Текст книги "Колыбель (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

На экране вспыхнула точка.

– Вижу цель, – Макс взглянул на Лилит.

– Щитов хватит еще на одну атаку, – подтвердила она.

– Райна, – скомандовал Макс. – Прекратить огонь. Экономь боезапас. Готовься дать один плотный залп по моей команде.

Пушка замолчала. Макс отдал штурвал от себя. «Старый Грешник II» перестал уклоняться и камнем пошел вниз, прямо к цели. Гарпии с визгом устремились за ним.

– Дистанция – триста метров... двести...

– Открываю бомболюк! – крикнул Тим.

– Сто! Райна, ОГОНЬ!

Химера вцепилась в гашетку. Охлажденные стволы пушки выплюнули стену свинца. Но Райна била короткими точными очередями по сводам пещер над ними. Базальтовые сталактиты и нависающие козырьки с грохотом начали рушиться вниз.

Тонны раскаленной породы градом посыпались на рой гарпий, раздавливая их и сбрасывая в лаву.

Макс выровнял фрегат точно над целью.

– Зонд пошел! – Тим нажал кнопку сброса.

Из люка в брюхе фрегата выскользнул титановый цилиндр. Утяжеленный вольфрамовым сердечником, сейсмический зонд беззвучно канул в огненную пасть вулкана, исчезнув в мареве.

– Вверх! На форсаже! – голос Макса перекрыл грохот.

Он рванул штурвал на себя, и маневровые сопла с ревом выплюнули плазму. Фрегат свечой пошел на выход. Обвал на секунду прижал остатки роя.

На экране таймер зонда показывал три секунды. Две. Одну.

Взрыва не было. Корпус пронзил глубокий, бесшумный, но физически ощутимый удар. Инфразвуковая волна прошла сквозь броню и переборки.

ГУ-У-УМ!

Далеко внизу озеро магмы вздулось гигантским пузырем, который тут же лопнул, подняв волну жидкого огня. Стены кальдеры задрожали.

И рой гарпий просто выключился. Твари в воздухе судорожно забились, теряя высоту и врезаясь друг в друга. Сотни обугленных туш черным дождем посыпались в лаву.

– Сработало... – выдохнул Тим. – Мы их оглушили!

Но вулкан, разбуженный вмешательством, начал отвечать. Нарастающий рокот из недр сотряс кальдеру. Магматическое озеро закипело и начало стремительно подниматься, выталкивая наверх мощный столб раскаленного газа и ядовитого пара.

– Начинается извержение! – крикнула Лилит. – Выход сужается!

Макс вел фрегат по спирали вверх, уворачиваясь от отколовшихся глыб.

– Райна, смотри верхний сектор!

– Вижу камень на двенадцать часов! Уходи вправо! – рычала химера.

Фрегат рванулся вправо, избежав стотонной глыбы базальта. Но из боковой трещины вырвался столб перегретого газа и пепла, ударив в кормовую часть судна.

В кабине взвыли сирены.

– Попадание! – отчеканила Лилит. – Пробит внешний контур брони на нижнем ярусе! Отказал левый стабилизатор!

Макс боролся со штурвалом. Корабль заваливался набок.

– Всю мощность на правые маневровые! Жги реактор!

«Старый Грешник II» содрогнулся и выровнялся, вырвавшись из газового потока. Они почти добрались до края кальдеры, но из кипящего жерла вылетел многотонный сгусток застывающей лавы, задевший корму по касательной.

Удар разбил слои композитной чешуи и вывел из строя маршевый двигатель №2. Пожар охватил кормовой отсек. Но восходящий термический столб начавшегося извержения и предельный форсаж уцелевших сопел вытолкнули поврежденный фрегат из раскаленного жерла.

Корабль пробил пепельное облако, миновал грозовой фронт и с дымящимся шлейфом выскочил в холодную тишину близкого космоса.

Двигатели захлебнулись и заглохли. Фрегат лег в мертвый дрейф. В кабине пахло горелой изоляцией.

