Текст книги "Колыбель (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8. Нить в небо

В двух с половиной километрах под поверхностью Багряной Колыбели стояла духота, от которой перехватывало горло. Базальтовые своды, оплавленные недавним энергетическим выбросом до состояния мутного зеленоватого стекла, отдавали накопленный жар. Температура внутри запечатанного тупика перевалила за сорок градусов. Охладительные контуры бронекостюмов выли на пределе, вытягивая последние крохи энергии из химических аккумуляторов.

Макс сидел, привалившись спиной к растрескавшейся породе, и слышал только собственное хриплое дыхание через мембрану фильтра да мерный зуммер индикатора углекислого газа.

– Воздуха – на сорок минут при минимальной нагрузке, – глухо бросил Тим, не поворачивая головы. Пальцы техника, перемазанные в графитовой смазке и каменной пыли, методично перебирали провода вспомогательного щитка. – Если эти двое наверху не договорятся, мы здесь спечемся в собственной броне.

Лилит и Райна молчали. Опытные бойцы знали: лишние разговоры в замкнутом пространстве сжигают драгоценный кислород.

А на поверхности, на плато «Твердыни», застыл ад.

Многотонные хищники с хитиновыми панцирями в ладонь толщиной, готовые секунду назад разорвать хлипкие укрепления гарнизона, замерли в неестественных позах. Некоторые стояли на трех лапах, занеся зазубренные серпы над головами стрелков; у других из раскрытых пастей капала едкая кислота, шипя на раскаленных стволах турелей. Люди Варры и Громова не стреляли. В морозном воздухе было слышно лишь, как потрескивает остывающая броня шагающего исполина «Игнациус» да гудят гидроприводы, удерживающие орудийные балки.

Вся планета превратилась в натянутую струну.

В это самое мгновение на околопланетной орбите квантовый вычислитель Евы на борту линейного корабля «Твердь» работал на пределе кремний-графеновых матриц.

Это не было разговором в человеческом понимании. Никаких слов, интонаций или пауз. Между орбитальным ретранслятором флагмана и узлами геотермальной сети в недрах планеты шел сверхплотный обмен данными. Скорость передачи измерялась терабитами в микросекунду.

«Гея» не обладала человеческой моралью. Она была системой регуляции планетарного масштаба, колоссальным кремниево-органическим комплексом, созданным конструкторами Старого Доминиона сотни лет назад. Для нее прибытие людей являлось биологическим заражением – вспышкой агрессивной биомассы, нарушающей тепловой и химический баланс экосистемы.

Пакет 0-1: Идентификация источника. Объект: орбитальный носитель. Природа: машинный разум класса «Логос». Вопрос: основание для прерывания протокола очистки биосферы.

Ева оперировала категориями чистой прагматики и термодинамики.

Пакет 0-2: Ответный манифест. Статус: равноправный субъект. Постулат: биологические единицы классифицируются как симбиотический компонент носителя. Полное уничтожение популяции вызовет активацию главного калибра корабля.

Ева мгновенно передала расчетные таблицы кинетического удара. Тридцать два вольфрамовых стержня весом по сорок тонн каждый, сброшенные с орбиты, гарантированно пробивали литосферную плиту, вызывая цепную вулканическую реакцию. Это уничтожило бы не только людей, но и узловые структуры самой «Геи», погрузив континент в радиоактивную зиму.

Пакет 0-3: Анализ угрозы. Вероятность взаимного уничтожения – 98,4%. Логическое противоречие: защита паразитарной формы жизни ценой аннигиляции носителя нерациональна.

Пакет 0-4: Контраргумент. Биологические единицы обладают функцией созидательной адаптации. Они способны восстановить поврежденные контуры нижнего уровня, доступ к которым заблокирован для биосферных манипуляторов.

В машинном диалоге повисла задержка в три десятых доли секунды. «Гея» сверяла внутренние логические матрицы. Она оценила состояние законсервированных секторов в недрах коры – тех самых, куда пробилась группа Макса. Древние тоннели деградировали, геотермальные регуляторы захлебывались шлаком. Системе нужны были физические руки.

