Текст книги "Книжный бойфренд (ЛП)"
Автор книги: Дана Джей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
22
РОЗМАРИ
Его реакция на мои книги поражает воображение. Он не просто пересказывает сюжеты – он оживляет каждую деталь, словно проживая их заново. И дело не в том, что он с легкостью читает меня как открытую книгу. Кажется, будто он проник в самые потаенные уголки моего сознания, бережно храня в памяти каждое слово, каждую строчку моих произведений.
Белые розы…
Никогда бы не подумала, что это имеет значение, но он прав. Я действительно люблю их, пусть даже сама не осознаю этого. Как такое возможно? Как кто-то другой может помнить подобные мелочи лучше, чем я сама?
Сейчас он стоит передо мной, и его улыбка, его взгляд заставляют мое сердце колотиться в груди. Если бы не его невероятная привлекательность, я бы давно отправила его восвояси.
Кто может быть настолько идеальным?
Кто способен поглощать книги одну за другой, запоминать каждое слово и так старательно пытаться произвести впечатление?
О Боже. Неудивительно, что те, кто не разделяет нашу любовь к темной романтике, утверждают, что у каждого из нас есть свой персонаж из “Сплетен”.
Я встряхиваю головой, отгоняя эту мысль.
Возможно, он просто искренний человек, стремящийся сделать все правильно. И может быть, он действительно хочет быть внимательным и заботливым. Такое встречается редко. Думаю, мне стоит отпустить контроль и позволить вечеру развиваться естественным путем. Он прав – цветы быстро вянут, если обращаться с ними неосторожно.
Он переступает порог, и я закрываю за ним дверь. Его взгляд скользит по моему уютному коттеджу, впитывая каждую деталь. Его уверенность в себе, его спокойствие заставляют меня чувствовать себя неловко в собственном жилище.
– Какое уютное гнездышко, – произносит он с искренним восхищением в голосе.
– Спасибо, мне здесь очень комфортно, – отвечаю я, направляясь с ним на кухню. Мои пальцы слегка подрагивают, и я пытаюсь взять себя в руки.
Почему его присутствие вызывает у меня такое волнение?
Возможно, все дело в его взгляде – взгляде человека, стремящегося проникнуть за тщательно выстроенный мной фасад.
– Может, что-нибудь выпьем? Или мы торопимся? – спрашиваю я из вежливости. Знаю, что нам стоит уйти прямо сейчас, но почему-то хочется продлить этот момент.
Его аура ощущается настолько сильно, что я теряюсь. Но в то же время меня к нему тянет.
– Если хочешь. У нас впереди целая вечность, – он улыбается. – Я здесь только ради того, чтобы провести с тобой вечер. Все будет так, как ты пожелаешь.
Столько преданности, столько желания подстроиться под мой ритм. Это непривычно и кажется слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Я смотрю на него, не находя слов. Затем он слегка улыбается, и в моем животе словно просыпаются бабочки. Один его взгляд – и я теряю равновесие.
– Может, просто прогуляемся? Ты, наверное, проголодалась, – нежно предлагает он. Он чувствует мою неуверенность, мои колебания между очарованием и сомнениями.
Кивнув, я беру стакан со вчерашней розой, наливаю свежую воду и аккуратно ставлю его на кухонный стол. Смотрю на лепестки – пышные и красивые, в то время как у другой розы уже опали несколько лепестков.
Краем глаза замечаю, как он наблюдает за каждым моим движением.
Он бережно берет в руки стакан с розами.
– У тебя есть камин, верно? – неожиданно спрашивает он. – Давай поставим их туда. Чтобы ты могла любоваться ими снова и снова.
От его слов по моей коже пробегает дрожь.
– Аромат розы, – едва слышно произношу я, когда внезапное воспоминание вспыхивает в сознании. Это название одной из моих книг – пожалуй, самой темной из всех. И сейчас я осознаю: мы словно воспроизводим сцену из этой книги. Герой дарит своей возлюбленной белые розы, а она ставит их у камина, любуясь их красотой и вдыхая аромат. Параллель очевидна.
Я смотрю на него и понимаю – он это спланировал.
– Точно, Аромат розы, – с гордостью повторяет он. – Одно из твоих любимых творений.
Я польщена, но внутри нарастает тревожное предчувствие… Будто он знает обо мне куда больше, чем я предполагала.
