Текст книги "Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2 (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Кабан врубился в ногу паука с обратной стороны гигантского раздутого брюха. Подрубленная нога доломалась под весом многотонной твари.

Я уклонился от обрубка, из которого хлестала желтоватая мутная жидкость. Дрянь! Рубить на такой высоте не вариант. Надо поражать сразу суставы.

– Суставы, – прокричал я в групповой канал. – Иначе оно нас обрубками забьет!

Я разогнался, насколько позволяло пространство. Взлетел по груде кирпичей. Пробежал по обломку вертикально торчащей стены.

Толкнулся, и полетел.

Из-за туши монстра мне не было видно, что творится с остальными.

Всем весом я обрушил клинок на сустав самой последней правой ноги чудища. Хруст. Я пропустил мимо себя поток ударившей из разруба жижи. Жидкость, что заменяет порождениям Дряни кровь, почти всегда ядовита и обладает свойствами кислоты.

Краем глаза увидел, как на тактическом дисплее визора треугольник, с цифрой четыре, окрасился в оранжевый цвет. А отметка первого внезапно налилась тревожным багрянцем.

– Ска, ятская! – Ветер. Жив. – Витязя мне сжег-на своими гляделками. Я выбыл. Семь секунд!

Семь секунд, чтобы освободиться от ставшего бесполезным экзоскелета. Семь секунд в нашей ситуации – это много. Для примера, с начала боя прошло всего десять секунд. Боевой дисплей не давал потеряться в режиме замедленного времени.

Нас спасало то, что монстры таких размеров обычно неповоротливы.

Трое бойцов ближнего боя вились вокруг туши монстра, как осы, жаля и нанося многочисленные повреждения. В то время как наши дальники гасили адские гляделки твари. Глаза представляли для нас самую большую опасность. Скорость, с которой алые лучи метались по земле, выискивая жертву, превышала наши возможности.

Все это пронеслось в голове мгновенно. Справа повреждено три конечности из четырех, и тварь начала заваливаться на этот бок.

Я вынырнул слева от нее, попутно увидел, как Кабан вскочил, стряхивая с себя обломки кирпичей. Тварь попала по нему обрубком ноги, отшвырнув мужика, весящего почти двести килограмм, как котенка.

Одиночные выстрелы спереди не умолкали. Третья работает по морде. Второй, балансируя на спине твари, наносил методичные колющие удары в одно и то же место. Хренов акробат. Его отметка уже желтая. Тварь покрыта слизью, разъедающей наши «гандоны» – ликвидаторские защитные костюмы.

Где там группа Альфа? Они были ближе всех. Их пошлют нам на помощь? Или нас уже списали?

Ударил по задней левой лапе, одновременно с Кабаном, который врубился в соседнюю.

Выпустил прану через клинок. Удар неудачный. Падающая тварь хаотично дергала лапами: меч снял «стружку» по всей длине ноги.

Кабан чудовищным ударом переломил лапу твари… И свой меч.

Это прямо нехорошо!

Удар с разворота, увернулся от дергающейся ноги. Есть!

Тварь осела на брюхо, под хруст мутировавшего хитина.

– Четвертый, забирай!

Я швырнул свою двуручную оглоблю Кабану.

Тварь силилась подняться, опираясь на переднюю уцелевшую лапу, и я с двух рук закатил под нее две «зажигалки» – ручные гранаты, испепеляющие все в радиусе двух метров. Два глухих взрыва, яркие вспышки. Сработали светофильтры блистера.

Туша осела еще больше, из-под нее начало расплываться пятно дряни.

– Глаза все! – Отчиталась Заноза.

Глаза, может, и все. Но это еще не конец обеда! Не знаю, что именно нам предстоит, ви́денье прекратило работать, но бой еще не был закончен.

– Это не конец, «Браво».

Плохо быть всегда правым!

Тело монстра набухло мерзкими буграми, похожими на чумные бубоны. Каждый в диаметре от полуметра до метра.

Мы на всякий случай отскочили подальше.

Нарывы лопнули с отвратительным влажным звуком, и из каждого полезла уменьшенная копия «мамаши». Размером каждая новая тварь не больше крупной собаки. Но как же их было много!

