Текст книги "Во чреве кита (ЛП)"

Автор книги: Даниель Краус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Прямо перед Джеем одно колесо из звёзд сплющивается, принимая форму ресницы. Второе колесо делает то же самое. Третье, четвёртое – каждое скопление звёзд теперь превращается в межзвёздную магистраль.

Это не галлюцинация, не подводное НЛО.

Это биолюминесцентный свет Architeuthis.

Гигантского кальмара.

Резкий всасывающий звук его регулятора напоминает Джею, что он жив. Он выдыхает. Пузырьки отскакивают от его лица, как будто информация о кальмарах, хранящаяся в его мозгу, выливается наружу. В глубинах океана обитают миллионы гигантских кальмаров. По крайней мере, так гласит теория. Лишь немногие из них были запечатлены на камеру. Большая часть того, что известно об Architeuthis, происходит от нескольких выброшенных на берег щупалец.

Митт был одним из тех, кто видел его целым. Джей слышал эту историю уже тридцать раз. Рыболовецкое судно причаливает к пирсу, где Митт подрабатывает поденщиком. Он знает рыбаков; они машут ему рукой. В пластиковом ящике на палубе лежит нечто, похожее на лужу оранжевой рвоты. Настолько мягким и податливым бывает гигантский кальмар, настолько мало его труп напоминает того акробатического голиафа, каким он был при жизни. Рыбаки выловили его, уже мёртвого, в двадцати милях от Санта-Круза. Исследователи головоногих уже были в пути, в полном восторге.

Митт проводит пальцами по туше. Его ласковый жест, с которым он рассказывает эту историю, – самое нежное движение, которое Джей когда-либо видел у него. Мягкий, как пудинг, – говорит он и клянётся, что плоть кальмара светилась при его прикосновении – последний сигнал, от одного капитана другому.

2609 PSI

Как только Джей понимает, что он видит, он видит всё это целиком. Коническая мантия размером с туловище Джея. Восемь щупалец, каждое длиной в четыре фута и толщиной с запястье Джея, которые свободно развеваются, словно восемь струй молока. Два щупальца кальмара вдвое длиннее. Чем более невероятно существо, тем подробнее рассказы Митта: щупальца Architeuthis способны вытягиваться на тридцать футов, чтобы заарканить добычу, после чего восемь щупалец начинают сдавливать её, как питон.

Тело Джея тоже сжимается – это страх слабого.

Мантия наполняется водой, увеличиваясь в два раза по ширине Джея.

Но страх Джея улетучивается вместе с его пузырьками.

– Покой дайвера, – так называл это Митт, прилив спокойствия после того, как по неосторожности наткнулся на опасность – часто акулу, а если нет, то целую стаю. Это самый сложный подводный урок, который нужно освоить. Большинство существ спасаются от волн давления, характерных для погружений человека. Часто те, кто этого не делает, становятся посредниками между видами, возможностью для подлинного контакта – той самой причиной, по которой ты здесь, внизу.

Джей видел вблизи причудливого удильщика, прозрачного бочкоглаза, целую стаю необычайно любопытных выдр. Митт не верил в подводную фотографию, утверждая, что она мешает жить настоящим моментом. Из-за этого Джей не мог рассказать друзьям о том, что он видел – о том, что было по-настоящему впечатляющим. Вскоре он перестал пытаться. Произошло ли всё это на самом деле?

Это происходит.

И это превосходит всё, что когда-либо видел Митт.

На самом деле кирпично-красный, а здесь, в глубине, темно-синий, Architeuthis имеет длину около тридцати футов от плавников мантии до кончиков щупалец. Полтонны вязкой плоти, парящей на месте, растекающейся, как нефть, с естественным светом, словно мерцающие затмения тысячи лун. Когда она поворачивается, в поле зрения появляется глаз. Размером с футбольный мяч, это самый большой глаз на Земле – белый диск пламени в черноте океана.

Хьюи называл это «heiliger Schauer» – благоговейный трепет от того, что тебя поймал взгляд хищника. Говорил, что время от времени видел это у пациентов стоматолога. Джею нравилось это выражение, словно кусок братвурста; он и его приятели использовали его, говоря о хулиганах. Джей чувствует это сейчас. Он не креветка – пища Architeuthis, и это хорошо.