– Да, одна из самых темных книг, – бормочу в ответ.
Он тихонько смеется. Возможно, именно за эту тьму он ее и любит – за то, что она обнажает бездны человеческой души.
Его взгляд еще мгновение задерживается на розе, затем он приближается ко мне.
– Ну что, готова? – наконец спрашивает он.
Он невероятно красив в своем черном одеянии – словно Мрачный Жнец, явившийся по мою душу. Темная вуаль, неспешно и угрожающе окутывающая мою жизнь. И все же… Я не могу не поддаваться его мрачному очарованию, словно мотылек, летящий на пламя.
– Да, – наконец отвечаю я, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Не отворачиваясь, не убегая. – Пойдем.
Проходя через гостиную, он аккуратно ставит стакан с розами на камин.
– Идеально.
Его внимание к деталям поражает.
Он берет мою руку, подносит к губам и целует – нежно, но с такой страстью, что я едва не закрываю глаза.
– Все, что угодно для миледи, – с мягкостью в голосе произносит он и ведет меня к выходу.
Мы покидаем мой уютный, защищенный коттедж, и моему взору предстает внушительный черный автомобиль, источающий опасность, словно хищный ягуар.
Он галантно открывает передо мной дверцу, вызывая у меня улыбку. В современном мире редко встретишь настоящего джентльмена, человека, для которого вежливость и уважение все еще имеют значение.
Его рука покоится на краю дверцы, пока он склоняется в почти рыцарском поклоне.
– Только после вас, миледи.
Я с благодарностью улыбаюсь и сажусь в машину. Он закрывает дверцу, обходит автомобиль и занимает место за рулем. Мы трогаемся с места, и между нами повисает тишина. Она уютна, но я здесь не для того, чтобы молчать – мне нужны ответы.
Повернув к нему голову, я решаюсь воспользоваться моментом.
– У нас свидание, – говорю я с улыбкой.
Он улыбается в ответ, не отрывая взгляда от дороги.
– Да.
– Хорошо. Ты обещал назвать свое имя. Так как же тебя зовут?
Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем ответить: – Вэйл.
– Вэйл, – тихо повторяю я, словно пробуя это имя на вкус. Оно звучит загадочно, как тайна, которую мне не терпится разгадать. – Необычное имя.
– Возможно, – отвечает он, – но оно мне подходит.
– Да, подходит. А твоя фамилия?
– Доусон, – наконец отвечает он.
– Вэйл Доусон, – повторяю я, позволяя словам осесть в сознании. И почему-то это имя действительно идеально ему подходит – элегантному, загорелому, немного отстраненному. – Имя, которое нелегко забыть, – невольно вырывается у меня.
– Надеюсь на это, – бормочет он, не отрывая взгляда от дороги. – Потому что я не хочу, чтобы меня забывали.
Вскоре мы подъезжаем к ресторану. Вэйл выходит из машины, обходит ее и открывает мою дверцу. Он протягивает руку, и когда я беру ее, чувствую холод его пальцев. Имя Вэйл эхом отдается в моей голове.
– Мне нравится, как оно звучит, – думаю я, пока он нежно кладет руку мне на спину и провожает до входа.
В ресторане нас встречает официант и провожает к столику. Вэйл отодвигает для меня стул, ждет, пока я сяду, и тут мой взгляд падает на деталь у мерцающих свечей: изящную вазу с одинокой белой розой. Я хмурюсь и поднимаю глаза на Вэйла.
– Это совпадение? – я не скрываю удивления.
– Я ничего не оставляю на волю случая, детка, – он ухмыляется, открывая меню. Его слова заставляют меня нервно сглотнуть. Столько внимания и усилий – и вдруг мне начинает нравиться эта игра. Я словно перевоплощаюсь в героиню своих книг, где мужчины одержимы своими возлюбленными. Раньше я считала подобное поведение из романов и фильмов пугающим, а не романтичным. Но сейчас, рядом с ним, все выглядит иначе.
Захватывающе.
К столику подходит официант. Едва я открываю рот, Вэйл мягко прерывает меня.
– Можно мне?
Я в замешательстве, но киваю. Его уверенность завораживает. Отложив меню, он делает заказ: – Принесите, пожалуйста, лучшее белое вино из вашего ассортимента и графин воды. На закуску – несколько легких блюд, а так же стейк с жареным картофелем для нас обоих.
