Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Да что я-то. Я вообще ничего. Другие вон чего, и то ничего! А я как чего, так сразу вон чего. – Произнес я скороговоркой любимую присказку моего бывшего тренера. – Скажи лучше. Что с оружием?

– Придется сдать. Я свое оставлю в шашлычке неподалеку, его бывший ликвидатор держит. Тебе тоже советую.

– Тогда подожди, родной. Родовые клинки я никому не отдам. Давай сюда.

Я затащил Красавчика в промежуток между двумя транспортными контейнерами, в которых размещались какие-то мелкие лавки. Сапожник и торговля телефонами с починкой, кажется сапожник, неодобрительно покосился на нас, когда мы протискивались в узкое замусоренное пространство, но ничего не сказал.

Я отстегнул клинки, снял броню и прицепил их на пузо, рукоятями вниз. Сверху с помощью Красавчика, снова напялил бронежилет и прикрыл все служебной курткой.

– Вот так хорошо, – заметил я. Хотя было неудобно и мечи давили на грудь. – Теперь пойдем.

Мы еще какое-то время месили грязь на узких улочках, проложенных между невысокими строениями, собранными из этого самого и веток, контейнерами и странными конструкциями, собранными на живую нитку из профлиста. Навстречу нам попадалось все больше чернявых, кучерявых подданных «кавказской национальности». Бросаемые ими искоса взгляды напоминали короткие порезы опасных бритв. Однако скорее всего, наша форма и вооружение не давали разгуляться их не самым законопослушным мыслям.

Впрочем, краем глаза я заметил, что двое местных пацанчиков пристроились за нами. Пасли нас довольно плотно, и я на всякий случай проверил ход мечей в ножнах под курткой.

Кажется, намечается гоп-стоп?

Глава 34

Всем сестрам по долгам

К низкому длинному строению, сложенному из разноформатного кирпича, мы дошли без происшествий. Островерхая крыша щеголяла заплатками разной величины и цвета. Красавчик нырнул внутрь, я последовал за ним. Наш эскорт остался снаружи.

Внутри было дымно. Пахло угольной пылью, жареным мясом и какими-то специями. У здоровенного мангала стоял высокий, широкоплечий мужик. Его мускулатура и фигура в целом уже начала заплывать жирком, но он все еще был в неплохой форме. Чернявый, горбоносый гладковолосый брюнет в майке «алкоголичке» и клеенчатом фартуке поверх нее. Он вращал шампуры и вглядывался в нанизанные на них куски мяса.

– Привет, Агаси. – Хлопнул мужика по плечу Красавчик. – Пушки сбросим у тебя с коллегой?

– Конечно, дорогой. Знаешь, куда нести. – Он достал из кармана спортивных штанов приличных размеров связку ключей и протянул Красавчику. – Отойти не могу, сам положи, а? Опять к Резвану? Ой дождёшься беды. Может, по шампуру вам с другом, ай, какое мясо нежное сегодня! – И все это практически на прерываясь на паузы.

– Потом. Сперва я с долгом рассчитаюсь, Агаси. Спасибо, как обычно, выручил. – И Красавчик сунул в карман, из которого были извлечены ключи, десятку.

Мы сложили свои пушки в продолговатый, объемный металлический сундук, стоявший в служебном помещении шашлычной. Красавчик запер ящик и дверь, вернул ключи хозяину, и мы вышли наружу в осеннюю слякоть.

До нужного места оказалось недалеко. Мы уперлись в импровизированную ограду вокруг подъезда одной из крайних пятиэтажек. Кто-то отлюбил в свое пользование целый подъезд на двадцать квартир, и прихватил к нему кусок двора. Над узкой металлической калиткой висела зеленая растяжка с лозунгом на арабском: «Ангелы смотрят». Ну надо же. Ангелы! Кажется, имя Резвана что-то такое значило. Ангел-надзиратель.

Красавчик стукнул в дверь, и нас немедленно запустили внутрь. Один из сопровождавших нас шнырей, заскочил за нами в калитку. Второй остался снаружи. Невысокий, коренастый кавказец, открывший вход, быстро оглядел нас. Сунулся было ощупать, но я тут же сказал:

– Руки убрал. Сломаю обе. – Красавчик одобрительно кивнул и добавил.

