Текст книги "Колыбель (СИ)"

Автор книги: Данил Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Данил Чернов
Старый Грешник – Колыбель

Глава 1. Прибытие в Колыбель

Пространство перестало быть податливым.

После семидесяти часов полета в монотонном гуле гиперпространственного канала корпус линейного корабля «Твердь» отозвался глухой вибрацией. Инерционные компенсаторы взвыли на пределе, гася многократный инерционный сдвиг, а стальные шпангоуты глубоко внутри пятнадцати запечатанных палуб хрустнули от колоссального напряжения. Дрейф в слепом секторе завершился.

На Главном мостике первой палубы погасли аварийные стробоскопы, сменившись ровным светом панелей. Реактор «Тесла-6» вышел на штатную мощность, и его басовитый гул превратился в едва ощутимый фон. Воздух, пропущенный через вейлорнские фильтры, пах озоном и нагретым металлом.

Макс сидел в командирском кресле из черной кожи и оружейной стали. Перед ним простиралось панорамное бронестекло, за которым висела непроглядная чернота. Флагман вышел из прыжка точно в расчетную точку. Но за окном не было ничего. Пустота.

Его пальцы в перчатке без кончиков лежали на подлокотнике. В магнитном фиксаторе стыла кружка с черным чаем. Дробовик «Вепрь» висел за спиной, его приклад давил на плечевую пластину под кителем.

Команда работала слаженно. После высадки на «Форте-Стигма» и спасения людей с «Завета-13» экипаж перестал быть сборищем беженцев. Они стали Вольным Народом, а «Твердь» – их домом и крепостью.

У пульта РЭБ и связи Тим нахмурившись крутил верньер лампового усилителя. Парень больше не суетился – его движения стали точными.

– Капитан, эфир мертв, – доложил Тим. – Дальние сканеры прощупывают пустоту на три астрономических единицы вперед. Никаких сигналов.

Рядом, у консоли биосканирования, стояла Нира. Вейлорнка прижимала перламутровые пальцы к сенсорной панели, ее глаза были полуприкрыты.

– Что чувствуешь, Нира? – спросил Макс.

– Только холод, Макс. Бесконечный холод космоса. Нет ни мыслеформ, ни эмпатического эха.

Напряжение на мостике нарастало. Они шли по последнему обрывку карты профессора Соколова пятидесятилетней давности. Весь Вольный Народ – четыреста девяносто человек, собранных из огня рухнувшей империи, – поставил всё на эту точку в небытии.

Макс поднялся из кресла и прошел по настилу. Остановился за спиной Тима, взглянув на экран осциллографа. Ровная зеленая линия. Тишина.

Навстречу ему из навигационного отсека шагнула Лилит. На ней был темно-серый комбинезон, алые зрительные фильтры смотрели на Макса со спокойной уверенностью. Она встала рядом, глядя в пустоту за бронестеклом.

– Пусто, Макс, – тихо проговорила она, используя имя Лира. – Соколов мог ошибиться.

– Он не ошибся, – Макс дотронулся до холодного бронестекла. Где-то там, за непроглядной завесой метановой пыли, должен был ждать их новый дом. – Он был слишком одержим этой идеей. Такие люди не ошибаются.

Лира положила ладонь поверх его руки.

– Мы пойдем за тобой даже в пустоту. Ты же знаешь.

В этот момент синяя голограмма Евы соткалась над центральным столом:

– Простите, что прерываю сеанс философии, капитан, но навигатор докладывает, что мы уперлись в плотное газопылевое облако. Поврежденный сектор карты Соколова пришелся как раз на него. Локаторы не пробивают такую плотность. Чтобы увидеть, что за занавеской, нужно в нее войти.

Макс вернулся в командирское кресло.

– Малый ход, – спокойно скомандовал он. – Десять процентов мощности на маршевые. Прорезать облако.

– Есть малый ход, – отозвался Тим.

Гул реактора усилился. Двухкилометровая стальная туша «Тверди» медленно двинулась вперед, погружая нос с сияющей живой броней в мертвую тьму метановой туманности.

«Твердь» шла сквозь метановую гущу с величественной медлительностью. Непроглядная чернота сменилась клубящейся фиолетово-серой мглой. Плотная пыль с сухим шуршанием оседала на силовой щит, заставляя его едва заметно мерцать.