Его взгляд ищет мой, словно он хочет убедиться в моем согласии. Хотя обычно я всегда заказываю сама, я все же киваю. Это идеально вписывается в атмосферу вечера.
– Все в порядке? – тихим тоном уточняет он, искренне заботясь о моем комфорте.
– Да, звучит идеально, – отвечаю я, постепенно расслабляясь.
Официант уходит с заказом.
– У тебя здорово получается. Это напоминает…
– Одну из твоих книг? – перебивает он с понимающей улыбкой.
– Да, именно так, – признаю я. – Только я такого не писала.
– Может быть, прямо сейчас мы создаем эту историю вместе, – он поднимает бокал с вином, который только что налил официант, и произносит тихий тост. – За незабываемый вечер.
Я чокаюсь с ним, ощущая на языке прохладный, бархатистый вкус вина. Да, мы словно пишем новую главу, финал которой пока скрыт от меня. Но сейчас все складывается удачно. Возможно, это именно то, что мне нужно.
23
ВЭЙЛ
Вечер с Розмари словно из сказки – почти нереальный, идеальный. Мы смеемся и обмениваемся особенными взглядами, понятными только нам двоим. Вино идеальной температуры, а мясо буквально тает во рту. Каждый кусочек, каждый глоток – именно то, чего можно желать в такой вечер. Однако… меня что-то тревожит.
В дальнем углу ресторана сидит беременная женщина. Обычно я не обращаю на такое особого внимания – беременных можно встретить повсюду. Но сегодня все иначе. Мой взгляд невольно тянется к ней, хотя я этого не хочу. Что-то в ней притягивает меня, словно магнитом.
Розмари замечает мое рассеянное состояние. Ее рука мягко ложится на мою, возвращая к реальности своим прикосновением.
– Вэйл?
Я встречаюсь с ее вопросительным взглядом.
– А? – бормочу я, проводя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони.
– Я отлучусь в дамскую комнату, – говорит она, поднимаясь.
Я провожаю ее взглядом, пока она пробирается между столиками, но мысли тут же возвращаются к той женщине. Она сидит там, смеется со своим мужем, пьет сок и с нежностью поглаживает округлившийся животик. Кажется, они проводят чудесный вечер. И вдруг, без всякого предупреждения, я ощущаю, как что-то пробуждается внутри меня. Чувство, которое я годами успешно подавлял. Чувство, которого я никогда не хотел признавать.
Маленький мальчик во мне, которого все считали давно умершим, внезапно оживает. Этот мальчик, переживший столько боли и научившийся молчать, чтобы не сломаться, вдруг вырывается наружу, становясь центром этого момента.
Я ясно вижу его стоящим возле стола беременной женщины. Его глаза широко раскрыты, он смотрит на нее почти умоляюще, словно пытаясь понять, что значит быть настолько любимым. И тут я вижу свою мать – ее холодные глаза, резкие слова, детство, которое я пытался забыть.
Затем он оборачивается ко мне. В его взгляде – печаль, которую я только сейчас замечаю. Я бы солгал, сказав, что был счастлив в детстве. Но я никогда не осознавал, что такое настоящая грусть.
До сих пор помню свой первый день в школе. Мне было почти восемь лет – слишком поздно для ребенка моего возраста. Мои родители не записали меня в школу не потому, что забыли, а потому, что им было плевать. Отдел социального обеспечения в итоге добился моего поступления. Без них я, вероятно, никогда не переступил бы порог школы.
Каждое утро я шел пешком – всегда пешком, потому что родители не хотели платить за автобус. Чаще всего я уходил голодным, потому что дома никогда не завтракал.
В животе урчало от голода, но мне было все равно – всем было все равно. Зима выдалась особенно суровой. У меня никогда не было нормальной куртки, а зимнюю обувь я донашивал за другими. Мои ноги краснели и немели от ледяного ветра, который свистел в моих тесных ботинках.
Ботинки были настолько узкими, что пальцы ног постоянно соприкасались, и каждый шаг приносил ощущение, будто кто-то втыкает иголки в ступни. Дороги часто были скользкими, я постоянно поскальзывался, падал и снова поднимался. Это стало обыденностью. Боль в ногах постепенно превратилась в постоянного спутника. В каком-то смысле она напоминала мне, что я все еще жив, хотя давно хотел сдаться. Но легче от этого не становилось. Снег набивался в обувь, и вскоре носки промокали насквозь.