Но это не значит, что эта тварь испытывает к нему симпатию.

2582 PSI

Баллон ударился о гранитную скалу, кланг. Джей вытягивает шею, ошеломлённый чужеродной биологией. Это заставляет его чувствовать себя маленьким – и это хорошо, часть дайверского спокойствия, – и одновременно большим, ведь он тоже здесь, разве не так? Достаточно смелым, чтобы встретиться с этим чудовищем на границе миров.

Если верить словам Митта, гигантские кальмары обычно держатся на глубине в тысячи футов. То, что он поднялся так близко к поверхности, означает, что что-то не так. Кальмар болен, сошел с ума, умирает. Или, возможно, его беспокоит поведение людей. Ничто не возмущало Митта больше. Рыболовные сети, которые запутывают морских обитателей. Токсины, выбрасываемые баржами. Изменение климата, вынуждающее их мигрировать в опасные новые места обитания.

Очарование Джея омрачается затуманивающимся зрением. Визор запотел. Детский шампунь не помогает. Может, это связано с глубиной? В любом случае, исправить это легко. Ему нужно всего лишь взять маску обеими руками, наклонить её вперёд, сняв со лба, дать маске наполниться водой, а затем, выдыхая через нос, сдвинуть нижнюю часть маски с щек. Это удаляет воду и стирает туман. Физический трюк, который Джей так и не понял, сколько бы раз Митт ему его ни объяснял.

Однако чтобы это сделать, ему приходится отпустить камни. Он держится на плаву, но всё же это полный разрыв с безопасностью, которую даёт соединение с землёй. Он вспоминает «In-N-Out Burger» после того, как ушёл в гневе, а его сестры не смогли скрыть грусти без солнцезащитных очков. Холод каньона – это их слёзы, орошающие его лицо, руки, лодыжки. Они этого не знают, но рассчитывают на него не меньше, чем он рассчитывает на себя.

Джей опускает руки.

Быстро – трюк с маской. Пять секунд он видит только пенистую пену всасываемой воды. Срабатывает инстинкт выживания; он начинает резко двигать ластами. Это должно было поднять его вертикально, но вместо этого его отбросило течением. Должно быть, это Architeuthis, выдавливающий морскую воду из своего мантии, чтобы устремиться прочь.

Джей моргает, сбрасывая соленые капли. Гигантский кальмар всё ещё там. Но он претерпел метаморфозу подсолнуха: биолюминесцентный свет ослепительно сияет золотом, а его отростки похожи на огненные веревки. Циклоны морского снега. Невероятно мелкие частицы стучат по капюшону Джея.

Затем в него врезаются более крупные предметы: камешки, обломки ракушек, листья, целая рыба, с силой попавшая в его маску. Он задыхается, но регулятор превращает это в очередной вдох. Что-то происходит. Цунами. Подводное землетрясение.

Бездна говорит.

ТАК

Митт раньше стучал по баллону Джея, чтобы привлечь внимание – это звучало как приглушённый подводный гонг.

Здесь всё похоже на то, что было раньше, но повсюду и со всем.

Течение становится всё более бурным. Оно закручивает Джея, сносит его параллельно утесу. Он не может ничего контролировать. Он попадает под одно из длинных щупалец кальмара – ему достаточно лишь согнуться, и Джей окажется зацепившимся, готовым к гибели в глубинах. Но кальмар выглядит не менее ошеломлённым, его желеобразная масса дрожит при каждом ТАК, ТАК, ТАК – канонаде, которую Джей воспринимает как серию ударов по грудине.

Его голова ударяется о скалу. Инстинктивно он прижимает руки к голове и упускает шанс ухватиться за утес. Новое течение отталкивает его ещё дальше от него. Он – космонавт, отрезанный от своей космической станции. Он находится далеко над открытым устьем каньона. Рыбы бьют его. Под оглушительными взрывами ТАК он слышит, как разламываются их маленькие кости. Он в беде, его невежественная голова втянула его в беду, точно так же, как Митт всегда…

2020

– Хочешь, чтобы тебе отрубили твою дурацкую голову?