Пятнадцать минут мостик жил в полной тишине. Тим отслеживал показания гравиметрических датчиков, Нира замкнула эмпатический контур на себя, Лилит сканировала карту.

– Выходим на границу облака, – констатировала Ева. – Плотность пыли падает. Вывожу оптику.

Пелена на панорамном стекле начала редеть. Проступили первые огоньки далеких звезд. А затем метановая завеса разошлась окончательно.

Перед ними, заливая мостик мягким багрово-зеленым светом, висела планета.

Колыбель. Кронос-4.

Колоссальный шар, окутанный клубящейся атмосферой цвета топленого молока. Сквозь облака проступали континенты, покрытые ковром темно-багровых лесов. Их пересекали широкие изумрудные реки и омывали темные океаны. На ночной стороне планеты беспрерывно полыхали фиолетовые зарницы грозовых фронтов.

– Вызовите Элю и профессора Соколова, – тихо скомандовал Макс.

Через три минуты створки лифта открылись. На мостик вбежали Соколов и Эля. Они остановились как вкопанные, уставившись на гигантский шар.

– Она... существует, – выдохнул Соколов, снимая очки. В его глазах стояли слезы. – Колыбель Первых... Это генетический Эдем! Атмосфера пригодна для жизни без терраформинга!

Эля прижалась лбом к стеклу:

– Какие леса... И вода! Там пресная вода, капитан! Мы сможем выращивать все, что захотим!

– Прошу прощения, но позвольте доложить результаты сканирования, – перебила Ева, разворачивая столбцы цифр. – Состав атмосферы: семьдесят шесть процентов азота, двадцать три процента кислорода, один процент инертных газов. Пригодна для дыхания. Гравитация – одна целая одна десятая от стандарта. Вода в реках – пресная.

Зал ахнул. Пресноводный океанический мир был редчайшей жемчужиной.

– Однако, – продолжит Ева, – сканеры фиксируют аномально высокую геотермальную и биоактивность на всех континентах. Нестабильные тектонические плиты. На орбите и поверхности отсутствуют техносигнатуры. Ни городов, ни баз. Планета абсолютно дикая.

К разговору присоединилась Нира, стоявший у своего поста:

– Эмпатический фон... странный. Он невероятно мощный, первобытный... Но в нем нет личности. Он похож на сознание спящего зверя. Огромного хищника, который видит сны. И я не уверена, что нам стоит его будить.

Восторженные возгласы стихли.

Макс поднялся из кресла и подошел к профессору:

– Что говорят твои архивы, Соколов? Кто жил здесь до нас?

– В летописях упоминается «Планета Багровых Бурь», – ответил профессор. – Первые поселенцы пытались основать здесь колонию три тысячи лет назад. Но связь прервалась через год. В последней передаче говорилось лишь... «леса видят их».

Макс кивнул и вернулся к центру мостика:

– Ясно. Рай без охраны не бывает. Объявить общий сбор Офицерского Совета в Ассамблее. Через час. Будем решать, как знакомиться с новым соседом.

Главный Зал Ассамблеи на второй палубе гудел. За центральным столом, где развернулась трехмерная голограмма Колыбели, сидел Офицерский Совет: Макс, Лилит, Нира, Громов, Крак, Вера, Соколов, Эля, Райна и Варра.

Макс поднял руку, и гул стих.

– Мы у цели, – начал Макс. – Перед нами мир, который может стать нашим домом. Но он пуст и дик. Высадка может быть смертельно опасной. Профессор, ваш доклад.

Соколов поднялся:

– Планета обладает уникальной экосистемой. Багровый цвет лесов – результат фотосинтеза на основе местного аналога хлорофилла, богатого железом. Почва невероятно плодородна! Я настаиваю на высадке научной группы!

Эля поддержала:

– Нам нужно знать, не ядовита ли растительность. Если разбить теплицу на поверхности, мы увеличим производство продовольствия втрое.

– Разведку?! – поднялся Громов, опершись руками о стол. – Сначала нужно инженерное сканирование! Нам нужны ресурсы: титан, медь, уран! Без этого любая колония – лагерь самоубийц!