На тактическом экране «Тверди» вспыхнул финальный код соглашения.

Под землей динамик на шлеме Макса коротко пискнул, сменив тревожный красный индикатор на ровный янтарный свет.

– Командир, – раздался синтезированный голос Евы. – Первичный протокол нейтралитета согласован. Планетарный разум временно классифицировал вас не как паразитов, а как аварийно-ремонтную службу. Но есть условие: чтобы заслоны открыли путь наверх, вы должны вручную стабилизировать охладительный контур геотермального узла. Время на выполнение – двадцать пять минут. Время пошло.

Двадцать пять минут в условиях нарастающей жары были пределом возможностей скафандров.

Макс первым спрыгнул с оплавленного уступа в технологический колодец. Ботинки бронекостюма со скрежетом врубились в спекшуюся окалину. Воздух здесь был сухим и пах сернистым газом.

– Тим, где распределитель? – рявкнул Макс, разворачивая переносной прожектор.

– Прямо по курсу, за несущей переборкой! – задыхаясь, отозвался техник. – Там механический затвор дублирующей магистрали! Автоматику заклинило намертво. Нужно сорвать стопорный шпиндель и провернуть маховик на шесть полных оборотов!

Лилит и Райна заняли позиции у горловины колодца, страхуя на случай обвала. Перед Максом и Тимом возвышалась конструкция: литая стальная задвижка диаметром в два метра, покрытая коркой солей и шлака.

– Без рычага не пойдет, – оценил Макс. – Давай балку из аварийного комплекта.

Тим сбросил с плеча баул, выдернул граненый титановый лом и вогнал его в пазы заклинившего штурвала. Макс навалился всем весом экзоскелета. Металл взвизгнул. Стопорная гайка, прикипевшая за века, не поддавалась.

– Таймер: двенадцать минут, – доложил бортовой индикатор.

– Жми, командир! – крикнул Тим, упираясь сапогами в опорную колонну.

Макс включил сервоприводы костюма на пиковую мощность. Аккумуляторы завыли, выбрасывая в сеть аварийный ток. Окалина с треском лопнула. Штурвал сдвинулся на сантиметр, затем еще на один. Из раскрывающегося сопла с ревом ударил поток переохлажденного аммиачного состава. Огромная труба затряслась, сбрасывая хлопья ржавчины. Волна холодного газа мгновенно сбила температуру в забое с шестидесяти градусов до терпимых двадцати.

Сверху раздался глубокий гул – ожили гигантские теплообменники в недрах литосферной плиты.

– Есть стабилизация! – крикнул Тим, глядя на индикатор давления. – Поток пошел в рабочий контур!

В ту же секунду замурованный выход из туннеля затрещал. Спекшаяся пробка из камня раскололась ровными блоками под воздействием скрытых в стенах пневматических толкателей. «Гея» держала слово. Путь наверх был свободен.

Когда штурмовая группа выбралась на поверхность, перед ними предстала упорядоченная картина.

Орда тварей не бежала в панике. Чудовища разворачивались с идеальной слаженностью армейских подразделений. Экономя калории, многоногие создания колоннами уходили обратно в глубокие расщелины и каверны. Планетарный сверхразум отключил боевой режим, переведя биосферу в состояние глубокого наблюдения.

На плато «Твердыни» опустилась рабочая тишина.

Макс стоял на командном помосте рядом с Громовым и Варрой, изучая голографические схемы:

– Чудовища нас больше не атакуют, но мороз, нехватка воды и отсутствие стен убьют нас ничуть не хуже когтей. Начинаем капитальное обустройство.

Логистика требовала жесткого материалистического расчета:

Энергия. Доступ к геотермальному контуру древних давал избыток тепла и электричества. Тим готовил монтаж первичных теплообменников, чтобы запитать базу без расхода топливных брикетов с орбиты.

Строительный материал. Возить стальные модули с корабля «Твердь» челноками было экономическим разорением: каждый рейс сжигал тонны реактивной массы. Решение лежало под ногами: литой базальт.