– Прости!

– Ты хочешь, чтобы я так вернулся домой к твоей матери? Неся тебя по подъездной дорожке с огромным куском, вырванным из головы?

В воде, цепляясь за борт парусника Хьюи, стоящего на якоре возле скалы Янки-Пойнт. Папа и Джей, с вынутыми регуляторами, с пересохшими от погружения ртами, но всё ещё выплёвывающими воду. В слюне папы – кровь: недиагностированная мезотелиома. Джей думает, может, это Covid-19. С боковой палубы Хьюи хмуро смотрит вниз на эту ярость.

– Что парни натворили?

– Я ошибся! Боже мой!

– Этот парнишка поспешил с декомпрессией, а потом чуть не засунул лицо в винт лодки!

– Ты когда-нибудь слышал про ошибки? – кричу я.

– Если бы я не схватил тебя за лодыжку…

– Конечно, ты об этом не слышал! Ты же идеален!

– О, я совершал ошибки. По крайней мере, четыре.

Шрамы на лице папы сжимаются под его гневным взглядом. Пересчитай их: Зара, Нэн, Ева и повседневное оскорбление, известное как его сын. Джей не думает, что папа действительно имеет в виду первых троих, но четвёртое? Осталось три месяца до того, как Джей уедет из дома. Ему пятнадцать. Слишком взрослый, чтобы испытывать страх перед папой, когда смотрит на него, слишком взрослый, чтобы терпеть эту хрень ещё долго.

– Я не видел лодку. Ясно?

– Тебе не обязательно её видеть. Ты её чувствуешь. Как толчок

Джей первым отводит взгляд, смотрит на лодку. Хьюи кривится, как всегда, когда Митт ведёт себя как придурок, но правильный придурок. Джей это знает. Он действительно почувствовал толчок, действительно понял, что это было странно, но всё равно поспешил вынырнуть.

Папа окунул обе руки в воду, обрызгав лицо Джея.

– Чувствуешь это, тупица? Вот так и узнаешь, что что-то большое приближается.

2559 PSI

Джей чувствует это сейчас.

ТАК

ТАК

ТАК

2531 PSI

Это Луна – бледно-синяя, пятнистая, огромная, как сон, как легенда.

Восходящая.

Корабль богов из первозданной смолы, ярд за ярдом морщинистого чёрного корпуса, нелепая громадина, вытесняющая собой весь океан. Там видна фигура в форме Омеги фосфоресцирующего белого цвета, и оцепенение Джея позволяет ему смутно осознать, что этот полумесяц – это пасть, двадцать футов закрытой пасти, и этот обсидиановый небоскрёб – вовсе не всплывающая Атлантида. Это не встреча планет.

Это живое существо.

Митт, находясь в самом ужасном настроении, разозлившись на какого-то корабельного новичка, который его переиграл, сказал, что люди – лохи, если думают, будто они, со своими селениями из щепок, расположенными на хлебных корках сухой земли, контролируют что-либо вообще.

Владыки жили внизу.

Плавники крошечные, но всё же вдвое больше Джея. Сейчас они в состоянии покоя, но стоит им лишь раз взмахнуть, как, несомненно, приливы хлынут вдоль всего западного побережья. Один лишь подъём чудовища швырнул Джея, как веточку, и сделает это снова. Ему нужно плыть прочь со всей силы.

Прежде чем это сделать, Джей наклоняется вперёд, смотрит мимо своих ног в мрак каньона. Здесь видимость лучше, хотя и пятнистая.

Далеко-далеко виднеются хвостовые плавники. Джей хорошо их знает.

2012

Папа рисует хвостовые плавники на песке.

Джей думает: – Горбатый?

– Нет. Смотри.

Папа указывает на кончик одного из хвостовых плавников. Не достаточно заостренный.

– Серый?

– У серых зазубрины закруглённые, помнишь?

Джей прищуривается.

– На песке трудно разглядеть.

Папа хмурится. – Посмотри на задние края. Посмотри, какие они ровные.

– О! Это гренландский кит! Мы видели одного из таких.