– Я долг Резвану принес. Если неинтересно, можем уйти. Но тогда проценты с сегодняшнего дня не начисляются.

Парнишка, который шел за нами всю дорогу, рванул в подъезд. Кавказец, пытавшийся нас обыскать оскалился, но продолжить не решился.

Ждать нам пришлось недолго. Скоро во двор из подъезда хлынула целая толпа черноголовых черноглазых парней. Всего семнадцать человек, вооруженных чем попало – от арматурины до милицейских коротышей. Один даже приперся со старинным длинноствольным автоматом с деревянным прикладом. Интересно, здесь всегда так должников встречают? То, что внутрь нас не пригласят, я понимал. У этих ребят было не принято звать в дом чужаков или решать там деловые вопросы.

Последним во двор вышел кряжистый мужчина в годах. Черная борода с проседью – лопатой. Покатый лоб, лохматые брови, из-под которых злобно глядели карие глаза. На голове невысокая, кучерявая, серая папаха. Торс облегал кафтан с газырями, из-под которого виднелась серая же рубаха. Под свободными шароваристыми штанами мягкие сапожки. Явно не для ходьбы по местным хлябям предназначенные. Из кобуры на поясе посверкивала золотая рукоять здоровенного пистолета. Золотая! Я глазам своим не поверил. Это, видимо, и был Резван.

Он вальяжно проследовал на середину двора, перекрыв линию обстрела как минимум трем своим бойцам.

– О! Кто пожаловал. Сам господин Прилепский нас посетил. – Говорил он с резким гортанным акцентом. – Говорят, ты долг принес. Правда, запоздал немного.

– Я не выбираю, когда нас сюда пошлют. Проценты за лишнее время я тоже принес. Шесть триста. – Ответил Красавчик, скулы которого окаменели, при появлении этого цирка. Очевидно, ситуация для него неожиданная.

– Да что ты такое говоришь? Шесть триста? А у меня другая арифметика. С тебя штраф за просрочку. Штраф за неуважение. Для ровного счета ты мне должен десять тысяч. И, если у тебя с собой нет этих денег, я прикажу парням сломать тебе руку.

Вот это расклады здесь. Которые я не очень понимаю. Красавчик не крестьянин из их аула, чтобы ему можно было руку безнаказанно сломать. Этот Резван, интересно, кем себя возомнил? На что рассчитывает? Словно услышав мои мысли, Красавчик ответил:

– Кажется, ты слишком много горячего чая выпил, не снимая папахи. Голова перегрелась? Что ты там мне ломать собрался? После такого твою шайку зачистят ты даже «ай, мама» сказать не успеешь.

– Кто зачистит-то, дурачок? Начальству жаловаться побежишь, что деньги у подпольных дельцов берешь на скупку нелегалова? Твою группу мы не боимся. Нападете, здесь вас и похоронят. И в дыру на третий сбросят. Я тебе, сучонок, покажу «перегрелся». Ты у меня вообще в поселок дорогу забудешь, пока с долгами не рассчитаешься. У тебя теперь совсем другой процент…

Мне все это надоело. Рубикон был перейден, после обещания сломать Красавчику руку, да еще и в моем присутствии. Такие шакалы, как Резван не могут напасть сразу лицом к лицу. Сперва облают, попробуют заставить почувствовать себя виноватым или униженным. В общем – классика жанра бандитских переговоров. Я просто не думал, что кто-то рискнет так разговаривать и действовать против ликвидатора. У нас служат люди совершенно безбашенные, я уже оценил.

– Красавчик. Чего стоим? – Спросил я. – Валим уродов? Что нам от властей поселка за это будет?

– Что ты тявкнул, пес? Кровью умоешься, шлюхин сын. – Резвана мгновенно сорвало с резьбы, и он стал бешено рвать свой компенсаторный пистоль с пояса, а тот, естественно, застрял. – Стреляйте ему по ногам, я с ним потом разберусь!

Пока все внимание благородного собрания было отвлеченно на меня, – Виталий ловко скользнул за спину привратнику и быстрым четким движением свернул ему шею, подхватив обрез с его плеча. Я же включил ви́денье еще до того, как закончил свою небольшую приветственную речь.