Где там это подкрепление? И будет ли оно вообще?

Глава 36

Гнездо

Дальнейшее слилось у меня в голове в один непрерывный кошмар рубки на выживание. Я, Кабан и Красавчик прикрывали отошедших в сохранившееся помещение Ветра и Занозу, а те пытались снять с нас давление тварей, отсекая их огнем. Ветер постоянно использовал свои вихри, отбрасывающие и калечащие пауков. В какой-то момент Заноза подсунула мне двуручный тесак Ветра, который умудрилась подобрать, и стало немного полегче. Все-таки мои родовые клинки не были приспособлены для таких сражений.

Твари накатывали волнами, перед нами образовался завал из истекающих дрянью трупов. Пауков было не меньше сотни. К нашему счастью, им требовалось время, чтобы прийти в себя после «вылупления», и мы сумели занять более-менее защищенную позицию.

«Пятерки» – твари пятого класса опасности. Дежурный не просто так паниковал. Если бы это были просто большие и медленные монстры, проблем бы они доставляли даже меньше, чем маленькие, нападающие скопом. Но каждая «пятерка» была с подвохом. Нам просто повезло, что эта была в теле паука. И не повезло со «второй стадией».

Не знаю, выжили бы мы, если бы Жора Пыткин, командир «Гаммы» услышав наше «принимаю бой», не рванул к нам на помощь, наплевав на приказы Базы. Ребята пришли в последний момент, когда кончилась прана, исчерпались боеприпасы, физические силы, и мы продолжали драться чисто на морально-волевых.

В какой-то момент я почувствовал исчезновение угрозы и тяжело сел на землю, все еще сжимая рукоять «кабаньего меча».

Кто-то теребил меня за плечо, говоря: «Парень, ты как? Сейчас медики прибудут, держись!». Я только вяло поднял кулак с выставленным вверх большим пальцем.

У меня обнаружилось три проникающих ранения. На Кабане просто не было живого места, что, кстати, не сильно сказалось на его мобильности. Сержант с Занозой пострадали умеренно, в основном поверхностные травмы и ушибы. И только Красавчик практически не ранен, только уделался, как чушка, в липкой пакости, заменяющей «паукам» лимфу или кровь или что там у насекомых? И мы, конечно, были интоксицированы дрянью по полной программе. Но ничего смертельного.

– Ненавижу тебя, Боярин, – прохрипел Сержант, сплевывая кровь. – Чтоб я тебя еще когда послушал-на!

Стало даже немного обидно.

– Мы все живы. – Ответил я резче, чем хотел. – А если бы побежали… мой прогноз от двух до трех трупов. Далеко бы ты в «Витязе» своем убежал? Ты сам по-другому видишь?

– Да нет, прав ты-на. Но ненавидеть тебя это не мешает. – Он выдавил из себя смешок, больше похожий на стон. – Я в такой мясорубке давно не бывал без брони. И, кстати. Мы богаты! Это если стоимость «Витязя» с меня не вычтут-на. – Он снова сплюнул красно-черным сгустком.

– С хрена ли загуляли? – Вмешался Красавчик. – С каких пор порченное, во время операции, имущество с бойца вычитают?

– А ты подумай, умник-на. – Сержант снова скривился. – Мы приказ на отступление не выполнили? Не выполнили. И похер штабным, что выхода не было, это верно Боярин гуторит. Плахина здесь нет. А командир базы тот еще… формалист-на. Ты ж его знаешь.

– Ска! – Красавчик расстроился. – И впрямь могут за снарягу спросить. Еще и выговор впендюрят за наш самостийный героизм.

– Героизм-херизм. – Поддержала разговор Заноза в своей неподражаемой манере непризнанного гения-стихотворца.

Кабан грустно кивнул, рассматривая обломок своего «свинокола», но выразил, кажется, всеобщее мнение:

– Да и пох. Живы же. Я думал все. Отбегались.

Я, кряхтя, прислонился к груде кирпичей.

– Снаряжение у нас, конечно, ни в село, ни в царскую армию. Броня эта – одно слово, что броня. Удар вообще не держит.

