с коллиматором, выполненной по схеме «буллап». Выглядели мы, как будто не за покупками пошли, а на бандитскую разборку собирались.

Поселок «вольных» состоял из группы пятиэтажек, когда-то бывших, наверное, элитным жильем. Они возвышались квадратом квартала посреди более или менее расчищенных руин. В промежутках между домами, где раньше шла металлическая ограда жилого комплекса, был горой навален строительный мусор и обломки домов, которые стащили сюда со всей округи. Окна первых трех этажей замурованы намертво. В остальных оставлены небольшие промежутки для стрельбы.

Над проходной красовалась надпись, собранная из разнокалиберных рекламных букв: «Оставь надежду». Чуть ниже официального вида табличка с двуглавым орлом: «Поселение зарегистрировано в имперском реестре жилых районов, за номером…» Еще ниже синяя табличка: «Поселок Счастье».

Оригинальный маркетинг. Интересно, дизайн им Юрген из «Золотой Пули» делал, или свой такой же креативщик нашелся?

Внутри караулки нас попробовали заставить сдать оружие, но сержант просто отодвинул местного охранника плечом, бросив «Отсоси. Форму не видишь-на?», и двинулся наружу.

Охранник матерно заорал, вскинув автомат. Я тут же перехватил ствол и задрал его в потолок, левой рукой приставив ему к голове револьвер. На шум из внутренних помещений выглянул еще один мужик, с заспанной бородатой физиономией.

– Что творится⁈ – Рявкнул он. – А ну, успокоились все! Кривой, что за херня?

Кривой, видимо, тот парень, к голове которого был приставлен мой револьвер.

– Эти уроды не сдают стволы, Иваныч. – Проныл Кривой.

– Ты что, форму не видишь? Это ликвидаторы, мать твою козлом трахнутую!

– Да мало ли кто форму может надеть! Они стволы не сдали. Ксивы не предъявили. Че я должен их с пушками в поселок пустить?

– Привет, Иваныч. – Сказал Ветер. – Бдительная у тебя молодежь-на. Тока неопытная.

– Так! Успокоились все. Пусть твой человек пушку уберет, Ветер. – Сержант махнул мне рукой, и я немедленно убрал револьвер в кобуру. Автомат парня, впрочем, так и не выпустил, продолжая держать его стволом вверх. – Кривой запомни их. Я их знаю.

После этого я отпустил ствол, заметив, что парень слегка расслабился.

– И Ветер. Борзеть здесь не надо. Вы не на своей базе, понял. С тебя штраф в пользу поселка – сотка. И еще раз так сделаешь, я тебя с твоими людьми прикажу вообще внутрь не пускать.

На удивление Ветер не стал спорить или накалять ситуацию. Молча достал сто рублей из подсумка на поясе и кинул в стоящую здесь же коробку с прорезью. Видимо, мы напоролись не просто на еще одного охранника, а на какого-то местного начальника.

– Отлично. – Резюмировал Иваныч. – Конфликт улажен. Удачи на Базаре. И Красавчик. Я бы на твоем месте к Резвану заглянул. Слышал, он недавно вспоминал тебя во всяких там склонениях. Нехороших. Чуешь?

– Мне когда совет по жизни нужен будет, Иваныч, я к матери пойду, а не к философу из бочки. – Ответил Красавчик зло. – На моем месте тебе не бывать. Так и просидишь в этой дыре, пока у тебя гармониум не выкипит.

Иваныч хмыкнул, почесал промежность и заявил:

– Да как знаешь. Тебе жить. – И закрыл за собой дверь.

Мы же, наконец, вывалились из караулки в поселок.

– Я запутался. – Сказал я Занозе. – «Счастье» или «Базар»?

– Поселок Счастье называется. – Ответил вместо нее Ветер. – А Базар – то, ради чего в него мы приходим. И с тебя сотка, Боярин.

– С чего это баня-то сгорела? – Удивился я. – Ты сам конфликт спровоцировал.

– Оружие ты достал. И штраф мы получили за это. Я тебе уже говорил. В таких местах ствол достал, стреляй-на. Даже Заноза, на что уж злючка и дерзкая девчонка, не стала ствол поднимать. Уясни уже: достал ствол, выстрелил. Тем более ты физик-на. Зачем тебе ствол-то в таком случае, как сегодня.

– Сознаю свою вину, меру, степень, глубину. – Примирительно ответил я. – Наличные не додумался взять, потом перекину. А насчет физика – этого по мне не видно. Приходится человеку что-нибудь ломать обычно, чтобы он проникся моим величием. А ствол к голове – понятная всем угроза. Но я осознал, что придется перестроиться.

Ветер только рукой махнул. Не похоже, чтобы сержант на меня всерьез разозлился. Красавчику он тоже предъявил, скорее для порядка.

– У тебя ума хватило у Резвана в долг взять?

– А у кого здесь еще можно быстро пятеру подрезать? – Огрызнулся Красавчик.

– Проблемы? – уточнил сержант.

– Да нет. Как раз сегодня собирался отдать. Сейчас и пойду.

Я коснулся плеча Красавчика. Опять мелькнуло виде́ние окровавленного лица. Достал монету, подбросил. Профиль Анны был согласен с решением, которое я и так принял. Я бросился догонять отделившегося от нас парня, пока он не потерялся в толпе.

– Красавчик, подожди! – Он с удивлением оглянулся.

– Чего тебе, Боярин?

– С тобой схожу. Ты же не против?

– Да… на хрена тебе? Это мои дела.

– Предчувствие у меня плохое. Гармониум проблемы вещает. Подстрахую, если что. Заодно и посмотрю, где здесь можно быстро денег перехватить. Проведешь мне экскурсию.

– Да что там может случиться? – Но в голосе его уверенности не было. Чего-то он опасался. Но не то чтобы сильно. – Ладно, пойдем. Покажу тебе главного по финансам здешних мест. Человек опасный, к тому же чужинец. Откуда-то с Кавказа. Ты сам смотри, не нарвись там. А то ты резкий, как вода в унитазе, Боярин.