Клинки покинули ножны. Я, оставляя за собой послеобразы, за пару ударов сердца зарубил троих стоящих поблизости гостей со знойного юга, еще только поднимавших оружие.

Тесный двор, куча народа. Это то поле боя, на которое натаскивали в башне конкретно меня. За исход схватки я не переживал. Только за Красавчика немного. Его стиль драки как раз не сильно подходил под ситуацию.

Во дворике поднялась заполошная стрельба. Придурки палили в белый свет, как в копеечку, так что раненые начали появляться без нашего с Красавчиком участия.

Я действовал методично и бездумно, полностью отдавшись на волю рефлексов и ви́дения. Фонтаны крови, хлеставшие из вскрытых артерий моих оппонентов, в другой ситуации наводили бы ужас на оставшихся. Здесь же никто просто не успевал по-настоящему испугаться или осознать, что происходит.

Единственным, с моей стороны двора, кто среагировал на угрозу, был Резван. Он ускорился и рванул к входу в подъезд, расталкивая подчиненных.

Я настиг его уже возле самой двери и уколом перебил позвоночник в районе грудного отдела. За мной с шумом падали четверо его ближних охранников, фонтанируя драгоценной влагой из отрубленных конечностей.

Оттолкнувшись от двери, я прыгнул обратно к центру двора и вогнал клинок в район печени какому-то боевику, безуспешно дергавшему затвор своего пистолета-пулемета.

Кажется, все. Стрельба прекратилась. Все противники лежат. На все про все восемь секунд с небольшим. Я нейтрализовал одиннадцать боевиков. Красавчик шестерых. Говорил же, его стиль боя не подходит к обстановке.

– Боярин, ты монстр. – Сказал Красавчик, зажимая рану на ноге. Шальная пуля его все-таки догнала. – Просто какая-то адская мясорубка, мать твою.

– Кто на что учился. – Ответил я. – Дай, с перевязкой помогу.

– У тебя что, аптечка с собой? – Красавчик скривился и рванул продырявленную штанину, открывая рану.

– Экстра-набор. Всегда с собой. – Я подбежал к сослуживцу, по дороге ткнув клинком в висок сильно хитрого раненого горца, подбиравшегося к автомату. Быстро осмотрел рану напарника. – Сквозное. Кость вроде не задета, крупные сосуды тоже. Повезло. – Сейчас потерпи.

Я вколол ему регенератор прямо в бедро, после чего залепил рану с двух сторон заживляющим пластырем. Следом вколол обезболивающее.

– Не скажу, что как новенький будешь. Но до базы доберешься. Так что насчет местных властей? Мы здесь изрядно намусорили.

– Власти нам спасибо скажут, что мы такую опухоль вырезали. – Морщась, ответил Красавчик. – Здесь, в Счастье, закон силы работает. Не выжил, значит был недостаточно силен. И виноват. А уж нападение на ликвидаторов… Никто не пикнет. Последствий побоятся. Но ты реально бешеный. Я честно думал, ездец нам. Здесь и положат. Но ты и один бы справился, так же?

– Да с кем здесь воевать-то было. – Ответил я с некоторой досадой. – Обычные крестьяне. Спустились с гор, решили здесь свои порядки наводить. Имбецилы. На всю толпу три слабых физика с нулевой реакцией. Меня учили воевать именно в таких условиях, и против гораздо более опасных противников.

– Значит, хорошо что тебе чуйка подсказала со мной идти. Я бы отсюда не вернулся.

– Сломанная рука…

– Ты что думаешь, я бы им позволил себе руку за выдуманный долг сломать? – Крылья носа Виталия раздулись от сдерживаемой ярости. Не позволил бы, да. Красавчик у нас гордый. – Этот придурок Резван так все поставил, что я и без тебя бы здесь бойню устроил. Но сомневаюсь, что всех бы затащил.

Я пожал плечами. Если бы не ви́дение я может тоже бы не «затащил». Получить случайную пулю, как Красавчик, например, в такой толчее легче легкого. А пуля в голову меня остановит с гарантией.

– Пошли за пушками, пока их родичи или дружочки не набежали. И отмыть кровищу с себя, хоть немного бы неплохо. – Сказал я. Меня вообще залило кровью с ног до головы.