– Дак мы и не княжеская дружина, чтобы в магических доспехах щеголять-на. – Резонно возразил Ветер. – И ты, когда на разборке был, три пули на броник словил. И ни одной дырочки. Не жаловался тогда.

Он был прав. Мое виденье не посчитало эти атаки за опасные, и я действительно поймал бронежилетом несколько пуль. Сам, что характерно, не пострадал. Синяки не в счет. Но против тварей нужны другие доспехи. Которые, опять прав сержант, стоят других денег, чем наше ликвидаторское базовое снаряжение.

На полуразрушенную, заваленную трупами монстров улицу приземлилась дежурка – «буханка» из которой к нам устремились медтехники. На сегодня мы отвоевались.

Пока мы отлеживались в госпитале, под лесом из капельниц, принимая гору препаратов, одновременно велась работа по расчистке дороги к гнезду.

В то, что в окрестностях обнаружится еще одна «пятерка» никто не верил. Но и четверки могут неслабо потрепать пехоту. Поэтому в дело вступила броня, медленно, но верно прогрызая себе путь через завалы по направлению к нашему полю битвы, под прикрытием сработанных пятерок ликвидаторов.

На базу прибыли пилоты с мехами. Все, что были в Воронежском Управлении. То есть все два. Пилоты ходили по базе петухами, задирались с линейными ликвидаторами и приставали к женскому персоналу. Говорят, даже пару драк пришлось разнимать. Мы все это пиршество духа пропустили, давя госпитальные койки.

На следующий день, после нашей эпичной битвы с «пятеркой» нашу группу выпустили на волю, в пампасы.

Начальство Базы пока молчало. Ни к позорному столбу, ни на награждение орденом сутулого нас не вызывали. От щедрот руководства нам перепали новые доспехи, взамен уделанного в хлам имущества участка. Нового «Витязя» Ветру, правда, не дали.

Зато коллеги отметились. Кажется, каждый вознамерился подойти, обнять или хотя бы похлопать по плечу и сказать «Красавчики!» или «Повезло же вам» и все в таком духе. Ребята искренне радовались тому, что мы остались живы. Кажется, мы установили своеобразный рекорд для Воронежа. Звено ликвидаторов столкнулось с «пятеркой» и обошлось без потерь. Даже с учетом подоспевшей на помощь «Гаммы» – немалое достижение.

Потом интендант базы орал на Ветра за утраченное казенное имущество, за что чуть не получил в челюсть от Красавчика. Я еле успел перехватить нашего ловкача. Мы с Кабаном быстро затолкали этого задиру в дальние ряды, пока Ветер хмуро выслушивал нравоучения прапорщика, сжимая и разжимая кулаки. В общем, началась обычная рутина, сдобренная толикой казенного идиотизма.

* * *

К вечеру техника пробила дорогу в гнездо. Дежурный состав, в который попала и наша пятерка, был переброшен к месту событий. В этот раз мы шли под прикрытием своего броневика, что не могло не радовать. Усиленная мехами группа начала зачистку гнезда, а парней с участков, то есть нас, поставили в оцепление. Радиус гнезда, вместе с отростками, был метров пятьсот.

В центре, куда ушла усиленная группа, здания превратились в сталактиты, облитые иссиня-черной гуттаперчевой субстанцией. Так называемый гудрон, который с настоящим гудроном не имел ничего общего. По окраинам же чернота еще только карабкалась на стены. Разливалась чернильными ручейками и кляксами по улицам.

Фонило здесь, конечно, жестко.

Связь работала метров до пятидесяти. Техника без специальной защиты сбоила. Взрывчатка и порох детонировали неохотно. Гнезда были сложными объектами для зачистки, в том числе поэтому.

Лучше всего против Дряни действовал огонь. Но подпалить гнездо на третьем уровне, означало устроить для всех присутствующих здесь ликвидаторов огромную газовую камеру. Поэтому мы, как и остальные наши коллеги, сейчас расставляли вокруг гнезда специальные кристаллы, которые выдавали искусственный солнечный свет. Присоединяли стойки к накопителям. Монтировали платформу.