– «Старый Грешник», прием. Доложите обстановку, – раздался голос Евы. Гигантская тень «Тверди» уже выходила им наперерез.

Макс откинулся в кресле, снимая мокрые перчатки:

– Мы живы, Ева. Корпус помят, один двигатель под списание. Но задачу выполнили.

В гарнитуре раздался голос Тима:

– Капитан! Биосигнал полностью пропал! Весь континент замолчал. Волны вулкана распространились на три тысячи километров и подавили активность сети!

Макс посмотрел через потрескавшееся бронестекло на багровый шар планеты. Там воцарилась тишина. На время.

Капитан глянул на Лилит, Райну и Ниру:

– Первый раунд за нами.

«Старый Грешник II», побитый, с прожженным куском кормовой брони и черным шлейфом дыма, вывалился из грозовых облаков. Он двигался рывками. Отказавший левый стабилизатор создавал опасный крен, который Макс едва компенсировал ручным управлением маневровых сопел. Фрегат шел по баллистической траектории, ведомый гравитационным лучом «Тверди», тащившим изувеченное судно в док.

Огромные створки главного дока на брюхе флагмана были раздвинуты. Изнутри било светом прожекторов.

– Держись, – процедил Макс сквозь зубы. – Касание будет жестким.

Фрегат ввалился во внутренний ангар. Вместо плавной стыковки раздался скрежет металла. Аварийные посадочные опоры подломились, и стовосьмидесятиметровый корабль брюхом проехался по титановой палубе, высекая сноп искр. Он замер в десяти метрах от стены, накренившись и окутанный клубами едкого дыма.

В следующую секунду тишину разорвал рев. Сотни людей – мастера, ученые, их семьи, – высыпавшие на технические галереи, взорвались ликующим криком. Они стучали ключами по поручням и касками по переборкам. Они видели вернувшихся героев.

Гидравлика зашипела, и аппарель фрегата с гулом опустилась на палубу. Первым по трапу спустился Макс, сняв шлем. За ним, поддерживая друг друга, вышла абордажная группа – Лилит, Райна с перевязанной рукой и чумазый Тим.

Но к судно уже спешили Крак и Громов, и на их лицах не было радости. Крак замерла у дымящегося сопла второго двигателя, проведя клешней по оплавленным краям.

– Щ-щ-щ... – протрещала она. – Прожгли плазменную камеру! Реакторный контур двигателя под замену. Весь! А левый стабилизатор вырван. Его заново отливать надо!

Громов, постучав молотком по треснувшей композитной чешуе, мрачно покачал головой:

– Нам сказочно повезло, капитан, что мы вообще дотянули до орбиты. Еще один такой вылет – и фрегат можно списывать на лом. Ремонт займет недели. Нам нужны титановые балки и плазменные инжекторы, которых на складах нет.

Ликование на галереях понемногу стихло.

– Разберемся, – отрезал Макс. – Вытаскивайте все, что уцелело.

На экстренно созванном Совете прямо в ангаре Тим вывел на проектор данные:

– Инфразвуковой импульс сработал! По всему экваториальному континенту биосеть замолчала. Эмпатический фон упал до нуля. Мы их оглушили!

Люди снова взорвались криками. Макс взглянул на Лилит. Она стояла рядом, не разделяя всеобщего ликования. Она понимала – это лишь передышка.

– Отлично, Тим, – ровно сказал Макс. – Громов, Крак, дайте мне список необходимого для ремонта. Остальным – отбой.

Зал Ассамблеи на следующий день гудел иначе. Исчезла гнетущая атмосфера осажденной крепости. Победа у вулкана опьянила Вольный Народ. На экране сияла карта континента, где зоны аномальной активности сменились зеленым цветом.

– Данные подтверждены! – профессор Соколов размахивал стопкой распечаток. – Полгода биоактивность на планете находится на уровне спячки! Это наш шанс!

Эля поддержала его:

– Нельзя ждать, пока фрегат починят! Нужно высадить десант и закрепиться на поверхности! Разбить агротехнический модуль, развернуть буровые установки! Пока планета спит, мы успеем возвести стены!