– Искать руду бессмысленно, если тебя сожрет первая же местная тварь! – протрещала Крак. – Сначала – безопасность! Орбитальная бомбардировка предполагаемого места высадки кинетическими зарядами! Выжечь пятьдесят квадратных километров, а потом уже сажать ваши помидоры!

Против выступила Райна:

– Бомбардировка разбудит все, что спит в этих лесах. Мы не знаем врага. Наша группа должна спуститься первой. Мы – охотники. Идем в тишине, оцениваем силу противника и принимаем решение.

Макс выслушал всех и поднял руку:

– Каждый из вас прав. Но действовать разрозненно мы не можем. План такой. «Твердь» остается на геосинхронной орбите. На среднюю орбиту спускается фрегат «Старый Грешник II». Его сканеры проведут комплексное сканирование.

Макс оглядел зал:

– Первая высадка будет точечной. На десантном челноке пойдет малая группа. Ее возглавлю я лично. Со мной пойдут Лилит, Райна и Тим со станцией связи. Наша задача – не вступать в бой. Посадка, базовые пробы воздуха, почвы и воды, и возврат на борт.

В зале стояла тишина.

– Вопросов нет? Готовить «Старый Грешник II» и челнок. Выдвигаемся через час.

Во внутреннем ангаре «Тверди» стоял десантный челнок «Сокол-3». Разведгруппа собралась у аппарели. Макс проверил подвес «Вепря», Лилит закрепила подсумок со стимуляторами, Райна взвесила штурмовой пулемет, Тим проверял калибровку станции РЭБ.

– Разведгруппа, на борт, – скомандовал Макс.

Они поднялись по трапу. Макс занял место пилота.

– «Сокол-3», к выходу готовы, – произнес он в гарнитуру.

– Вас поняла, – отозвался голос Евы. – «Старый Грешник II» на средней орбите, держит сектор высадки под прицелом. Чистого неба, капитан.

Замки расцепились. Челнок мягко оторвался от палубы и выскочил в открытый космос, сразу ныряя в верхние слои атмосферы Багровой Колыбели.

Корпус завибрировал. За бронестеклом закипела плазма от трения об воздух.

– Атмосферное давление – одна и две десятых! Проходим термосферу! – выкрикнул Тим.

Макс плавно вел челнок, компенсируя турбулентность. Спустя пять минут огненная пелена спала. Челнок вышел в плотные слои. Внизу расстилался ковер багрового леса.

– Вижу площадку, – Макс указал на просвет у подножия скалистой гряды. – Поляна метров двести в диаметре.

«Сокол-3» сбросил скорость, с рёвом посадочных сопел опустившись на красную почву. Двигатели затихли.

Гидравлика аппарели зашипела. Створка опустилась, и в кабину ворвался запах нового мира: озон, прелые листья и пряная кора с металлическим привкусом.

Макс первым спустился по трапу. Сапоги с чавканьем утонули в мягкой темно-красной почве. Их окружала стена гигантских деревьев с багровой корой и темно-зеленой листвой. Воздух был теплым.

Макс расстегнул гермозамок и снял шлем. Воздух оказался чистым и богатым кислородом.

– Воздух чистый, – бросил он через плечо.

В этот самый момент тишину поляны разорвал звук. Из леса донесся глубокий, протяжный гул, переходящий в сложную мелодию. Почва под ногами мелко задрожала – в глубине багровой чащи подало голос нечто колоссальное. Мелодия оборвалась так же внезапно, оставив наэлектризованную тишину.

Макс вскинул «Вепрь». Справа опустилась на колено Райна с пулеметом. Слева позицию заняла Лилит, сканируя кусты.

Протяжный гул замер. Воздух стал разреженным, а запахи леса – острее. Каждый шорох звучал отчетливо.

– Отставить панику, – скомандовал Макс. – Райна, на аппарель. Держать периметр. Тим, аппаратуру к работе. У нас двадцать минут. Лилит, со мной к кромке леса.

Райна взобралась на рампу челнока, перекрыв сектор обстрела. Тим вытащил штатив анализатора и воткнул ножки в красную почву.

Макс и Лилит двинулись вдоль края поляны. Лес состоял из деревьев-гигантов с почти черными стволами.