Свет эффективно действовал на Дрянь в высоких концентрациях. План был сократить пятно дряни хотя бы до сотни метров. Наша задача – подготовить оборудование и зачистить все, что движется. Уничтожить всех тварей. Затем нас сменят штрафники. Завершать зачистку гнезда будут уже они. Люди, осужденные за серьезные преступления, отправлялись на расчистку Дряни. Сроки каторжникам давали от пяти лет. А средняя продолжительность жизни «химика», так называли каторжан на расчистке, – три года. Такая занимательная математика.

Можно было оставить скопление дряни после уничтожения монстров. В мертвом городе новая пакость в виде тварей заведется едва ли, ей просто взяться неоткуда. Здесь не тайга. Но гнезда притягивали дрянь, концентрируя и распространяя ее вокруг себя. Так что, если пренебречь зачисткой, лет через пять можно получить у себя под боком мощный источник заразы, с которым обычными средствами будет уже не справиться.

Мы медленно шли по улице, забрасывая в особо темные углы развалин световые гранаты. Они отлично действовали на небольших монстров, заставляя их плоть буквально вскипать. В любом случае, если тварь не сдохла, справляться с ней становилось намного легче.

Создания дряни не нуждались в пище или воде. Они могли существовать в гнезде годами, постепенно увеличивая силу и размеры, по мере роста самого гнезда. Основой их существования была порченая магия дряни. Но для создания новых существ гнезду была нужна основа. Тела. Например, давешний адский паук висел, наверное, когда-то в паутине в углу кухни, и даже не мечтал о карьере громадного чудовища с колдовскими глазами-лазерами. Или сидел тихо-мирно в инсектарии у любителя экзотической живности, пока не сбежал.

Мы прошли уже метров двести, когда я заметил в очередном здании какую-то неправильность. Нет, снаружи оно выглядело так же, как и остальные развалины вдоль улицы. Но внутри… Я даже подсветку включил на время. Чисто. Слишком чисто. Я показал на странный дом и предложил:

– Осмотрим? Что-то с ним не так.

– Опять «чуйка»? – Спросил с усмешкой Красавчик.

– Не совсем. Скорее наблюдательность. Внутри слишком чисто, вообще нет дряни. Посмотрите сами.

Сержант занял позицию перед входом. Мы с Красавчиком скользнули в стороны, заходя в помещение. Кабан с Занозой остались контролировать улицу.

Обломки сдвинуты к стенам. Середина помещения не завалена. Здесь грязно, пыльно, как и везде, но нет потеков Дряни. И другой фон. Я посмотрел на практически почерневшую пластину индикатора на предплечье. В зоне гнезда мы их не меняли, смысла нет. Но чувство говорило мне фон внутри ниже и более ровный, чем снаружи.

Что-то здесь не так. Предчувствие подавало мне неопределенные сигналы, с момента начала обхода улицы. Сейчас они участились. Но понятнее не стали. Как будто чье-то сердце стучит на грани слышимости, убыстряя темп.

– А здесь натоптано. – Красавчик опустился на колено и внимательно осматривал пол. Было видно, что он меняет фильтры в ПМЗ (прибор магического зрения). – Гляньте в УФ! Это место кто-то регулярно посещает. Интересно, кто может себе позволить разгуливать по окраине гнезда как у себя дома?

Тук. Тук. Тук. Ориентируясь на смутные сигналы подсознания, я начал движение в центр комнаты. На очередном шаге меня накрыло виде́нием.

Человек в плаще, лицо скрыто тенями.

Он делает жест, произнося гортанную фразу на неизвестном мне языке. Прямо там, где сейчас находится мое реальное тело, в полу появляется металлический люк. Человек дергает за выступ края, и люк распахивается.

Скользкие ржавые скобы под руками. Человек спускается в бетонное чрево технического тоннеля.

Ему еще далеко идти…

– Я стою прямо на люке. – Сказал я. Но он скрыт какой-то дрянской магией. Так его не видно.

– И как ты понял? – Недоверчиво спросил Красавчик.

Я ударил каблуком в пол. Звук получился глухой с «эхом».

– Восприятие. Подо мной пустота. – Ответил я Красавчику.