Громов пробасил, хмуря брови:

– Идея верная. Пока эта тварь внизу приходит в себя, мы можем натаскать с поверхности достаточно титана и полиметаллов, чтобы залатать «Грешника» и начать производство запчастей. Хватит сидеть в этой стальной банке и жрать запасы!

Представители палуб согласно гудели. Запертые на корабле люди изголодались по работе.

– Это безрассудство, – прозвучал сухой голос Лилит. Она стояла у стены, скрестив руки. – Мы ударили зверя палкой, и он затих. Мы не знаем, мертв он или просто затаился. А вы предлагаете всей толпой залезть к нему в пасть.

Райна поддержала ее гортанным рыком:

– Тень права. Оглушенный зверь – самый опасный. Отправлять на поверхность строителей без военного прикрытия с воздуха – значит отправить их на убой. А наше единственное быствое судно стоит в доке с дырой в брюхе.

Зал снова загудел. Всё зависело от решения командира.

Макс сидел во главе стола, вращая в пальцах капсулу с зеленым ростком. Он был между двух огней: с одной стороны – ледяной расчет Лилит, с другой – воля людей, поверивших в свой дом.

– Хорошо, – прекратил споры Макс. – Мы начнем освоение. Но никакой полноценной колонии. Мы высаживаем малый аванпост на сто человек. Я назову его «Цитадель-1». Место высадки – плато, где садился «Сокол». Громов отвечает за периметр из сборных титановых модулей и турели. Эля и Соколов – за герметичный научный купол.

Он встал, опершись кулаками о стол:

– Я лично возглавлю строительную бригаду и останусь на поверхности до завершения работ. «Твердь» будет висеть над нами, готовая нанести орбитальный удар или провести эвакуацию. Но если хоть один датчик покажет, что планета просыпается, операция немедленно сворачивается.

Четыре массивных десантных челнока пробили облака и зависли над плато. Аппарель опустилась на красную почву. Из трюмов поползли на гусеницах автоматоны-строители. Мостовые краны развернули стрелы, подхватывая секции стены из слоистого титана.

Во главе бригады стоял Громов:

– Автоматон-7, тащи силовой генератор к центру!

Люди работали с восторгом. Впервые за годы они стояли на твердой земле под лучами солнца.

Багровые леса стояли в безмолвии. Эля с командой агрономов бережно взяла пробы почвы:

– Почва идеально сбалансирована, Макс!

Но Макс не разделял эйфории. Он стоял на краю плато, не выпуская из рук дробовик. Рядом периметр обходила Лилит, на фланге заняла позицию Райна.

– Нира, доклад, – бросил Макс в гарнитуру.

– Макс... Мне это не нравится, – отозвался голос вейлорнки. – Тишина неправильная. Это не сон. Будто весь континент затаил дыхание. Эмпатический фон выключен. Так не бывает.

– Держи сканеры на максимуме, – ответил Макс.

К вечеру центральный генератор подключили, и над аванпостом взвился купол кинетического барьера. Первая секция стены была запитана.

Но когда солнце скрылось за горным хребтом и на плато сгустились тени от багровых деревьев, тишина стала абсолютной. Прекратился даже шелест листьев.

Сумерки сгустились быстро. Зажглись прожекторы по периметру. Бригада закончила смену, люди собрались у полевой кухни.

Первым изменения заметил Фёдор – крупный слесарь из команды Громова. Он поставил миску с едой, поднял мозолистые руки и начал рассматривать их с испуганным недоумением.

– Капитан, – тихо сказала Лилит.

Фёдор застыл, его взгляд остекленел. Он начал тихо шептать:

– Мама?.. Что ты здесь делаешь?.. Не выключай свет... я боюсь...

Громов тряхнул его за плечо, но слесарь не реагировал. Он начал пятиться, дрожа всем телом.

И тут же упала тарелка из рук молодой женщины-агронома. Она замерла, её лицо исказилось от ужаса. Она закричала беззвучным, сдавленным криком, повторяя: «Огонь... огонь...»