– Капитан, почва богата железом, медью и редкоземельными элементами! – доложил Тим. – И почти сорок процентов неизвестной органики! Ручей в двадцати метрах. Воздух чистый.

Макс нагнулся и зачерпнул горсть красной земли – жирной и теплой. Его взгляд зацепился за спиралевидные наросты на коре ближайшего дерева.

– Лилит, видишь? Это рукотворный узор?

– Ни одно известное растение не имеет такой структуры, – отозвалась Лилит.

В динамике раздалось рычание Райны:

– Движение. На одиннадцать часов. Низко к земле.

Макс и Лилит замерли. В указанном секторе колыхались заросли папоротника.

– Расстояние – сорок метров, приближается, – передала Райна. – Обходит слева. Быстрое...

Из зарослей гигантского папоротника на поляну выскочила тень.

Существо размером с крупную пантеру было покрыто хитиновой броней цвета запекшейся крови. Оно двигалось на шести мощных лапах, а вместо передних кистей росли два длинных изогнутых костяных лезвия, похожих на обсидиановые серпы. Голова твари была клиновидной и безглазой.

Багровый Жнец.

Тварь неслась прямо на Райну. За мгновение до столкновения она сделала трехметровый прыжок, нацелив костяные серпы в грудь химеры.

Райна бросила пулемет и шагнула навстречу удару, подставляя скрещенные предплечья с титановыми наручами.

Удар выбил искры. Райну отбросило вглубь челнока, а Жнец приземлился на аппарель и бросился за ней. Изнутри донесся скрежет и рычание.

Макс и Лилит ворвались в грузовой отсек. Жнец прижал химеру к переборке, занося серп. Райна левой рукой блокировала удар, а правой нащупала на поясе боевой нож и с силой вогнала лезвие снизу вверх – точно в мягкую щель под челюстью твари.

Жнец забился в конвульсиях, истекая синеватым гелем. Лилит подоспела следом, всадив короткую очередь в основание его черепа.

Туша обмякла и рухнула на настил. Райна поднялась, вытирая кровь с царапин на рёбрах:

– Неплохой ужин.

– Жить будешь, – ответил Макс, осматривая мертвую тварь.

Тим подошел к туше с пробоотборником:

– Ни одного фоторецептора. Слепой организм, ориентируется на вибрацию и тепло.

Макс прошелся по поляне. Трава росла по закручивающейся спирали к центру, а деревья по периметру стояли на равном расстоянии, образуя купол.

– Лилит, посмотри, – сказал Макс. – Это не случайная проплешина. Это ловушка или арена.

– Расстояние между деревьями выверено, – подтвердила Лилит. – Продуманная архитектура.

И тут из-под земли снова поднялся гул – тихий и скорбный. Почва задрожала. Труп Жнеца на глазах начал погружаться в размякшую землю. Тонкие нити мицелия оплели панцирь, размягчая хитин. Планета переваривала останки.

Тим вскрикнул, глядя на экран:

– Данные ДНК! Клетки хищника и клетки корневой системы мха имеют идентичную структуру! Все организмы здесь – части одного тела! Биоэнергетический всплеск! Почва поглощает останки и перераспределяет энергию!

Вибрация усилилась. Мелодия из-под земли сменилась угрожающим рокотом.

– Образцы собраны, – отрезал Макс. – В челнок! Живо!

Отряд рванул к аппарели. Когда створка начала подниматься, из леса вылетел второй Жнец – крупнее первого. Монстр врезался в поднимающуюся титановую плиту, но аппарель встала на замки.

Двигатели взревели. Челнок резко оторвался от земли. С высоты пятидесяти метров было видно, как из центра поляны начал расти гигантский темный бутон, втягивающий последние следы Жнеца. Гул превратился в яростный рев.

«Сокол-3» свечой ушел вверх, пробивая облака.

Возвращение на «Твердь» прошло в тишине. Райну отправили в медотсек. Через час Совет снова собрался в Ассамблее.

Тим вывел модель Жнеца:

– Внутри клеточной структуры обнаружен элемент, работающий как микроскопический ретранслятор. Все организмы на этой планете связаны в единую нейронную сеть.

– Коллективный разум, – проговаривал Соколов. – Разумная планета!

– И эта воля теперь знает о нас, – добавила Нира. – Она будет защищаться.