– Момент, Боярин.

Красавчик достал купюру в десять рублей. Нацарапал на ней химическим карандашом: «Долг Виталия Прилепского. 6 300». И завернув в получившийся фантик обезличенную банковскую карту, кинул ее на тело бешено пучащего глаза Резвана.

– В аул свой возвращайся, ишак драный. И тейп свой с собой забери. В следующий раз будем в Счастье, я проверю. И если найду тебя здесь, мы с ребятами просто из «шершня» пару раз в твой подъезд пульнем. Выжжем, так сказать, ослиное гнездо. – Повернувшись ко мне, добавил, – пошли, Боярин. Выглядишь ты и вправду жутко. Жутко-на, как сказал бы Ветер!

Люди на улицах от нас шарахались, как от прокаженных. Агаси, увидев нас, всплеснул руками и потащил отмываться, оставив мясо на племянника.

Кое-как смыв кровь с лица и рук, вытравил наиболее противные сгустки из прически. Форму я, конечно, почистил… Но спасти ее теперь могла только химчистка. Красавчик был поаккуратнее меня, поэтому он не выглядел, так, будто только что вернулся со скотобойни.

Мы вышли из шашлычки, отказавшись от шикарно выглядящих шашлыков. От вида мяса меня подташнивало. Мой самый масштабный реальный бой с людьми, до «Прошки», был полтора года назад. На «специальном» экзамене по фехтованию. Где на меня выпустили пятерых матерых уголовников и одного проштрафившегося физика. Физика я даже оставил в живых и относительно целым. На «Прошке» я, в основном, стрелял. Во время давешней драки я вообще не думал ни о чем. А сейчас накатил отходняк. То ли адреналин схлынул. То ли людей убивать не так просто, как мне казалось. Но меня слегка потряхивало. И подташнивало. После того первого боя я вообще блевал, дальше чем видел. Совесть меня не мучила. Рефлексиями на тему: «тварь я или право имел», – я тоже не заморачивался. Когда встает вопрос ты или тебя, ответ однозначный. Но все равно. В глубине души оставалось ощущение какой-то неправильности. Ну и физиология сбоила иногда.

– Ты зачем деньги оставил? – спросил я Красавчика, чтобы отвлечься. – Ты не выглядишь как человек, которому шесть тысяч легко достались.

– Я всегда отдаю долги. – Ответил он, задрав нос. – Если бы этот орангутанг кавказский наглеть не стал, получил бы свои деньги в лучшем виде.

– А если бы я его прикончил? – Уточнил, чтобы поддержать разговор.

– Бросил бы на труп. Мне чужого не нужно.

– Уважаемо. – Только и сказал я. А что? Вполне себе позиция. Нерациональная, но какая есть. – Но ты рану получил. Может, надо было как компенсацию себе забрать?

– Ага. Ты еще предложи вернуться, трупы обобрать, Боярин. Я взял деньги под процент. Я вернул долг. Остальное – издержки переговорного процесса.

Сержант ждал нас у выхода с Базара вместе с Занозой. Рядом с ними стоял давешний Иваныч и еще пара вооруженных местных охранников. За плечами охранников, как бы, отгородившись ими от Ветра с Занозой, стоял высокий старик в папахе и таком же кафтане с газырями, какой был на Резване.

Когда сержант заметил нас, он поманил обоих пальцем с таким выражением лица, что у меня невольно вырвалось:

– Бежим?

– Куда я побегу, с такой ногой? – Прошептал Красавчик. – А ты, пожалуй, давай. Поблуждаешь по уровню пару дней, вернешься на базу. Еще десять дней на «губе», глядишь, Ветер и отойдет.

Надо сказать, лингвистические познания сержанта в русском матерном просто поражали воображение. Для человека, с трудом выговаривающего простенькое слово «органолептический», он чересчур живо разбрасывался терминами типа: «пирдострахопроемище!». И сексуальная фантазия на высоте у командира.