В школе я был тем мальчиком, который всегда был плохо одет, вечно опаздывал и не поднимал головы, когда другие дети хвастались новыми вещами. Иногда уборщик разрешал мне заглянуть в “сокровищницу” – склад старых вещей. Там хранились поношенные пальто, выцветшие свитера, изношенная обувь – все, что осталось от учеников, покинувших школу. Мне разрешали выбрать что-нибудь, чтобы пережить холода. От вещей пахло затхлостью, и они часто были не по размеру. Но это было лучше, чем ничего.
Однажды я нашел пару ботинок. Они почти подходили по размеру – куда лучше моей прежней обуви. Тогда я испытал что-то похожее на радость. Но когда я надел их в школе в первый раз, раздался издевательский хохот: – Это же старые ботинки Бена! Он закончил школу год назад!
Я промолчал. Что тут скажешь? Как обычно, я опустил голову и позволил насмешкам пролететь мимо.
Но самым страшным была тишина в доме. Ни приветствия, ни простого вопроса: – Как прошел твой день? Лишь холодные стены и полное безразличие. Вечера сливались в одно безликое пятно, и никому не было дела до тяжести в моем сердце. Порой я спрашивал себя: замечает ли кто-нибудь, как с каждым днем я все больше ломаюсь? Заглядывает ли кто-нибудь за маску молчаливого мальчика, который каждое утро идет в школу без завтрака и в тесных ботинках? Но нет, никто этого не замечал.
И вдруг в моей жизни появился человек. Наша соседка. Она очаровала меня с первой встречи – однажды увидела на улице и предложила подвезти до школы. На улице царил холод, но в ее машине все было иначе. Там было тепло, а ее голос – мягкий шепот вместо жуткого крика. Она все чаще подвозила меня, и однажды, чуть не плача, поделилась, что ждет ребенка. Они с мужем долго пытались, и наконец их мечта осуществилась. Я чувствовал себя особенным, словно стал частью этого счастья.
На Рождество они пригласили меня к себе, и тогда я впервые познал настоящую радость. Ведь именно они в первый и в последний раз подарили мне рождественские подарки. Это были новые ботинки, теплая зимняя куртка и перчатки – все по размеру. А еще, словно этого было мало, они преподнесли мне книгу, единственную цветную книгу в моей комнате. И теперь я мог говорить с другими детьми на одном языке.
Дом соседей сиял праздничными огнями – гирлянды мерцали в окнах, а воздух был наполнен ароматом свежеиспеченного печенья. Я сидел там, постепенно оттаивая, чувствуя себя по-настоящему желанным гостем.
Теплый свет из их окон проникал в наш дом, озаряя мой маленький мир, который в остальном оставался таким темным и пустым. Часто я стоял у окна и наблюдал, как они смеются и сидят вместе за столом.
Рождество никогда не было для нас праздником. В моем детстве не существовало Санта-Клауса – мама рано открыла мне глаза на то, что это всего лишь сказка.
– И даже если бы он существовал, – сказала она однажды, – он бы никогда не навестил такого, как ты. Эти слова оставили в моем сердце неизгладимый след, но в те короткие минуты, проведенные с соседями, боль словно утихала. Хотя бы ненадолго.
Помню, как они позвали меня, когда красили детскую для будущей малышки. Комната была залита светом, а стены окрашены в нежные розовые тона. Я постоянно представлял, каково это – найти свое место в этой семье, стать частью чего-то прекрасного.
Я ненавидел возвращаться в наш дом. Ненавидел тишину, пустоту, ощущение, что я всегда был всего лишь обузой. С ними я чувствовал себя другим – возможно, любимым или хотя бы желанным. Это не была детская влюбленность и не взрослая привязанность. Это было что-то среднее – невинное увлечение иллюзией дома, который не был моим, но который я так хотел бы назвать своим.
И вот настал этот день. У них родилась дочка. Они назвали ее Лия. Мне позволили быть рядом, когда они возвращались домой, позволили увидеть крошечные ручки малышки и ее нежную розовую кожу. Казалось, что теперь моя роль – быть ее старшим братом. Но вскоре все изменилось.