Макс обвел взглядом присутствующих:

– Высадка отменяется. О наземной базе на данном этапе можно забыть. Мы не сможем удержать периметр против врага, который атакует из-под земли и воздуха.

Он сделал паузу:

– Переходим к Плану Б. Осада. «Твердь» остается на орбите. Мы – крепость. Громов, Крак – превратите буровые зонды в глубинную сейсмическую разведку, нанесите на карту ее «нервные узлы». Соколов, Тим, Эля – ищите слабости в ДНК. Яд, вирус, акустическую частоту – все, что может подавить сеть. Райна, Варра, Лилит – готовить штурмовые группы.

Макс наклонился к голограмме:

– Эта война будет долгой. Или мы сломим волю этой планеты, или она сожрет нас вместе с кораблем. За работу.

Глава 2. Дыхание Вулкана

Прошло три недели с момента первой высадки.

Три недели изнурительной, монотонной осады. Корабль-Крепость «Твердь» висел на геосинхронной орбите над Багровой Колыбелью, превратившись в одинокий стальной остров в безбрежном океане враждебной биосферы. Эйфория от прибытия уступила место суровой военной рутине, а мечта о новом доме – осознанию, что за эту землю придется платить кровью.

Зал Ассамблеи больше не гудел от радостных возгласов. Воздух стал плотным, пропитанным озоном и едва уловимым запахом нервного пота. Офицерский Совет и представители палуб сидели на своих местах. В центре стола проектор выводил трехмерное изображение планеты. Теперь оно не вызывало благоговения: карта была испещрена десятками пульсирующих красных маркеров – зонами биоактивности.

Макс сидел во главе стола. За последние недели на его лице залегли две жесткие складки у рта. Он молча слушал доклады, удерживая в руке кружку с остывшим чаем.

Первым слово взял Тим:

– За двадцать один день мы отправили на низкую орбиту и в атмосферу сорок семь разведывательных зондов. Тридцать два зонда уничтожены. Не ракетами или лазерами – планета атакует их стаями летающих хищников с бритвенными крыльями или разъедает оптику агрессивными спорами. Связь с остальными пятнадцатью потеряна. Мы слепы.

Следом поднялся стармех Громов:

– Инженерные зонды продержались дольше. Мы сажали их на баллистической траектории, без двигателей. Шесть смогли войти в грунт. Под верхним слоем лежат богатейшие залежи титана и полиметаллов. Но... – он вздохнул, – как только бур доходил до глубины в двадцать метров, его атаковали. Из-под земли вылезали бронированные черви и перекусывали вольфрамовые буры. Мы не можем начать добычу.

Каждая новость бьет по надежде. Вольный Народ нашел мир, полный ресурсов, но не мог взять ни крошки.

Вера, отвечающая за продовольствие, встала со своего места:

– Спасенные ученые и мастера полностью включены в систему учета рационов. Агрокомплекс Эли работает на пределе, свежая зелень есть. Однако запасы белкового концентрата и синтетической муки не бесконечны. На строгом пайке «Твердь» проживет четыре года. А потом – голод.

Они оказались заперты на орбите двухкилометрового флагмана, вынужденные расходовать ограниченные запасы.

– Но есть и другая новость, – подала голос Эля, указывая на голографическую карту. – Я анализировала биоритмы. Планетарная сеть не статична, ее активность колеблется. И я нашла аномалию.

Она коснулась панели, и карта сфокусировалась на экваториальном континенте. Там возвышался гигантский щитовой вулкан, вершина которого уходила в вечный грозовой фронт.

– В радиусе пятисот километров вокруг этого вулкана биоактивность периодически падает почти до нуля. Смотрите: каждые двенадцать часов, когда тектонические плиты приходят в движение, он испускает низкочастотный инфразвуковой гул. И в этот момент вся биосеть на континенте будто засыпает.

– Естественный подавитель... – пробормотал Тим. – Вибрации вулкана сбивают несущую частоту коллективного разума!

– Нам нужно задействовать этот источник, – капитан поднялся, и все взгляды обратились к нему. – План понятен. Мы отправим экспедицию к вулкану и ударим прямо в его жерло.