Я привык, что старший группы в своем праве напихивать составу в панаму, будь ты наследник рода или пацан с улицы, поэтому внимал сержанту, опустив голову, и даже немного краснел ушами. Ну мы реально дел натворили неуставных. А вот Красавчик, похоже, довольно болезненно воспринимал сексуальные аллегории Рудницкого. Он сопел, смотрел сержанту прямо в глаза и всем видом показывал, что горячая речь последнего его вообще не касается.

Сержант закончил неожиданно мягким вопросом:

– Ну че, Красавчик. Сходил. Отдал долг-на?

– Сходил. Отдал. – Ответил тот с вызовом.

– Ладно этот упырь-на. – Также тихо и спокойно повернулся Ветер ко мне. – А тебя что туда понесло-на, горемыка? Ты в чем изговнялся весь?

– Осмелюсь доложить, господин унтер-офицер. – Я вытянулся в струнку и смотрел четко на край правого погона сержанта, как учил один из моих тренеров. – Стажер Орлов. Отправился вместе с младшим сержантом Прилепских сопровождающим. После получения угроз жизни и здоровью личного состава были вынуждены вступить в бой с превосходящими силами противника. Форма была залита кровью врага и не подлежит приведению к уставному виду в полевых условиях. Стажер Орлов доклад окончил.

– Ска! – высказался сержант на мою инвективу.

– Имею видеозапись происшествия, господин сержант.

«Кай. – Потребовал я. – Возьми видеозапись происшествия с момента выхода во двор толпы кавказцев и обрежь на моем последнем ударе. Потом дай кусок, где Красавчик долг отдает. Сбрось на мой смарт».

«Не вопрос, братух. Делаю».

У меня в оболочки глаза встроен имплант, который позволяет моему нейро вести видеозапись того, что я вижу. Звук, конечно тоже фиксируется. В начале «банковской операции» я включил запись.

Звякнул мой смарт, я перебросил видео на почту сержанта. Он открыл видеозапись на экране своего телефона и развернул его так, чтобы продемонстрировать изображение Иванычу.

Зазвучали отзвуки нашей «беседы» с Резваном, затем крики боли и хрип умирающих и запись закончилась.

– Чего там твой Резван хотел моему бойцу сломать-на, ска? – Сержант повернулся к старику в папахе. – Я тебе щас бороденку твою к херу примотаю-на!

– Мы разберемся, Олег Владимирович. – Официальным тоном заявил Иваныч. – К вашей группе у меня и у властей поселка Счастье претензий и вопросов нет. Видео не забудьте скинуть мне с официального профиля ликвидатора. С уважаемым Маликом Джабраиловым мы сами вопросы решим. Будем рады вас видеть в будущем, а пока что вам пора.

Сержант качнулся с пятки на носок. Мотнул головой, как лошадь отгоняющая слепня и бросив нам «Идем-на!», – направился к выходу из поселка.

Я пристроился в хвост отряда, с омерзением осматривая «изговняканную» форму. Сходили за хлебушком-на.

Глава 35

Такая работа

Мы шли к базе в полном молчании. Хотя не похоже, чтобы сержант сильно опечалился нашими с Красавчиком приключениями. Я лично утвердился в мысли, что мы все сделали правильно. Авторитет ликвидаторов в поселке поддержали. Довольно гнусную банду вынесли. Если они так с Красавчиком собирались поступить, представляю, как они беспредельничали в Счастье, отрываясь на местных безродных. Короче говоря, мы с какой стороны ни посмотри – молодцы. Есть один вопрос к Ветру. Рискну.

– Сержант. Почему мы этого Иваныча слушаемся. Он кто?

– Потому, мля. Он маг. Алхимик. Ему всех нас положить три раза пальцами щелкнуть-на. Это если с точки зрения силы, как вы, бояре любите. А вообще, он авторитетный мужик. Отвечает за оборону поселка, внутреннее спокойствие и все таком роде. Слово главы поселка меньше стоит, чем слово Иваныча. Мы там гости, он хозяин. Так-то.

– Маг? Так близко от дряни? Вот это он рисковый мужик. – Сказал я вполне искренне. – Тут же наверняка повышенный фон, даже на четвертом. Ни один маг из страха за гармониум сюда носу казать не должен.