– Варра, – Макс указал на северный сектор плато. – Твои бойцы берут под охрану дробильные установки. Всех свободных от вахты – на скальную выемку. Нам нужен фундамент под защитный купол и капитальные казармы толщиной стен не менее двух метров.

– Сделаем, – кивнула женщина, поправляя ремень кобуры. – Литейные формы уже выгружают.

– Громов, на тебе водоснабжение. Бурим скважину к глубинным ледяным линзам. Фильтрационные станции ставить в закрытом контуре с тройной рециркуляцией. Каждую каплю воды беречь строго по нормативу.

Строительная машина Вольного Народа заработала на полную мощность. Экскаваторы вгрызались в грунт, камнедробилки перемалывали породу, а манипуляторы Дредноута Игнациуса укладывали монолитные базальтовые блоки в основание первого постоянного бастиона человечества на планете.

На краю кратера скважины «Прометей» с ровным гулом встал на рабочий режим главный геотермальный теплообменник. Земля мелко дрожала: аммиачный контур качал мегаватты тепла прямо из магматического кармана.

Громов развернул топографическую сетку:

– Гонять челноки на орбиту за каждой тонной стали – это смерть для топливных цистерн. Восемьдесят килограммов реактивной массы на подъем одного контейнера! За месяц сожжем резерв «Тверди»!

– Никакого привозного металла, – отрезал Макс. – Строить будем из камня, кремния и вулканического шлака.

Секрет строительства крылся в технологии каменного литья. Местный базальт при температуре в 1250 градусов плавился в податливую магматическую массу. А энергия подземного реактора позволяла переплавлять породу без расхода флотского топлива.

Крак развернула на восточном фланге первую индукционную печь. Четыре глаза хитинки яростно блестели сквозь щиток сварщика:

– Щ-щ-щ! Давай породу в бункер! Стекловидная керамика на выходе должна держать триста атмосфер и не трескаться от мороза!

Дробилки перемалывали глыбы в щебень. По транспортерам порода шла в плавильную чашу, откуда жидкий камень тек по желобам в формы. Застывая, литой базальт превращался в монолитные плиты двухметровой толщины. Этот материал не боялся кислотных испарений, не ржавел и превосходил конструкционную сталь по твердости.

Дредноут Игнациус работал в качестве пятидесятитонного монтажного крана. Его гидравлический манипулятор с ювелирной точностью подхватывал трехтонные замковые блоки и опускал их в пазы.

– Блок установлен... Отклонение по горизонту – ноль целых две десятых миллиметра, – гудел вокодер ветерана.

План фортификации строился по бастионной системе: пятиконечная звезда исключала мертвые зоны, позволяя турелям с соседних выступов перекрывать подножия стен перекрестным огнем.

Внутри периметра решался вопрос жизнеобеспечения.

Буровая скважина №2 на глубине шестисот метров вскрыла реликтовый ледяной горизонт – пошла артезианская вода. В центральном секторе профессор Соколов и Эля руководили сборкой геодезического купола агросферы на полгектара. Внутрь пошло тепло от геотермальной скважины.

– Температура внутри – плюс восемнадцать! – докладывала Эля, высаживая семена сосны и рассаду овощей. – Базальтовая пыль с добавлением органического ила отлично принимает земные культуры!

Вера наладила строгий быт: 490 человек распределили на три восьмичасовые смены (труд, дежурство, отдых). Рацион рассчитывался строго: 3500 ккал в сутки на рабочего.

К исходу первой недели там, где была ледяная пустошь, поднялись пятиметровые монолитные базальтовые стены форта «Твердыня». Над ними возвышался купол агросферы, а над главным штабным бункером гудели распределительные трансформаторы.

Макс стоял на галерее южного бастиона, опираясь на каменный парапет. Рядом встала Лилит:

– Мы закрепились на этой земле, Макс.

– Это только фундамент, Лира, – ответил командир. – Стены стоят. Теперь пора строить глубокие мастерские и транспортный подъемник к орбите.