Ночь на «Тверди» диктовалась хронометрами и сменой освещения на приглушенный янтарный спектр. После Совета Макс вернулся в свою каюту на первой палубе.

Спартанская обстановка: стальная койка, шкаф для брони, стол с терминалом. Он снял китель и бронежилет, оставшись в черной майке, и сел на край койки, массируя затекшую шею. Из-за переборок доносился басовитый гул флагмана, в котором чудилась далекая нота – вибрирующее дыхание планеты.

И тут начался приступ.

Сначала – тупой зуд в основании черепа, где под кожей угадывался контур старого нейропорта Стерилизатора. Затем зуд превратился в пульсирующую боль, будто в позвонки вкручивали раскаленный гвоздь. Макс стиснул зубы.

Эмпатический фон планеты вошел в резонанс с имперским металлом, вживленным в его тело. Нейропорт превратился в приемник чужой боли. В ушах зашипел статический треск – фантомный звук закрытого военного канала.

«Объект-Семь, сектор зачистки „Гамма“. Приоритет – ликвидация. Подтверждаю, применяем белый фосфор...»

Макс зажмурился, впиваясь пальцами в край койки. Перед глазами вспыхнули картины прошлого: огонь, пожирающий блоки шахтерской колонии, и детский крик, который не мог заглушить рев выжигателей. Его приказ. Его прошлое.

Дверь каюты отошла в сторону. На пороге стояли Лира, Райна и Варра. Они вошли бесшумно и запечатали проход. Химеры уловили запах пота и адреналина, Лира увидела в его зрачках отражение фантомного огня.

Они действовали без слов. Райна и Варра подошли к нему с двух сторон. Райна опустилась на пол, ее мозолистые, сильные пальцы легли на зажатые мышцы его шеи, разминая плотные узлы.

Варра легла рядом на койку, прижавшись к его боку теплым телом. Из ее груди вырвался низкий вибрирующий звук – утробное мурлыканье. Инфразвук, который хищники их племени использовали для снятия шока у сородичей, проходил сквозь его ребра, успокаивая сердце.

Лилит опустилась перед ним на колени, взяв его дрожащую руку в прохладные ладони. Ее алые глаза смотрели прямо в его, не давая провалиться в кошмар. Ее прикосновение стало якорем.

Макс выдохнул, откинув голову. Боль в затылке начала остывать. Треск статики сменился мурлыканьем Варры и тихим дыханием Лиры.

Наутро они втроем привели его в медотсек. Нира встретила их у порога:

– Ложись на сканер.

Синее свечение вейлорнского сканера прошло по его телу. Нира нахмурилась, глядя на трехмерную модель позвоночника:

– Эмпатический фон планеты входит в прямой резонанс с металлом твоего импланта. Для нервной системы это как непрекращающийся ультразвуковой визг. Тебе нужен либо полный нейроблок – на установку уйдет неделя... либо...

Она замолчала. Макс посмотрел на Лиру и Райну. Второй вариант – это то, что произошло ночью. Тепло и инфразвуковой контакт, способные заглушить аномалию.

Пока в медотсеке царила тишина, на третьей палубе ревела сталь. Решение Совета превратилось в круглосуточную работу. Фрегат «Старый Грешник II», стоявший во внутреннем доке, за два дня окружили лесами кранов и сварочных аппаратов.

Цель: сбросить в жерло вулкана сейсмический зонд, модифицированный для генерации инфразвукового импульса, способного оглушить биосеть на континенте. Но полет в агрессивной атмосфере требовал усиления защиты.

Работы возглавили Крак и Громов. Под их командованием автоматоны таскали листы композитной брони. В печах плавили трофейный лом, добавляя карбид вольфрама. Прессы штамповали шестиугольные бронеплиты, способные выдержать химическую коррозию.

– Ева засекла в облаках над вулканом высокую концентрацию серной кислоты, – пояснил Громов Максу. – Стандартная обшивка покроется язвами за десять минут. Новая композитная чешуя даст нам запас времени.

Люди работали со сдержанной яростью. Смех и шутки смешивались с лязгом металла и воем резаков.

В навигационном отсеке фрегата Тим впаивал микросхемы в новый сканер:

– Узконаправленный сонар, капитан. Стандартный радар ослепнет в облаках пепла. Этот же будет бить инфразвуковым лучом, картографируя жерло. Выведу модель прямо на тактический экран.