– Ну че ты как маленький, Боярин. Иваныч, конечно, не от хорошей жизни сюды попал. Но подробностей не знаю-на. Да и похрену мне. Пока он в поселке, там будет порядок-на. И ликвидаторам зеленый свет. А ты, кстати, за форму оштрафован, если что. Этот комплект только в помойку теперь. Я тебе не буду официальный штраф выписывать, чтобы статистику не портить. Проведешь, как помощь участку. Понял-на?

– Так точно! Скажешь сумму – переведу. – М-да. Сложные отношения с одеждой, это про меня.

Я, кстати, опасался, что на базе не окажется нормального целителя, чтобы подлатать ногу Красавчика. По той же причине, что удивился магу в поселке. Основная причина травм гармониума магов – плотный контакт с дрянью. Нас, физиков, оперирующих внутренней энергией, это особо не касалось. Не больше, чем обычных людей. Стихийники в принципе тоже не сильно рисковали. Им конечно не сладко приходилось, но стандартные меры профилактики спасали. А вот маги стадии «познавших мир» без защитных амулетов и серьезной подготовки, как я и говорил, в зараженные территории старались не соваться.

В этом была одна из основных трудностей борьбы с Ордой. Основная ударная сила Империи не могла углубляться на территорию противника. А ордынские колдуны, наоборот, прекрасно себя чувствовали на зараженной земле и слабели в «чистых» районах. Учитывая, что крупномасштабных боевых действий за Уралом не велось уже давно, потери среди боевых магов на восточном направлении все равно были весьма впечатляющими. Травмы гармониума составляли восемдесять процентов от всех потерь.

Но целитель все же нашелся, даже трое. На экранирование госпиталя и накопители начальство денег не пожалело. Лекари пообещали починить Красавчика к утру.

А я в очередной раз задумался над своей способностью. Я пользовался ви́дением весь бой. И в этот раз отката даже не заметил. Правда, смерть мне ни разу не грозила. Но вот тяжелое увечье я получить вполне мог. Как все это работает? Я продвинулся по уровню и поэтому откаты облегчились? Или просто риск был небольшим и, соответственно, плата маленькой? Ладно, вернусь из командировки, засяду за изучение истории предсказателей прошлого. Может что-нибудь нарою интересное.

Район Соколовых. Третий уровень. Гостиница «Хромой путник»

Человек, представившийся Орлову и Истоминой «Кузнецовым» вошел в дешевый гостиничный номер, сморщив нос и презрительно кривясь. Впрочем, на сидевшего на кровати мужчину это не произвело никакого впечатления.

Постоялец был полной противоположностью «Кузнецова». Если опричника можно было хоть сейчас помещать на постер в рекламе жевательной резинки, то мужчина, сидевший на кровати, обладал весьма простецкой, даже несколько уродливой внешностью. Коренастый, широкоплечий шатен с голубыми глазами и грубыми, словно высеченными на камне чертами лица. Натруженные руки заканчивались широкими ладонями с корявыми морщинистыми пальцами.

Впрочем, Кузнецов с уверенностью мог бы сказать, что внешность сидящего перед ним человека не настоящая. Шакал считался мастером перевоплощения. Про него ходили байки, что он убивал всех, кто видел его истинное лицо. Что он колдун. Что он легендарный доппельгангер или не менее легендарный алхимик. Много слухов и никакой достоверной информации. Кроме информации о его легендарном профессионализме.

– Не мог поселиться на четвертом? – Спросил «Кузнецов». Он опасался собеседника и старался компенсировать свои внутренние страхи показной грубостью. – Что за удовольствие жить в клоповнике, принадлежащим какому-то чеху? И тащиться сюда к тебе – лишний раз светиться на пропускном пункте.

– Это вполне приличная гостиница. И господин Йозеф Чапек заботливый и отзывчивый хозяин. Настоящий профессионал. – Голосом, похожим на шелест листвы, произнес Шакал. – А вот вы, господин Владимиров, проявили удручающую некомпетентность в предыдущем деле. Ваши хозяева недовольны, мне приказано передать это в обязательном порядке.

– У меня нет хозяев! – резко бросил Кузнецов-Владимиров.

– У всех есть хозяева, ваше благородие. Вы своих предпочитаете называть начальством.

– И кто же твои хозяева, Шакал? – Владимиров сел на пластиковый стул с дырчатой спинкой и заложил ногу на ногу.