Я нагнулся и провел рукой по предполагаемому краю с зацепом. Ничего. Под руками гладкая цементная стяжка. Куски линолеума. Мусор. Пыль. Пыль, в которой не остаются следы от моих рук.

– И на ощупь здесь ничего нет. – Добавил я. – Качественный морок. Мне кажется, мы нашли что-то интересное.

– У нас есть задача-на. Зачистка периметра. Может, мы и нашли чего-то важное. Боярину чуйка часто дельное советует. Но сейчас не место и не время. Приказываю продолжить движение, группа.

Мы двинулись дальше. Меня так и тянуло вернуться в дом с замаскированным люком. Но сержант прав. сейчас у нас другая задача.

Центральный район. Четвертый уровень. Крыша недостроенного отеля

Шакал потянулся и снова посмотрел в сторону изолятора ликвидаторов.

С крыши новостройки открывался отличный панорамный вид на четвертый уровень. Строительство самого высокого в окрестностях здания было заморожено, на стадии подведения «под крышу». Аренда земли в этом районе стоила бешеные деньги, и выкупить здание можно было только вместе с долгами предыдущего владельца. И пока что желающих приобрести топовую незавершенку не нашлось. Деньги умели считать все, не только Воронцовы, которым принадлежал Центральный. То, что вопрос цены выкупа так и не был решен, играло Шакалу на руку. На стройке сейчас не было ни единой души. Только Шакал и голуби.

Владимиров выполнил все, что от него требовалось. Когда этого хлюста припекло, он продемонстрировал, что может работать, как следует. Шакал же собирался в ближайшие двадцать минут выполнить свою часть работы.

Собственно, если информация от Владимирова точна, сегодня все и закончится. А если нет, придется задействовать план Б. А Всеволода Владимирова придется убрать. Шакал и так прикончил бы опричника, просто чтобы зачистить хвосты. Плевать, что на эту тему говорил заказчик. Личная безопасность в приоритете. Но государев пес, не будь дурак, отказался от личных встреч и залег на дно.

В наушнике раздалось три последовательных щелчка. Готовность, минута. Шакал еще раз окинул взглядом окружающий пейзаж, размечая возможные углы атаки, и опустился на колено возле «Стрелы».

Переносной зенитно-ракетный комплекс был установлен на станину и закрыт маскировочным полем. Снаружи его увидеть было невозможно. Одна ракета снаряжена. Еще одна ракета, запасная, лежала возле комплекса. А еще одна, которая «план Б», вернее, боеголовка от нее, лежала в тактическом рюкзаке убийцы. Но «план Б» – это все же на крайний случай. Слишком масштабные разрушения. Воронцовы такую пощечину не простят и не забудут никогда. Не то чтобы ему было дело до Воронцовых и их гнева. Еще один боярский род, мечтающий найти Шакала и поместить в камеру пыток погоды уже не сделает. Просто убийца не любил неаккуратности. Неряшливость в делах его раздражала. С другой стороны, он всегда был за максимально простые решения. Поэтому и добивался успеха там, где пасовали мастера скрытности или любители многоходовок. Не можешь достать цель? Просто нужны пушки побольше.

От комплекса зданий изолятора отделился темно-синий с желтой полосой аэрофургон «тяжких». Машина сразу начала круто набирать высоту, разворачиваясь к убийце задней частью.

Идеально! Заключенный должен быть именно там. В транспортном отсеке автозака.

Слегка сдвинув перекрестье прицела так, чтобы оно было по центру и чуть выше двери фургона, Шакал нажал клавишу «пуск».

Ракета стартовала, выбросив за собой язык огня и дыма, который затянул верхний этаж недостроенного здания. Шакал сопроводил ракету, слегка корректируя ее курс. Секунда. Цель накрыта.

На месте фургона вспух оранжевый шар объемного взрыва. Этот боеприпас был предназначен для уничтожения бронированной летающей техники, так что от фургона, по идее, не должно было остаться практически ничего.