Тишина дает Джею понять, что он ошибся. Папа смотрит на него как ученый, попавший в тупик, гадая, кто же этот мальчик – явно не протеже того дайвера, чей сорокалетний каталог погружений сделал его легендой Калифорнии. По крайней мере, для тех, кому не приходится с ним жить.

Джей пытается выглядеть сосредоточенным, но он паникует. А когда он паникует, он плачет. Плач выводит папу из себя. Папа стирает рисунок на песке – его почти отсутствующий безымянный палец этому не способствует – и встает, чтобы посмотреть на пляж Кармел.

Правильный ответ шипит, как океанские волны.

– Кашалот, – говорит папа.

Уверенность Джея и песок – всё разлетелось в разные стороны.

– Но мы же не видели кашалотов, – говорит он с надеждой.

– Иногда бывает.

На лодке. Но они редкость. Вот почему нужно знать, как выглядят хвостовые плавники и фонтаны. Если ты увидишь кашалота и даже не узнаешь его, какой в этом смысл?

Джею семь лет, и он уже инстинктивно отвечает.

Понятия не имею. А в чем смысл?

2503 PSI

На всех картинах, которые Джей видел, кашалоты – это просто жирные баржи.

Но когда кашалот перед ним отклоняет свой хвост с плавниками в сторону, мышцы, более массивные, чем сам Джей, напрягаются, сжимая швы под слоем жира. Это, наверное, самое сильное существо, когда-либо жившее на земле, и его сила сопоставима лишь с его неожиданной грацией.

Он замирает в этой позе: как запятая в предложении, столь огромном, что прочитать его могут лишь боги.

За эти годы Митт видел десятки кашалотов, часто в стаях: они поднимали хвостовые плавники, били хвостами по воде, выпрыгивали из воды, ударяя хвостом о воду, а также боковые удары хвостом, но чаще всего – выдыхая струи влажного воздуха из ноздрей, прежде чем наполнить лёгкие воздухом, которого хватит ещё на два часа под водой. Митт видел, как некоторые из них выпрыгивали из океана и с грохотом падали обратно, словно топающие ноги гигантских детей, вытесняя столько воды, что её хватило бы, чтобы наполнить Великие озёра.

Митт не выражал особого желания встретить кашалота во время погружения.

Но Джей заметил это по подергиванию его кадыка.

– Старый отец моря, — так Митт назвал кашалота.

Подождите, пока об этом узнают ребята-дайверы. Джей расскажет им обо всём без утайки. Больше никто не будет плевать на чьи-то ботинки. Они захотят услышать каждую деталь. Джей расскажет им, и они начнут понимать, что он не приспешник Митта Гардинера. Он самостоятельная личность.

Джей испытывает лёгкое восторженное возбуждение. Оно вызывает покалывание в пальцах рук и ног. Заставляет его моргать, моргать, моргать. Возможно, в его глазах слезы, но с морской водой в маске кто это может сказать?

Правый глаз кашалота выглядывает на глубине пятнадцати футов из-под бесконечной морды. Крошечный мраморный шарик с радужной оболочкой, почти теряющийся в безбрежности черного как эбеновое дерево кожи. Джей чувствует, как взгляд кашалота встречается с его собственным. Ум, терпение, любопытство. Джей словно вышел из своего тела. Никакого благоговейного трепета. Это не хулиган. Кит – такое же млекопитающее, как и мы; в его взгляде есть что-то человеческое.

Обращая внимание на Джея, он как бы признаёт, что у него есть душа.

2018

Каждая компания, организующая наблюдение за китами в заливе Монтерей, обещала одно и то же. Увидеть китов. Почувствовать запах морской соли. Услышать всплеск при всплытии. Общаться с их душами каким-то глубоким, но неопределённым образом, а потом заглянуть в множество сувенирных лавок в гавани, чтобы купить толстовку с изображением кита, потому что вы, скорее всего, забыли взять с собой толстовку. Это же не Багамы.

За три года до смерти папа оказался на мели, сжег все мосты и решил бросить вызов судьбе. Он продает всё, что у него есть, за потрепанное, семидесятипятифутовое, двухпалубное судно с дизельным двигателем, вмещающее 175 человек, под названием «Слип» – даже не удосужился произвести переименование. Оно непригодно для гражданских пассажиров, хотя этот факт скрыт слоем краски, который Джей, теперь уже соучастник, помог нанести.