– Деньги. Мои хозяева – деньги, ваше благородие. – Шакал поднялся и подошел к мутному гостиничному окну. – Перейдем к сути дела. Я назначен старшим в будущей акции. Вы исполняете мои распоряжения. Поскольку вами недовольны, вы останетесь в Воронеже, когда я завершу дела, чтобы зачистить хвосты и наблюдать за ситуацией.

Владимиров дернулся. Идеальное лицо снова зло скривилось. Но комментировать это распоряжение он не стал. Он понимал, с какого уровня получал приказы его непосредственный куратор. Для этих людей потомственный дворянин Владимиров – пыль. Тля под ногтем. Дернешься, раздавят. Если еще не приняли решение, что от него надо избавиться.

И в то же время остаться здесь было в его интересах. По своим каналам он накопал довольно интересную информацию, которую придержал для собственного пользования. Он чуял в обнаруженной истории родовых провинциальных дрязг намек на будущие прибыли.

Для порядка он спросил:

– Что с «Изгнанником»? Какие распоряжения?

– Ничего. – Прошелестел Шакал. – Он мелкая сошка, уже сыгравшая свою роль. У меня нет насчет него никаких указаний. Перейдем к делу, господин Владимиров. Вот что вам предстоит осуществить…

«Синица». Третий уровень

Облаченная в полный комплект ликвидаторов, включая ЗКЛ, наша группа пробиралась через развалины на третьем уровне. В поисках условного «гнезда» мы бродили во тьме уже третий день. Перебили около сотни монстров. В основном встречались зомби, которые по отдельности были плевыми противниками. Местных, которыми перед выездом запугивали меня Заноза с сержантом, мы за все время хождения по мертвым улицам третьего уровня так и не встретили. Сержант сказал, что мы действуем вдали от их поселений, поэтому, скорее всего, не пересечемся.

Ну и слава духам предков. Не очень-то и хотелось.

Остальные группы двигались по сторонам от нас, а всего в прочесывании уровня участвовало почти пятьдесят человек. Остальные делились на дежурные и отдыхающие смены. Сменялись мы каждые шесть часов. Коллеги уже зачистили пору мелких гнезд, но, судя по всему, основную задачу мы пока не выполнили. И отпускать нас обратно в наши кварталы никто не собирался.

– Вы заметили? – спросил сержант по внутренней связи.

– Что наша жизнь – унылое говно? – меланхолично осведомилась Заноза. Дыхание у нее уже было затрудненным. – Дак давно уже, Ветер.

– Нас уже полчаса не атакуют зомби. – Высказался я. – И вообще, никого нет. И трупов нет. Это что-то значит?

– Или это хорошо зачищенный сектор. Кем-то, потому что нашей конторой он не исследовался-на. – Ответил сержант, поводя стволом ДШК-12. – Или рядом гнездо. Снижаем темп.

И переключился на общий канал.

«Базе: Докладывает „Браво тридцать семь“. У нас признаки близкого гнезда или зачистки сектора. Прямо по ходу следования».

«Продолжать движение, пока не получите доказательства. Альфа тридцать семь, Гамма тридцать семь, смещаемся в сторону Браво».

«Продолжали движение» мы недолго. Потому что доказательства не заставили себя ждать, а пришли к нам сами.

Улица содрогнулась. Ближайшее здание брызнуло во все стороны осколками кирпичей и кусками бетона.

Волна густой техногенной пыли рванула во все стороны, ограничивая зрение. Дышать, несмотря на противогаз, стало тяжелее.

В густой серой мгле, на месте рухнувшего здания, прорезался гигантский силуэт.

На высоте трех метров, проницая цементную взвесь острыми, алыми лучами, вспыхнули восемь огромных пылающих глаз.

Лучи, исходящие из глаз чудовища, двигаясь совершенно независимо друг от друга, обшаривали развалины улицы.

Вперед из тумана, вырвалась огромная паучья лапа, выбившая в бетонном покрытии небольшой кратер.

«Мать твою! Это пятерка! – прерываемый треском помех, голос диспетчера Базы излучал панику. – Гамма, прекратить движение! Браво, Альфа! Отходите к броневикам! Они к вам не успеют. Повторяю, Браво, Альфа! Отступайте к броневикам! Врассыпную! Всем! У нас пятая категория. Сектор три. Срочно требуется поддержка!»