Шакал встал, поставил таймер на второй ракете на минуту. Взялся за закрепленный вокруг колонны трос и съехал вниз притормаживая «крестом». Быстрым шагом пересек первый этаж и спустился в открытую заранее подвальную дверь. Где-то в другом месте уровня городские коммуникации выпустят из себя совсем другого человека, который спокойно отправится в Аэропорт «Чертовицкое».

Дело сделано.

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ. СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА ЧЕРЕД ДЕНЬ. Дальше в обычном режиме

Глава 37

«ГАВ»!

На следующий день зачистка гнезда продолжалась, ну уже без нас. Сегодня должны были подключить свет, так как монстров вчера грохнули процентов на девяносто. По слухам, в самом гнезде было две четверки, которые не доставили проблем. Мехи вынесли их не напрягаясь.

Сегодня мехи стояли на базе.

Заноза ходила вокруг боевых машин, как кошка вокруг сметаны. Огромные шестиногие махины, напичканные магией, внушали трепет и уважение одним своим видом. Заноза сегодня все утро болтала только о них. С одним из пилотов она завязала близкое знакомство и теперь, с горящими глазами, рассказывала, что он хвалил мои упражнения, и вообще какой он классный парень, и какой у него большой… мех. Ну теперь она в ближайшее время точно наляжет на учебу.

С ночи всю казарму массово положили под капельницы с «трубочистом». Чтобы вывести всю полученную дозу дряни, такую процедуру требовалось повторить еще дважды. Утром, пока Заноза бегала облизывать мехи, остальные «пострадальцы» из нашей пятерки занимались приведением в порядок амуниции и вооружения. Наши коллеги из других групп были заняты примерно тем же самым.

За этим нехитрым делом нас и застал начальник базы, подполковник Неклюев. Выглядел он мрачнее тучи. И скоро стало ясно почему.

При его появлении все вскочили с коек и вытянулись вдоль проходов. Низенький и толстый подполковник, пыша недовольством, оглядел наши нестройные ряды.

– Значит так, бойцы. – Заорал Неклюев. Лицо его, и так похожее формой на перезрелую тыкву начало краснеть, начиная с шеи. – На базу прибыл начальник Управления – его превосходительство Макар Ильич Громов. Через пятнадцать минут общий сбор на плацу. Наградные планки надеть. – Он немного подумал и докричал. – У кого с собой. Строимся по участкам, от альфы в сторону омеги.

После чего развернулся на каблуках и почти бегом покинул казарму. Экий шустрик. Визит начальства ему, видимо, был не по нраву. Ну или он всегда такой, я его видел впервые.

Ребята начали потрошить личные вещмешки, а я за отсутствием наград просто разгладил складки повседневной формы.

– Не слишком ли Громов важная фигура, чтобы вот так запросто сюда забежать? – Спросил я сержанта.

– Вообще-то, база приоритетный-на объект при управлении. – Ветер приладил к груди квадратную плашку с тремя полосками. На полосках были видны звездочки и римские цифры. – Поэтому начальство держит руку на пульсе-на. А если вовремя доложить, что пульс типа может сбиться… Может и забежать.

– И как Плахин связан с Громовым? – Разгадал я эту нехитрую интригу.

– Как надо, связан-на. – Непонятно ответил Рудницкий. – Слишком ты догадливый, Боярин. Держи такие мысли при себе-на.

– Громов с комендантом из разных слоев выходцы. – Объяснил Красавчик. – Генерал из боевых офицеров. Сам на земле работал. Подполковник же чисто штабной. Сам видел, какую жопу он тут наел. А Плахин… – Красавчик покосился на сержанта, – вместе с Громовым служил.

– Ну, то есть я так понимаю, опасаться, что с нас вычтут за утраченное оборудование и лишат выплат за трофеи, нам уже не нужно. – Спросил я, направляясь вместе с остальными на выход из казармы.

– Никто не знает, что у начальства на уме. – Ответил сержант. – Мало ли почему Громов приехал? Проверить, как тута мехи драгоценные поживают, например-на. Не торопи события, Боярин. Щас все и узнаем, мне думается.

На плацу к нам бегом присоединилась Заноза, пристегивая планки к кителю. Полоски шли сверху вниз и имели цвет золотой, серебряный и бронзовый. У сержанта были все три цвета, у остальных по два. Заноза и вовсе имела только бронзовую нашивку с римской цифрой III. Я не утерпел и тихо спросил у Красавчика:

– Что за цифры? И что цвета означают?