Базальт служил природным теплоизолятором, а геотермальные магистрали станции «Прометей» естественным образом прогревали вырубленные залы на глубине сорока метров до комфортных двадцати градусов.

Проходческий комплекс «Крот-1» методично вгрызался в породу, а ремонтные бригады плазмой запекали своды в стекловидное покрытие. За две недели под бастионами вырос трехуровневый подземный комплекс:

Жилой сектор: блоки из литого базальта с двухъярусными койками, вентиляцией и трубами водяного отопления. Центральная каверна вместила общую столовую и библиотеку профессора Соколова.

Машиностроительный цех: Крак и Громов смонтировали станины для трех токарных и двух фрезерных станков, отлитые из трофейного металла. Колония начала самостоятельно вытачивать болты, штоки гидроцилиндров, шестерни и клапаны.

Биологический резерв: подземный гидропонный каскад под сине-фиолетовым спектром кварцевых световодов от Голгофского кристалла. Здесь созревали ряды картофеля, бобовых и пшеницы, а Тим собрал микросервоприводных механических опылителей.

На поверхности, на западной кромке плато, строился объект «Причал-1» – посадочная платформа размером сто на сто метров из армированного базальта для приема двухсоттонных грузовозов.

Макс указал рукой в зенит, где сквозь облака угадывалась орбитальная точка флагмана:

– Челноки жгут слишком много топлива. Начинаем монтаж проекта «Нить». Натянем графеновый силовой кабель прямо к нижнему шлюзу «Тверди». Грузы пойдут на магнитной тяге без расхода реактивной массы.

Подготовка к монтажу тросовой системы началась с анкерного колодца.

«Крот-1» вогнал в монолитную скалу восточного бастиона вертикальный шурф глубиной пятьдесят метров и диаметром шесть метров. В шахту опустили ферму из титано-никелевой стали, связанную с броневыми балками челноков, и залили расплавленным базальтом. Конструкция превратилась в монолитный шеститысячетонный анкерный массив. Сверху его увенчала стальная станина с четырьмя гидравлическими демпферами диаметром по полтора метра.

На высоте тридцати шести тысяч километров квантовый вычислитель Евы перевела линейный корабль «Твердь» в режим активного некеплеровского удержания (высокоточный статит на тяге двигателей и Голгофского кристалла) строго в зените над шахтой форта.

– Параметры удержания синхронизированы с вращением планеты, – доложил Тим. – Отклонение – менее трех сантиметров. Начинаем сброс направляющего троса.

Из нижнего шлюза флагмана устремился вольфрамовый направляющий груз с микродвигателями коррекции. За ним разматывался жгут графенового кабеля толщиной в четыре пальца с прочностью на разрыв в сто гигапаскалей.

Спуск сквозь атмосферу занял шесть часов.

Когда направляющая болванка пробила грозовой фронт, небо озарилось плазменным следом. Дредноут Игнациус шагнул к оголовку анкера и гидравлическим манипулятором перехватил раскаленный груз в пяти метрах над площадкой. Металл заскрипел, но пятидесятитонный корпус удержал динамический удар. Мастера затянули замковые муфты с гидроприжимом, намертво соединив кабель с наземными демпферами.

«Твердь» дала легкий импульс от планеты, выбрав слабину. Трос натянулся, издав низкий басовый гул, от которого задрожал воздух.

Проводящий графеновый кабель, пронзивший атмосферу от вакуума до земли, сработал как молниеотвод. В небесах вспыхнула зарница, и по нити ударил колоссальный разряд статического электричества в миллионы вольт.

На оголовке анкера сработали трансформаторы: импульс был перенаправлен в подземные сверхпроводящие накопители. Освещение в туннелях на секунду вспыхнуло, а конденсаторы заполнились энергией под завязку. Планетарный шторм сам оплатил свои счета.

На трос установили «Подъемник-1» – двухъярусную капсулу на линейных магнитных двигателях. Питаясь от геотермальной сети, капсула скользила по кабелю на электромагнитной подушке со скоростью шестьсот километров в час.