Папа воспользовался связями и раздобыл причал № 1 на Рыбацкой набережной – настоящем рае для туристов. С палубы «Слипа» Джей чувствует запахи ресторанов на пирсе: крабовые котлеты, жареная рыба, карамель. Ноги у него болят. Он обошел все отели Монтерея, оставляя визитки компании «Gardiner Whale Watching. – Они яркие, напечатанные шрифтом, как у объявлений о продаже подержанных автомобилей.

НАБЛЮДЕНИЕ ЗА КИТАМИ КРУГЛЫЙ ГОД. 3-ЧАСОВЫЕ ЭКСКУРСИИ. КУПОН НА СКИДКУ 4,00 ДОЛЛАРА ИЛИ ПОЗВОНИТЕ И УКАЖИТЕ КОД «WHALE. – ВОПРОСЫ О ПОХОРОНАХ НА МОРЕ.

Сначала дела идут неплохо. С медным загаром, жесткой щетиной, целым миром татуировок и филигранной сетью шрамов Митт выглядит как настоящий морской волк, и в этом есть своя привлекательность. Клиенты фотографируются с ним. Неужели они думают, что это улыбка, а не гримаса? Разве они не видят, как пульсируют его челюстные мышцы, словно бомба замедленного действия?

– Наверное, у меня было бы вдвое больше клиентов, если бы я носил повязку на глазу, – бормочет папа.

Он справляется с тремя задачами одновременно: управляет «Слипом, – обменивается сведениями о местонахождении китов с другими лодками по коротковолновому радио и прижимает половину наушника к уху, чтобы слушать пение китов через гидрофон. Корпус лодки подпрыгивает, двигатели гудят, пятая часть пассажиров блюет. Всегда через перила и никогда в туалете – задача Джея отгонять тошнивших клиентов от вечно сломанного туалета. Кроме того, он постоянно подаёт папе сладкий кофе в его старую кружку с надписью SAVE THE WHALES, не проливая ни капли – официант, которому нет равных.

Папа ест сардину, запивая её кофе. Ухмыляется, глядя на слоган на кружке.

– В семидесятых люди покупали такую фигню от благотворительных организаций. За десять баксов они могли почувствовать себя важными и всемогущими. А киты должны были быть, что? Благодарными? Подчиняться нашим прихотям? – кричит он, перекрикивая рев двигателя, и кивает в сторону пассажиров. – Как они это формулировали в своих анкетах? Что для них было важнее всего?

– “Настоящее приключение. -

– Ха! Ага. Это то, что они говорят, что хотят. А на самом деле они хотят восторга, Джей, так сильно, что готовы платить баснословные деньги таким, как мы, чтобы мы его нашли. Потому что свой собственный восторг они уже продали. За дизайнерские велосипеды, за более просторные бассейны во дворе. Они жаждут этого. Что заставит меня снова почувствовать себя маленьким? Что заставит меня почувствовать себя ребенком? Я спрашиваю тебя, Джей.

– Кит?

– Бинго. Но как только я привезу им кита, что они с ним сделают?

Джей ненавидит, когда его ставят в неловкое положение, где он всегда ошибается.

– Сфотографируют?

Папа подмигивает. Джей дрожит. Облегчение. Он ответил правильно.

– А что они делают с этими фотографиями?

Джей остаётся настороже. – Выкладывают в интернет?

Папа проводит кофейной кружкой по горизонту.

– Раньше в этих водах ты находил собственное чувство благоговения. Свое. Медузу? Красивый закат? Океан был личным баллоном с воздухом, из которого ты мог дышать, когда только захочешь. – Он вытаскивает ещё одну сардину. – А теперь мы находим их чувство благоговения для них. Упаковываем его в подарочную упаковку. Чтобы их друзья могли увидеть и позавидовать. Конечный результат? У этих придурков не осталось ничего, чем можно дышать. Как бы ты себя чувствовал, Джей, мой парнишка? На глубине девяноста футов, когда ты осознаешь, что уже опустошил свой баллон?