Один за другим рабочие начали выключаться, погружаясь в кататонический ступор. Они уходили из реальности, проваливаясь в личные кошмары.

– Нира! На связь! – зарычал Макс в гарнитуру.

– Макс, убирай оттуда всех! – прорвался голос вейлорнки.

– Что это?! Пси-атака?!

– Хуже! Это в воздухе! Когда солнце село, растения выбросили в атмосферу летучий психоактивный газ и миллионы нано-спор! Они проникают сквозь стандартные фильтры и всасываются через кожу! Они активируют центры памяти и страха! Планета сменила тактику!

Вулканский удар лишил ее способности управлять хищниками. И она ударила по человеческому разуму.

– Всем в челноки! Экстренная эвакуация! – взревел Макс.

Лилит и Райна, обладая иммунитетом из-за модифицированной физиологии, затаскивали впавших в ступор людей на аппарели челноков.

На краю освещенного круга из-под земли начали подниматься полупрозрачные светящиеся грибовидные наросты. С их шляпок осыпались облачка мерцающих спор, которые ветер нес на аванпост.

– Лилит, Райна! Бросайте технику! Только людей! – скомандовал Макс. – Грузим всех, кого сможем утащить! Мы уходим!

Макс дал очередь из «Вепря» по светящимся грибам. Картечь разрывала их плоть, но на месте уничтоженных тут же вырастали новые. Челноки взревели двигателями, забирая выживших и оставляя стройплощадку во тьме.

Глава 3. Возвращение в Лазарет

Титановая створка челнока «Сокол-1» с грохотом встала на ригели, отсекая ночной кошмар плато.

В тесном грузовом отсеке царил хаос. Двигатели взревели на форсаже, заставляя корпус вибрировать. Из ста человек аванпоста восемьдесят шесть успели занять места в четырех челноках, но двенадцать рабочих были поражены нейротоксином, а двоих в безумии увлекла тьма леса.

Пораженные спорами люди теряли реальность. Слесарь Фёдор вскочил с воплем: «Стены сжимаются!» – и бросился на переборку. Райна занесла ладонь, чтобы вырубить его, но Макс оставил ее:

– Не трогай! Мы не знаем, как это действует на нервную систему!

Макс с силой ударил прикладом «Вепря» в стальную стену рядом с Фёдором. Звук удара, усиленный акустикой, на мгновение вырвал слесаря из транса.

– Фёдор! Смотри на меня! Стены не двигаются! Дыши! – Макс жестко встряхнул здоровяка. На секунду взгляд слесаря сфокусировался, но тут же потух, и он сполз по стене.

Челнок свечой ушел в небо, оставляя внизу брошенную технику и недостроенные модули «Цитадели-1».

Макс включил канал связи с мостиком флагмана:

– «Твердь», говорит «Сокол-1». Экстренная эвакуация завершена. У нас двенадцать пораженных нейротоксином. Объявить полную биологическую изоляцию второй палубы! Готовьте Главный Лазарет!

«Твердь» приняла челноки с воем аварийных сирен и миганием карантинных маяков. Как только аппарели коснулись палубы, док загерметизировали, а форсунки выплюнули туман дезинфицирующего газа.

На краю дока ждала медицинская бригада в герметичных костюмах защиты. Во главе стояла Нира, рядом помогали Вера и доктор Илья – бывший нейрохирург из «Каравана Потерянных». Пораженных на антигравитационных носилках переправили по изолированному коридору.

Главный Лазарет на второй палубе – отсек из белой керамики и стали длиной под двести метров – ожил. Вторую палубу отсекли от корабля: гидравлические затворы ушли в пазы, превратив ярус в карантинную зону.

Двенадцать человек разместили в изолированных боксах за бронестеклом. Их тела зафиксировали мягкими ремнями. Они были неподвижны, но мозг горел: глаза смотрели в пустоту, на лицах застыл ужас. Фёдор шевелил губами, ведя диалог с призраками прошлых каторжных лет.