Внезапно я перестал быть желанным гостем. У них больше не находилось для меня времени. Снова и снова я слышал: – Лия сейчас спит, приходи в другой раз, – или, – мы уходим, сейчас не самое подходящее время. Я не понимал, что я сделал не так.
Мой мир, который только начал наполняться красками, снова погрузился во тьму. Дверь, которая едва приоткрылась для меня, внезапно захлопнулась. Я снова оказался снаружи. В холоде, невидимый и вновь одинокий.
До сих пор отчетливо помню момент, когда мама встала рядом со мной. Она наклонилась, в ее глазах читался холод, когда она прошептала: – Видишь? Ты никому не нужен. Дело не только в нас – дело в тебе.
Эти слова разорвали меня изнутри. Они проникли в самое сердце глубже, чем любые другие ее слова. Одним единственным предложением она разрушила все мои мечты о лучшем мире, о доме, полном тепла и уюта.
И вот я оказался между двумя мирами – одним, который никогда не желал меня видеть, и другим, который просто забыл о моем существовании.
24
РОЗМАРИ
Я вновь сажусь за стол и вижу, как Вэйл крепко сжимает в руке нож для стейка. Кажется, его мысли где-то далеко – не здесь и не сейчас. Его хватка настолько сильная, что костяшки пальцев стали кипельно белыми.
– Вэйл? Ты меня слышишь?
Осторожно накрываю его руку своей, пытаясь вернуть его внимание. Он молчит, словно не слышит моих слов. Но постепенно поднимает голову и бросает на меня взгляд. Он несколько раз моргает и выглядит таким уставшим, будто я только что разбудила его от глубокого сна.
– С тобой все в порядке? – мягко спрашиваю я, продолжая нежно поглаживать тыльную сторону его ладони.
Он смотрит словно сквозь меня. Я оглядываюсь, пытаясь понять, куда направлен его взгляд. Я чувствую себя призраком, которого он может видеть насквозь. Но в чем же причина?
– Да, все в порядке, – отвечает он с улыбкой, но она кажется фальшивой. – Может, десерт? – спрашивает он как бы между делом. Его хватка на ноже ослабевает, но за этой улыбкой скрывается что-то еще.
Что-то, о чем он не хочет мне говорить.
Грусть? Беспокойство? Или что-то другое?
Не знаю.
Я колеблюсь, всматриваясь в его глаза, пытаясь разгадать его истинные чувства.
– Нет, спасибо.
Он накрывает мою руку своей, но эта ледяная улыбка все еще не сходит с его лица. Он явно что-то скрывает, и внутренний голос подсказывает, что предстоящий разговор может перевернуть мой мир с ног на голову.
25
РОЗМАРИ
Наступает утро после нашего свидания, и первые солнечные лучи пробиваются сквозь занавески. Давно я не спала так крепко, но все же меня не покидает чувство, что с ним что-то не так. Эта темная аура вокруг него заставляет меня сомневаться.
Может быть, я просто преувеличиваю?
Возможно, я слишком много внимания уделяю его настроению и характеру? В конце концов, я пишу о мужчинах, отмеченных тайнами и внутренними демонами – и именно поэтому я так волнуюсь. Но это не дает мне покоя. Я хочу понять, что происходило с ним той ночью.
Он выглядел таким опустошенным, словно находился в трансе. Этот мужчина несет в себе какую-то тайну, о которой никогда не расскажет. Как ни странно, я узнаю в нем себя. То, как он держался рядом со мной – потерянный, запертый в своем собственном мире, который он никому не хочет открывать, – именно так я часто себя чувствую. Спрятавшись за ноутбуком, окутанная фантазиями и словами.
Может быть, мы не такие уж разные, как казалось сначала?
– Розмари, не стоит слишком много думать, – говорю я себе. Все происходит так, как должно. Возможно, то, что между нами зарождается, просто исчезнет, не успев по-настоящему начаться.
Но даже если ничего не выйдет, я все равно буду помнить, что проведенные с ним часы были особенными. В его обществе я почувствовала что-то новое, что-то светлое, и это делает свидание бесценным, не так ли?
Сонная и вялая, я поднимаюсь с постели. Мои ноги касаются прохладного пола, и, зевая, я направляюсь на кухню. Не задумываясь, нажимаю кнопку кофеварки. Шум машины отходит на задний план, пока мой взгляд устремляется к окну.