2482 PSI

Данные папы вливаются в мозг Джея; он – их наследник. Кашалот. Physeter macrocephalus. Шестьдесят тонн – вес двенадцати слонов, его массивная голова занимает треть его массы и заполнена маслом, которое китобои прозвали спермацетом. Даже свернувшись, как бицепс, этот самец размером со здание склада. В ста футах от него – ближе, чем Митт Гардинер когда-либо осмеливался мечтать.

Белые дуги его закрытой пасти и гениталий – лишь самые заметные отклонения от его угольно-чёрного окраса. Бледные извилистые линии словно карта на его скомканной коже. Это шрамы – иероглифы, рассказывающие о жестокой саге этого первобытного гиганта. Сражения с другими самцами кашалотов. Стычки с косатками. Столкновения с человеческим мусором. Оба хвостовых плавника кита изрезаны, вероятно, винтами.

На мгновение Джей вместо этого видит Митта.

Клиновидный кусок, отсутствующий в левом ухе Митта – рыболовный крючок.

Белый шрам на подбородке Митта – пожар в машинном отделении корабля.

Верхняя половина безымянного пальца Митта отсутствует – откушена лебедкой.

Келоидный шрам на спине Митта – чудесное спасение с тонущей яхты.

Джей ещё не нашёл останки своего отца.

Или всё-таки нашёл?

2453 PSI

Архитеутис реагирует. Джей забыл о гигантском кальмаре – нелепая мысль до появления кита. Похожие на ламинарии скользящие движения придатков кальмара становятся более твёрдыми. Восемь щупалец утолщаются и расправляются, демонстрируя силу. Два щупальца, каждое длиной со школьный автобус, хлещут в сторону кашалота, оттягиваются, хлещут снова – так быстро, будто здесь нет воды, а только дым.

Щупальца не дотягиваются до выпуклости головы кашалота, но заставляют Джея действовать. Извилистые шрамы на теле кашалота – это одно дело. Но что насчёт переплетённых колец по всей голове кита? Это следы присосок других кальмаров, которые сражались за свою жизнь.

Митт десятки раз говорил Джею: у Architeuthis есть только один хищник.

Кашалот.

Вот почему кит всплыл из каньона.

Он охотится на кальмара.

Коллаж воспоминаний. Джей на полу гаража, на краю причала или на скамейке в лодке, листающий любую книгу о мореплавании, которую Митт разрешал ему взять с собой, – страницы в ней такие же толстые и покоробленные, как в «Каннери-Роу. – Рисунки, гравюры на дереве, линотипы, скримшоу и 3D-модели самого легендарного и не поддающегося съемке дуэли в океане: кашалот против гигантского кальмара, Левиафан против Кракена, камень против ножниц. Старый кит, которому требуется больше времени на подъем на поверхность, может быть склонен преследовать кальмаров, заблудившихся под водой.

Художники ясно показали, что каждый из соперников вносит в бой. У китов – сила и вес. Но каждое щупальце кальмара – это множество присосок, сотни, каждое окружено зубчатыми зубцами, способными распилить китовую плоть. На картинах изображались бурные схватки, всё море, как в котле.

Джей, возможно, не выживет.

Мне нужно уходить, – думает он.

Он гребет к утесу, взмучивая крипту каньона. Выдыхаемые им пузырьки застилают ему обзор: он едва движется. Руки при погружении мало помогают, но Джей гребёт ими настолько, что его подтянутые шланги выскальзывают наружу, а приборная панель, запасной регулятор, курок надувного баллона и мешок для костей расправляются, словно его собственные щупальца.

Изрезанный утес стремительно приближается – хорошо, – а затем вспыхивает белым светом от разгорающейся биолюминесценции кальмара. Плохо. Морской снег проносится мимо, втягиваемый титанами, движущимися позади него; черт возьми, Джею нужно двигаться. Он тянется к ближайшему камню. Впечатляюще прочный, он словно фейерверк из коралловых водорослей, кружевных губок, ярких асцидий, сверкающих мшанок и россыпи улиток.

Последняя морская звезда, которую видел Джей, всё ещё там, приветствуя его возвращение на Землю.