Нира в зале управления сняла шлем, опершись о консоль:

– Я никогда не видела ничего подобного...

Доктор Илья указал на биосканер:

– Это не вирус и не токсин в классическом понимании. Физиологически они здоровы, но их мозг горит.

Нира вывела на проектор модель нейронной сети пациента. Тысячи микроскопических спор внедрились в нервную ткань. Они не разрушали клетки, а создавали паразитические синаптические мосты, заставляя мозг бесконечно воспроизводить самые тяжелые воспоминания.

– Это идеальная пытка, – выдохнула Вера. – Они заперты внутри собственных голов.

– Мы ввели тройную дозу седативного препарата, – добавил Илья. – Нулевая реакция. Споры блокируют рецепторы. Мозг не слышит команды на расслабление. Если это продолжится, они умрут от истощения.

В комнате наблюдения собрался Офицерский Совет. Тяжелая атмосфера давила на людей. Эйфория после вулкана сменилась отчаянием.

Громов стоял у бронестекла, сжав кулаки:

– Пятеро моих лучших... Фёдор мог руками согнуть титановую балку. А теперь лежит как испуганный ребенок.

Крак ходила из угла в угол:

– Я же говорила – выжечь! Выжечь все живое на этом континенте кинетическими снарядами! Залить плазмой! А вы – образцы, новый дом... Вот он, ваш дом! Психушка на двенадцать коек!

Профессор Соколов обхватил голову руками:

– Это моя ошибка... Я уверял, что это рай... а привел в пасть биологического оружия...

Споры нарастали. Громов требовал вернуться и отомстить, Крак – нанести орбитальный удар, Соколов – запереться и изучать споры.

– Хватит, – спокойно произнес Макс.

Гвалт смолк. Макс достал сигарету и чиркнул зажигалкой:

– Я принял решение о высадке. И я несу за это ответственность. Точка.

Он поднялся и прошелся вдоль стекла:

– Я знаю, что вы чувствуете. Взаимные обвинения – это именно то, на что рассчитывает эта тварь внизу. Она уже проникла в головы наших людей. Не дайте ей залезть и в наши. Отступать нам некуда. Во всей галактике нет другого такого мира. Мы будем драться.

Макс раздал указания:

– Профессор, поднимайте архивы. Эля, Тим, Нира – ищите антидот. Громов, Крак – «Старый Грешник» должен быть отремонтирован. И модифицируйте буровой зонд, превратив его в химический распылитель. Когда у нас будет лекарство, мы вернемся и устроим им баню. За работу.

Приказ Макса перенаправил энергию в рабочее русло. В белой лаборатории при лазарете кипела работа.

Соколов поднял архивы Старого Доминиона в поисках упоминаний о пси-активной флоре. Тим и Ева атаковали модель ДНК споры, но ее код самокорректировался быстрее, чем квантовый вычислитель просчитывал варианты.

Основная нагрузка легла на Ниру и Элю. В герметичных чашках Петри находились образцы спор, собранные с обшивки.

– Структура уникальна, – уставшим голосом говорила Эля. – Она использует кремний как основу для нейронной связи. Это живой камень, научившийся думать.

Нира откинулась на спину стула:

– У спор нет собственной воли. Они выполняют программу: найти носителя, подключиться, активировать.

Прошли сутки без сна. Эля опустила голову на руки. Ее взгляд упал на край стола – там стояла капсула с крошечным зеленым ростком пшеницы, которую она дала Тиму перед вылетом.

Ища островок привычного мира, Эля открыла крышку капсулы, чтобы дать ростку подышать воздухом, и поставила ее рядом с чашкой Петри.

Через минуту ее взгляд зацепился за странную реакцию под микроскопом. Эля прильнула к окуляру и замерла:

– Не может быть...

– Что там? – спросила Нира.

– Смотрите!

На большом экране развернулась микроскопическая картина. Споры-ежи, приблизившись к зоне, где воздух насытился летучими выделениями пшеничного ростка, начали умирать. Их шипы втягивались, мембрана разрушалась, и споры превращались в серую пыль.