Снаружи, в лучах утреннего солнца, иней сверкает на траве и ветвях, словно россыпь драгоценных камней.
Маленькие кристаллики словно рассказывают о том, какой холодной была эта ночь. Я наливаю дымящийся кофе и выхожу из кухни. Глубоко вдохнув, опускаюсь на диван. Мягкие подушки принимают форму моего тела, и я открываю ноутбук.
Сегодня я намерена снова погрузиться в работу над книгой. На экране появляется документ, высвечивая строки, написанные за предыдущие часы. Медленно начинаю набирать первые буквы. Поначалу сомневаюсь, но уже через несколько предложений слова льются сами собой.
Я полностью погружаюсь в повествование, забывая обо всем вокруг – о времени и пространстве. Все словно растворяется. Не успеваю оглянуться, как на экране появляется более десяти тысяч слов, а прошло лишь полдня.
Ух ты! Давно у меня не было такого мощного творческого потока. Но как только я откидываюсь на спинку стула, в голове возникает другая мысль – о Вэйле.
Я смотрю на телефон. Ничего. Ни звонков, ни сообщений. Стоит ли мне звонить ему первой? Или лучше дождаться его инициативы?
– Нужно отвлечься, – думаю про себя.
Взгляд падает на открытую дверь ванной. Сейчас самое время принять душ. Возможно, после этого мысли станут яснее.
Отодвигаю ноутбук, направляюсь в ванную и снимаю пижаму. Включаю воду – такую горячую, как я люблю, поскольку только она помогает расслабиться.
Я стою под струями, позволяя им нежно омывать мое тело. Несколько мгновений просто наслаждаюсь окутывающим меня теплом. Однако стоит закрыть глаза, как перед внутренним взором возникает он – Вэйл. Первый мужчина, к которому я позволила себе приблизиться за последние месяцы.
В голове роятся вопросы: что было бы, если бы вчера все сложилось иначе? Если бы он прижал меня к стене и поцеловал? Если бы грубо втащил в коттедж и бросил на кровать? Если бы его руки исследовали мое тело, а губы оставляли дорожку поцелуев на коже? Эти образы настолько яркие, что я невольно начинаю тянуться к промежности. С закрытыми глазами представляю, будто это его руки вызывают во мне эти ощущения, его прикосновения заставляют трепетать. Мое дыхание становится прерывистым. Но в тот момент, когда я достигаю точки наивысшего напряжения, резко останавливаюсь и возвращаюсь в реальность.
Что с тобой, Розмари?
Почему он настолько завладел твоими мыслями, что они уносят тебя в такие фантазии?
Мой разум теряет контроль всякий раз, когда я думаю о нем. Почему он так сильно меня волнует?
Погрузившись в раздумья, намыливаю волосы шампунем. Обычно я не позволяю мужчинам так сильно морочить мне голову. Я не из тех, кого легко вывести из равновесия. И все же я стою здесь, раздосадованная собственными фантазиями. Смываю пену, и тут в голову приходит новая мысль.
Если я не могу найти ответы на все эти вопросы самостоятельно, возможно, они есть у других.
Мое сообщество!
Мне необязательно говорить, что это напрямую касается меня. Нет, я представлю это как идею для новой книги. Это решит сразу две задачи, к тому же я давно не проводила стримы и, честно говоря, не знаю, с кем еще могу это обсудить.
Выхожу из душа, заворачиваюсь в мягкое полотенце и направляюсь в спальню за удобной одеждой. Взгляд сразу падает на серый свитер и леггинсы. Не снимая полотенца с головы, устраиваюсь на диване, сажусь, скрестив ноги, и ставлю ноутбук на стол.
Вхожу в аккаунт, и вот я здесь. Как всегда, чувствую легкое волнение в животе. Нервничаю, но это лишь временный побочный эффект, который скоро пройдет. Как только таймер доходит до нуля, тревога отступает.
Трансляция начинается, и я делаю глубокий вдох. Постепенно в эфир заходят первые зрители, их сообщения появляются в чате.
Лилиан: Розмари! Наконец-то вы снова в эфире.
С улыбкой отвечаю, приветственно махнув рукой: – Как дела?
Увидев знакомые ники в чате, я расслабляюсь и чувствую себя как дома. Это похоже на уютный семейный вечер, когда все собираются вместе. Мы можем болтать о пустяках или разговаривать о чем-то действительно важном.