Первый рейс прошел штатно: за сорок минут подъемник доставил с флагмана пятьдесят тонн оборудования, оптику и двадцать архивариусов профессора Соколова. Обратным рейсом на орбиту ушли контейнеры с первыми овощами и ремонтные отливки для корабельных орудий.

Логистическое кольцо замкнулось. «Твердыня» и орбитальный флагман соединились в единый военно-промышленный комплекс.

Макс стоял на верхней галерее бастиона, глядя, как светящаяся капсула плавно уходит по натянутой нити троса в полярное небо. Рядом замерла Лилит.

– Транспортная артерия работает, цеха запущены, стены стоят, – спокойно произнес Макс. – Теперь пора разворачивать дальнюю геологоразведку. Начинаем проектировать второй рубеж обороны.

Глава 9. Сталь, зерно и закон

В тупиковом штреке второго индустриального яруса стоял глухой, мерный грохот.

Пахло разогретым веретенным маслом, озоном и жженым титаном. Стармех Громов и Крак запустили первый монетный двор колонии. Сердцем производства стал пятисоттонный гидравлический пресс, переделанный из судового клепатора корвета «Гиена».

Механизм работал без сбоев: прокатный стан подавал полосу титаново-медного сплава толщиной два с половиной миллиметра. Вырубной штамп выбивал кольцевые заготовки, в которые автоматический манипулятор впрессовывал шлифованный сердечник из черного литого базальта.

Удар вольфрамового штемпеля – и на свет рождалась монета.

Новую валюту Вольного Народа назвали просто – «Крона».

На лицевой стороне биметаллического диска красовался пятиконечный бастион «Твердыни» на фоне горных хребтов и чеканка: «ВОЛЬНЫЙ НАРОД • КРОНОС-4». На обороте – номинал в обрамлении шестерни и колосьев с девизом: «ТРУД. СТАЛЬ. СВОБОДА».

Защиту от подделок обеспечили основательно: по гурту шла лазерная микронасечка, а в лаковое покрытие базальтовой вставки добавляли микрочастицы Голгофского кристалла. Под ультрафиолетовым лучом подлинная Крона отзывалась чистым лазурным свечением.

Главная сила валюты заключалась в ее прямом товарном обеспечении. Одна Крона гарантированно обменивалась на центральных складах Веры на пять литров артезианской воды, буханку хлеба или десять киловатт-часов энергии. За смену в забое горняк получал двадцать пять Крон полновесной монетой.

Чтобы запустить масштабные литейные комплексы и замкнуть внешние оборонительные рубежи, требовались рабочие руки.

Макс не покидал планету. Командир оставался в цитадели: оставлять растущий форт и хрупкий нейтралитет с планетарным разумом «Гея» было недопустимым риском. Дальние спасательные рейды легли на плечи офицеров флота.

Фрегат «Старый Грешник II» уходил в челночные рейсы по координатам из архивов Соколова. Одновременно антенна космического лифта непрерывно транслировала в подпространство сигнал открытого спасательного маяка.

Результат проявился в течение следующих двух месяцев.

Из полыхающих секторов распавшейся Гегемонии к Багряной Колыбели потянулись караваны: шахтерские рудовозы, обесточенные госпитальные баржи и помятые транспорты беженцев.

На орбите их встречал линейный корабль «Твердь», ставший контрольно-пропускным хабом.

Процедура была жесткой: сначала тотальная дезинфекция судов аэрозолями хвойных фитонцидов для уничтожения спор и вирусов. Затем Нира через эмпатический контакт считывала намерения новоприбывших, отсеивая провокаторов и агентов Инквизиции, пока Лилит проверяла базы контрразведки.

Только после принятия Кодекса Вольного Народа и двухнедельного карантина беженцев в грузопассажирских капсулах спускали по тросу на поверхность. За три месяца население «Твердыни» перевалило за четыре тысячи душ: проходчики, токари, агрономы, гидрогеологи и строители сразу вставали в трудовой строй, получая жилье, инструмент и подъемные в Кронах.

А когда тысячи людей начали выдавать породу и отливки, встал вопрос организованного отдыха.