Тим подскочил с газоанализатором:

– Летучие фитонциды и зеленые альдегиды! Это же комплекс органических защитных веществ земных растений! Инопланетный нейропаразит беззащитен перед биохимией обычной земной пшеницы!

В лаборатории зависла тишина. Соколов снял очки, Нира медленно поднялась.

Они смотрели на хрупкий зеленый росток. Земная биохимия, развивавшаяся миллиард лет в изоляции от этого мира, оказалась для инопланетной сети смертельным ядом.

Это было не просто лекарство. Это был ключ к победе.

Прорыв в лаборатории встряхнул «Твердь» не хуже, чем попадание плазменного заряда. Новость разнеслась по палубам, и смена в цехах началась с гула разговоров. В воздухе появился запах надежды.

Через час Офицерский Совет собрался в Зале Ассамблеи. В центре зала на проекторе висела увеличенная модель споры рядом с моделью клетки земного ростка.

– Выводы подтверждены, – докладывала Эля. Ее голос звенел от уверенности. – Все дело в летучих органических соединениях – фитонцидах и альдегидах. Кремнийорганическая структура споры абсолютно беззащитна перед простыми углеводородами, которые земные растения вырабатывали миллионы лет для защиты от паразитов. Споры никогда не сталкивались с земной биохимией. У них нет к ней иммунитета.

Она вывела видео с микроскопа. На экране было видно, как волна фитонцидов окутывает споры, и те схлопываются, превращаясь в серую пыль.

Крак поднялась со своего места, скрестив две пары рук:

– То есть наука предлагает нам что? Бомбить планету запахом хвои? Высмеять ее до смерти? Капитан, это звучит кустарно!

– Отнюдь, – вмешался профессор Соколов. – Речь идет о направленном воздействии. В архивах Старого Доминиона есть протоколы зачистки ксенофлоры в секторе «Зеленая Пасть». Инквизиция тогда использовала концентрированные терпентиновые составы, распыляя их с орбиты.

Лилит кивнула:

– Протокол «Выжженная земля-7». Использовался для подавления аномалий класса «Гамма». Эффективность – девяносто семь процентов.

– Хватит теории, – прервал их Макс. – Мне нужен конкретный план.

Все взгляды устремились на Ниру.

– План таков, – сказала вейлорнка. – Мы должны создать концентрированный экстракт. У нас нет времени выращивать хвойный лес, мы задействуем весь генофонд и имеющийся биозапас. После этого мы введем микродозу концентрата одному из пораженных. Напрямую в ствол головного мозга.

– Это может его убить, – пробасил Громов.

– Да, – подтвердила Нира. – Мы либо выжжем споры, либо вызовем синаптический шок. Но если не попробовать, они умрут от истощения через несколько дней.

Макс выслушал всех, глядя на голограмму:

– Действуйте. Нира, Эля, Соколов – вся мощь агрокомплекса и лаборатории в вашем распоряжении. Мне нужен результат.

Приказ Макса мгновенно спустился по палубам. Корабль-крепость превратился в мастерскую.

Первым делом преобразился агрокомплекс. Эля очистила стеллажи, высадив в субстрат семена сибирской сосны, кедра и можжевельника из запасов Соколова. Освещение перенастроили: стеллажи залил пульсирующий сине-фиолетовый свет Голгофского кристалла. Влажность подняли до девяноста процентов, а через капельницы подали стимуляторы роста. На третьи сутки из земли вытянулись саженцы, источавшие смолистый запах хвои.

В цехе Крак и Громов строили перегонный аппарат. В ход пошло все: баки от водовоза, трубы охлаждения с корвета «Гиена» и титановые листы из погребов. В центре цеха вырос герметичный перегонный куб с медным змеевиком.

К концу вторых суток аппарат запустили. По шлангу под давлением подали измельченную биомассу. Индукционные нагреватели загремели, раскаляя бак. Из лазарета привели тревожные вести: у двоих из пораженных начались срывы сердечного ритма.