Два года – слишком долгий перерыв между погружениями: Джей неверно рассчитал расстояние. Он пытается ухватиться за уступ скалы и получает в ответ лишь волну трубчатых ножек морской звезды. Он неуклюже кувыркается. Его баллон под водой не весит ничего, но он чувствует его вес по тому, как быстро он оказывается лицом к дну. Всё в порядке, не паникуй, перевернись, найди полог воды, освещённой солнцем, плыви туда.

ТАК

На таком расстоянии это как удар пушечным ядром.

Плоть Джея колышется, мышцы дрожат, сухожилия звенят, кости гудят.

Глазные яблоки дрожат, он ослеп. Когда зрение частично восстанавливается, солнечная гладь залива исчезает, он оказывается в перевернутом положении посреди темной ночи. В середине спирали он понимает, что шум настолько силен, что может вломать ему ребра прямо в лёгкие. Это тот звуковой удар, который Митт привык слышать через гидрофон в книге «Сон.

Эхолокационные щелчки кашалота.

2402 PSI

ТАК

Больно – до глубины мышц, до самой глубины органов. Джею нужно утроить усилия. Грести так сильно, что вывихнутся конечности. Найти щель между скалами утеса и укрыться от децибелов кита, прямо рядом с костями Митта Гардинера, если ему повезет – последнее приключение отца и сына под водой.

У него так и не появляется такой шанс.

TAK

В Монтерее в школах учат распознавать звуки китов. Те тоскливые китовые песни, которые записывают на CD для туристов, – это стоны беззубых горбатых китов. Кашалоты – единственные киты, которые общаются с помощью кодальных щелчков, языка, который учёные до сих пор не могут расшифровать. Ничто не делало Митта счастливее, чем морские существа, ставящие людей в тупик.

ТАК

Язык – лишь первое из применений эхолокации. Мышцы в носу кашалота сжимаются, создавая ударную волну, которая отскакивает от задней части черепа кита, проходит сквозь слои жира и устремляется в океан, словно лазерный луч. Всё, с чем сталкивается ударная волна, отражается обратно к киту и преобразуется в навигационные данные.

TAK

Щелчки кашалота – самые громкие звуки, когда-либо издаваемые живым существом. Громче реактивных двигателей. Громче подводных бомб. Способные оглушить кальмаров на расстоянии тридцати футов. Митт знал одного дайвера, который плавал рядом с детенышем кашалота и у которого от его щелчков на несколько часов парализовались руки. Это не оставило у Митта никаких сомнений. Если бы кашалот захотел оглушить дайвера?

Джей до сих пор видит восторженную улыбку Митта, слышит его возбужденный голос.

Это сломало бы каждую косточку в твоем теле.

2373 PSI

Над головой проносятся галактики, биолюминесцентная плоть кальмара расплывается в движении. Джей думает, что Architeuthis пытается сбежать, пока не видит, как все десять щупалец устремляются в другом направлении. Водная струя тащит кальмара. Джей испугался, но обрадовался, что чудовище уплывает, пока не осознал, что его тоже тянет. В панике он смотрит вниз на своё тело. Ничто к нему не прикасается.

Джей борется с невидимым врагом, он извивается, бьёт ногами. Обзор через маску ограничен, затуманен. Пузырьки – его собственные; пристально смотрящий глаз – у кальмара; массивный нос мясистого корабля – у кита. Всасывающая сила дергает его сухожилия, концы костей вдавливаются в суставы. Чистая паника вырывается из груди Джея. Что происходит? Неисправность баллона? Течение в каньоне?

Затем Джей оказывается лицом к киту, и маслянистый мегалит открывается, словно рассеченный призрачным топором. Нижняя челюсть опускается на шесть футов. После этого Джей видит только зубы. Сорок, пятьдесят, шестьдесят зубов.

2348 PSI

Митт подчеркнул, что всасывание кашалотом по-прежнему остаётся теорией. Некоторые считают, что киты просто опережают свою добычу в скорости. Некоторые полагают, что их эхолокационные импульсы – достаточное оружие. Многие, однако, настаивают, что кашалоты питаются посредством всасывания. Митт знал женщину, которая помогала расчленять мёртвого кашалота без нижней челюсти – потерянной в бою или в результате несчастного случая. И всё же его живот был полон кальмаров. – Довольно весомый аргумент в пользу всасывания, – сказал Митт.