С одними участниками я общаюсь уже много лет, с другими знакома лично, а с третьими – только через их сообщения. И каждый раз приходят новые люди, чтобы присоединиться к нашей компании.
Но вдруг в чате появляется сообщение, которое сразу привлекает внимание…
Mr_Provocation: О Боже, только не это. Ты хреново выглядишь с этим полотенцем.
Хотя это всего лишь один комментарий среди многих, именно он задевает меня до глубины души. Почему некоторые люди так щедро разбрасываются ненавистью? Неужели они не понимают, какой эффект могут произвести их слова? Как сильно можно ранить человека, даже скрываясь за анонимностью?
Качаю головой, мысленно затыкая этого идиота, и выбрасываю его из чата.
Ублюдок.
И все же снимаю с головы полотенце.
Dancat: Вы работаете над новой историей?
Этот вопрос – именно то, что мне нужно.
– Да, конечно! – отвечаю я. – Начну прямо сейчас. Видите ли, я немного запуталась в творческом процессе. Поведение моего главного героя никак не складывается в единую картину. Знаете, как это бывает – персонажи словно живут своей жизнью, – объясняю я, слегка вздыхая.
Pla_mina: Вам нужна помощь?
pineapple: Расскажите нам об этом!
Я читаю новые сообщения и мгновенно чувствую облегчение.
– Итак, – начинаю я, немного откидываясь назад и чувствуя себя в своей стихии. – У нее было свидание с мужчиной, которого она едва знает, но, похоже, он каким-то образом полностью очаровал ее. Что бы он ни делал, что бы ни говорил – все это имеет над ней странную власть. Сам того не подозревая, он полностью ее контролирует. Но самое странное в этой ситуации то, что она не находит это неприятным. Напротив, ей это даже нравится. И это смущает меня – то есть, я имею в виду, это смущает главную героиню. – Мгновение я смеюсь, но неуверенность все же остается.
– Можно ли понять такое поведение? Что вы думаете?
Первые ответы не заставляют себя ждать, и чат быстро наполняется разнообразными мнениями.
Darreca: Я думаю, это зависит от того, насколько силен этот контроль. Если ей это нравится, то все в порядке, верно?
DarkAngel_88: Боже мой. Это так романтично, я люблю тревожные сигналы
Honest_Soul: Хм, это звучит довольно опасно, если честно. Если он ее контролирует и ей это нравится, он может переступить черту
Спустя некоторое время в чате появляются новые критические комментарии, и мое настроение заметно меняется.
CherryBlossom_: Честно говоря, это звучит довольно токсично. С чего бы ей хотеть терять контроль?
RavenHeart: Мне это не кажется нормальным. Ей следует спросить себя, почему ее привлекает тот, кто так сильно на нее влияет
BookNerd4Life: Извините, но это напоминает мне обо всех этих токсичных отношениях, описанных практически во всех книгах, где женщины всегда становятся полностью зависимыми от мужчин. Вы правда думаете, что это нормально?
SilentObserver: Наверное, она действительно считает это нормальным, по крайней мере, это объясняет, почему она пишет такую чушь
Следующее сообщение шокирует. О нет – мне совершенно не нравится, куда это движется.
У меня перехватывает дыхание. Но комментарии вдруг начинают сыпаться быстрее, и они уже не такие доброжелательные, как несколько минут назад.
– Нет, разумеется, я не считаю это нормальным, я… – пытаюсь начать, но мой голос звучит неуверенно. Я запинаюсь, не успев закончить фразу, и тут следует новый удар.
Gabriellaa_3: Она романтизирует насилие в отношении женщин. Вау, это пример для подражания
Я в полном смятении смотрю на экран. Это не может быть правдой. Почему сейчас все оборачивается против меня?
Во мне начинает подниматься паника. Я отчаянно пытаюсь найти слова для объяснения: – Что? Нет, с чего вы взяли? Как вы можете меня в этом обвинять?
Комментарии сыплются, не прекращаясь. Одни пытаются меня защитить, но я вижу только ненависть – к жанру, к самой себе! То, что начиналось как невинное обсуждение вымышленного персонажа, теперь обернулось против меня. Я стараюсь держать себя в руках и делаю глубокий вдох.
Как ситуация могла так стремительно накалиться?