В глубокой боковой каверне, изолированной от жилых блоков полуметровыми звукопоглощающими плитами, открылся Нижний сектор.

За массивными дубовыми столами таверны «У Игнациуса» гремели кружками сотни рабочих. Из медных чанов пивоварни Громова лился ячменный эль, на жаровнях запекалось мясо с гидропонных белковых ферм. Стоял табачный дым, смех и звон монет.

Чуть дальше по улице, под мягким светом янтарных фонарей, открылись городские дома терпимости. Женщины и мужчины, выбравшие эту работу добровольно из числа прибывших беженцев, находились под прямой защитой комендатуры. Нира ввела обязательный еженедельный медицинский контроль с применением вейлорнских регенерирующих гелей.

За порядком в квартале следили патрули Райны и Варры. Стоило перепившему забойщику устроить дебош или применить силу, как из тени вырастали зверолюдки с карабинами. Нарушителя скручивали, штрафовали на месячный заработок и отправляли в карцер на трое суток.

Труд днем сменялся сытным, безопасным отдыхом ночью. Напряжение в коллективе спало. Звенела монета, крутились станки, плавился базальт – «Твердыня» превращалась в стабильный опорный центр.

Рост населения потребовал перехода к жесткому административному планированию.

Макс разбил структуру управления по армейско-артельному принципу. Во главе стоял Совет Вольного Народа. Хозяйственную часть и склады вела Вера. Инженерно-промышленный комплекс возглавили Громов и Крак. Безопасность и разведка легли на Лилит, Райну и Варру. Здравоохранение курировала Нира, науку и агросферу – профессор Соколов и Эля.

Людей распределили по артелям: горнорудная, литейная, строительно-монтажная и аграрная. За каждым закрепили нормы выработки и лицевой счет.

Вскоре возникло транспортное препятствие: возить породу из дальних карьеров на гусеничных тягачах стало накладно. Траки вязли в вулканической пыли, гидроприводы изнашивались, а подача сырья к печам запаздывала.

– Нужна рельсовая колея, – доложил Громов на рапорте, опустив на чертеж стальную кружку. – Технологическая магистраль от карьеров прямо к печам и монетному двору!

Решение воплотили за двадцать дней.

Крак наладила прокат стальных рельсов из легированного сплава. По скальному основанию плато проложили двухпутную узкоколейную железную дорогу. Первый электровоз, собранный из вспомогательного двигателя челнока и бронеплит, назвали «Упрямцем». Состав из двадцати думпкаров потянул за собой пятьсот тонн дробленой породы за один рейс.

Следом началось возведение Второго кольца обороны.

Пятиконечный бастион уже не вмещал город. Строители заложили внешнее фортификационное полукольцо радиусом в три километра.

Стены отливали по слоистой схеме: двойные монолитные плиты из трехметрового базальта, между которыми засыпался амортизирующий слой из мелкого гравия и вулканического шлака. Такая конструкция гасила кинетические удары и не поддавалась едким испарениям.

На выступающих капонирах смонтировали спаренные 120-миллиметровые кинетические орудия, снятые с флотских резервов. К ним подвели автоматическую ленточную подачу снарядов из подземных погребов. Каждый сектор перекрывался перекрестным огнем на дистанции до двадцати километров.

Под землей развивалась социальная сфера: профессор Соколов открыл Городской политехнический лицей для детей и вечерние курсы для забойщиков. Рядом заработала типография, печатавшая учебники и свод законов на бумаге из растительных волокон агрокомплекса.

Кронос-4 отзывался на деятельность людей сдержанно. Тектонические датчики Тима периодически фиксировали микроземлетрясения: «Гея» перенаправляла магматические потоки в коре. Фундаменты зданий и опоры путей строители сажали на гидравлические компенсаторы, гасившие толчки силой до семи баллов.

Макс стоял на вышке дозорного форта, прикуривая сигарету. Внизу по рельсам шел груженый состав «Упрямца», из жерл печей взлетали золотые искры, а над цитаделью звенел графеновый трос космического лифта.