Через двое суток фрегат преобразился. Его угловатый корпус покрылся слоем матово-черной композитной брони, похожей на чешую. На носу висела линза сонара.

Фрегат «Старый Грешник II» стоял под прожекторами дока. Ударная группа собралась у аппарели: Макс, Лилит, Райна, Тим, Нира и Дредноут Игнациус в ангаре.

Громов пожал руку Максу:

– Держись, капитан. Реактор «Тверди» будет наготове.

Вера протянула герметичный контейнер с пайками:

– На случай, если придется садиться.

Эля подошла к Тиму и вложила в его ладонь прозрачную капсулу с крошечным зеленым ростком пшеницы из агрокомплекса:

– Возвращайся.

Тим кивнул, бережно сжав капсулу.

– Ударная группа, по местам! – скомандовал Макс.

Аппарель поднялась. Макс опустился в кресло пилота, Лилит заняла место второго пилота.

– Ева, Громов, мы выходим, – передал Макс.

– Магнитные зажимы расцеплены. Чистого неба, – отозвалась Ева.

Фрегат мягко отделился от палубы и выскочил из брюха «Тверди». Макс взял управление, направляя корабль к экватору.

– Начинаем снижение.

Фрегат вошел в плотные облака. Корпус затрясло. В верхнем грозовом фронте гигантские фиолетовые молнии с треском били в силовой щит, гасящий разряды. Серный конденсат застучал по новой броне.

– Впереди просвет! – доложила Лилит.

«Старый Грешник II» пробил облачный фронт, выходя в спокойную зону в центре циклона. Перед ними открылся гигантский щитовой вулкан высотой в сорок километров с кальдерой диаметром в пятьдесят километров. Из центрального жерла поднимался столб черного дыма, подсвечиваемый багровым светом лавы.

– Есть цель, – проговорил Макс.

– Сонар заработал! – доложил Тим. – Вижу структуру жерла. Но на дне кальдеры что-то есть... Что-то огромное и живое.

«Старый Грешник II» на малом ходу вошел в жерло. Вокруг возвышались черные стены, далеко внизу клубилась лава. Фрегат начал спуск навстречу дыханию вулкана.

Фрегат, будто стальной скальпель, входил в глотку вулкана. Пятидесятикилометровая кальдера была так велика, что ее противоположный край терялся в густом черном дыму. Далеко внизу, в полутора километрах под ними, плескалось озеро раскаленной магмы, отбрасывая на отвесные стены кроваво-красные блики.

– Начинаю спуск, – голос Макса звучал ровно. Его руки уверенно лежали на рукоятях управления.

Корабль накренился, и маневровые сопла с ревом выплюнули порцию перегретого газа, гася скорость. «Старый Грешник II» начал контролируемое падение в раскаленную бездну.

С каждой сотней метров условия становились суровее. Температура за бортом скакнула до четырехсот градусов. Датчики на новой композитной броне горели красным. На лобовое бронестекло налипал слой пепла, и стальные дворники со скрежетом счищали его каждую секунду.

– Системы охлаждения на ста двадцати процентах! – доложила Лилит со своего поста, сканируя показатели. – Еще немного, и начнет плавиться изоляция на внешних датчиках.

– Щиты на минимум. Всю энергию на охладители, – бросил Макс.

На глубине в пятьсот метров началась турбулентность. Раскаленные потоки воздуха, поднимавшиеся от магмы, хватали стовосьмидесятиметровую машину, швыряя ее из стороны в сторону. Амортизаторы в переборках скрипели, гася удары.

– На десять часов! Движение в скалах! – раздался в гарнитуре рык Райны. Зверолюдка вцепилась в рукояти турели. – Вижу только тепловые сигнатуры! Что-то ползет в пещерах!

– Тим, что по сонару?! – спросил Макс.

– Помехи! – отозвался связист. – Сплошной акустический шум от магмы! Пытаюсь отфильтровать!

Нира сидела в кресле бледная, прижав пальцы к вискам:

– Это не просто шум, Макс... Это крик. Планета кричит от боли. Здесь ее эмпатический фон искажен до предела.

По корпусу зашипело – кислотные испарения въедались в металл.