Джей теперь тоже верит в это.

Верхняя челюсть кита беззубая, на отбеленно-белых деснах видны углубления, в которые вставляются зубы нижней челюсти, когда они не используются. А используются они определенно: U-образная линия сколотых, сломанных, желтых бычьих рогов, толстых, как запястья Джея.

Его и кальмара всасывает прямо в них.

Кальмар попадает туда первым. Пасть кита наполовину закрывается, зубы цепляют тубулярную мантию и венок спутанных щупалец. Кашалоты не жуют, но их зубы, изогнутые внутрь, жестоко сжимают добычу. Вздымается темно-синяя мгла. Мгновенно свободные щупальца кальмара цепляются за опухшую голову кита, тысячи крошечных зубов впиваются в жир.

Джей падает в сторону кита. До него осталось всего несколько футов, остановиться уже невозможно. Кит – это ужасающая гипербола, он больше его дома, а его пасть – нелепо маленькая цепная пила, прикреплённая шарниром к нижней части туловища. Джей поднимает ласты, чтобы смягчить удар.

Голова – целый материк…

Челюсть – пылающий меч…

Джей ударяет кита так, как хочет: левой ластой по нижнему склону носа, правой – по бугристому кончику нижней челюсти. Но голова кашалота тверже скал Монастырского пляжа. Ласты Джея сделаны из пластика EVA, и левая ломается пополам, а нож погружается в черноту. Это могла быть нога Джея – его пальцы, белые бусинки из тапиоки, обнажились. Боль пронзает его левую ногу, от пятки до бедра, словно на дороге произошло массовое сталкивание костей ноги. Его босая нога соскальзывает с ледяного носа, нарушая равновесие Джея так, что его правая пятка попадает между передними зубами кита, и он скользит ногами вперед в его пасть по двум дюймам тёплого слизистого налета – отбросам тысячи кальмаров прошлого.

Над ним теперь зубные лунки – зловонные чёрные ямы. Зубы проносятся по обе стороны – пожелтевшие конусы, один отсутствует, один сломан, один гниет. Джей внутри пасти. Дрожащая пещера пасти. Незначительный кусочек по сравнению с головой, шириной всего три фута. Но длинная – длиной с трёх Джеев Гардинеров. Он прикусывает регулятор, его крик вибрирует в черепе, и он начинает отталкиваться ногами. Его босая ступня погружается в холодную кашу. Он смотрит и видит, что ступня по лодыжку увязла в мантии кальмара.

Зажатый в китовых зубах, головоногий дергается и сжимается. Он проигрывает борьбу. Его щупальца и присоски бьются, словно их сбил тайфун, хлеща по голове кита. Несколько щупалец пролетают мимо Джея, промахиваясь на несколько дюймов.

Джей втягивает ноги. Это заталкивает его ещё глубже в пасть.

Он переворачивается на живот, балон ударяется о зубы – закалённая сталь об обломок кости, звук в спектре щелчков эхолокации. Зубы – всё, за что Джей может ухватиться. Он берет по одному в каждую руку. Толстые, как бутылки, но покрытые морским илом и слизью кальмара, он не может удержаться, не может удержаться, пытается выкатиться с правой стороны пасти, но зубы преграждают путь, и пасть закрывается? Она закрывается? Это то, что происходит?

2298 PSI

Кит не ест людей. Это факт. Этот кашалот охотится на Architeuthis, вероятно, даже не подозревая, что Джей здесь. Если он выберется, кит не станет его преследовать. А выбраться – значит подняться. Вверх – это слово как заклинание. Джей оснащён самой современной техникой, не только баллоном Faber, дающим чудо воздуха, но и компенсатором плавучести Oceanic. Его задача – помочь Джею регулировать глубину. Но ведь это не сильно отличается от аварийного спасательного жилета в самолете, верно?

Джей тянется к ручному нагнетателю BCD – пластиковому спусковому механизму на конце плавающего шланга. Он хватает его и сильно сжимает. BCD надувается. Он оказывается укутанным в воздушный слой. Он чувствует положительную плавучесть на дюйм или два. Ему нужно сбросить грузы.