Добро пожаловать в гнездо!

Я смотрел на порождение Дряни анализируя. Перебирая вероятности. Ви́дение работало на полную мощность.

Сержант в пробитом доспехе с развороченной грудной клеткой.

Разорванный надвое Кабан.

Заноза, держащаяся за культю…

Бежать нельзя. При отступлении точно погибнет несколько человек. С Альфой у меня нет связи. Но… Мы потянем!

Должны потянуть.

«Повторяю! Отступа…»

Я переключился на групповой канал и уверенно заявил:

– Хрена там – отступать. Не даст оно нам отступить! Уделаем образину, ребята. Других вариантов нет! Под лучи из глаз не подставляемся, там какая-то опасная магия. Я справа. Четвертый слева. Рубим ноги. Второй сверху! Третья начинает с огня! Первый, командуй!

Секундная заминка и сержант объявил:

– Браво. Действуем! Как Пятый раскидал. Я в прикрытии. Третья, твой выход.

«База, мы принимаем бой. Бежать бессмысленно».

– Грохнем пи…расину! – Красавчик.

– Заряд! – Заноза.

Огненный росчерк метнулся от Занозы к нависшему над улицей монстру. Между головой и массивным телом вспух огненный шар.

Пылевое облако рассеялось, разогнанное взрывной волной.

Чудище заверещало, вскинулось на задние пары лап, три алых луча скрестились на месте, где стояла наш снайпер. Та, не будь дура, сразу после выстрела ушла в укрытие.

Визг, уходящий в ультразвук, ударил по ушам, почти физически сдавил тело, попытался вскипятить кровь.

Но боевой режим включен.

Прана разогнана по телу.

Первые цели выбраны.

Визг, который убил бы обычного человека на месте, для нас – одаренных – всего лишь травма. Преодолимая травма.

Огромная образина, больше всего похожая на гигантского пятиметрового в холке паука, беспорядочно сучила передними лапами. Алые глаза метались из стороны в сторону, силясь увидеть, прожечь лучами мелкую букашку, посмевшую причинить хозяину местного гнезда боль.

Что, не нравится одноразовый огнемет, тварь? Невкусно, ска? С правой стороны из чудовищного паука огонь выгрыз огромный кусок плоти. Погасил два глаза-прожектора.

Но эти повреждения не смертельны. И не делают менее смертоносным нашу животинку.

К сожалению, подобное порождение Дряни одним зарядом огнемета не убьешь. Прикончить тварь можно, только буквально изрезав ее на куски. Для начала необходимо лишить ее подвижности. Потом можно и отступить, и броню подождать.

Я сорвался с места, слыша из-за спины звук короткой очереди, замедленный в боевом восприятии. Это Ветер поливает голову твари из ДШК-12.

Подбегая к первой точке атаки, увидел, как лопнул еще один чудовищный глаз – Заноза молодец!

Подпрыгнул, и в развороте, с вложением массы тела, ударил тварь в стоящую на земле конечность. Выброс праны активировал в момент удара через свой штатный двуручный клинок.

На тактическом мониторе отмечаю Четвертого, приступившего к ногам с левой стороны.

Позади нас в эпическом прыжке взмыл в воздух силуэт Красавчика. Хорошая ему способность от прыгуна досталась. Красавчик просочился между опасным излучением глаз монстра и обрушил на голову твари чудовищной силы колющий удар.

Одновременно моя атака снесла ногу твари подчистую. Очередной пароксизм визга ввинтился, кажется, прямо в душу.

Прана, реагируя на воздействие, так и норовила выйти из-под контроля. Ска! Кажется, я немного не рассчитал наши силы. Визг бил по площади. И действовал на всю команду. Я самый крепкий на повреждения, кроме, пожалуй, Кабана. И с трудом удерживаю контроль. Впрочем, попытка сбежать точно была провальной.

Позади слышался злой гром штурмового комплекса Ветра. Сержанту некуда деваться с улицы, его доспехи слишком громоздкие для пряток. Оставалось надеяться, что он найдет хоть какое-то укрытие.