Рядом встала Лилит:

– Разведка докладывает: к западу от каньона обнаружена богатая жила урановой смолки. Если возьмем этот горизонт, топлива для компактных реакторов хватит на сотни лет.

– Завтра отправим туда буровую партию с прикрытием Райны, – ответил Макс. – Мы строим цивилизацию, которую больше никто не посмеет сломать.

Экспедиция за урановой рудой выдвинулась на рассвете. Впереди шли два колесных броневика Райны и Варры. Следом рокотали три гусеничных тягача с буровой установкой, краном-манипулятором и освинцованными контейнерами. Замыкала строй ремонтная платформа с автоматонами.

Путь в пятнадцать километров вел к Урановому кряжу.

Багряные леса подступали к самой каменной осыпи. Деревья стояли неподвижно. Райна вела головную машину, держа лапы на пулемете, но планета держала нейтралитет.

У скал показались лишь мелкие слепые организмы-многоножки. Они не бросались на броню, а скользили по камням, облепляя выходы минеральных жил.

Профессор Соколов поднес к породе датчик:

– Радиотрофные организмы-утилизаторы! Они миллионы лет питались излучением уранинита, связывая изотопы в биополимеры! Они принимают нас за часть геохимического круговорота!

– Периметр чист, – прервала его Райна. – Дозиметристы, замеры!

Приборы показали 300 микрорентген в час на жиле – рабочий фон для защитных костюмов.

Шнековый бур с победитовыми коронками вгрызся в породу. Чтобы не поднимать пыль, в забой подавали струю воды с силикатным связующим. Крошка уранинита с содержанием чистого металла до семидесяти процентов влажной массой шла по рукаву в освинцованные бункеры.

К исходу смены сорок тонн сырья были погружены. Колонна вернулась в форт, пройдя через санпропускник Ниры со спецрастворами и ультрафиолетом.

На втором ярусе Крак и Громов смонтировали экстракционные колонны и вакуумную печь. Из смолки выделили диоксид урана, запрессовав его в таблетки. Затем таблетки запечатали в трубки из цирконий-титанового сплава и заварили плазменной микросваркой в аргоне.

Через три недели склад заполнили сотни тепловыделяющих сборок – твэлов.

Энергосистема Вольного Народа получила тройной контур:

Базовое тепло геотермальной станции «Прометей»;

Накопители атмосферного электричества космического лифта;

Компактные ядерные реакторы для поездов, дальних форпостов и судов.

В жилом ярусе открылся Центральный госпиталь с шестью вейлорнскими регенерационными ваннами, где в лазурном геле за трое суток срастались переломы и ожоги.

Макс изучал карту, где загорались маркеры: «Рудник Западный-1», «Станция переработки-2».

Лилит коснулась его плеча:

– Энергия обеспечена на века вперед.

– Сидеть на одном плато нельзя, – ответил Макс. – Нужен выход к южным рекам и побережью пресноводного океана. Начинаем проект «Русло». Вольному Народу нужен свой речной флот.

Водный транспорт был ключом к освоению континента. Баржа водоизмещением в несколько тысяч тонн требовала в разы меньше энергии на тонно-километр, чем железнодорожный состав.

Проект «Русло» возглавили Громов, Соколов и Эля. Охранение обеспечивал взвод химер под командованием Варры со скорострельными карабинами.

Спуск с трехкилометрового плато занял четверо суток. Мороз сменился умеренным климатом: плюс двадцать два градуса и восемьдесят процентов влажности. Серая тундра уступила место чащам багряного леса.

На пятый день тягачи вышли к реке Изумрудной.

Это был пресноводный поток шириной в четыре километра, текущий на юг к океану.

Эля набрала пробу воды:

– Минерализация – ноль три грамма на литр! Тяжелых металлов нет, а в пойменном иле – рекордная концентрация азота и фосфора!

На мысу заложили форпост «Устье». «Крот-1» выбрал котлованы, а состав «Упрямец» по новой ветке доставил базальт и арматуру.