Из медной трубки конденсатора в колбу упала первая капля. На дне собиралась маслянистая прозрачная жидкость с золотистым оттенком. Запах стал резким и концентрированным.

Через час был готов первый литр чистого концентрата.

Громов бережно взял флакон:

– Готово. Несите в лазарет.

Главный Лазарет встретил их писком кардиомониторов. Совет собрался в комнате наблюдения. Громов смотрел на бокс номер один, где лежал его лучший слесарь – Фёдор. Его выбрали первым как самого крепкого.

Дверь изолятора открылась. Внутр вошли Нира с нейроинжектором и Макс в костюме биозащиты. Нира сверилась с показателями:

– Держи голову.

Макс жестко зафиксировал голову Фёдора. Нира поднесла нейроинжектор к основанию его черепа. Игла выдвинулась и вошла точно в ствол головного мозга.

– Ввожу состав.

Она нажала на дозатор. 0,1 миллилитра концентрата хлынули в пораженные ткани.

Реакция наступила мгновенно. Фёдор выгнулся на койке дугой с дикой силой. Из его груди вырвался утробный рев. Кожаные ремни с треском лопнули. Макс и Нира отшатнулись. Фёдор бился в конвульсиях.

Мониторы замигали:

– Сердцебиение – триста ударов! – выкрикнула Нира. – Синаптический шторм!

Слесарь молотил кулаками по стальному каркасу койки. Казалось, лекарство добивает его.

Но в момент, когда кардиомонитор готовился выдать ровную линию, рев оборвался. Судорога прекратилась. Тело Фёдора обмякло. Вой сирен сменился ровным писком, а хаос пиков на энцефалограмме опустился в спокойную волну, характерную для глубокого сна.

Макс подошел к койке. Фёдор дышал ровно, его лицо разгладилось.

Нира поднесла к его голове сканер:

– Споры растворяются... Их структура разрушена. Нейронные связи восстанавливаются.

Она повернулась к Максу:

– Он уснул, Макс. По-настоящему.

Громов за стеклом опустился на скамью, закрыв лицо руками.

За следующие десять часов процедуру провели на остальных одиннадцати пораженных. Для девятерых все прошло по сценарию Фёдора: судороги, а затем погружение в целительный сон.

Но двоих спасти не удалось. Молодые техник и агроном, чьи организмы были истощены сильнее других, не выдержали пиковой нагрузки. Их сердца остановились. Судорога перешла в фибрилляцию, и через час борьбы на мониторах прочертились две ровные линии.

Вольный Народ понес первые потери.

Утром в Зале Ассамблеи у центральной стены на постаментах лежали два тела, завернутые в белые саваны. Четыреста восемьдесят восемь человек стояли в полной тишине.

По палубам «Тверди» разнесся протяжный гудок. Створки шлюза открылись, и два контейнера, унесенные потоком воздуха, беззвучно отделились от корабля, уйдя в черноту космоса.

Траур окончился. Скорбь сменилась жесткой решимостью.

Сразу после церемонии Макс собрал Совет:

– Мы нашли лекарство. Но ценой двух жизней. Это не оружие, а лишь инструмент. Мы не можем ждать, пока планета нанесет следующий удар. Мы вырвем ее ядовитые зубы.

Он повернулся к Крак и Громову:

– Модифицируйте буровой зонд. Превратите его в химический распылитель, способный накрыть концентрированным фитонцидом гектар леса.

– За двое суток агрокомплекс нарастит достаточно биомассы, – кивнул Громов. – Синтезируем двести литров.

– Отлично. «Старый Грешник II» через три дня должен быть готов к вылету, – Макс посмотрел на Лилит. – Мы вернемся на то плато. Но на этот раз мы устроим им санитарную обработку.

В его голосе зазвучал холодный расчет Стерилизатора.

Крак стукнула клешней по столу:

– Щ-щ-щ! Мой резак готов!

Она направилась в кузнечный цех. Через минуту по кораблю разнесся рев плазмореза, кромсающего корпус тяжелого бурового зонда. Война за Колыбель вступала в новую фазу.