– Еще пятьсот метров до дна! – передала Лилит. – Фильтруй сигнал, Тим! Нам нужны глаза!

– Почти есть! – Тим переключил панель, и на экране проступила картинка. Шум уступил место четким инфразвуковым импульсам.

Сонар заработал. На главном тактическом экране вспыхнула трехмерная карта дна жерла: скалы, трещины, потоки лавы. И в самом центре, на острове из застывшего базальта, окруженном огненной рекой, проступил контур.

Огромное органическое образование пульсировало ровным тепловым светом.

– Капитан... – голос Тима дрогнул. – На дне... Там гнездо.

На экране зеленым светом пульсировала схема сонара. Базальтовая плита на дне кальдеры оказалась лишь вершиной структуры, уходящей вглубь магматического озера. Она походила на колоссальный термитник из живой вулканической породы, пронизанный сетью пульсирующих артерий. В центре бился мощный источник тепла – ядро, от которого расходились десятки туннелей.

– Это не просто гнездо, – проговорила Лилит. – Это фабрика по производству био-оружия. Посмотрите на сигнатуры: внутри сотни коконов.

Райна за гашеткой турели издала гортанный рык:

– Значит, здесь они и вылупляются.

Макс вел фрегат ниже, огибая поток раскаленного газа. Внизу, в красном мареве, спала целая армия.

И в этот момент эмпатический фон резко изменился. Нира судорожно вскрикнула и согнулась:

– Макс! Оно нас заметило! Боль сменилась яростью! Она приказывает!

Стены кальдеры ожили. Сонар запел, экран покрылся десятками красных точек, приближавшихся со всех сторон. Из пещер в скалах вырвался рой.

Это были летающие твари размером с человека, с длинными крыльями из обгоревшей кожи. Их тела закрывала броня из черной вулканической породы, а сквозь трещины пробивалось багровое свечение. У них не было глаз – только пасти, полные обсидиановых зубов.

– Вулканские гарпии, – отрезал Макс. – К бою! Райна, сектор по правому борту! Лилит, держи щиты! Тим, дай траекторию атаки!

Рой с оглушительным визгом ринулся на фрегат.

– А вот и ужин! – прорычала Райна, вжимая гашетку.

Орудие на крыше загремело, выплевывая стену огня. Первые ряды гарпий разрывало в воздухе, но стая не дрогнула. Из глоток тварей вырвались вязкие сгустки полурасплавленной породы. Раскаленные комья лавы с шипением ударили в носовой щит. Энергия щита начала стремительно таять.

– Щиты – восемьдесят процентов! Семьдесят! – отчеканила Лилит, перебрасывая резервы с маршевых двигателей.

Жерло вулкана превратилось в кипящий ад. Спаренная пушка под управлением Райны не умолкала, разрывая нападавших. Хитиновые тела и куски породы с шипением падали в лаву.

– Перегрев ствола через тридцать секунд! – рявкнула Райна. – Их слишком много!

Макс бросал фрегат из стороны в сторону, совершая маневры уклонения в узком пространстве. Корабль кренился, уходя от плевков лавы.

– Лилит, правый маневровый! Короткий импульс!

Лилит вбила комбинацию. Правый бок корабля дернулся, уводя его из-под удара. «Старый Грешник II» прошел в метре от скальной стены.

– Щиты – сорок процентов! Носовая броня держит, но боковые пластины раскалены!

Несколько тварей прорвались сквозь огонь. Одна вцепилась когтями в крыло фрегата, пытаясь пробить обшивку. Вторая ударилась в бронестекло кабины – по стеклу пошла сеть мелких трещин, но оно выдержало.

– Твари на корпусе! – закричала Райна.

Макс резко заложил вираж и с силой прижал левый борт фрегата к ближайшей скальной стене. Раздался скрежет металла о камень. Тварь на крыле размазало по базальту. Корабль содрогнулся, но композитная чешуя выдержала.

– Порядок, – ровно констатировал Макс.

Но рой не ослабевал.

– Капитан! Я нашел точку! – раздался голос Тима. – Самый глубокий термальный карман в двухстах метрах под нами! Если сбросить зонд туда, импульс пройдет прямо в магматическую камеру под гнездом!