– У нас нет отдельных нашивок за ранения. – Ответил он также тихо. – Эта плашка – приложение к награде «Звезда». Означает сия висюлька: «имярек выжил в опасной ситуации», – вроде того. Ну в зависимости от настроения командира, и решения штаба и согласно регламенту, – он ухмыльнулся, – их выдают три категорий. Бронзовая звезда – есть у каждого ликвидатора, у кого стаж больше года. Ну и за стычки иногда дают. Серебро – уже нужен повод. Серьезный случай. Тяжелое ранение. Ну и золото, вон как у Олега, это уже, считай, особо отличился боец. Или из комы откачали. А цифры, это количество нашивок. Это все не просто так, от этих штук надбавки к жалованию начисляются. Есть и другие ведомственные награды, но этими принято гордиться. Ну и, типа, нашивки негласную иерархию среди рядовых и унтеров устанавливают. Но в патруле или на дежурстве их не носят. Вот ты их раньше и не видел.

Пока Красавчик рассказывал мне что-почем, на плац заявилось высокое начальство. Первым уверенным шагом двигался генерал Громов. В такой же, как у нас повседневной форме, только погон широкий, с диагональным шитьем и двумя звездами на каждом.

Генерала я видел впервые. Этот высокий, плечистый мужчина с рублеными, будто топором из деревянной колоды, чертами лица, внушал невольное уважение. Лицо было украшено роскошными усами, придающими генералу вид лихой и грозный.

Следом за ним шел, очевидно, генеральский порученец-адъютант. Парень лет двадцати двух все в той же повседневной форме. Но погоны имел лейтенанта. С аксельбантом. Штабной.

За ними пристроились подполковник Неклюев и двое его заместителей. Высокий, худой как жердь, штабс-капитан. И здоровенный, как лось, капитан. Второго офицера я видел уже несколько раз. Он был чем-то вроде замначальника базы по личному составу. Все трое офицеров базы были одеты в парадку, вот ведь нашли чем выпендриться. Капитану парадная форма шла как корове седло. Было видно, что он чувствует себя в ней неуютно. По крайней мере, нервный жест с оттягиванием пальцем воротничковой стойки, говорил о многом.

Неклюев же был красен и не смотрел на нашу шеренгу, а злобно буравил взглядом генеральскую спину.

ГЕНЕРАЛ ГРОМОВ

Строй, при приближении начальства, замер.

Генерал осмотрел нашу шеренгу и гулким, хорошо поставленным голосом произнес:

– Здравия желаю, бойцы!

– Здра… жела… ваш… превосходительство! – Не слишком стройно отозвались бойцы.

Мы не армия, мы ликвидаторы. С шагистикой и уставщиной в наших рядах не очень хорошо. Смотри, кстати, как заговорил, Орлов. Мы. У нас. Влился в коллектив.

– Вы все в курсе, что позавчера, оперативными группами тридцать седьмого участка была уничтожена аномалия пятого класса опасности. Поэтому я здесь. Князь Воронцов в курсе произошедшего и через меня передает вам, бойцы, свою искреннюю признательность.

Пауза

– Рады стараться, ваше превосходительство!!! – Снова слегка невпопад ответил строй.

– Не нужно вам объяснять, что могла натворить такая тварь, доберись она до жилых кварталов города. Мы те, кто стоит между порождениями дряни и мирными подданными. Мы всегда готовы положить свои жизни, на то, чтобы ужасы Дряни никогда не пришли к обывателю. – Коротенькая пауза. – Я горжусь вами, бойцы. Я горд тем, что имею честь быть вашим руководителем. И я горд, что именно мои люди совершили то, что ранее считалось невозможным. Уничтожение «пятерки», обычными оперативными группами, без поддержки брони и мехов, это, безо всякого пафоса и преувеличения – подвиг. Особо хочу отметить. Ребята из группы «Браво» остались на месте. Они верно оценили оперативную обстановку, которую не мог видеть штаб, отдавший ошибочный приказ на отход.