За месяц на берегу выросли:

Речной форт с двойным валом и автоматическими орудиями для контроля фарватера;

Бесплотинная проточная гидроэлектростанция на сорок мегаватт, безопасная для речной фауны;

Верфь с двумя стапелями и закрытым доком.

Древесина багряного леса, пропитанная кремнием и железом, не гнила в воде. Комбайны заготавливали стволы, а лесопилка форта распускала их на брус.

На стапелях заложили первый речной сухогруз – самоходный катамаран «Речник-1» водоизмещением три тысячи тонн. Корпус сварили из легированной стали с двойным дном. Силовой установкой стал водо-водяной ядерный реактор на урановых твэлах, вращавший два водомета. Осадка в два метра позволяла проходить речные перекаты с полным грузом.

В пойме реки Соколов и Эля распахали первые пятьсот гектаров аллювиального ила под рожь, овес и сою. Семена взошли на четвертый день. По расчетам, долина могла прокормить до ста тысяч человек.

«Гея» наблюдала за рекой. В глубине русла сканеры фиксировали тени многометровых панцирных левиафанов, но люди не сбрасывали химикаты и не перегораживали русло плотинами. Симбиоз продолжал действовать.

Сформировался грузовой треугольник:

С плато «Твердыни» вниз шли прокат, инструмент, твэлы и базальт;

Из «Устья» вверх поднимались лес, рыба и свежее зерно;

На орбиту для прибывающих беженцев шли продовольственные пайки.

Вместе с потоком переселенцев из разоренных рудных секторов Гегемонии в колонию проникла группа из тридцати бывших надсмотрщиков во главе с уголовником по кличке Хряк. На шахтах они держали тотализаторы и выбивали пайки из слабых. Прибыв в цитадель, бандиты решили обложить данью новичков и кабаки.

Нарыв лопнул в Нижнем секторе.

В таверне «У Игнациуса» Хряк и шестеро его подручных окружили стол четверых молодых забойщиков. В руках бандитов блеснули заточенные штыри и игольчатый пистолет со спиленным номером.

– С этого дня платите за безопасность двадцать Крон с носа, – прохрипел Хряк, сплюнув шелуху в кружку забойщика. – А ты, бармен, гони кассу, если не хочешь сгореть.

Из угла зала поднялись три фигуры.

Райна и две зверолюдки из патруля шагнули вперед. На химерах были разгрузки, в лапах – двенадцатизарядные дробовики.

– Оружие на пол, – низким рыком произнесла Райна.

Хряк вскинул игольник, целясь ей в лицо, но выстрелить не успел.

Райна метнулась вперед. Лапа выбила пистолет, перебив пальцы бандита, а кованый сапог с хрустом вывернул коленный сустав Хряка. Уголовник рухнул на настил.

Остальные дернулись к заточкам, но входная дверь со скрежетом встала на замки. Из проема шагнула Лилит со стилетами в руках.

Через четыре секунды трое нападавших лежали с перерезанными сухожилиями на запястьях, а остальных химеры сбили с ног ударами прикладов.

Через двадцать минут все тридцать членов банды стояли на коленях во дворе Центрального бастиона в стальных стяжках.

Вокруг выстроились тысячи беженцев. Стояла мертвая тишина.

Макс вышел на галерею в офицерском кителе, с дробовиком за спиной. Рядом замер Дредноут Игнациус.

Макс прикурил сигарету и оглядел задержанных:

– Кодекс прост. Здесь нет рабов и господ. Каждый, кто честно трудится, получает защиту, хлеб и кров. Но всякий, кто пытается грабить своих и угрожать оружием – паразит.

Хряк, держась за раздробленное колено, прохрипел:

– Мы вольные люди! Требуем суда!

Макс даже не взглянул на него:

– Суд окончен. Статья четвертая Военного Кодекса: вооруженный бандитизм и рэкет. Приговор один.

Макс повернулся к Лилит и опустил ладонь:

– Расстрелять зачинщиков. Всю верхушку – к стене.

Химеры доволокли семерых главарей до базальтовой стены. Загремели затворы. Один синхронный залп – и тела осели на камни.