Вот так тебе, подполковник! Ошибочный приказ, понял? Рожу Неклюева перекосило еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

– Они приняли бой. Сражались. И победили.

А победителей не судят, ясно вам? Офицеры базы выглядели как оплеванные. Да так оно и было. Генерал устроил им выволочку прямо перед строем рядовых бойцов.

– Победили без потерь в группе, хотя один из них всего лишь стажер, не прослуживший даже месяца.

Генерал снял фуражку, достал носовой платок и медленно вытер внутренность тульи. Порученец распахнул папку, которую до этого держал подмышкой, дождался водружения фуражки на законное место и вручил бумаги шефу.

– Стажер Алексей Орлов! – Ветер толкнул меня в спину и прошипел «Два шага вперед». Я сделал два четких шага и вытянулся в струнку. – За проявленное боевое мастерство. Стажер Орлов досрочно принимается на штатную должность ликвидатора. Кроме того, ему присваивается внеочередное звание. Ефрейтора.

– Служу России и Императору! – Рявкнул я.

Одновременно за моей спиной Заноза негромко, но отчетливо произнесла: «ГАВ!», Кабан как-то странно запыхтел, словно сдерживал смех.

– Встать в строй.

Порученец достал из папки лист с моим назначением.

Я вернулся к ребятам и увидел на лицах Ветра и Красавчика нездоровые ухмылки. У меня что, дырка на штанах? Что я не так сделал? Что вообще за «Гав» такой был? Ну хорошо, все потом.

– За проявленное мужество. За то, что вовремя пришли на помощь товарищам, личный состав оперативной группы «Гамма», награждается серебряной звездой. – Это те самые серебристые лычки.

– Ничего себе. Вот я и получу сейчас свое первое золото, кажется. – Прошептал Красавчик.

Пятерку Пыткина вывели из строя, и генерал лично прикрепил каждому на грудь дополнительную серебряную планочку. Еще пять листов ушли к порученцу.

– За проявленный… – Опять пошли казенные формулировки про мужество, героизм, долг и все в таком духе… – Весь личный состав оперативной группы «Браво» тридцать седьмого участка удостоен Багровой Звезды. Сержант Рудницкий! Выйти из строя.

Над плацем повисла потрясенная тишина. Подполковник Неклюев чуть не сплюнул на асфальт. Пока Рудницкий деревянными шагами шел получать заслуженную награду, я пихнул Красавчика в бок и одними губами спросил: «Круто?». Тот посмотрел на меня и нервно кивнул. Впрочем, слегка пришибленными выглядели все окружающие меня люди. Заноза так вытаращила глаза, что стала похожа на больного базедовой болезнью. Даже на обычно совершенно неподвижном лице Кабана отражалось что-то похожее на эмоцию. Его широкий лоб пошел морщинами, а глаза превратились в щелочки.

После водружения каждому из нашей группы на грудь багрового цвета плашки со звездой, генерал еще минут пятнадцать распинался о службе, долге и воинском братстве бла-бла-бла. Отметил другие оперативные группы – хорошо проявившие себя на зачистке. Поблагодарил пилотов мехов за уничтожение давешних «четверок». В общем, расхвалил личный состав с занесением в.

Когда прозвучала команда «разойдись», мы дождались, чтобы начальство отправилось во свои яси, я с притворным возмущением отвернулся к Занозе:

– Это что еще за «гав» был? Меня, значит, высокое начальство в звании повышает, а сослуживцы облаивают.

Ребята заржали. Заноза аж за живот схватилась, так ей смешно стало. Я же ничего не понимал в этих их дурацких обычаях.

– Смотри, Боярин. – Отсмеявшись, объяснил Ветер. – Ефрейтор нам от армейских званий достался. Бесполезная лычка. Типа старший солдат-на. Не унтер и не рядовой. Не командир. Так. И из армии же к нам пришел обычай ефрейторОв «собаками» называть. Тебе с той лычки ни жарко, ни холодно. Но придется теперь дурацкие шутки терпеть, пока не проштрафишься так, что звание отберут. Некоторые типусы даже ради этого специально косячат-на. Да, Красавчик?